Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

10 сентября 2019 г. г.Минусинск

дело № 2- 2456\2019 24RS0035-01-2019-002810-29

Минусинский городской суд Красноярского края в составе председательствующего Музалевской Н.В., при секретаре Королевой Е.А., с участием истца ФИО1, его представителя в порядке ч.6 ст.53 ГПК РФ ФИО2, представителя ответчика ФИО3 по доверенности от 09.01.2019 (л.д.48-49), рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Обществу с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Сибирьэнергоинжиниринг» о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, стоимости удержанной спецодежды, денежной компенсации невыплаченных в срок сумм, компенсации морального вреда, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском к ООО «Группа компаний Сибирьэнергоинжиниринг» о признании увольнения незаконным, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, требования мотивировал тем, что работал в организации ответчика в структурном подразделении - Норильское монтажное управление бетонщиком 4 разряда с 06.04.2019, с острой болью в области желудка 04.05.2019 он обратился к врачу, открыт листок нетрудоспособности, 06.05.2019 он явился на работу с целью получения постоянного пропуска, однако на территорию его не впустили, 08.05.2019 листок нетрудоспособности был продлен до 15.05.2019, начальник участка ему пояснил, что после закрытия листка нетрудоспособности следует оформить заявление на увольнение по собственному желанию, в связи с чем 13.05.2019 он убыл в г.Минусинск, листок нетрудоспособности был закрыт 28.05.2019, на следующий день по электронной почте он получил бланки для оформления документов на увольнение, был вынужден составить заявление об увольнении, иначе был бы уволен за прогул, на основании приказа от 03.06.2019 он был уволен. Восстановиться на работе не желает, поскольку полагает, что работать ему не позволят, считая увольнение незаконным, просил взыскать с ответчика средний заработок за время вынужденного прогула на день вынесения решения суда, компенсацию морального вреда.

В ходе рассмотрения дела ФИО1 и его представитель в порядке ч.6 ст.53 ГПК РФ ФИО2 уточнили исковые требования (л.д.51-55, 101-106), в итоге просили взыскать с ответчика заработную плату за время вынужденного прогула за период с 06.06.2019 по 05.09.2019 в размере 289893,32 руб., компенсацию морального вреда 70000 руб., стоимость удержанной спецодежды 16850,36 руб., денежную компенсацию невыплаченных в срок сумм в размере 397,27 руб. (л.д.101-106), заявил о восстановлении срока на обращение в суд по спору об увольнении (л.д.99), мотивируя тем, что ФИО1 в августе 2019 г. разъяснили в Трудовой инспекции о необходимости самостоятельно обратиться в суд. По удержанию работодателем стоимости спецодежды ФИО1 пояснил, что спецодежда осталась у работодателя, сдача спецодежды не контролируется, возможен выход с территории работы в спецодежде. 

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель ФИО2 в порядке ч.6 ст.53 ГПК РФ поддержали исковые требования в полном объёме с учетом уточнений. 

Представитель ответчика ФИО3 (по доверенности от 09.01.2019, л.д.48-50) возражала против удовлетворения исковых требований, возражала против довода о понуждении работника к увольнению, представила письменный отзыв по существу исковых требований, согласно которому указала, что истец в период временной нетрудоспособности выбыл с места выполнения работ вахтовым методом из г.Норильска Норильской ТЭЦ, в отсутствие волеизъявления на продолжение трудовых отношений, по окончании периода нетрудоспособности мог приступить к работе 29.05.2019, однако не выходя на работу, в этот день уведомил ответчика о прекращении трудового договора по собственной инициативе, ответчик выразил согласие на расторжение трудового договора до истечения двухнедельного срока предупреждения с указанием даты расторжения трудового договора с 05.06.2019, факт невыхода на работу после прекращения трудового договора свидетельствует, по мнению ответчика, о намерении расторгнуть договор по собственному желанию (л.д.65-67). Кроме того, заявлено о пропуске 1-месячного срока на обращение в суд по спору об увольнении. По поводу выплаты заработной платы в письменном отзыве на иск представитель ответчика указала, что окончательный расчет произведен с ФИО1 05.06.2019, пособие по временной нетрудоспособности была осуществлена 11.06.2019 по получении от истца оригинала листка нетрудоспособности, в июне 2019 г. начислена компенсация неиспользованного отпуска, с учетом задолженности за май 2019г. за несданную спецодежду, а также с расчетом по временной нетрудоспособности, перечислено всего с учетом удержаний 14581,87 руб., кроме того, выплачена компенсация стоимости проезда, 26.08.2019 выплачены проценты по ст.236 ТК РФ в сумме 22.89 руб., удержание остаточной стоимости не сданных истцом средств индивидуальной защиты произведено ответчиком на основании заявления ФИО1 (отзыв, л.д.169-174).

Выслушав пояснения, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно ст.21 Трудового кодекса РФ работник имеет право на заключение, изменение и расторжение трудового договора в порядке и на условиях, которые установлены настоящим кодексом, иными федеральными законами.

В соответствии с п.1 ст.77 Трудового кодекса РФ основанием прекращения трудового договора, в частности, является расторжение трудового договора по соглашению сторон (п.1 ст.78 ТК РФ).

Согласно ст.78 ТК РФ Трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.

Как следует из п.20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 2 от 17.03.2004 при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон судам следует учитывать, что в соответствии со ст.78 ТК РФ при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника. 

Как видно из записей в трудовой книжке ФИО1, свидетельствующих о его трудоустройстве 06.04.2019 бетонщиком 4 разряда в Участок общестроительных работ в ООО «Группа компаний «Сибирьэнергоинжиниринг» (копия приказа о приеме на работу от 05.04.2016 № ЛС-0447, лд.136 на об.), трудовой договор расторгнут 05.06.2019 на основании приказа от 03.06.2019 по инициативе работника по п.3 ч.1 ст.77 ТК РФ (л.д.10, записи в трудовой книжке № 20,21), копия приказа (л.д.137). 

На основании приказа ООО «ГК «Сибирьэнергоинжиниринг» работники структурного подразделения – Участок общестроительных работ направлены в г.Норильск, Норильская ТЭУ-2 для производства работ с 07.04.2019 по 08.06.2019, 04.04.2019-06.04.2019 считаются днями пути (л.д.86), в списке работников числится ФИО1 (л.д.87).

По условиям срочного трудового договора № 0437\19 от 05.04.2019 договор с ФИО1 на бетонщика 4 разряда является договором по основной работе (п.1.3), договор заключен на срок с 06.04.2019 до 31.12.2019 (п.1.5), местом работы указано Норильское монтажное управление (п.1.2), условия труда: работа на строительных объектах, вахтовый метод работы (п.1.7), установлен суммированный учет рабочего времени, учетный период составляет один месяц (п.3.1), ежегодный отпуск продолжительностью 28 календарных дней, дополнительный 24 дня для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях (п.3.2), оклад 10636 руб., доплата районный коэффициент 80%, надбавка за работу в районах Крайнего Севера – 80% (п.4.1) (л.д.11-13). Требование к должности бетонщика изложены в Инструкции № 13 ООО «ГК «Сибирьэнергоинжиниринг» (л.д.79-85).

Согласно листкам нетрудоспособности, выданным КГБУЗ «Норильская ГП 2» и КГБУЗ «Минусинская МБ» ФИО1 был нетрудоспособен с 04.05.2019 по 28.05.2019, указано приступить к работе 29.05.2019 (л.д.15,16).

Вместе с тем, установлено, что 29.05.2019 ФИО1 составил заявление в адрес работодателя об увольнении его по собственному желанию с 29.05.2019 (л.д.45,90,148).

Как утверждал ФИО1, его понудил работодатель на составление заявления об увольнении по собственному желанию. 

Данный довод оценивается судом критически, поскольку из материалов дела следует, что листок нетрудоспособности ФИО1 был выдан Норильской ГП -2 на срок по 15.05.2019 (л.д.15), вопрос о продлении периода нетрудоспособности не был решен, однако в указанный день 15.05.2019 ФИО1 убыл из г.Норильска авиатранспортом (копия электронного билета от 15.05.2019 (л.д.88), что свидетельствует о том, что ФИО1 намерения приступать к работе не имел. По возвращении к месту проживания в г.Минусинске ФИО1 составил жалобу в Минусинскую Межрайонную прокуратуру в связи с тем, что его не пропустили на территорию работодателя 06.05.2019 (л.д.17-21), соответственно, он занимал активную позицию, направленную на защиту своих прав, а потому, не имея намерения уволиться, он вправе был этого не делать и явиться к месту выполнения работ, однако 29.05.2019 в день, когда ему следовало приступить к работе, он территорию г.Минусинска не покинул, на место работы не прибыл, а составил заявление на увольнение по собственному желанию. 

Учитывая то обстоятельство, что ФИО1 добровольно и самостоятельно покинул место работы вахтовым методом, на момент окончания периода нетрудоспособности к месту работы не прибыл, находился по месту своего проживания в г.Минусинске, оснований полагать, что каким-то образом на него оказывалось давление со стороны работодателя, - не имеется.

Бесспорных доказательств тому, что заявление об увольнении было подписано истцом ввиду оказания на него давления со стороны представителя работодателя, в дело не представлено, а потому суд исходит из того, что заявление составлено с соблюдением действующего трудового законодательства, порождает для работника и работодателя те правовые последствия, о которых указано в заявлении, с учетом того, что после заключения соглашения нет сведений о том, что стороны выразили волю на аннулирование данного заявления, то правовые основания для удовлетворения требований о признании незаконным увольнения и взыскания заработной платы за время вынужденного прогула отсутствуют. 

При этом наличие у ФИО1 кредитных обязательств (копия кредитного договора с ПАО «Сбербанк» л.д.57-64), равно как и показания свидетелей о том, что в случае болезни работодатель требует увольнения, - не влияют на оценку обстоятельств прекращения трудовых отношений с ответчиком. При этом показания свидетелей касаются их трудовых отношений с работодателем, с достоверностью об обстоятельствах трудового спора с истцом не свидетельствуют. 

Ответчиком заявлено о пропуске срока обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, в силу ст.392 ТК РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением такого спора в течение 3 мес. со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение 1 мес. со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки. 

Данный довод не влияет на рассмотрение дела по существу, судом установлена по существу правомерность увольнения, дополнительного исследования факта пропуска срока не требуется.

В части требования о компенсации за задержку выплаты заработной платы в порядке ст.236 ТК РФ, суд приходит к выводу о наличии факта нарушения трудовых прав истца, выразившегося в следующем.

Согласно абз.5 ч.1 ст.21 Трудового кодекса РФ работник имеет право на своевременную и в полном объеме выплату заработной платы в соответствии со своей квалификацией, сложностью труда, количеством и качеством выполненной работы.

В соответствии со Стандартом «Формирование фонда заработной платы и материальное стимулирование работников ООО «Группа компаний «Сибирьэнергоинжиниринг» (л.д.68-78) по общему правилу заработная плата перечисляется на банковские карты работникам общества (п.10.1) два раза в месяц (п.10.2), первая выплата в срок до 26 числа текущего месяца в размере 40% от должностного оклада, тарифа с учетом районного коэффициента и соответствующих надбавок за расчетный месяц, вторая выплата – в срок до 12 числа месяца следующего за расчетным, в размере окончательной суммы заработной платы за предыдущий расчетный месяц за минусом выплаченного аванса (л.д.74). При нарушении работодателем установленного срока выплаты заработной платы, оплаты отпуска, выплат при увольнении и других выплат, причитающихся работнику, работодатель обязан выплатить их с начисленной суммой процентов в соответствии с действующим законодательством РФ.

Статьей 84.1 Трудового кодекса РФ установлено, что в день прекращения трудового договора работодатель обязан выдать работнику трудовую книжку и произвести с ним расчет в соответствии со статьей 140 того же Кодекса.

В силу абз.1 ст.140 Трудового кодекса РФ при прекращении трудового договора выплата всех сумм, причитающихся работнику от работодателя, производится в день увольнения работника. Если работник в день увольнения не работал, то соответствующие суммы должны быть выплачены не позднее следующего дня после предъявления уволенным работником требования о расчете.

В силу ст.236 Трудового кодекса РФ при нарушении работодателем установленного срока соответственно выплаты заработной платы, оплаты отпуска, выплат при увольнении и (или) других выплат, причитающихся работнику, работодатель обязан выплатить их с уплатой процентов (денежной компенсации) в размере не ниже одной сто пятидесятой действующей в это время ключевой ставки Центрального банка Российской Федерации от не выплаченных в срок сумм за каждый день задержки начиная со следующего дня после установленного срока выплаты по день фактического расчета включительно. При неполной выплате в установленный срок заработной платы и (или) других выплат, причитающихся работнику, размер процентов (денежной компенсации) исчисляется из фактически не выплаченных в срок сумм.

Из материалов дела следует, что окончательный расчет с ФИО1 осуществлен 12.07.2019 (выписка по счету карты, л.д.56), нарушение сроков осуществления окончательного расчета с работником установлен и Государственной инспекцией труда в Красноярском крае, в котором указано, что окончательный расчет должен быть произведен 05.06.2019, в т.ч. с учетом начисленной компенсации неиспользованного отпуска 20691,51 руб. (письмо ФИО1 от 05.08.2019, л.д.140-141).

Исходя из этого, на сумму 20691,51 руб. за период с 05.06.2019 по 12.07.2019 истцом произведен расчет (л.д.105-106), который нуждается в уточнении применительно к фактически перечисленной сумме, которая не оспаривается: период с 05.06.2019 по 16.06.2019: 14581,87 руб. сумма перечисления (л.д.56) х 7,75%х 1\150 х 12 дн. = 90,41 руб., с 17.06.2019 по 12.07.2019: 14581,87 руб. х 7,5% х 1\150 х 26 дн. = 189,56 руб. Всего 279,97 руб. 

Таким образом, в этой части исковое требование подлежит частичному удовлетворению.

В части требования о взыскании удержанной стоимости спецодежды суд также приходит к выводу о частичном удовлетворении исковых требований в связи со следующим.

Сторона ответчика подтвердила, что стоимость спецодежды удержана из заработной платы ФИО1 в размере 16850,36 руб. Заявление об удержании стоимости спецодежды составлено им 29.05.2019 (л.д.142).

Довод ФИО1 о том, что спецодежда была им оставлена работодателю на доказательствах не основан, ФИО1 в ходе рассмотрения дела пояснял, что работники могут беспрепятственно покидать территорию работодателя в рабочей одежде, выносить её, чтобы привести в порядок, постирать и проч. Достоверно не зафиксирован факт передачи ФИО1 спецодежды и средств индивидуальной защиты работодателю на в последний рабочий день, предшествующий периоду нетрудоспособности, ни в последующем, а потому суд исходит из того, что работодатель на основании заявления ФИО1 вправе был удержать остаточную стоимость спецодежды и средств индивидуальной защиты, однако размер удержания по убеждению суда являлся чрезмерно завышенным.

Согласно личной карточке учета выдачи средств индивидуальной защиты (л.д.149-150) ФИО1 выдан костюм летний «Молоток», куртка зимняя «Байкал» 104-108, полукомбинезон «Байкал» 104-108, сапоги Зима «Супер Юта», ботинки Лето «Нео» размер 43, каска (л.д.150). Расчёт остаточной стоимости приведен ответчиком на сумму 16850,36 руб., вместе с тем, проверяя соответствие стоимости предметов одежды и средств индивидуальной защиты, суд приходит к выводу о несоответствии стоимости полукомбинезона в товарной накладной от 05.04.2019 № НК-423 (л.д.160), вместо стоимости 2031,75 руб. учтена стоимость 2135,25 руб., стоимость каски учтена 244,38 руб., тогда как данное средство индивидуальной защиты не идентифицировано, соответственно, суд принимает стоимость, указанную в товарной накладной от 22.03.2019 – 236,58 руб. (л.д.158). Расчёт остаточной стоимости применительно к сроку полезного использования истцом не оспорен, сроки использования не оспорены, а потому суд исходит из срока использования, рассчитанного ответчиком (л.д.151). 

При этом суд обнаруживает неточности в расчете не только в первоначальной стоимости средств индивидуальной защиты: комбинезона и каски, но и в части вычета НДС.

В данном случае при увольнении ФИО1 попросил удержать остаточную стоимость утраченной спецодежды из заработной платы, из расчета ответчика следует, что начислен НДС с остаточной стоимости спецодежды как с реализации, согласно пояснениям представителя ответчика в судебном заседании, однако, по убеждению суда в данной ситуации не должен учитываться НДС как с реализации товара, а производится компенсация убытков.

Согласно п.1 ст.146 Налогового кодекса РФ к объекту налогообложения по НДС относятся операции по реализации товаров, работ, услуг на территории Российской Федерации. При этом реализацией признается передача на возмездной основе права собственности на товары, результатов выполненных работ одним лицом для другого лица, возмездное оказание услуг одним лицом другому лицу (п.1 ст.39 НК РФ). Согласно п.1 ст. 54 НК РФ налоговая база при реализации налогоплательщиком товаров (работ, услуг), если иное не предусмотрено настоящей статьей, определяется как стоимость этих товаров (работ, услуг), исчисленная исходя из цен, определяемых в соответствии со ст. 105.3 НК РФ, с учетом акцизов (для подакцизных товаров) и без включения в них налога.

В данном случае ситуация представляет собой компенсацию работником убытков в связи с неисполнением им обязанности по возврату спецодежды.

Возмещение стоимости утерянного или поврежденного имущества не связано с реализацией товаров (работ, услуг), сумма возмещения таких убытков (ущерба) в налоговую базу по НДС не включается (Письмо Минфина России от 29.07.2013 N 03-07-11/30128).

Таким образом, в данном случае удержание НДС нельзя признать правомерным, соответственно, расчет остаточной стоимости должен осуществляться без учета НДС, таким образом, общая стоимость средств индивидуальной защиты: костюм без учета НДС и с учетом срока полезного использования – 1412,81 руб., куртка мужская «Байкал» - 3186,22 руб., полукомбинезон – 1947,1 руб., сапоги 4874,32 руб., ботинки летние – 2282,03 руб., каска 232,64 руб. Всего без НДС 13935,12 руб. А поскольку с ФИО1 удержано 16850,36 руб., то он вправе требовать взыскания излишне удержанной суммы – 2915,24 руб., которая и подлежит взысканию с ответчика в пользу истца. 

В связи с установленным фактом нарушения прав истца суд находит правомерным требование о компенсации морального вреда, размер компенсации суд определяет согласно ст.237 ТК РФ.

В силу ст.237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно абз.2 п.63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 №2 (ред. от 24.11.2015) "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

Поскольку в данном случае ответчик ограничил права истца на своевременное получение расчета при увольнении, т.е. совершил действия, противоречащие Трудовому кодексу РФ, повлекшие умаление прав истца как работника, удержал стоимость спецодежды в большем размере, чем полагалось, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 5000 руб. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать в пользу ФИО1 с Общества с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Сибирьэнергоинжениринг» излишне удержанную компенсацию стоимости спецодежды – 2915,24 руб., компенсацию за несвоевременную выплату в размере 279,97 руб., компенсацию морального вреда 5000 руб. 

В остальной части в удовлетворении исковых требований ФИО1 к Обществу с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Сибирьэнергоинжениринг» – отказать.

Решение может быть обжаловано в Красноярский краевой суд в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме через Минусинский городской суд.

Мотивированный текст решения изготовлен и подписан ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий Н.В. Музалевская