РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

14 февраля 2018 года город Тула

Центральный районный суд г.Тулы в составе:

председательствующего судьи Крымской С.В.,

при секретаре Жуковой А.Н.,

с участием помощника прокурора Центрального района г. Тулы Короткова В.И.,

истца ФИО3, представителей истца ФИО3 по доверенностям ФИО4, ФИО5, представителя ответчика Министерства здравоохранения Тульской области по доверенности ФИО6, представителя ответчика ГУЗ «Узловская районная больница» по доверенности ФИО7, представителя третьего лица Территориального фонда обязательного медицинского страхования по доверенности ФИО8, третьих лиц, не заявляющих самостоятельных исковых требований, ФИО9, ФИО10,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-12/2018 по иску ФИО3 к Министерству здравоохранения Тульской области, Государственному учреждению здравоохранения «Узловская районная больница» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в связи с ненадлежащим качеством оказанных медицинских услуг, возмещении судебных расходов, убытков,

установил:

ФИО3 обратилась в суд с иском к Министерству здравоохранения Тульской области, Государственному учреждению здравоохранения «Узловская районная больница» (далее по тексту - ГУЗ «Узловская РБ») о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в связи с ненадлежащим качеством оказанных медицинских услуг, возмещении судебных расходов, убытков.

В обоснование заявленных требований истец ФИО3 указала, что 12.12.2016 она обратилась в скорую медицинскую помощь с жалобами на 

<

данные изъяты>. Бригада скорой помощи зафиксировала у нее очень высокое артериальное давление - 

<

данные изъяты> и доставила около 9 часов утра в приемное отделение ГУЗ «Узловская РБ». В палату кардиологического отделения ее положили в 9-40 часов. После того, как она оказалась в палате, к ней никто из медработников не подошёл.

В 13-00 часов начался плановый обход дежурным врачом ФИО10, которая начала обход с других пациентов в палате, несмотря на то, что она (ФИО3) доставлена в кардиологическое отделение бригадой скорой помощи 4 часа назад и очень нуждалась в медицинской помощи.

После осмотра всех пациентов врачом ФИО10, спустя ещё час истцу была оказана медицинская помощь в виде постановки капельницы.

Таким образом, по мнению истца, медицинская помощь ей была оказана спустя 5 часов с момента её поступления в приемный покой.

Все это время она была вынуждена терпеть нестерпимые боли в стенах медицинского учреждения, где никто не посчитал нужным оказать ей необходимую медицинскую помощь, за которой она обратилась.

Кроме того, ранее, 13.09.2016 года, ФИО3 обращалась в ГУЗ «Узловская РБ» с жалобами на боли 

<

данные изъяты>, где лечащим врачом ФИО9 был установлен неверный диагноз: «

<

данные изъяты>».

При этом он проигнорировал её пояснения и дописал «

<

данные изъяты>», чего у нее не было. На 

<

данные изъяты> она не жаловалась, 

<

данные изъяты>. Жалобы были только на боль. В течение пяти дней она находилась на дневном стационарном лечении в отделении ГУЗ «Узловская РБ».

После выписки из медицинского учреждения, состояние ее здоровья не улучшилось, она по-прежнему испытывала боли 

<

данные изъяты>. На протяжении всего периода лечения она говорила лечащему врачу ФИО9 о том, что боли не утихают, но он не обращал внимания на её жалобы и лечение никаких результатов не дало.

Тогда она, ДД.ММ.ГГГГ обратилась в медицинский центр «

<

данные изъяты>», где её осмотрел врач оториноларинголог ФИО1 и выдал заключение: «

<

данные изъяты>». Сопутствующий диагноз: «

<

данные изъяты>». Рекомендована консультация ортодонта и 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ она обратилась в ООО «

<

данные изъяты>», где ей была проведена коррекция 

<

данные изъяты>, а в январе 2017 года была проведена повторная коррекция, что подтверждается выпиской из медицинской карты ООО «

<

данные изъяты>». Мучительные боли в области левого уха прошли сразу после первой коррекции.

Считает, что в результате ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей медицинским персоналом ГУЗ «Узловская РБ» ей был нанесён вред здоровью, а также моральный вред, выразившийся в физических и нравственных страданиях и переживаниях, который она оценивает в 1 000 000 рублей.

В рамках уточнения заявленных исковых требований ФИО3 представлено заявление, впоследствии расчет которого уточнен, о взыскании солидарно с Министерства здравоохранения Тульской области и ГУЗ «Узловская РБ» в ее пользу судебных расходов и убытков общей сумме 307 449 руб., а именно: по договору № 10ц-3360 от 25.02.2017 года об оказании юридических услуг в сумме 48 500 руб., по договору № 10ц-3361 от 25.02.2017 года об оказании юридических услуг – 165 000 руб., транспортные расходы – 20 000 руб., расходы на проведение почерковедческой экспертизы – 17 477 руб., расходы на проведение судебно-медицинской экспертизы по договору № 018/17 от 01.11.2017 года – 31 472 руб., по договору от 08.02.2018 года со специалистом – 25 000 руб.

В соответствии со ст. 43 ГПК РФ к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: 05.09.2017 года - Территориальный орган Росздравнадзора по Тульской области, Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Тульской области, 31.01.2018 года – ФИО9, ФИО11, ФИО10, Министерство имущественных и земельных отношений Тульской области.

В судебном заседании истец ФИО3, ее представители по доверенностям ФИО5, ФИО4 поддержали заявленные исковые требования по изложенным основаниям, просили удовлетворить.

Представитель ответчика Министерства здравоохранения Тульской области по доверенности ФИО6 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных исковых требований, полагала факты ненадлежащего качества оказанных медицинских услуг недоказанными.

Представитель ответчика ГУЗ «Узловская РБ» по доверенности ФИО7 в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных исковых требований, полагал, что истцу была оказана необходимая медицинская помощь в полном объеме.

Представитель третьего лица Территориального фонда обязательного медицинского страхования по доверенности ФИО8 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных исковых требований, полагала, что медицинская помощь истцу оказана в полном объеме.

Представители третьих лиц Территориального управления федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения Тульской области, министерства имущественных и земельных отношений Тульской области в судебное заседание не явились, о времени и месте проведения судебного заседания извещены надлежащим образом, представили письменные ходатайства о рассмотрении дела в их отсутствие.

Третье лицо ФИО9 в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных требований, пояснил, что оказал ФИО3 необходимую медицинскую помощь в соответствии с существующими стандартами.

Третье лицо ФИО11 в судебное заседание не явилась, о времени и месте проведения судебного заседания извещена надлежащим образом.

Третье лицо ФИО10 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных требований, пояснила, что ФИО3 необходимая медицинская помощь была оказана в полном объеме и в установленные сроки.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле.

Выслушав объяснения истца ФИО3, представителей истца ФИО3 по доверенностям ФИО4, ФИО5, представителя ответчика Министерства здравоохранения Тульской области по доверенности ФИО6, представителя ответчика ГУЗ «Узловская РБ» по доверенности ФИО7, представителя третьего лица Территориального фонда обязательного медицинского страхования по доверенности ФИО8, третьих лиц, не заявляющих самостоятельных исковых требований, ФИО9, ФИО10, заслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования, не подлежащими удовлетворению, исследовав доказательства по делу, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 41 Конституции РФ каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Согласно п. 3 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.

Пунктом 2 ст. 19 данного Федерального закона предусмотрено, что каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи.

В силу положений ч. ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

По общему правилу, установленному п. п. 1 и 2 ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

Вместе с тем, процессуальная обязанность доказывания обстоятельств, на которых основаны требования, а именно факт причинения вреда, его размер и наличие причинно-следственной связи между противоправными действиями ответчика и наступившим вредом, возлагается на истца.

Такой вывод следует из разъяснений, содержащихся в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 1 от 26.01.2010 г. "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", согласно которых потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии со ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Таким образом, обязательство по компенсации морального вреда возникает при наличии следующих условий: претерпевание лицом морального вреда (физических и нравственных страданий); неправомерные действия (бездействие) причинителя вреда; причинная связь между неправомерными действиями и моральным вредом; вина причинителя вреда.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 с учетом последующих редакций "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии со ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальные особенности потерпевшего.

Из изложенного следует, что факт причинения морального вреда должен быть установлен, а размер его компенсации определяет суд.

На спорные правоотношения между сторонами распространяются положения Закона "О защите прав потребителей", что соответствует разъяснениям, содержащимся в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей".

В соответствии со ст. 4 Закона "О защите прав потребителей" потребитель имеет право на оказание медицинских услуг надлежащего качества. В силу требований ст. 7 Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей" исполнитель обязан оказать услугу, качество которой соответствует договору и обязательным требованиям закона или предусмотренным им стандартам, обеспечить безопасность услуги.

Взыскание компенсации морального вреда помимо вышеуказанных норм действующего законодательства предусмотрено ст. 15 Закона "О защите прав потребителей", согласно которой моральный вред компенсируется при установлении факта нарушения прав потребителей. Так, согласно данной норме Закона моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения исполнителем прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом.

Об этом же следует и из п. 45 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", где указано, что при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя. Размер компенсации морального вреда определяется судом независимо от размера возмещения имущественного вреда, в связи с чем, размер денежной компенсации, взыскиваемой в возмещение морального вреда, не может быть поставлен в зависимость от стоимости услуги, оказания ее на безвозмездной основе.

Разрешая заявленные исковые требования о взыскании с ответчиков компенсации морального вреда в связи с некачественным лечением ФИО3 в ГУЗ «Узловская РБ», проведенным в сентябре 2016 года, судом установлено, что истец ФИО3 обращалась в ГУЗ «Узловская районная больница», где на амбулаторном приеме врачом оториноларингологом ФИО9 в амбулаторной карте пациента зафиксировано: 7.09.2016 - жалобы на 

<

данные изъяты>. Объективно: отоскопия

<

данные изъяты>. Диагноз: «

<

данные изъяты>»; 12.09.2016 - жалобы 

<

данные изъяты>. Объективно: 

<

данные изъяты>. Диагноз: «

<

данные изъяты>» (т.2 л.д. 47).

12.09.2016 ФИО3 было выдано направление врачом оториноларингологом ФИО9 на госпитализацию в дневной стационар оториноларингологического отделения ГУЗ «Узловская РБ», в котором указан диагноз по МКБ-10 - 

<

данные изъяты>» (т.1 л.д.127).

В судебном заседании ФИО9 пояснил, что указанный в направлении диагноз являлся предварительным, и госпитализация больного требовалась для уточнения поставленного диагноза.

13.09.2016 ФИО3 поступила в оториноларингологическое отделение ГУЗ «Узловская РБ» с диагнозом направившего учреждения - «

<

данные изъяты>». Пациент предъявила жалобы на 

<

данные изъяты>. Анамнез заболевания: со слов - считает себя больной 2-3 дня, когда появились вышеуказанные жалобы. Самостоятельно не лечилась. ЛОР статус: 

<

данные изъяты>. 

Диагноз клинический: «

<

данные изъяты>».

Согласно дневниковым записям от 14.09. и 15.09.2016 - жалобы 

<

данные изъяты>. Отоскопия: 

<

данные изъяты>; от 16.09. и 17.09.2016 - жалобы 

<

данные изъяты>. Отоскопия: 

<

данные изъяты>; от 18.09.2016 - жалобы 

<

данные изъяты>. Отоскопия: 

<

данные изъяты>; от 19.09.2016 - 

<

данные изъяты>. Объективно: 

<

данные изъяты>; за 20.09.2016 - 

<

данные изъяты>. Объективно: 

<

данные изъяты>; от 21.09.2016г - 

<

данные изъяты>. Объективно: 

<

данные изъяты>.

Из выписного эпикриза следует, что пациент ФИО3 с 13.09.2016 по 21.09.2016 находилась на стационарном лечении в оториноларингологическом отделении, диагноз МКБ: 

<

данные изъяты>» подтвержден, полный диагноз (основное заболевание, сопутствующее, осложнение) при поступлении: «

<

данные изъяты>». Течение болезни: 

<

данные изъяты>. Состояние при поступлении: лор. статус: 

<

данные изъяты>. Проведенное лечение: 

<

данные изъяты>. Состояние при выписке: удовлетворительное. Диагноз клинический заключительный: основной: «

<

данные изъяты>». Сопутствующие заболевания: «

<

данные изъяты>» (т.1 л.д.19).

Вышеуказанные обстоятельства подтверждены данными медицинской карты стационарного больного ГУЗ «Узловская РБ» №1599/433 на имя ФИО3 (т.1 л.д. 123-150).

В медицинской карте пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № 252174 медицинского центра «

<

данные изъяты>» на имя ФИО3, имеются записи об амбулаторном приеме оториноларинголога от 24.09.2016, по результатам которого поставлен клинический диагноз: 

<

данные изъяты>, сопутствующий диагноз: «

<

данные изъяты>», рекомендована консультация ортодонта (т.1 л.д. 199).

Из медицинской карты стоматологического больного № 36580 от 24.09.2016 года ООО «

<

данные изъяты>» на имя ФИО3 следует, что при первичном приеме ортопеда - 24.09.2016 жалобы пациента: 

<

данные изъяты>, после внешнего осмотра поставлен диагноз: «

<

данные изъяты>». Проведено: 

<

данные изъяты>.

При повторных приемах ортопеда от 08.10.2016 года, от 13.01.2017 года пациентом ФИО3 высказывались жалобы на боли под 

<

данные изъяты>, после внешнего осмотра поставлен диагноз: «

<

данные изъяты> проведено: 

<

данные изъяты> (т.2 л.д. 34-39).

ФИО3 обращалась с жалобами о некачественно проведенном лечении в ГУЗ «Узловская РБ» в сентябре 2016 года.

В соответствии с протоколом заседания врачебной комиссии №8 от 26.05.2017 по качеству оказания медицинской помощи ФИО3, у пациента ФИО3 на основании обследования установлен диагноз: «

<

данные изъяты>», обследование и лечение в оториноларингологическом дневном стационаре проведено в полном объеме, порядок оказания медицинской помощи соответствует стандартам оказания медицинской помощи (т.2 л.д.9).

Согласно справке министерства здравоохранения Тульской области по результатам внеплановой документарной проверки качества медицинской помощи, оказанной специалистами ГУЗ «Узловская РБ» ФИО3, на основании жалоб, анамнеза и результатов её обследования был установлен диагноз: 

<

данные изъяты>», обследование и лечение, проведенные пациентке в ЛОР-отделении (в условиях дневного стационара ГУЗ «Узловская РБ»), соответствуют клиническим рекомендациям, принятым Национальной медицинской ассоциацией оториноларингологов от 2015 года, у пациентки, очевидно, имело место сочетание 

<

данные изъяты>, которые были устранены в результате лечения оториноларинголога и 

<

данные изъяты> врачом-стоматологом-ортопедом соответственно (т.1 л.д. 86-87).

Настаивая на удовлетворении заявленных исковых требований в указанной части, истец ФИО3 сослалась на то, что в период лечения – 07.09.2016, 12.09.2016, с 13.09.2016 по 21.09.2016 года в ГУЗ «Узловская РБ» ей неправильно был поставлен диагноз «

<

данные изъяты>», объективно его не существовало, она получала неправильное лечение, что причинило вред её здоровью.

Исходя из положений Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" некачественное оказание медицинской помощи - оказание медицинской помощи с нарушениями медицинских технологий и правильности их проведения.

Одним из видов оказания медицинской помощи ненадлежащего качества является невыполнение, несвоевременное или некачественное выполнение необходимых пациенту диагностических, лечебных, профилактических, реабилитационных мероприятий (исследования, консультации, операции, процедуры, манипуляции, трансфузии, медикаментозные назначения и т.д.).

Для признания факта некачественного оказания медицинских услуг должны быть представлены доказательства, не только подтверждающие наличие дефектов в оказании медицинской помощи пациенту и причинение медицинскими работниками вреда в виде наступления негативных последствий, но и установление наличия прямой причинно-следственной связи между действиями работников медицинской организации по оказанию медицинской помощи пациенту и причинение вреда здоровью пациента.

Для разрешения возникшего спора судом по ходатайству истицы назначена и проведена по делу судебно-медицинская экспертиза.

Согласно комиссионному заключению судебно-медицинской экспертизы 

<

данные изъяты>» №126 от 22.12.2017 года (т.2 л.д. 208-229), при обращении ФИО3 в поликлинику ГУЗ «Узловская РБ» 07.09.2016 и 12.09.2016 года ЛОР-врачом дважды был установлен диагноз: «

<

данные изъяты>». Учитывая скудное описание состояния 

<

данные изъяты> ФИО3 («Объективно: 

<

данные изъяты>»), а также отсутствие данных об остроте слуха при данных обращениях, дать экспертную оценку правильности постановки диагноза по состоянию на 07.09.2016 и 12.09.2016 года не представляется возможным.

При обращении ФИО3 за медицинской помощью в поликлинику ГУЗ «Узловская РБ» 07.09.2016 и 12.09.2016 года она предъявляла жалобы на снижение слуха в течение длительного времени. При осмотре ЛОР- врачом в указанные даты, какие-либо рекомендации или лечебные мероприятия в медицинских документах не отражены.

Учитывая выше изложенное, комиссия экспертов приходит к выводу, что ответить на вопрос в части «привело ли проведенное лечение пациента ФИО3 в ГУЗ «Узловская РБ» в период 07.09.2016 года, 12.09.2016 года к ухудшению здоровья пациента?» по имеющимся данным не представляется возможным.

У ФИО3 по состоянию на 13.09.2016 года имели место заболевания в виде, как 

<

данные изъяты>, так и 

<

данные изъяты>.

Изучив и проанализировав данные имеющихся медицинских документов и материалов гражданского дела, комиссия экспертов пришла к выводу, что при нахождении ФИО3 на стационарном лечении в ГУЗ «Узловская РБ» в период с 13.09.2016 по 21.09.2016 года диагноз: «

<

данные изъяты>» ей был установлен своевременно, правильно и полно, а проведенное лечение соответствовало клиническим рекомендациям национальной медицинской ассоциации оториноларингологов от 2015 года, и не привело к ухудшению состояния ФИО3

Оснований не доверять выводам комиссионного заключения судебно-медицинской экспертизы государственного 

<

данные изъяты>» №126 от 22.12.2017 года у суда не имеется, так как лица, входящие в состав судебно-медицинской экспертной комиссии, обладают специальными знаниями и полномочиями, необходимыми для проведения подобного рода исследований, имеют соответствующую квалификацию, образование и стаж работы, их выводы основаны на данных, содержащихся в материалах настоящего гражданского дела, медицинской документации, подробно мотивированы, не содержат противоречий и неточностей, изложены четко, оснований сомневаться в объективности и беспристрастности экспертов не имеется.

Выводы комиссионного заключения судебно-медицинской экспертизы 

<

данные изъяты> №126 от 22.12.2017 года подтвердил допрошенный в судебном заседании эксперт ФИОэксперта, пояснивший, что из-за скудного описания состояния слухового аппарата ФИО3 в амбулаторной карте о приемах ЛОР-врача 07.09.2016, 12.09.2016, пояснить о рекомендациях и назначенном лечении может только врач первичного приема, направление на госпитализацию от 12.09.2016 года не содержит объективные данные пациента, а имеет только указание на диагноз, у ФИО3 по состоянию на 13.09.2016 года имели место заболевания в виде, как 

<

данные изъяты>, так и 

<

данные изъяты>.

В судебном заседании врач оториноларинголог ГУЗ «Узловская РБ» ФИО9 подтвердил факты обращения ФИО3 за медицинской помощью в сентябре 2016 г. и её оказания, пояснил, что согласно жалобам и симптомам пациента им проведено соответствующее обследование, 12.09.2016 года она была направлена на стационарное лечение для уточнения диагноза, первоначально это был предварительный диагноз, который впоследствии подтвердился – «

<

данные изъяты>», ей было назначено необходимое лечение, которое являлось достаточным, врач сам определяет необходимость обследований и назначает пациенту конкретное лечение, исходя из состояния его здоровья и специальных познаний, в медицинской документации были отражены жалобы со слов пациента. 

Проанализировав данные медицинских карт ФИО3, суд приходит к выводу, что 24.09.2016 при осмотре в МЦ «

<

данные изъяты>» врачом оториноларингологом ФИО1 был поставлен диагноз: «

<

данные изъяты>», что не подтверждает отсутствие ЛОР-заболевания в период с 13.09.2016 по 21.09.2016, поскольку ФИО3 была выписана с выздоровлением из дневного стационара оториноларингологического отделения ГУЗ «Узловская РБ» 21.09.2016, при этом в записях о приеме врач оториноларинголог МЦ «

<

данные изъяты>» не указывает о том, что в период с 12.09.2016 по 21.09.2016 у ФИО3 не было диагноза: «

<

данные изъяты>».

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля врач-стоматолог-ортопед ООО «

<

данные изъяты>» ФИОсвидетеля не подтвердил отсутствие у ФИО3 в вышеуказанный период заболевания: «

<

данные изъяты>».

Вышеприведенные доказательства подтверждают отсутствие дефектов при оказании медицинской помощи ФИО3

Изложенное свидетельствует, что в данном случае ФИО3 была оказана эффективная медицинская помощь, проводимые ответчиком манипуляции были ей абсолютно показаны, оправданы и осуществлены технически правильно и вреда здоровью не причинили, что подтверждено вышеуказанным экспертным заключением.

Представленное стороной истца заключение врача оториноларинголога 

<

данные изъяты> ФИО2, согласно которому отсутствие надлежащего заполнения амбулаторной карты пациента ставит под сомнение правильность поставленного 07.09.2016, 12.09.2016 года диагноза, а отсутствие дополнительных обследований других специалистов является основанием для предположительного вывода о наличии иных причин упорных болей 

<

данные изъяты> пациента ФИО3, отличном от 

<

данные изъяты>, в период с 13.09.2016 по 21.09.2016 года, суд не может отнести к числу относимых, допустимых и достоверных доказательств по делу, поскольку его выводы носят предположительный характер.

Доводы стороны истца о наличии дефектов ведения медицинской документации – амбулаторной карты ФИО3 не могут являться основанием для взыскания с ответчиков в пользу истца компенсации морального вреда, поскольку не повлияли на исход заболевания и не повлекли каких-либо последствий для истца.

Таким образом, доказательств, подтверждающих наличие виновных противоправных действий (бездействия) со стороны ответчика, наступление вредных последствий у истицы от действий ответчика в материалы дела не представлено, что свидетельствует о наличии правовых оснований для отказа в удовлетворении заявленных исковых требований в указанной части.

Разрешая исковые требования истца ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ей в связи с длительным неоказанием медицинской помощи при обращении 12.12.2016 года в ГУЗ «Узловская РБ», суд приходит к следующему.

Согласно п.п. 3,4,5,21 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; 

медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение; 

медицинское вмешательство - выполняемые медицинским работником и иным работником, имеющим право на осуществление медицинской деятельности, по отношению к пациенту, затрагивающие физическое или психическое состояние человека и имеющие профилактическую, исследовательскую, диагностическую, лечебную, реабилитационную направленность виды медицинских обследований и (или) медицинских манипуляций;

качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

По смыслу вышеприведенных положений закона следует, что первичный прием больного является медицинской помощью, поскольку представляет собой мероприятие, направленное на диагностику и лечение заболевания.

В соответствии со ст. 37 названного закона медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации.

Порядки оказания медицинской помощи и стандарты медицинской помощи утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно п.п. б п. 4 Приказа Минздрава России от 07.07.2015 N 422ан "Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи", действующего на момент возникновения спорных правоотношений», критерии, применяемые при оказании медицинской помощи в стационарных условиях и в условиях дневного стационара:

первичный осмотр пациента и сроки оказания медицинской помощи в приемном отделении или профильном структурном подразделении (далее - профильное отделение) (дневном стационаре) или отделении (центре) анестезиологии-реанимации медицинской организации:

оформление результатов первичного осмотра, включая данные анамнеза заболевания, записью в стационарной карте;

проведение первичного осмотра пациента при внезапных острых заболеваниях, состояниях, обострении хронических заболеваний, представляющих угрозу жизни пациента, требующих оказания медицинской помощи в экстренной форме, безотлагательно;

проведение первичного осмотра пациента при внезапных острых заболеваниях, состояниях, обострениях хронических заболеваний без явных признаков угрозы жизни, требующих оказания медицинской помощи в неотложной форме, не позднее 2 часов с момента поступления пациента в приемное отделение (дневной стационар) медицинской организации;

проведение первичного осмотра врачом профильного отделения медицинской организации не позднее 3 часов с момента поступления пациента в профильное отделение (дневной стационар).

В соответствии с Правилами ведения медицинской документации, утвержденными главным врачом ГУЗ «Узловская РБ», экстренный больной осматривается дежурным врачом сразу после рабочего вызова в приемный покой. Необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является информированное добровольное согласие гражданина. Тяжелые и больные в состоянии средней тяжести должны быть осмотрены заведующим в течение суток с момента госпитализации.

Как видно из материалов дела и установлено судом, у ФИО3 с 11.12.2016 произошло ухудшение состояния здоровья, появились 

<

данные изъяты>, в этот же день в 19.30 она осмотрена бригадой скорой медицинской помощи, отмечалось 

<

данные изъяты>., установлено состояние средней степени тяжести, оказана медицинская помощь - 

<

данные изъяты>, после чего зафиксировано снижение артериального давления -

<

данные изъяты> мм. рт.ст., что следует из карты вызова скорой медицинской помощи № 27004 от 11 декабря 2016 года (т.1 л.д. 120).

12.12.2016 в 3.00 ФИО3 повторно вызвала бригаду скорой медицинской помощи по поводу повышения артериального давления до 

<

данные изъяты> мм.рт.ст., при осмотре установлено состояние средней тяжести, внутривенно вводился 

<

данные изъяты>, отмечалось снижение артериального давления до 

<

данные изъяты> мм.рт.ст., от предложенной госпитализации она отказалась, что подтверждается картой вызова скорой медицинской помощи №27038 от 12 декабря 2016 года (т.1 л.д. 119).

В подтверждение сведений об обстоятельствах доставки бригадой скорой медицинской помощи ФИО3 в ГУЗ «Узловская РБ» ответчиками была представлена карта вызова скорой медицинской помощи №27058 от 12 декабря 2016 года (т. 1 л.д. 121).

Оспаривая подлинность карты вызова скорой медицинской помощи №27058 от 12 декабря 2016 года, сторона истца сослалась на то, что подпись в п. 29 названной карты не принадлежит ФИО3, в связи с чем, по её ходатайству была проведена почерковедческая экспертиза.

Согласно заключению эксперта 

<

данные изъяты> от 22 ноября 2017 года №2346 (т.2 л.д. 200-206), подпись от имени ФИО3, расположенная в п.29 «Согласие на медицинское вмешательство» на строке «Ф.И.О. больного (законного его представителя)» карты вызова скорой медицинской помощи №27058 от 12.12.2016 года, выполнена не ФИО3, а другим лицом с подражанием подлинным подписям (подписи-модели) ФИО3

Суд признает названное экспертное заключение допустимым, относимым, достоверным доказательством по делу, поскольку оно выполнено в установленном законом порядке специалистами, обладающими соответствующими познаниями, имеющими длительный стаж и опыт работы, квалификацию и образование, оснований сомневаться в его выводах не имеется.

По указанным выше основаниям суд не может отнести карту вызова скорой медицинской помощи №27058 от 12 декабря 2016 года к числу достоверных и допустимых доказательств по делу.

Таким образом, суд принимает во внимание талон к сопроводительному листу станции скорой медицинской помощи №27058, из которого следует, что 12.12.2016 в 9.05 ФИО3 повторно вызвала бригаду скорой медицинской помощи в связи с повышением артериального давления до 

<

данные изъяты> мм.рт.ст., поступили жалобы на 

<

данные изъяты>, ей была оказана медицинская помощь, перечисленная в п. 10 талона, после чего она была доставлена в 9-44 в приемное отделение ГУЗ «Узловская РБ» (т.1 л.д. 122), что также подтверждается путевым листом «ГУЗ УРБ отделение скорой медицинской помощи» от 12.12.2016 года (т. 2 л.д. 161).

Из журнала учета приема больных и отказов от госпитализации ГУЗ «Узловская РБ» (т.2 л.д. 98-99) следует, что 12.12.2016 в 9-40 ФИО3 доставлена в приемный покой ГУЗ «Узловская РБ» и осмотрена 

<

данные изъяты> ФИО11, на момент осмотра артериальное давление – 

<

данные изъяты> мм.рт.ст., о чем внесена запись в талон к сопроводительному листу станции скорой медицинской помощи №27058 от 12.12.2016 года в пункт 15 талона.

ФИО3 при поступлении в ГУЗ «Узловская РБ» было заполнено информированное добровольное согласие (т.1 л.д.158).

Как следует из журнала госпитализации больных приемного отделения ГУЗ «Узловская РБ», 12.12.2016 в 10.00 ФИО3 госпитализирована в кардиологическое отделение (т.2 л.д. 96-97), где в 12.45 осмотрена 

<

данные изъяты> ФИО10, которой сделаны соответствующие отметки об осмотре пациента, поставлен предварительный диагноз, составлен план лечения и сделаны назначения, правильность которых сторона истца не оспаривает.

Из письменных объяснений 

<

данные изъяты> отделением ФИО11 следует, что после осмотра больной ФИО3 она распорядилась её госпитализировать в кардиологическое отделение, дополнительных назначений в момент осмотра не сделала, так как обладала информацией о том, что период полувыведения препарата Эбрантил составляет около 3-х часов при болюсном введении, а скорость снижения артериального давления не должна превышать 25% за первые 2 часа от начала терапии (т.2 л.д. 124-125).

Согласно объяснительной врача ФИО10, больная ФИО3 поступила в приемное отделение ГУЗ «Узловская РБ» 12.12.2016 в 9-45, где была осмотрена 

<

данные изъяты> ФИО11, затем госпитализирована в кардиологическое отделение в 10.00, она, 

<

данные изъяты> осмотрела больную в 12-45, ей назначены медицинские препараты (т.2 л.д. 126).

В судебном заседании ФИО10 пояснила, что при осмотре ФИО3 её артериальное давление составляло 

<

данные изъяты> мм.рт.ст., она была в сознании, ориентирована, состояние средней тяжести.

Приказом главного врача ГУЗ «Узловская РБ» от 19.12.2016 года ФИО11, 

<

данные изъяты>, было объявлено замечание, ФИО10, 

<

данные изъяты>, – выговор за задержку в оказании медицинской помощи ФИО3 (т. 2 л.д. 89), что следует также из письма Министерства здравоохранения Тульской области от 12.01.2017 года (т. 1 л.д.12), однако из объяснительной записки 

<

данные изъяты> ФИО10 видно, что она была занята оказанием медицинской помощи тяжелому больному, у которого в это время наступило ухудшение состояния, а 

<

данные изъяты> ФИО11 она не доложила, что произошла задержка в осмотре больной ФИО3

Как пояснил представитель ГУЗ «Узловская РБ» по доверенности ФИО7 дисциплинарные взыскания были применены за нарушение этических норм, а не за нарушение сроков оказания медицинской помощи.

Оценивая приказ главного врача ГУЗ «Узловская РБ» от 19.12.2016 года, суд не может признать его доказательством, подтверждающим оказание медицинской помощи ФИО3 с нарушением установленных правил.

Указанные обстоятельства подтверждаются сообщением главного врача ГУЗ «Узловская РБ» от 23.12.2016 года (т.1 л.д.21), данными медицинской карты стационарного больного ГУЗ «Узловская РБ» №2794/1047 (т.1 л.д. 151-191), из которой следует, что при поступлении в приемный покой состояние ФИО3 оценивалось как средней тяжести, диагноз: «

<

данные изъяты>».

Из записей медицинской карты стационарного больного ГУЗ «Узловская РБ» №2794/1047 видно, что 12.12.2016 в 12.45 осмотр ФИО3 совместно с заведующим отделением: жалобы на 

<

данные изъяты>. Анамнез заболевания: с 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>. нервная система: жалобы на 

<

данные изъяты>. Предварительный диагноз: «

<

данные изъяты>), назначен план лечения и обследования.

По результатам проверки, проведенной Территориальным органом Росздравнадзора по Тульской области, по данным изученной в ходе проверки медицинской документации по оказанию медицинской помощи 12 декабря 2016 года ФИО3, в соответствии с действующими критериями оценки качества медицинской помощи, утвержденными Приказом Минздрава России от 07.07.2015 N 422ан, нарушение сроков оказания медицинской помощи в профильном структурном подразделении больницы в этом случае не выявлено, факт ожидания медицинской помощи в течение 5 часов не подтвердился, что подтверждается сообщением Территориального органа Росздравнадзора по Тульской области от 21.06.2017 года (т.1 л.д. 24-25).

Изложенное свидетельствует о том, что первичный прием ФИО3 при поступлении в приемный покой ГУЗ «Узловская РБ», а также в профильное отделение – кардиологическое отделение ГУЗ «Узловская РБ» был осуществлен в установленные законом сроки и в установленном порядке, факты оказания медицинской помощи с нарушением срока своего подтверждения не нашли, поскольку после доставки бригадой скорой медицинской помощи ФИО3 в приемный покой 12.12.2016 в 9.40 она была осмотрена в течение 20 минут 

<

данные изъяты>» ФИО11, при этом было оценено её состояние в этот период времени как средней тяжести, в 10.00 её перевели в кардиологическое отделение и разместили в палате, где в течение 3-х часов, то есть в 12.45 состоялся первичный осмотр 

<

данные изъяты> ФИО10 и назначено лечение, которое привело к положительным результатам.

Изложенное свидетельствует о том, что каких-либо недостатков в оказании истцу медицинских услуг в период нахождения в учреждении ответчика, а также негативные последствия произведенного лечения, не выявлены.

Таким образом, суд приходит к выводу, что в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ и вышеприведенных правовых норм доказательств претерпевания истцом какого-либо физического вреда либо нравственных страданий в результате действий медицинского персонала ГУЗ «Узловская РБ», а также наличие причинно-следственной связи между переживаниями истца и действиями ответчика не представлено.

При таких обстоятельствах, с учетом вышеприведенных правовых норм, установленных по делу фактических обстоятельств, суд полагает не подлежащими удовлетворению заявленные исковые требования о взыскании компенсации морального вреда в связи с длительным неоказанием медицинской помощи.

Разрешая заявленные исковые требования о взыскании с ответчиков убытков и судебных расходов, суд приходит к следующему.

В обоснование своих доводов о понесении убытков и судебных расходов стороной истца были представлены договоры об оказании юридических услуг от 25.02.2017, кассовые чеки, акт об оказании услуг от 28.02.2017, расписки (т.2 л.д. 76-88), расписки (т.2 л.д. 240-241), чек, расписка от 09.02.2018, договор оказания консультационных услуг от 08.02.2018 года.

В силу положений ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Принимая во внимание, что в удовлетворении исковых требований ФИО3 отказано, понесенные истцом вышеперечисленные судебные расходы и убытки в сумме 307449 руб. в силу положений ст. 98 Гражданского процессуального кодекса РФ, возмещению не подлежат, а поэтому в удовлетворении данных требований следует отказать.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО3 к Министерству здравоохранения Тульской области, Государственному учреждению здравоохранения «Узловская районная больница» о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей, возмещении судебных расходов, убытков в общей сумме 307 449 рублей - отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Тульского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Центральный районный суд города Тулы в течение месяца после принятия решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено 19.02.2018 года.

Председательствующий -