По делу № 2-3/2018

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

город Нижний Новгород 19 января 2018 года

Нижегородский областной суд в составе: 

председательствующего судьи Мартынова В.В., 

при секретарях Разумовой М.В., Шадриной А.В., 

с участием государственного обвинителя - старшего прокурора отдела государственных обвинителей прокуратуры Нижегородской области Чураевой А.В., 

потерпевшего Б.В.В.,

подсудимой ФИО1, 

защитников (по соглашению) - адвокатов Ляха С.А., представившего удостоверение №, ордер №, Сазонова В.Г., представившего удостоверение №, ордер №, 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Нижегородского областного суда уголовное дело в отношении

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки 

<

адрес>, русской, гражданки 

<

данные изъяты>, имеющей среднее специальное образование, разведенной, иждивенцев не имеющей, работающей 

<

данные изъяты>, проживающей 

<

адрес>, на момент задержания проживала 

<

адрес>, не судимой, содержащейся под стражей с момента фактического задержания с 06.03.2017 года по 25.04.2017 года, с 26.04.2017 года находящейся под домашним арестом, 

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.33, ч.1 ст.30, п.«з» ч.2 ст.105 УК РФ, 

У с т а н о в и л :

Подсудимая ФИО1 организовала приготовление к убийству Б.В.В. по найму, не доведенное до конца по независящим от неё обстоятельствам.

Преступление совершено 

<

данные изъяты> при следующих обстоятельствах.

До 17.08.2016 года у ФИО1, испытывающей личную неприязнь к Б.В.В., возникшую на фоне бытовых конфликтов и своей ревности, возник преступный умысел, направленный на его убийство по найму. При этом, не желая лично лишать жизни Б.В.В., ФИО1 решила выступить в роли организатора совершения указанного преступления и как организатор подыскать его исполнителя среди лиц, ранее привлекавшихся к уголовной ответственности за преступление против личности, предоставить последнему сведения о месте жительства Б.В.В. 

<

адрес>, распорядке его дня, месте работы, используемом транспортном средстве, фотографию Б.В.В., ключи от входной двери в подъезд, где расположена его квартира, и оплатить убийство Б.В.В.

После этого, ФИО1, действуя с прямым умыслом с целью убийства Б.В.В. по найму, осуществляя приготовление к данному преступлению, приступила к поиску его непосредственного исполнителя, и в период времени с 17.08.2016 года по 30.09.2016 года, находясь 

<

адрес>, где 

<

данные изъяты> А.А.С., достоверно зная, что последний 

<

данные изъяты> отвечает требованиям, предъявляемым ею к исполнителю преступления, обратилась к нему с предложением убить Б.В.В. за денежное вознаграждение.

А.А.С. согласился принять участие в готовящемся преступлении, но, не желая убивать Б.В.В. единолично, для облегчения его совершения предложил ФИО1 подыскать соисполнителя указанного преступления.

Являясь организатором совершения убийства Б.В.В. по найму, его инициатором ФИО1 дала А.А.С. согласие на поиск соисполнителя. 

После этого А.А.С. сообщил ранее знакомому Х.Р.А., что к нему обратилась ФИО1 с просьбой совершить убийство Б.В.В. за денежное вознаграждение и предложил Х.Р.А. принять участие в совершении данного преступления совместно с ним. Испытывающий материальные трудности Х.Р.А. согласился. 

На следующий день после сделанного ФИО1 предложения об убийстве Б.В.В., А.А.С. вместе с ней на ее автомобиле приехали 

<

адрес>, где встретились с Х.Р.А. для разъяснения ФИО1 исполнителям убийства сути готовящегося преступления.

В ходе инструктажа ФИО1, непосредственно организуя совершение убийства, пообещала Х.Р.А. и А.А.С. за убийство Б.В.В. выплатить им денежное вознаграждение. 

Х.Р.А., согласившись совместно с А.А.С. убить Б.В.В., сообщил ей, что они готовы лишить Б.В.В. жизни за денежное вознаграждение в сумме 150000 рублей. ФИО1 с данной суммой вознаграждения согласилась.

После этого, ФИО1 передала в распоряжение А.А.С. и Х.Р.А. фотографии Б.В.В., а также ключи от двери в его подъезд, а также собранные ею сведения о его месте жительства, распорядке его дня, месте работы, используемом транспортном средстве. 

Орудие, способ и место убийства Б.В.В. ФИО1 поручила исполнителям определить самостоятельно. 

После этого, ФИО1 несколько раз 

<

адрес> частями передавала А.А.С. денежные средства в общей сумме 86000 рублей в качестве аванса за убийство Б.В.В. Неустановленную часть переданных А.А.С. денежных средств, последний отдал Х.Р.А.

В связи с тем, что Б.В.В. оказался знакомым Х.Р.А., и последний, опасаясь, что ФИО1 может реализовать свой преступный умысел, не желая принимать участия в убийстве Б.В.В. по найму, обратился в правоохранительные органы и стал добровольно принимать участие в оперативно-розыскных мероприятиях, направленных на выявление и пресечение готовящегося преступления против личности Б.В.В. 

При этом Х.Р.А. пояснил А.А.С., что лично совершит убийство Б.В.В. и заберет себе оставшуюся сумму вознаграждения, обещанного ФИО1, на что А.А.С. согласился, добровольно отказавшись, таким образом, от совершения особо тяжкого преступления.

После этого ФИО1, продолжая организацию данного преступления, 16.01.2017 года и 19.01.2017 года 

<

данные изъяты> встречалась с Х.Р.А., который сообщил ей, как организатору преступления, что А.А.С. более не будет участвовать в убийстве Б.В.В. 

При этом, ФИО1, желая доведения своего преступного умысла до конца, предложила Х.Р.А. совершить убийство Б.В.В. единолично и заплатить ему в качестве вознаграждения денежные средства в сумме 64000 рублей, потребовав при этом в подтверждение совершенного преступления предъявить ей личные вещи и фотографию трупа Б.В.В.

В ходе тех же личных встреч с Х.Р.А. 16.01.2017 года и 19.01.2017 года ФИО1, как инициатор и организатор преступления, склоняя Х.Р.А. к скорейшему совершению убийства Б.В.В. по найму, оказывала на Х., испытывающего материальные трудности, психологическое давление, требуя совершить убийство Б.В.В., либо возвратить ей ранее переданные А.А.С. в качестве аванса за совершение данного преступления денежные средства в сумме 86 000 рублей, требовала от Х.Р.А. совершить убийство Б.В.В. по найму до 23.01.2017 года.

23.01.2017 года в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий были созданы условия, при которых ФИО1 могла понять, что Б.В.В. лишен жизни. С целью выполнения требований ФИО1 по предоставлению ей доказательств совершенного преступления, от Б.В.В. получены его личные вещи. Кроме того, загримировав Б.В.В., ему придали внешность убитого человека, после чего он был сфотографирован Х.Р.А. на камеру мобильного телефона и помещен в безопасное место.

После этого, 23.01.2017 года в период времени с 13 часов до 14 часов Х.Р.А. в ходе неоднократных телефонных переговоров сообщил ФИО1 о совершенном убийстве Б.В.В. 

23.01.2017 года в период времени с 15 часов до 16 часов Х.Р.А. и ФИО1 встретились 

<

данные изъяты>, где согласно ранее достигнутой между ними договоренности, Х.Р.А. предъявил ей личные вещи Б.В.В. и продемонстрировал на экране мобильного телефона фотографии Б.В.В., загримированного под убитого человека. 

ФИО1, продолжая осуществлять роль организатора преступления, обязалась передать Х.Р.А. денежные средства в сумме 64 000 рублей за убийство Б.В.В. после того, как удостоверится в наступлении его смерти лично и назначила встречу для передачи денег на 25.01.2017 года.

Затем, выступая в качестве организатора преступления, контролируя достижение желаемого преступного результата, ФИО1 с 23.01.2017 года по 25.01.2017 года неоднократно созванивалась с проживающими по соседству с Б.В.В. - Б.С.А. и С.Н.Ф., неосведомленными о ее преступных намерениях, и узнавала, о его отсутствии по месту жительства.

Несмотря на полученные сведения об отсутствии Б.В.В. по месту жительства, ФИО1 передать Х.Р.А. оставшееся вознаграждение в сумме 64 000 рублей отказалась.

Таким образом довести убийство Б.В.В. по найму до конца ФИО1 не удалось по независящим от нее обстоятельствам, поскольку ее преступная деятельность была пресечена сотрудниками правоохранительных органов в ходе осуществления оперативно-розыскных мероприятий.

Исследовав представленные доказательства, суд находит виновность ФИО1 в указанном преступлении установленной.

Допрошенная в судебном заседании подсудимая ФИО1, частично признав вину, сослалась на то, что хотя она и заказала А. и Х. убийство Б. за 150000 рублей, но с конца октября 2016 года она добровольно отказалась от его совершения. Несмотря на это Б. и Х. вместе с оперативными сотрудниками создали провокацию инкриминируемого ей преступления.

При этом об обстоятельствах произошедшего первоначально выдвинула следующую версию произошедшего.

В январе 2012 года она познакомилась с Б.В.В.

<

данные изъяты>. В августе 2012 года она узнала, что у Б. появилась П., он стал не ночевать дома. В сентябре 2012 года у Б. 

<

данные изъяты> он стал её избивать по надуманной ревности. Затем, собрав купленные на её деньги вещи, ушел к П.. После этого стал её преследовать - подрезал её автомобиль, драл её за волосы, прокалывал на её автомобиле колеса. 

Затем она взяла детализацию соединений его сотового телефона, где были женщины, с которыми она поговорила. 

В 2013 году она и Б. помирились, стали опять сожительствовать. Она по его просьбе взяла 200000 рублей в кредит Б. на автомобиль 

<

данные изъяты>, после покупки которого, он опять ушел к П.. 

28.04.2013 года Б. её избил и отобрал деньги, она попала в больницу с переломом скулы и сотрясением головного мозга. 

В июне 2013 года Б. оскорблял и избил её при её родителях.

В ноябре 2013 года Б. подрезал её автомобиль, «пинал» по её автомашине.

В декабре 2013 года в ходе очной ставки Б. скинул её со стула. 

В январе 2014 года в ходе судопроизводства у мирового судьи по этим двум уголовным делам Б. под угрозой лишения автомашины и жизни заставил её написать заявление о примирении. 

24.04.2014 года Б. сжег её автомашину. 25.04.2014 года Б. подослал к ней К., который записал на диктофон свое предложение отомстить Б., сжечь его автомобиль, и её согласие. Затем Б. шантажировал её, требуя 1 млн. рублей, за то, что он не даст этой записи ход. 

Она Б. отказалась платить, тогда он из её квартиры вынес все ценные вещи. 

В июне 2014 года Б. поселился в квартиру Б. и, узнав, что она общается с последней, 12.09.2014 года сжег её автомашину 

<

данные изъяты>. 

В 2015 году ей об обмане Б. Б. рассказала П..

В конце 2015 года Б. рассказал ей, как он сжег её автомашины, совершил кражу её имущества, и, пообещав в компенсацию купить ей хорошую иномарку, предложил все начать сначала. Она согласилась и в январе 2016 года они вновь стали встречаться, проживая раздельно. Он передал ей ключ от его подъезда. 

Поскольку Б. убеждал её, что кроме неё у него ни кого нет, она стала это проверять, и просила его соседей Б.С.А. и С.Н.Ф. сообщать ей о Б.. 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> 

В тот же день с вечера она была у Б., и когда во втором часу по его просьбе пошла домой, у её дома на неё напали двое мужчин с работы Б., которые её избили и отобрали золотую цепочку. Когда она зашла домой, где была бывшая жена Б., позвонил Б., которому она сказала, что узнала напавших с его работы. Он попросил её никуда не ходить, что разберется сам. 

08.09.2017 года она по просьбе А., с гематомой на глазу 

<

данные изъяты> на его вопросы рассказала о своих бедах с Б.

А. сказал, что сможет помочь с Б., 

<

данные изъяты> и попросил на следующий день принести его фотографию. 

<

данные изъяты> 

09.09.2016 года утром 

<

данные изъяты> она показала А. фотографию Б., и первый сказал, что знает Б., но спросит у знакомых, почему Б. так с ней поступает.

<

данные изъяты> 

11.09.2016 года 

<

данные изъяты> А. сказал, что они с другом съездят к Б. и по-своему с ним поговорят. 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

23.09.2016 года она утром 

<

данные изъяты> передала ключ от подъезда Б. 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

02.10.2016 

<

данные изъяты> После работы она и А. приехали к Х. 

<

данные изъяты>. Когда они, пообщавшись вне автомашины, сели к ней в автомашину, А. представил её как сестру со словами, что ей надо помочь. Она рассказала, как её донимал Б.. Х.

<

данные изъяты> заверил её, что он очень влиятельный, и только он сможет ей помочь, что и её автомашины будут целы и Б. от неё отстанет, но она должна его отблагодарить сумой 150000 рублей. Она согласилась, что за эту сумму они поговорят с Б., может быть его изобьют до такого состояния, как досталось ей (сломаны ребра, разбито лицо, голова). Срок такого разговора с Б. не обговаривали, но договорились, что в его подтверждение Х. ей предоставит либо запись разговора с Б., либо доказательство его избиения - фотографии, после чего она заплатит 150000 рублей. 

На обратном пути А. обещал поговорить с Х. о сумме вознаграждения, 

<

данные изъяты> что он сам по сумме разберется с Х.

<

данные изъяты>

12.10.2016 года 

<

данные изъяты> А. сообщил, что о взаимозачете с Х. договорился. 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

19.10.2016 года 

<

данные изъяты> о Б. речи не было. 

Затем в конце октября 2016 года она позвонила А. и сказала вернуть им долг, что ей от них ей ничего не другого надо. А. отвечал, что ходит по банкам, но ему кредит не дают. Также она звонила жене А.. На конец октября долг А. составлял 76000 рублей, Х. 10000 рублей, но последний на её звонки вообще не отвечал. 

Затем в ноябре 2016 года Х. сам ей позвонил и сказал, чтобы она больше не звонила А., так как тот не работает, а он устроился на работу и сам за себя и за А. отдаст долг. Ей это показалось подозрительным, но она согласилась, и сообщила ему, что за ними 86000 рублей, что она отказывается от их договора в отношении Б., что ей от них ничего не нужно, только чтобы отдали долг. 

Так же в ноябре 2016 года К. сказала ей, что Б. замышляет аферу.

Затем весь декабрь 2016 года Х. отвечал ей по телефону, что у него нет времени встретиться. Она, не веря ему, звонила А., который не отвечал на её звонки, и ответил только 04.01.2017 года и сказал, что он долг не отдаст и чтобы она от него отстала, поскольку денег нет. Она ему пригрозила, что пойдет в полицию. 

16.01.2017 года в 13 часов ей позвонил Х., задавал наводящие вопросы о долге и сообщил, что готов вечером встреться и вернуть долг. Рядом с нею была Г.. Вечером в тот же день она приехала на встречу с Х. с Г.. На тот момент они уже поняли, что Б. готовит аферу и в ней принимают участие Б. и полиция. 

В ходе разговора Х. сначала говорил, что деньги у жены, и он отдаст их позже. Потом стал говорить, что он поговорит с Б., опять спрашивал о долге и сколько она заплатит за разговор с Б.. 

Она подыгрывала Х. и все записывала на диктофон, чтобы выявить аферу Б. и предотвратить происшествия. Затем она и Г. проследили за Х., не с Б. ли он.

17 и 18.01.2017 года Х. донимал её СМС-сообщениями, хотел встретиться. 

19.01.2017 года Х., приехав к ней на работу, говорил, что Б. уезжает на 3 дня в сауну или на дачу к друзьям.

После этой встречи она сразу перезвонила Х. и сказала вернуть деньги, что другого от них ей не нужно. О том же она сообщила, позвонив тут же Г.

20.01.2017 года у неё дома на встрече её с Г., Б. и Б. К. вновь говорила, что Б. с друзьями готовят аферу, поэтому они обсуждали 

<

данные изъяты>, чтобы разоблачить Б. 

Затем 23.01.2017 года ей звонил Х. с сообщением, что он все сделал, чтобы она готовила деньги. Затем Х. появился рядом с её работой и предъявил ей золотые изделия, телефон и 2 фотографии убитого Б. 

Перед прениями сторон подсудимая ФИО2, раскаиваясь в содеянном, со ссылкой на добровольный отказ от совершения преступления и его провокацию частично изменила свое отношение к предъявленному обвинению, а именно, подтвердила правдивость показаний свидетеля А., в том числе о том, что она заказала А. и Х. убийство Б. за 150000 рублей, передала им по фотографии Б., ключ от входной двери его подъезда, сообщила место жительства и работы, при этом просила выполнить убийство Б. за 2 недели и представить ей доказательства - фото убитого Б., затем за несколько раз передала им аванс в общей сложности 86000 рублей на пистолет и другую подготовку к убийству Б. 

При этом следующую из показаний свидетеля А. ссылку на то, что так как она поняла, что они ничего не хотят делать, поэтому нашла другого исполнителя, которому нужно отдать деньги, сопровождающую её требования к А. вернуть деньги в декабре 2016 года, - пояснила лишь предлогом для возврата денег. А также подтвердила, что понимала на тот момент несостоятельное материальное положение неработающих А. и Х. 

Кроме частичного признания, вина ФИО2 в полном объеме в содеянном при обстоятельствах, указанных в описательной части приговора, установлена достаточной совокупностью нижеприведенных прямых, производных и косвенных доказательств.

Так, потерпевший Б.В.В., подтвердив свои показания, данные в ходе досудебного производства (т.2 л.д.109-112), показал, что в 2012 году в течение 6-7 месяцев он 

<

данные изъяты> с ФИО1 в квартире последней, где также проживали её родители. В конце осени 2012 года по его инициативе, так как не сошлись характерами, они разошлись. Он стал проживать на съемной квартире. 

ФИО2 сначала из ревности и эмоций, а затем по непонятным ему причинам на протяжении 5 лет препятствовала его отношениям с другими женщинами и преследовала его. 

С конца осени 2012 года он стал встречаться, а после нового 2013 года проживать с П. на её территории. ФИО2 нашла адрес жительства и работы П., встречаясь с ней, пыталась воспрепятствовать его сожительству с последней. Он никаких контрмер в отношении ФИО2 не принимал. В итоге вмешательства ФИО2, последняя его рассорила с П., с которой он расстался весной или летом 2013 года. 

Он, снова снимая квартиру, прожил один год, и осенью 2014 года женился на Б.Е., с которой они 3-4 месяца прожили на съемной квартире и поскольку они не сошлись характерами Б. ушла от него. Он делал ремонт в непригодной для проживания квартире Б. и после расставания с ней к новому 2015 году стал проживать в этой квартире.

Хотя он её не избивал и её автомашины не поджигал, ФИО2 писала на него заявления в РОВД 

<

адрес> по 2 избиениям, а также по поджогам автомашин, но правоохранительными органами его причастность установлена не была.

В мировом суде по факту избиения рассматривалось уголовное дело, которое после его разговора с ФИО2 прекращено за добровольным отказом ФИО2 от заявления. Затем ФИО2 обжаловала прекращение, заявляя, что он угрожал ей применением ножа в суде. Дело вернули на новое рассмотрение, в ходе которого ФИО2 опять забрала заявление. 

Все это время

<

данные изъяты> он неофициально работал 

<

данные изъяты>, зарабатывая в месяц около 40000 рублей. 

В конце декабря 2016 года, от своего знакомого Х.Р.А., 

<

данные изъяты> на тот момент сотрудничающего с полицией, ему стало известно, что ФИО2 предложила ему и его знакомому А.А.С. убить его (Б.) за денежное вознаграждение. Х. сообщил, что А. приехал к нему с ФИО2, и она предложила совместно убить его за вознаграждение в сумме 150 000 рублей. В ходе встречи ФИО2 передала его фотографию и ключи от его подъезда, а также передала им аванс за его убийство. 

После этого Х. с ножом и А. с травматическим пистолетом приходили к нему домой, но не застали его дома, благодаря чему он остался жив. 

Получив эту информацию, он сначала не стал обращаться в правоохранительные органы, но потом, решил, что в целях безопасности лучше это сделать. Также в правоохранительные органы обратился Х. Х. несколько раз встречался с ФИО2, и они обсуждали убийство и вознаграждение за него. Также Х. встречался с А., который в итоге отказался участвовать в убийстве. 

23.01.2017 года он встретился с Х. и сотрудниками полиции, которые отвезли его лес 

<

данные изъяты> для инсценирования его убийства. Его загримировали под труп и сделали несколько фотографий на его телефон, так же он передал свои личные вещи, а именно: свой телефон Нокия, на который были сделаны фотографии якобы его трупа, кольцо золотое «Спаси и сохрани», кольцо-печатку золотое с синим камнем, тесемку с золотым крестиком и паспорт Х. Данные предметы должны были послужить доказательством убийства для ФИО2 и быть ей предъявлены Х. После чего сотрудники полиции сказали не появляться в городе на протяжении нескольких дней, и он, оставив свою автомашину на парковке рядом с Московским вокзалом, около недели скрывался на даче. Все вещи кроме телефона ему вернули. 

Утверждал, что в 2016 году с ФИО2 по телефону не общался. 

Свидетель Х.Р.А., уточнив свои показания, данные в ходе досудебного производства (т.2 л.д.129-133, т.4 л.д.50-54), категорично показал, что в сентябре 2016 года ему позвонил А.А.С. и предложил встретиться, так как есть дело, на котором можно заработать. В тот же день ближе к вечеру А. приехал к его дому совместно с ФИО1. 

Из автомобиля вышел А. и объяснил, что находящаяся в автомашине Медведева хочет заказать убийство 

<

данные изъяты> за деньги. Поскольку он испытывал нужду в деньгах, то сразу согласился. 

После этого они сели к ней в машину и ФИО2 рассказала, что у нее есть Б.В.В., который мешает ей жить, избивает ее, она очень страдает из-за него, и она готова заплатить денег, чтобы его убили. Они спросили, сколько она готова заплатить. ФИО2 попросила назвать сумму. Они назвали 200-300 тысяч рублей, но ФИО2 сказала, что готова заплатить 150000 рублей. И они с А.А.С. согласились реально выполнить заказ ФИО2. 

ФИО2 сразу передала им по фотографии Б. как на паспорт, металлический ключ от двери в подъезд Б., сообщила адрес его проживания и то, что он работает в автосервисе. При этом она просила убить Б. в течение 1-2 недель и представить ей доказательства убийства - личные вещи и документы Б. Каким способом и где убить ФИО3 не говорила. 

Когда она передала фотографию Б., он узнал человека

<

данные изъяты>.

Они попросили 30000 рублей аванса. Деньги ФИО2 передавала несколькими частями через А., ему А. через несколько дней передал 11000 рублей, а всего с сентября по ноябрь передал около 20000 рублей.

В первый раз осенью 2016 года он и А. съездили к дому Б. осмотреться, обошли вокруг дома и уехали. 

Затем они с А. пропивали аванс, полученный от ФИО2. 

Затем с конца осени ФИО2 стала ему названивать и требовать либо убить Б., либо вернуть деньги. Они ей сообщали, что приготовили пистолет и нож для убийства Б. В один из звонков он пояснил, что у них с А. денег нет даже на бензин, и она дала ему 5000 рублей. 

А. он говорил, что денег отдать ФИО2 нет, поэтому они второй раз в декабре 2016 года, он с ножом и А. с пневматическим пистолетом, выпив для храбрости, пришли к квартире Б., чтобы его убить. А. взял пистолет, чтобы стрелять в Б. и открыл входную дверь в подъезд. Они постучались в дверь Б., но его не было дома, и они ушли. 

После этой второй поездки в декабре 2016 года ФИО2 продолжала звонить ему и требовать или убить Б. или вернуть деньги. При этом, требуя вернуть деньги, ФИО2 лишь подталкивала их на скорейшее совершение убийства Б. Вместо этого он и А. выпивали и занимались другими делами. А. никогда не говорил, что надо вернуть деньги ФИО2. 

Затем в том же декабре А. ему сообщил, что ему позвонила ФИО2 и сказала, что она теперь проживает с Б. и именно Б. они должны отдать 300000 рублей. Также А. говорил, что он перестал отвечать на звонки ФИО2. 

Затем после нового 2017 года А. сообщил ему, что его нашел Б., поэтому, испугавшись Б., А. отказался от дальнейшего участия в убийстве последнего, отключил телефон и куда-то уехал. 

После этого он (Х.), также решив отказаться от реального убийства Б. по найму, обратился в правоохранительные органы и добровольно принял участие в оперативно-розыскной деятельности в отношении ФИО2. Выдал фотографию Б., переданную ФИО2. 

В декабре 2016 года он пользовался абонентским №, по которому общался с ФИО2 и А. Один раз звонил по другому номеру. У А. было 2 или 3 номера. 

С Б. в 2016 году он не встречался и не созванивался, он раз 5 звонил последнему в 2017 году, уже участвуя в ОРМ. 

Во время ОРМ он встретился с Б. и предупредил его о заказе ФИО2, что он исполнитель его убийства по найму. А. он также говорил, что сам убьет Б.

Также в ходе оперативно-розыскных мероприятий, он созванивался с ФИО2. 16.01.2017 года они встретились 

<

данные изъяты>. Они стояли и разговаривали 

<

данные изъяты>, около ее машины, в это время в машине находилась какая-то женщина, он ее не видел. Он сообщил ФИО2, что готов один совершить убийство Б.В.В. за вознаграждение. В ходе разговора ФИО2 ругалась, что она давно передала аванс А., а «заказ» еще не выполнен. Также она сказала, что он либо убивает Б., либо возвращает деньги, которые были переданы раньше. Он сказал, что сделает все без А. в течение недели. 

В ходе одного из разговоров ФИО2 сообщила, что передала уже А. 86 000 рублей.

19.01.2017 года они с ФИО2 опять встретились 

<

данные изъяты>. В ходе разговора он ей неоднократно предлагал отказаться от убийства, но она настаивала на совершении убийства Б. и, подталкивая его к совершению преступления, говорила либо вернуть ей все деньги, переданные ею ранее, то есть 86-87 тысяч рублей, в противном случае она напишет заявление в полицию. Кроме того, она сказала, что встречаться больше не намерена, пока он не убьет Б. или не вернет деньги. 

По содержанию 37 секундного разговора, имевшего место вскоре после их встречи 19.01.2017 года, категорично отрицает, что Медведева ему говорила, что отказывается от всех его действий в отношении Б., что они должны вернуть ей долг, настаивая на своих показаниях о том, что ФИО2 на тот период настаивала на совершении убийства Б. и, лишь подталкивая его к совершению преступления, говорила либо верните ей все деньги.

23.01.2017 года они совместно с Б. выехали в лесной массив 

<

данные изъяты>, где инсценировали его убийство, сфотографировав якобы его труп на телефон. После чего Б. передал ему 2 золотых кольца, тесемку с крестом, паспорт и водительское удостоверение, которые в тот же день в ходе встречи он предъявил ФИО2 в качестве доказательства убийства. Встреча состоялась там же 

<

данные изъяты>. После того как он продемонстрировал фотографии якобы трупа Б. и личные вещи последнего, ФИО2 стала сомневаться, поэтому сказала, что деньги отдаст только 25.01.2017 года. Он настаивал, чтобы она передала деньги как можно скорее, но она попросила 2 дня.

25.01.2017 года, когда ФИО2 обязана была отдать оставшееся вознаграждение в сумме 64 000 рублей за убийство Б., она в ходе телефонного разговора сказала, что встречаться не желает, когда он приехал 

<

данные изъяты>, она сказала, что не хочет его знать и ничего не отдаст. 

После прослушивания и просмотра результатов оперативно-розыскной деятельности, содержащихся на оптических дисках №, Х. подтвердил, что добровольно принял участие в ОРМ, проводимых в отношении ФИО2 и А., с которыми он в ходе зафиксированных с его участием разговоров обсуждал заказанное ФИО2 убийство Б. и его оплату в соответствии с его вышеизложенными показаниями. 

Свидетель А.А.С., подтвердив свои показания, данные в ходе досудебного производства (т.2 л.д.192-196, т.4 л.д.55-59), показал

<

данные изъяты>. Он согласился, и к ним домой приехала ранее незнакомая 

<

данные изъяты> - ФИО1. 

<

данные изъяты> На 3 день она пришла с «синяком» на лице и пояснила, что это ее избил Б.В.В. 

<

данные изъяты> С ее слов они уже не жили, а он преследовал её, избивал, не давал ей жить. Причины она не называла. 

Он предложил ФИО2 съездить к Б. поговорить с ним, чтобы он такого больше не делал. На что ФИО2 сказала, что разговаривать с Б. бесполезно, бить его также бесполезно, потому что он поймет с чьей подачи это сделано, и она опасалась, что он ей отомстит. В итоге она прямым текстом попросила его убить Б., пообещав за это денежное вознаграждение.

Так как сам он этого делать не собирался, он пообещал, что найдет человека, который это сделает. Она согласилась. 

Затем для себя он решил «поиметь» деньги с ФИО2, но никого не убивать, и на следующее утро позвонил своему знакомому Х.Р.А., 

<

данные изъяты> и предложил этот вариант заработать денег, а именно, что у него есть знакомая, которая хочет заказать убийство 

<

данные изъяты>, что они могут деньги с неё взять, а убийства не совершать. Х. согласился. 

В тот же день ФИО2 приехала к нему домой около 17 часов на автомобиле 

<

данные изъяты>, и они поехали к дому Х. 

<

данные изъяты>. 

Подъехав к его дому, Х. вышел и сел к ним в автомобиль. Он его познакомил с ФИО2, и сказал, что она ему все объяснит, а согласится он или нет, это его дело. 

Медведева ему рассказала, что ее избивает Б., и что его надо убить. За это она согласна заплатить деньги. Х. сказал, что он готов это сделать за 280 000 рублей. Она, пояснив, что на данный момент может отдать только 150000 рублей, согласилась и передала ему и Х. по фотографии Б., чтобы они знали его в лицо, и механический ключ от входной двери его подъезда, чтобы они убили его дома. Также она сообщила им место жительства Б. и то, что он работает, при этом просила выполнить его убийство за 2 недели и представить ей доказательства - фото убитого Б. Место совершения убийства, способ его совершения ФИО2 оставила на их усмотрение.

Х. говорил в машине, что знает Б.

<

данные изъяты>. 

Согласившись вдвоем совершить убийство Б., они попросили у Медведевой аванс в сумме 20000 рублей. Примерно на следующий день ФИО2 передала ему эту сумму 

<

данные изъяты>. Х. он отдал 15000 рублей. 

После этой встречи на следующий день фотографию и ключ он выкинул, так как никого убивать не собирался. 

Еще примерно 4 раза ФИО2 приезжала и передавала ему в аванс на поездки, на пистолет и другую подготовку к убийству Б. деньги, в общей сложности 86000 рублей. Все время она передавала ему деньги в своей машине около его подъезда 

<

адрес>. Эти деньги ему были переданы в качестве аванса за убийство Б. Часть денег около 30% он передал Х.

Затем в очередной раз в середине ноября 2016 года он попросил у ФИО2 денег, но она сказала, что денег больше не даст, пока они не исполнят заказ. Об этом он сообщил Х. 

Получив деньги от ФИО2, они стали ее игнорировать. Она спустя время периодически стала звонить и спрашивать, когда они исполнят ее заказ, но они тянули время, так как никого убивать не хотели. 

Затем примерно в декабре 2016 года она стала звонить ему с требованием вернуть деньги, так как поняла, что они ничего не хотят делать, поэтому она нашла другого исполнителя, которому нужно отдать деньги. В противном случае пугала, что она обратиться в полицию с заявлением, что якобы она давала ему деньги в долг. 

Он предложил вернуть ей деньги частями, на что она сначала согласилась. 

Об этом он сообщил Х., который был согласен вернуть деньги, но у него их не было.

Затем он 3 недели искал деньги, но не нашел. ФИО2 периодически звонила ему, торопила с деньгами и требовала уже всю сумму 86000 рублей целиком. Также ФИО2 с требованием вернуть деньги звонила Х., на что он ей также отвечал, что старается найти деньги. 

Затем он перестал отвечать на звонки ФИО2, сменил абонентский номер. Тогда ФИО2 позвонила его жене А.М.Е., после этого разговора они с женой общение с ФИО2 прекратили, и что происходило дальше, он не знает.

Также показал, что до того как ФИО2 стала требовать деньги обратно он и Х., чтобы отдать фотографию и предупредить Б. о заказанном ФИО2 убийстве, приходили к его дому, ждали его во дворе и в подъезде, но не дождались. Оружия при этом при них не было. 

02-05.01.2017 года ему позвонил Б. Он спросил у Б., знает ли он, что Медведева его «заказала». Тот ответил, что знает, и они договорились встретиться, но встреча не состоялась. 

Затем Х. сообщил ему, что Б. в компенсацию за произошедшее повесил на них по 150000 рублей. О том же ему звонил Б., и они поругались, поскольку он не понимал, за что надо платить Б. Тот говорил, что ему платить не надо, но надо вернуть деньги ФИО2. 

В январе 2017 года к нему приехал Х. и сообщил, что поскольку денег отдать ФИО2 нет, то он всё сделает сам, то есть исполнит её заказ без него. 

После дачи вышеприведенных показаний свидетелем Х., в том числе в части утверждений последнего, что он и А. реально взялись за заказ ФИО2 убить Б. по найму, один раз приезжали к дому Б. осенью осмотреться, второй раз приезжали в декабре 2016 года он с ножом, а А. с пневматическим пистолетом, чтобы во исполнение заказа ФИО2 убить Б., стучались в дверь его квартиры, но его не оказалось дома, данные показания Х., как и остальные расхождения со своими показаниями А. не подтвердил, при этом пояснить причину дачи Х. таких показаний о действиях своих и А., последний не смог и настаивал на своих показаниях.

После дачи первоначальных показаний подсудимой ФИО2, А. в части расхождений с её показаниями категорично настаивал на своих показаниях и лишь подтвердил, её показания в части того, что в конце октября 2016 года ФИО2, ему позвонив, сказала вернуть долг, что ей от них ничего не надо.

Согласно постановлению от 22.08.2017 года в отношении А.А.С. со ссылкой на его добровольный отказ от совершения убийства Б.В.В. и в отношении Х.Р.А. со ссылкой на его добровольное участие в ОРМ, направленных на выявление и пресечение готовящегося ФИО2 преступления, по ч.3 ст.30 п.п.«ж, з» ч.2 ст.105 УК РФ отказано в возбуждении уголовного дела на основании п.2 ч.1 ст.24 УК РФ в связи с отсутствием в их действиях состава преступления. (т.5 л.д.32-36)

Свидетель А.М.Е., подтвердив свои показания, данные в ходе досудебного производства (т.2 л.д.215-218), показала

<

данные изъяты>.

В один из дней ФИО2 пришла к ним с «синяком» и сказала ей, что ее избил сожитель. Муж этого не видел, поскольку был не в состоянии. В последующий день ФИО2 уже А. пояснила, что ее избил 

<

данные изъяты>. И А. предложил ФИО2 поговорить 

<

данные изъяты>, но ФИО2 отказалась. 

<

данные изъяты>

Затем в декабре 2016 года от А. она узнала, что ФИО2 осенью 2016 года предложила ему убить Б.В.В. за деньги потому, что он ей не дает житья, избивает её, жжет её автомашины. 

Муж зацепился за эту идею и решил заработать денег, но убивать никого не собирался. После этого, муж предложил в этом поучаствовать Х., тот согласился. Они вдвоем получили от ФИО2 в качестве аванса 86000 рублей за убийство Б., но убивать его муж не собирался. Поэтому ФИО2 стала требовать вернуть ей деньги и угрожала посадить мужа и Х. в тюрьму. Это она лично слышала, когда А. с ФИО2 разговаривал по телефону, он предлагал вернуть ей деньги частями, но она требовала сразу всю сумму или обещала написать заявление в полицию. 

После этого ФИО2 и ей в декабре 2016 года позвонила один раз с требованием вернуть деньги. Она спросила у ФИО2 за что, и та ответила, что если она не хочет её посадить, то зачем ей знать, и положила трубку. 

Свидетель Б.С.А., подтвердив свои показания, данные в ходе досудебного производства (т.2 л.д.224-226), показал, что примерно в августе 2016 года его знакомая ФИО1 сообщила ему, что поругалась и разъехалась с Б., подозревая, что у Б. есть другая женщина, попросила его сообщать по телефону приходят ли к Б. другие женщины, дома ли Б., горит ли у него свет, один ли он пришел домой, стоит ли машина во дворе. Когда ФИО2 звонила с абонентского № на его №, он сообщал ей эти сведения. Также подтвердил, что и в январе 2017 года созванивался с ФИО2 по поводу Б. 

Из оглашенных ввиду неявки с согласия сторон показаний свидетеля С.Н.Ф. следует, что ФИО1 любила и ревновала Б., иногда ей звонила, чтобы узнать дома ли Б., один ли он. В январе 2017 года ФИО2 также звонила ей несколько раз и узнавала, видела ли она Б., слышала ли, что кто-то есть в его квартире. Характеризовала ФИО2 как добрую женщину. (т.2 л.д.227-230)

Сам по себе анализ телефонных переговоров между ФИО2 и Б. 23 и 24.01.2017 года, ФИО2 и С. 24.01.2017 года, полученных в ходе ОРМ (т.3 л.д.218-239), приводит суд к однозначному выводу о том, что последние имели место по инициативе ФИО2, по времени и сути сводились к тому, что ФИО2 с 23.01.2017 года проверяла у данных свидетелей видел кто из них Б., дома ли последний и был ли дома, то есть ФИО2 проверяла сведения, сообщенные ей Х. 23.01.2017 года об убийстве им Б. 

Таким образом, из показаний свидетелей Б.С.А. и С.Н.Ф. усматривается подтверждение как вмененного подсудимой мотива - из личной неприязни к Б., возникшую на фоне бытовых конфликтов и ревности. Кроме того, из показаний тех же свидетелей и согласованных с ними сведений об их телефонных переговорах с ФИО2 усматривается подтверждение показаний свидетеля Х. о том, что после того как он 23.01.2017 года сообщил об убийстве Б. и продемонстрировал ей фотографии, якобы, трупа Б. и личные вещи последнего, ФИО2 стала сомневаться и для проверки достоверности убийства Б. взяла 2 дня, после чего обязалась передать ему оставшуюся из обусловленных ранее при заказе ею убийства Б. сумму денежных средств в размере 64000 рублей. 

Помимо вышеизложенного вина подсудимой подтверждается также следующими письменными доказательствами. 

Согласно заявлению Б.В.В. от 30.01.2017 года, он просил привлечь к уголовной ответственности ФИО1, которая планирует совершить его убийство по найму. (т.1 л.д.170)

Согласно протоколу осмотра предметов и документов, из осмотра записей о денежных средствах, исполненных ФИО1 на 2 листах бумаги, обнаружены идентичные записи ФИО2 о денежных средствах, в том числе с указанием А. с 09.09.2016 года по 13.10.2016 года (кап. и долг) на общую сумму 76 000 рублей, и 17.10.2016 года 10000 рублей (долг) Х.; 

также были осмотрены два оптических диска со сведениями о соединениях между абонентами и абонентскими устройствами, которыми пользовалась ФИО1, предоставленные ПАО «МТС» и ПАО «ВымпелКом», из которых установлены соединения между ФИО2, А. и Х. 

(т.3 л.д.18-157)

Кроме того, были осмотрены полученные из ПАО «МТС» и ПАО «ВымпелКом» сведения о базовых станциях, которыми фиксировались абонентские номера, которыми пользовалась ФИО2, в случае их нахождения 

<

адрес> в периоды с 08.09.2016 года по 13.10.2016 года указанные подсудимой

<

данные изъяты>.

В разъяснение предоставленных ПАО «Вымпел Ком» сведений о базовых станциях, которые могли фиксировать используемый Медведевой абонентский № специалист ПАО «Вымпел Ком» М.А.Н. пояснил, что данные сведения об обслуживании, предположительном обслуживании и не обслуживании базовыми станциями 

<

адрес>, в данном случае не являются объективным средством определения местонахождения абонента, поскольку могут свидетельствовать об этом лишь на 50 % и сигнал базовой станции обслуживает по азимуту большую площадь, а не только указанный дом. 

<

данные изъяты> 

Так из анализа сведений, полученных из ПАО «МТС» о базовых станциях, которые фиксировали используемый Медведевой абонентский номер и базовых станциях обсуживающих 

<

адрес>, в противовес первоначальным показаниям подсудимой прямо усматривается, что в указанные ФИО2 даты и время, используемый ею абонентский № по месту жительства А. не функционировал.

Согласно протоколам осмотра предметов и документов, в ходе осмотра результатов оперативно-розыскной деятельности в отношении ФИО1 и А.А.С., содержащихся на оптических дисках №, были обнаружены видео и аудио записи, на которых запечатлены встречи и разговоры Х. с А., Х. с ФИО2, в ходе которых они обсуждают заказанное ФИО2 убийство Б. и его оплату (т.3 л.д.161-215);

запечатлены разговоры Х. с ФИО2, в ходе которых они обсуждают убийство Б. и его оплату; а также разговоры ФИО2 с Г. и Б., связанные с убийством Б. и его оплатой; ФИО2 с Б. и С., у которых она до утра 23.01.2017 года узнавала о передвижениях Б., а после сообщения Х. об убийстве Б. до 25.01.2017 года узнавала, видел ли кто из них Б. (т.3 л.д.218-239).

Согласно ответу начальника полиции ГУ МВД России по Нижегородской области результаты ОРМ аудиозапись и стенограмму телефонного разговора ФИО2 с Х. 19.01.2017 года в 15:08:15 часов продолжительностью 37 секунд предоставить не представилось возможным в связи с их уничтожением в установленном порядке.

Свидетель Ч.Р.Н. (ст.оперуполномоченный) показал, что по поступившей оперативной информации о готовящемся преступлении против жизни Б. в полном соответствии с законом об ОРД, при наличии предусмотренных законом условий и оснований в отношении ФИО2 им было заведено дело оперативного учета и проведен комплекс оперативно-розыскных мероприятий, направленных на проверку поступившей оперативной информации, выявление и пресечение готовящегося преступления. 

В том числе с января 2017 года с судебного разрешения проводилось ОРМ «прослушивание телефонных переговоров», по результатам которого все значимые, относимые к готовящемуся преступлению телефонные переговоры были переданы ему техническими службами на диске и бумажном носителе, в дальнейшем были рассекречены и переданы следователю.

При этом все переговоры Медведевой бытового характера, не относимые к раскрытию готовящегося преступления, в том числе, между ФИО2 и Х., если они имели место 16.01.2017 года, либо 19.01.2017 года в 15 часов 8 минут продолжительностью 37 секунд ему техническими службами ему не передавались. 

Сведений о типе, марке и других параметрах радиопередающих устройств, которые использовались соответствующим подразделением при передаче разговоров по радиоканалу в ходе ОРМ «наблюдение», у него нет, и данные сведения отнесены к секретным.

Инсценировку убийства Б. решили провести 23.01.2017 года исходя из сроков, которые ставила ФИО4 в своих требованиях совершения убийства Б. При этом Х. ни 16, ни 19, ни 23.01.2017 года не сообщал ему о каком-либо изменении отношения ФИО2 к ранее заказанному ею убийству Б. - о каком-либо отказе ФИО2 от его совершения, напротив, 23.01.2017 года инсценировка убийства Б. была проведена исключительно во исполнение её заказа.

При просмотре и прослушивании содержимого на оптических дисках № установлены полностью согласованные с данными протоколов их осмотра сведения: 

так, из просмотренного и прослушанного оптического диска № (т.3 л.д.216) установлены: - видеозапись 

<

данные изъяты> разговора между Х. и ФИО2 от 16.01.2017 года, из которого следует, что из обусловленного вознаграждения за убийство Б. в сумме 150000 рублей ФИО2 передала А. и Х. аванс 86000 рублей. Х. ссылаясь на то, что это именно А. тормозил их с исполнением убийства Б., просил себе неделю для самостоятельного исполнения им её заказа на убийство Б., на что ФИО2 согласилась, неоднократно требуя от Х. до воскресенья - или вернуть 86000 рублей или исполнить убийство Б. При этом ФИО2 обещала Х. за убийство Б., при предоставлении доказательств оплатить оставшееся вознаграждение в сумме 64000 рублей;

- видеозапись 

<

данные изъяты> разговора между Х. и ФИО2 от 19.01.2017 года, из которого следует, что ФИО2 напоминает Х., что он обязался до воскресения исполнить её заказ - убить Б., а также то, что только при предоставлении доказательств убийства Б. она оплатит ему оставшуюся сумму 64000 рублей. На что Х. сообщает, что по его сведениям Б. уезжает на три дня и будет только в понедельник. Затем они договариваются, что когда Х. исполнит убийство Б., он позвонит ФИО2. Последняя, утверждая, что Б. никуда не собирается, отвечает Х., чтобы он старался до воскресенья; 

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между Х. и А. от 19.01.2017 года, из которого следует их договоренность, что Х. один выполнит заказное убийство Б., а А. через 2 недели вернет ему ранее переданные ФИО2 50000 рублей;

из просмотренного оптического диска № (т.3 л.д.217) установлены: 

- видеозаписи 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> одного разговора между Х. и ФИО2 от 23.01.2017 года, из которого следует сообщение ФИО4, что он около 11 часов совершил убийство Б., демонстрация ей фотографий «якобы» убитого Б. и личных вещей последнего - телефона, крестика, двух колец, одно из которых с надписью «Спаси и сохрани», паспорта. 

ФИО2, ссылаясь на возможный обман, и необходимость убедится в действительности убийства Б., обещает Х. отдать оставшуюся часть денег послезавтра, тогда же Х. должен будет передать ей вещи Б.;

- видеозапись 

<

данные изъяты> разговора между Х. и ФИО2 от 25.01.2017 года, из которого следует, что Х. требует от ФИО2 для разговора выйти на улицу, последняя отказывается; 

из прослушанного оптического диска № (т.3 л.д.240) усматривается: 

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и Б. от 14.01.2017 года, из которого следует сообщение ФИО3 сведений о том, что «он» выезжал один после 12 часов, а сейчас «он» дома, так как его машина стоит, в комнате работает телевизор; 

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и Б. от 15.01.2017 года, из которого следует сообщение ФИО3 сведений о том, что «он» один за рулем уехал на машине на сортировку; 

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и Б. от 15.01.2017 года, из которого следует сообщение ФИО3 сведений о том, что «он» обычно около 7 часов домой приезжал, а вчера и сегодня в 6 часов уже был дома; 

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и Г. от 19.01.2017 года, из которого следует сообщение ФИО5 сведений о том, что Х. приезжал к ней и сказал, что «он» уезжает. Она Х. ответила, хватит её обманывать, что последний не умеет и нечего ни за что браться тогда, если руки кривые. Также она сказала Х., срок им до воскресенья. Возвращайте её деньги и все. В противном случае она дает ход заявлению;

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и Б. от 20.01.2017 года, из которого следует совет Б. отстать ФИО2 от всей ситуации, так как Х. «ни рыба ни мясо». На что ФИО2 сообщила Б. о том, что Х. вчера приезжал, и сказал, что «он» уезжает куда-то на три дня или в какую-то сауну или на свою дачу едет с друзьями. Она ему ответила, что не надо врать, если он не хочет ничего: ни деньги отдавать, ни делать ничего;

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и С. от 22.01.2017 года, из которого следует сообщение ФИО3 сведений о том, что «он» куда-то пропал совсем, в выходной ни его, ни машины его не было;

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и Б. от 23.01.2017 года, из которого следует сообщение ФИО3 сведений о том, что «он» вчера вообще не уезжал, машина целый день стояла, а сегодня «он» уехал до девяти.

- аудиозаписи 

<

данные изъяты> разговоров между ФИО2 и Х. от 23.01.2017 года, из которых следует сообщение ФИО4 сведений о том, что он все сделал, что просила ФИО2, поэтому им надо встретиться, так как он хочет забрать свое. На что ФИО2 ответила, что она все узнает и Х. перезвонит сама;

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и Б. от 23.01.2017 года, из которого следует сообщение ФИО3 того, что ей звонил Х. и сообщил, что все сделал, что она просила, что сейчас приедет за деньгами. Она ему ответила, что все узнает и перезвонит, что он её хочет «развести». Б. советует ФИО2 написать Х., чтобы он вернул её деньги, и пошел «на фиг». Далее ФИО2 рассуждает, что Х. в глаза не видел Б., если бы с последним была договоренность, то он бы не был дома в это время, а он все выходные дома просидел;

- аудиозаписи 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> разговоров между ФИО2 и Х. от 23.01.2017 года, из которых следует, что Х. требовал встречи для оплаты ФИО2 убийства ФИО3, желая подтверждения убийства Б., ссылаясь на то, что она ждала полгода, сказала Х. приехать к её работе и показать все, включая фотографию, после чего она определится. 

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и Б. от 23.01.2017 года, из смысла которого следует, что после встречи с Х., ФИО2 утвердительно сообщила Б., что её заказ на убийство Б. Х. выполнен, и что Х. хотел получить с неё деньги сегодня, но она договорилась с ним на среду, когда он ей все отдаст, включая «веселые» картинки;

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и Б. от 23.01.2017 года, из которого следует, что ФИО2 узнает у Б., видел ли он Б. сегодня днем, Б. сообщил, что не видел; 

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и Б. от 24.01.2017 года, из которого следует, что Б. сообщает ФИО2, что машины Б. сегодня ночью не было, с утра тоже нет;

- аудиозаписи 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> разговоров между ФИО2 и С. от 24.01.2017 года, из которых следует, что ФИО2 просит С. выйти посмотреть, работает ли у Б. вытяжка. С., сообщает, что она пришла минут 20 назад и Б. не было, вытяжка у него не работает, и следов его пребывания нет. Затем С. сообщает ФИО2, что машины Б. нет;

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и Б. от 24.01.2017 года, из которого следует, что Б. сообщает ФИО2, что машины Б. пока нет, что он еще сходит в 23 часа и завтра утром перезвонит; 

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и Б. от 25.01.2017 года, из которого следует, что Б. сообщает ФИО2, что машины Б. не было и окна темные; 

- аудиозапись 

<

данные изъяты> разговора между ФИО2 и Х. от 25.01.2017 года, из которого следует, что Х. предлагал ФИО2 приготовить деньги к понедельнику.

Анализируя содержание зафиксированных в ходе ОРМ разговоров ФИО2 с Х., А. и остальными лицами, Х. и А. между собой суд отмечает их противоречивость вышеприведенным показаниям подсудимой ФИО2 о её отказе от совершения убийства Б. и полную согласованность с вышеприведенными показаниями свидетеля Х. 

Согласно протоколу обыска от 06.03.2017 года, в жилище ФИО1 

<

адрес>, помимо прочего обнаружены и изъяты: мобильный телефон Nokia Х2-02, 

<

данные изъяты> и флэш-картой Adata 4 GB; мобильный телефон Nokia 1280 в корпусе черно-серого цвета с сим-картой «Теле 2» 

<

данные изъяты>; сим-карта «Теле 2» 

<

данные изъяты>; 2 фотографии с изображением мужчины, похожего на Б.В.В.; распечатка 

<

данные изъяты> на имя Б.В.В. на 1 листе; медицинская карта 

<

данные изъяты> на имя Б.В.В.; 4 листа формата А4, заполненные фотографиями мужчины, внешне схожим с Б.В.В.; 

<

данные изъяты>

Согласно протоколу осмотра предметов от 26.05.2017 года, помимо прочего осмотрены: мобильный телефон Nokia Х2-02, 

<

данные изъяты> с сим-картой «Билайн» 

<

данные изъяты> и флэш-картой Adata 4 GB; мобильный телефон Nokia 1280 в корпусе черно-серого цвета с сим-картой «Теле 2» 

<

данные изъяты>; сим-карта «Теле 2» 

<

данные изъяты>; 2 фотографии с изображением мужчины, похожего на Б.В.В.; распечатка 

<

данные изъяты> на имя Б.В.В. на 1 листе; медицинская карта 

<

данные изъяты> на имя Б.В.В.; 4 листа формата А4, заполненные фотографиями мужчины, внешне схожим с Б.В.В.; 

<

данные изъяты> изъятые 06.03.2017 года в ходе обыска в жилище ФИО1

<

данные изъяты>.

Осмотром установлено наличие на мобильных телефонах, изъятых в ходе обыска в жилище ФИО2, сведений о соединениях с А. и Х., а также смс-переписки, в том числе с Б. (т.4 л.д.130-227)

Согласно протоколу обыска от 06.03.2017 года, в жилище Г.Р.С. 

<

адрес>, обнаружены и изъяты: мобильный телефон марки «Samsung» 

<

данные изъяты> в корпусе черно-золотистого цвета в прозрачной обложке с сим-картой «Теле 2» 

<

данные изъяты>; мобильный телефон марки «Samsung» 

<

данные изъяты> в корпусе черного цвета с флеш-картой марки «Nokia» формата Micro SD объемом на 256 MB и сим-картой «Теле-2» 

<

данные изъяты>. (т.4 л.д.99-103)

Согласно протоколу осмотра предметов от 27.04.2017 года, были осмотрены: мобильный телефон марки «Samsung» 

<

данные изъяты> в корпусе черно-золотистого цвета в прозрачной обложке с сим-картой «Теле 2» 

<

данные изъяты>; мобильный телефон марки «Samsung» 

<

данные изъяты> в корпусе черного цвета с флеш-картой марки «Nokia» формата Micro SD объемом на 256 MB и сим-картой «Теле-2» 

<

данные изъяты>, изъятые 06.03.2017 в ходе обыска в жилище Г.Р.С.

В ходе осмотра на оптический диск скопированы 2 видеофайла с записью встречи ФИО2 и Х. от 23.01.2017 года. (т.4 л.д.123-129)

Согласно протоколу выемки от 28.02.2017 года, у свидетеля Х.Р.А. изъяты: мобильный телефон марки «Nokia» 

<

данные изъяты> в корпусе черного цвета, без сим-карты

<

данные изъяты>; цветная фотография мужчины - Б.В.В., с неровными краями, размерами 5,4 см на 4,4 см. (т.4 л.д.107-113)

Согласно протоколу осмотра предметов от 28.02.2017 года, в изъятом у Х.Р.А. в мобильном телефоне марки «Nokia» 

<

данные изъяты> в корпусе черного цвета, без сим-карты

<

данные изъяты> обнаружены фотографии Б.В.В., загримированного под убитого; также была осмотрена цветная фотография мужчины - Б.В.В., с неровными краями, размерами 5,4 см на 4,4 см. (т.4 л.д.114-122)

Согласно протоколу осмотра предметов, были осмотрены предоставленные Б.В.В. предметы, которые передавались им Х. для демонстрации ФИО2 в качестве подтверждения убийства, а именно: кольцо из металла желтого цвета «Спаси и Сохрани», распятие из металла желтого цвета на веревке черного цвета с застежкой из металла желтого цвета, паспорт гражданина 

<

данные изъяты> на имя Б.В.В. (т.4 л.д.228-230)

Свидетель Г.Р.С. показала, что 

<

данные изъяты> с ФИО1 с 2015 года, и со слов последней она с 2010 по 2012 год 

<

данные изъяты> с Б., но поскольку тот её избивал, они расстались. После расставания Б. продолжал избивать ФИО2, сломал ей челюсть, поджигал её автомашины. Из-за ФИО3 боялась одна оставаться дома и выходить на улицу, поэтому приглашала её ночевать. ФИО2 была намерена привлечь Б. к уголовной ответственности. 

Также ФИО2 рассказала, что после очередного избиения Б. она 

<

данные изъяты> А., которому рассказала о действиях Б. А. предложил поговорить с Б. по-мужски, чтобы тот отстал от ФИО2, при этом никакого вознаграждения за это не полагалось.

<

данные изъяты> 

Она (Г.) сама видела Х. раза 3 

<

данные изъяты>. С ноября 2016 года по январь 2017 года А. и Х. постоянно созванивались с ФИО2, последняя требовала от них вернуть долги. В январе 2017 года ФИО2, сказав, что Х. привезет деньги, попросила её присутствовать при их встрече. Они подъехали к магазину, где ФИО2 вышла из автомашины и разговаривала с Х. минут 20. 

19.01.2017 года ФИО2 позвонила ей после встречи с Х. и сообщила, что позвонила последнему и сказала, что отказывается от всех их А. и Х. действий в отношении Б., чтобы они до воскресения вернули ей долг.

Затем 20.01.2017 года она, ФИО2, Б. и Б. встретились и обсудили намерение вывести на чистую воду Х., А. и Б. 

<

данные изъяты>. Тогда же ФИО2 сообщила, что она отказывается от всех действий А. и Х. в отношении Б., и что они до воскресения должны вернуть ей деньги. Затем пришла К. и, как и в ноябре 2016 года сообщила, что Б. готовит какую-то аферу. 

Затем встреча ФИО2 и Х. была, когда последний приходил 

<

данные изъяты>. ФИО2 боялась одна выходить к Х. и попросила её проводить. Она проводила ФИО2 к Х. и снимала их разговор на улице через окно 

<

данные изъяты>. После этого разговора ФИО2 сказала, что Х. показал ей фотографии мертвого Б. Они смеялись над этим, так как этого не может быть. 

После исследования протокола осмотра предметов и документов (т.3 л.д.218-239) в части осмотра результатов ОРМ - аудиозаписи разговора ФИО2 с Г. 19.01.2017 года, в противовес самому смыслу и направленности их разговора о ходе выполнения Х. заказанного ФИО2 убийства Б. Г. прокомментировала реакцию ФИО2 на сообщение Х. 19.01.2017 года того, что Б. уезжает, высказыванием Х. претензий, что «хватит её обманывать, что Х. не умеет и нечего ни за что браться тогда, если руки кривые» тем, что со слов ФИО2 та хотела лишь, чтобы Х. вернул ей деньги.

Тем же желанием вернуть деньги, по мнению Г., обусловлена и последующая демонстрация ФИО4 фотографий «якобы» убитого Б.

Свидетель Б.Е.В. в относимой части показала, что знакома с Б.В.В. с зимы 2013 года, который на тот момент жил в гараже, и она пустила его жить в свою (по социальному найму) пустующую квартиру, не пригодную для жилья, которую последний в дальнейшем не хотел освобождать, и в которой без её разрешения стал делать ремонт. 

Весной 2014 года она познакомилась с ФИО1, которая ей сообщила, что также пострадала от Б., характеризуя его 

<

данные изъяты>. Сначала она не поверила ФИО2, но потом поняла, что это правда.

В дальнейшем она созванивалась с ФИО2

<

данные изъяты> и они стали общаться, в том числе по поводу Б., который, чтобы не было претензий со стороны соседей и администрации района под угрозой убийства её и ребенка заставил её оформить с ним фиктивный брак, затем выписать её и ребенка из квартиры. Она неоднократно заявляла на Б. в полицию, но никаких мер принято не было. 

Она сама прямым очевидцем взаимоотношений ФИО2 и Б. не была, но со слов ФИО2 последняя с Б. прожила 2-3 года, сначала все было хорошо, но затем ФИО2 с ним рассталась, так как у него было много женщин. После расставания Б. угрожал ФИО2, избивал её, поджигал её автомашины, обокрал её квартиру. ФИО2 писала на Б. заявления, было возбуждено 6 уголовных дел, но к Б. никаких мер принято не было.20.01.2017 года, когда она находилась у ФИО2, где также находились Б., К., Г., разговор снова зашел о том, что к Б. никаких мер принимается, А. и Х. не отдают долг

<

данные изъяты>. ФИО2 при них звонила А. и требовала возврата долга. 

Одновременно в ходе дополнительного допроса Б.Е.В. дополнила, что в ходе этой встречи 20.01.2017 года ФИО2 сказала, что позвонила Х. 19.01.2017 года и сказала, что отказывается от каких-либо действий в отношении Б. и просила вернуть долг.

Свидетель Б.Л.Н. показала, что дружит с ФИО2 с 2012 года. Последняя 

<

данные изъяты> с Б. рассталась с ним, поскольку он изменял ей и стал её избивать и, встретившись с ней, спрашивала какой он человек. Она рассказала ФИО2 свою с ним негативную историю и советовала разорвать с ним отношения. 

Со слов ФИО2, после расставания Б. преследовал ФИО2, сжигал её автомашины. В 2015 году Б. предложил ФИО2 начать все с начала, обещал взамен сожженных подарить автомашину, и они встречались еще полгода. 

07.09.2016 года ФИО2 избили двое мужчин, которых последняя видела в гараже Б. После этого ФИО2 с претензиями при ней позвонила Б., и тот просил не обращаться в полицию. 

С 08.09.2016 года она ФИО2, которая после избиения не могла управлять автомашиной, две недели утром или утром и вечером возила к А.А.С. 

<

данные изъяты> 

А., увидев у ФИО2 «синяк» под глазом, предложил ей поговорить с Б., может быть избить его, чтобы он отстал от ФИО2. ФИО2 согласилась 

<

данные изъяты>. Затем появился друг А. Х.

<

данные изъяты>. ФИО2 обещала Х., что если Б. от нее отстанет, она его отблагодарит. А. занимал у ФИО2 денег в долг на личные нужды, при этом обещал устроиться на работу и отдать долг. В общей сложности А. должен был ФИО2 76000 рублей. Также ФИО2 в долг дала Х.Р.А. 10000 рублей на колонки. А. и Х. обещали поговорить с Б. либо отдать деньги, но ничего не делали. 

Х. говорил ФИО2, что отдаст долг за себя и А.

19.01.2017 года Медведева ей сообщила, что в тот день она позвонила Х. и сказала отдать деньги, что она отказывается от всех его действий в отношении Б., что не надо с ним разговаривать. 

Также К. предлагал ФИО2 сжечь автомашину Б. и, записав этот разговор, передал его Б., который шантажировал ФИО2, требовал за не обращение в полицию 1 млн. рублей.

После прослушивания результатов оперативно-розыскной деятельности в отношении ФИО2, с участием Б., последняя подтвердила, что это ее голос на записях, она разговаривает с ФИО2, в том числе, по поводу встреч последней и разговоров с Х. 

При этом утверждала, что речь в этих разговорах шла лишь о разговоре либо избиении Б., но ни как не о его убийстве. При этом ФИО2, как и она сама, считала, что Х. обманывает ФИО2, чтобы безосновательно заработать на ней деньги. 

Одновременно пояснила, что она заинтересована в исходе уголовного дела, поскольку не желает привлечения ФИО2 к уголовной ответственности. 

Свидетель Б.И.И. 

<

данные изъяты> ФИО1 

<

данные изъяты> охарактеризовала 

<

данные изъяты> исключительно положительно

<

данные изъяты>. 

Свидетель П.Л.А. показала, что ФИО1 очень хорошая и положительная. Что ФИО2 рассталась с Б. из-за её избиений последним. 

Также показала, что у неё самой (П.Л.А.) гипертонический криз, что ФИО2 привозила им продукты питания, лечила их и кроме неё лечить их 

<

данные изъяты> больше не кому. 

Государственный обвинитель в прениях сторон обосновано, со ссылкой на отсутствие вменения непосредственного выполнения хотя бы части объективной стороны преступления, то есть исполнения убийства Б. по найму, поскольку ч.3 ст.33 УК РФ к организатору преступления относит лицо, руководившее не приготовлением к преступлению, а его исполнением, из существа и формулировки обвинения ФИО2 исключил как излишне вмененное указание на её руководство приготовлением к убийству Б.

Проанализировав представленные суду доказательства преступной деятельности подсудимой как в их отдельности, так и во взаимной связи с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, суд находит приведенную в приговоре совокупность доказательств достаточной для вынесения обвинительного приговора по следующим основаниям.

Проверив и оценив достоверность вышеприведенных относимых показаний потерпевшего Б.В.В., свидетелей Х.Р.А., А.А.С., А.М.Е., Б.С.А., С.Н.Ф., Г.Р.С., Б.Е.В., Б.Л.Н., Б.И.И. и П.Л.А., суд в противовес несостоятельному оспариванию стороной защиты вышеприведенным показаниям свидетеля Х.Р.А., и в согласованной с ними части показаниям свидетелей А.А.С. и А.М.Е. не усматривает оснований не доверять либо ставить их под сомнение, поскольку оснований сомневаться в их доброкачественности и достоверности не имеется. 

Так, неприязненные отношения, мотивы и какие-либо причины для оговора подсудимой, для умышленного искажения свидетелями Х., А. и А. фактических обстоятельств дела, уличающих подсудимую, судом в противовес оспариванию стороной защиты не установлены.

Из показаний подсудимой также следует, что с А. у неё на тот период сложились дружеские отношения и показания последнего она подтверждает в полном объеме. 

Доводы стороны защиты об оговоре подсудимой Х. не только прямо опровергаются соответствующими показаниями данного свидетеля, подтвердившего отсутствие у него каких-либо причин для оговора, либо ухудшения процессуального положения подсудимой, но и категоричным настаиванием данного свидетеля на своих показаниях, уличающих подсудимую.

При этом анализ вышеприведенных показаний несостоявшихся исполнителей организованного подсудимой преступления - свидетелей Х. и А. приводит суд к однозначному выводу о том, что расхождения в показаниях Х., данных в ходе досудебного производства по сравнению с показаниями в суде, вызваны его желанием в ходе досудебного производства не свидетельствовать против себя и А., поэтому в отсутствие каких-либо причин для самооговора и оговора А., именно уличающие не только подсудимую, но себя и А. показания Х., уточненные им и на которых Х. категорично настаивал в судебном заседании, с учетом того, что именно они объективно подтверждаются остальной совокупностью доказательств, уличающей подсудимую, в том числе легализованными результатами оперативно-розыскной деятельности, суд находит более правдивыми и именно их берет в основу приговора. 

К показаниям свидетеля А. в части разногласий с показаниями Х., в том числе с показаниями последнего о том, что они оба реально взялись за исполнение заказа ФИО2, и, исполняя его, Х. с ножом, А. с пистолетом приходили убить Б., но не застали последнего дома, суд относится критически, находя их данными из желания не свидетельствовать против себя и Х., поэтому в основу приговора суд берет показания свидетеля А., а также производные от него показания свидетеля А. в части согласованной с показаниями Х. 

В противовес доводам стороны защиты достоверность взятых в основу приговора конкретных и категоричных показаний свидетеля Х. и согласованных с ними показаний свидетеля А. не оставляет у суда ни какого сомнения, поскольку они даны непосредственными очевидцами содеянного подсудимой при непосредственном их участии в организованном подсудимой приготовлении убийства Б. по найму. При этом их показания не только последовательны, категоричны, детальны и логичны, не только соотносимы между собой, но и объективно подтверждены легализованными результатами оперативно-розыскной деятельности, из которых усматривается прямое обсуждение между А. и ФИО2, Х. и ФИО2, Х. и А. именно убийства Б. по заказу ФИО2, передача последней исполнителям аванса вознаграждения в сумме 86000 рублей и то, что по совершению убийства Б. по найму подсудимая обязалась передать Х. за его исполнение оставшееся вознаграждение в сумме 64000 рублей, затем после сообщения Х. и предоставления соответствующих доказательств инсценированного убийства ФИО3 обязалась передать Х. оставшееся вознаграждение после того, как удостоверится в наступлении его смерти лично и назначила встречу для передачи денег на 25.01.2017 года, но затем, несмотря на полученные сведения об отсутствии Б. по месту жительства, передать Х. оставшееся вознаграждение в сумме 64 000 рублей отказалась.

Совокупность показаний свидетеля Х. и согласованных с ними показаний свидетеля А., легализованные результаты ОРД согласованы с соответствующими показаниями потерпевшего Б., свидетелей Б., С., поэтому и последние суд находит достоверными и их совокупность также берет в основу приговора.

Тщательно проверив показания ФИО2 о том, что она отказалась от совершения А. и Х. убийства Б. по найму и лишь просила вернуть выданный им аванс вознаграждения, как и доводы стороны защиты о провокации инкриминируемого подсудимой преступления, суд находит их не соответствующими действительности, полностью и категорично опровергнутыми взятой в основу приговора совокупностью показаний несостоявшихся исполнителей свидетелей Х. и А., легализованными результатами оперативно-розыскной деятельности.

Поэтому показания подсудимой, данные в противовес остальным доказательствам, взятым в основу приговора, как и все доводы стороны защиты, приведенные в обоснование необходимости оправдания подсудимой, - суд признает несостоятельными, не соответствующими действительности и прямо опровергнутыми вышеприведенной совокупностью доказательств, являющихся достоверными и достаточными для полной доказанности вины подсудимой в совершении указанного в описательной части приговора преступления, поэтому данные показания и утверждения подсудимой, как и доводы стороны защиты, приведенные в их обоснование, суд расценивает как способ защиты, как несостоятельную попытку избежать подсудимой ответственности за содеянное по надуманным обстоятельствам.

Оценивая показания свидетелей Г., Б. и Б., принимая во внимание пояснение подсудимой в судебном заседании, что всей правды о её взаимоотношениях с А. и Х. по поводу Б. она им не говорила, суд отмечает, что каждая из них, не будучи непосредственным участником взаимоотношений подсудимой с А. и Х. по поводу Б., дала лишь производные от ФИО2 показания, полностью согласованные с её первоначально выдвинутой в суде версией произошедшего, то есть каждая из них в указанной части дала не соответствующие действительности показания.

При этом Б. и Б. каждая сообщила о своем негативном опыте взаимоотношений с Б., и также как и свидетель Г. о негативном опыте взаимоотношений подсудимой с Б., подтвердив, что на этой почве они объединились с подсудимой и поддерживают последнюю против Б. 

Поскольку производные от ФИО2 показания свидетелей Г., Б. и Б. о согласии ФИО2, чтобы А. и Х. лишь поговорили с Б. либо избили его, а также о существовании не связанного с этим долга последних перед ФИО2, прямо впервые опровергнуты подсудимой в судебном заседании, как и их показания о том, что ФИО2 отказалась от договора с А. и Х. в части каких-либо их действий в отношении Б. и просила вернуть долг, полностью опровергнуты остальными доказательствами, достоверно уличающими ФИО2 в организации приготовления к убийству Б. по найму, не доведенное до конца по независящим от неё обстоятельствам, суд относится к ним критически, находя их вызванными заинтересованностью в исходе уголовного дела, желанием улучшить процессуальное положение своей подруги - подсудимой.

Вышеприведенные, взятые в основу приговора доказательства, собраны в полном соответствии с законом и при взаимном подтверждении и дополнении друг другом они объективно и с полной достоверностью подтверждают фактические обстоятельства организации ФИО2 приготовления к убийству Б. по найму, указанные в описательной части приговора: то есть не только событие преступления, но и все объективные и субъективные признаки, место, время, способ совершения, форму вины, мотив, цель и стадию реализации преступления, причины по которым ФИО2 не довела преступление до конца, указанные в описательной части приговора.

Доводы стороны защиты об отсутствии законных оснований и условий для проведения оперативно-розыскной деятельности в отношении ФИО2, а также о провокации правоохранительными органами и Х. инкриминируемого подсудимой преступления, как и на фальсификацию результатов оперативно-розыскного мероприятия «прослушивание телефонных переговоров» посредством утаивания (уничтожения) сведений, значимых для возможного дальнейшего оправдания подсудимой, несостоятельны ввиду их выдвижения лишь на основе несоответствующих действительности показаниях подсудимой об её отказе от услуг Х. и А. по убийству Б., полностью опровергнутых остальной совокупностью взятых в основу приговора доказательств, в том числе легализованными результатами ОРД.

При этом содержание каждого из исследованных разговоров с участием ФИО2, последняя не только не оспаривала, напротив, она по каждой из встреч с Х. 16, 19 и 23.01.2017 года подтвердила свое участие в данном разговоре, и лишь в отличие от Х. дала иную оценку содержанию и направленности разговора, одновременно поясняя, что она лишь «подыгрывала» Х.

Отсутствие в материалах уголовного дела содержания телефонного разговора от 19.01.2017 года в 15 часов 8 минут продолжительностью 37 секунд между ФИО2 и Х., на который ссылается сторона защиты, само по себе никоим образом не может свидетельствовать о невиновности подсудимой, поскольку какого-либо объективного подтверждения относимости того разговора по содержанию к предмету доказывания не имеется, и утверждения об обратном подсудимой и защитников вызвано лишь избранной линией защиты и опровергнуто не только показаниями свидетеля Х., показаниями свидетеля Ч., но и самим их отсутствием в материалах уголовного дела.

Таким образом, доводы стороны защиты в части утаивания органами ОРД, по мнению стороны защиты, неких значимых сведений, основаны лишь на предположении, и прямо опровергаются, в том числе наличием в материалах дела сведений о содержании телефонного разговора ФИО2 и Г. 19.01.2017 года, на который настоятельно ссылается сторона защиты в обоснование избранной линии защиты и данного несостоятельного довода. 

Доводы защитников о необходимости в данном случае сбора, хранения и предоставления органами ОРД следователю всех без исключения разговоров ФИО2, полученных в результате прослушивания её телефонных и иных переговоров, не основаны на ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», поскольку осуществление ОРМ, в том числе прослушивания телефонных переговоров, возможно лишь в целях выполнения задач, предусмотренных ст.2 данного Федерального закона, и при наличии оснований, указанных в его ст.7, то есть данный Федеральный закон не допускает сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни проверяемого лица, в данном случае ФИО2, если это не связано с выявлением, предупреждением, пресечением и раскрытием преступлений, а также выявлением и установлением лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, и другими законными задачами и основаниями оперативно-розыскной деятельности.

Таким образом, сбор, хранение, рассекречивание и предоставление органами ОРД следователю исключительно всей информации, полученной в результате прослушивания телефонных и иных переговоров ФИО2, включая и информации о её частной жизни, которая носила непротивоправный характер, явно противоречило бы данному Федеральный закону, обязанности органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, при проведении оперативно-розыскных мероприятий обеспечивать соблюдение прав человека и гражданина на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. 

Указанным законным ограничением на сбор и использование информации о частной жизни ФИО2, которая носила непротивоправный характер, и объясняется отсутствие в материалах уголовного дела не только содержания телефонного разговора ФИО2 с Г. 19.01.2017 года, но и многих других, которые согласно детализации её телефонных соединений имели место в период осуществления ОРМ прослушивания её телефонных переговоров. 

Доводы защитника Сазонова о том, что проведение ОРМ в отношении ФИО2, в том числе 16, 19 и 23.01.2017 года было бы законным только после полного установления всех признаков раскрываемого преступления и самого состава преступления, не только противоречат признательным показаниям самой ФИО2, но и сами по себе не основаны на ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», поскольку в данном случае проведение ОРМ на досудебной стадии уголовного преследования, когда уголовное дело еще не было возбуждено, было обоснованным и законным, в том числе с точки зрения требований ст.ст.1-3, 5, 7 и 8 данного Федерального закона, поскольку имело место при наличии проверенной определенной оперативной информации о признаках особо тяжкого преступления против личности, а именно, полученной от Х. оперативной информации о том, что ФИО2, осуществляя приготовление к убийству Б. по найму, подыскивая исполнителей для его убийства, предложила ему и А. совершить планируемое ею убийство Б. по найму. Данная оперативная информация в ходе ОРМ была проверена (подтверждена), по результатам ОРМ был разрешен вопрос о возбуждении уголовного дела. 

Таким образом, в противовес доводам стороны защиты суд отмечает, что сами по себе проведенные ОРМ полностью соответствуют ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», а именно были проведены уполномоченными должностными лицами в соответствующей части на основании судебного решения в целях выявления, пресечения и раскрытия установленного судом особо тяжкого преступления против жизни, по которому предварительное следствие обязательно, при наличии оснований и условий для их проведения, а именно в связи со ставшими известными сведениями о признаках подготавливаемого ФИО2 убийства Б. по найму.

Результаты ОРМ представлены следователю в соответствии с «Инструкцией о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд» с копиями соответствующих рассекреченных судебных решений, и в дальнейшем надлежащим образом легализованы в полном соответствии с уголовно-процессуальным законом.

Ссылки стороны защиты как на обоснование добровольного отказа ФИО2 от преступления и на провокацию инкриминируемого ей преступления на то, что она после 19.01.2017 года сама не звонила Х. и не требовала исполнения убийства Б., не состоятельны, поскольку из показаний последнего и разговора между ними, зафиксированного в ходе ОРМ 19.01.2017 года, прямо следует, что в ходе встречи 19.01.2017 года ФИО2, требуя от Х. стараться до воскресенья исполнить её заказ на убийство Б., также требовала не названивать ей каждый день. При этом Х. обязался позвонить ей только после того как выполнит её заказ на убийство Б. 

В противовес доводам стороны защиты мотив подсудимой из личной неприязни к Б., возникшей на фоне бытовых конфликтов и своей ревности, как и её прямой умысел на убийство Б. по найму, при обстоятельствах, указанных в описательной части приговора, достоверно установлены не только из признания подсудимой, но и из вышеприведенных прямых и категоричных показаний потерпевшего Б., свидетелей Х. и А., полностью согласованных между собой и нашедших объективное подтверждение остальной совокупностью доказательств: легализованными результатами оперативно-розыскной деятельности, данными следственных действий и иными доказательствами, а также из самих фактических обстоятельств содеянного, из самого характера и направленности действий ФИО2.

Кроме того, мотив подсудимой прямо усматривается не только из её показаний о своих взаимоотношениях с потерпевшим, имевшим место до инкриминируемого ей преступления, но и аналогичных производных от подсудимой показаний об этом свидетелей Г., Б., Б., А. и Х.

Тот же мотив ФИО2 на убийство Б. по найму из личной неприязни 

<

данные изъяты>, возникшей на фоне бытовых конфликтов, прямо усматривается из неоднократного обращения подсудимой в правоохранительные органы с заявлениями на Б., из мнения подсудимой об организации её избиения в начале сентября 2016 года Б., которое было исполнено двумя неизвестными с работы последнего. 

В свою очередь мотив ревности прямо усматривается из показаний подсудимой, потерпевшего, свидетелей Б., С., Г., Б., Б. из которых прямо усматривается, что подсудимая любила и ревновала Б. О том же свидетельствует и то, что после того, как сожительствуя с ней, Б. ушел к другой женщине в 2012 году, подсудимая инициативно с ней познакомилась, как и в дальнейшем с другими женщинами Б. и общалась с ними, включая его бывшую жену. В 2013 году подсудимая с Б. помирилась и опять стала сожительствовать. 

Затем, несмотря на то, что Б. опять ушел к той же женщине; несмотря на указанное подсудимой противоправное поведение Б. по отношению к ней; после неоднократной подачи подсудимой заявлений на Б. в правоохранительные органы, после судебных разбирательств, имевших место в 2014 году у мирового судьи по фактам её избиения Б., и её пояснений, что Б. под угрозой лишения автомашины и жизни заставил её написать заявления о примирении, подсудимая с января до сентября 2016 года вновь с ним встречалась как с мужчиной, постоянно проверяя, нет ли у него других женщин. 

Прямой умысел ФИО2 на убийство Б. и организация ею убийства последнего по найму нашли свое достоверное подтверждение не только признательными показаниями ФИО2, но и установленными судом из всей остальной взятой в основу приговора совокупности доказательств конкретными целенаправленными действиями ФИО2 на организацию убийства Б. по найму, а именно тем, что, не желая лично лишать жизни Б., действуя из личной неприязни и ревности с прямым умыслом с целью убийства Б. по найму ФИО2, организуя совершение задуманного, подыскала его непосредственного исполнителя - А., который согласился с предложением ФИО2 убить Б. за денежное вознаграждение. Одновременно, не желая убивать Б. единолично, А. предложил ФИО2 подыскать соисполнителя указанного преступления для облегчения его совершения. ФИО2 дала А. согласие на поиск соисполнителя.

После того как А. подыскал соисполнителя Х., ФИО2 лично разъяснила им суть готовящегося убийства и, пообещав выплатить им за его совершение денежное вознаграждение в размере 150000 рублей, передала им фотографии Б., ключи от двери в его подъезд, сведения о его месте жительства, распорядке его дня, месте работы, используемом транспортном средстве. Орудие, способ и место убийства ФИО3 поручила исполнителям определить самостоятельно. 

Затем ФИО2 в качестве аванса вознаграждения за убийство Б. несколько раз передавала А. денежные средства в общей сумме 86 000 рублей.

При этом суд отмечает, что до этого момента вышеизложенные фактические обстоятельства содеянного подсудимой, ею самой, посредством подтверждения показаний об этом свидетеля А., не оспариваются. 

Однако поскольку Б. оказался знакомым Х., и последний, опасаясь, что ФИО2 может реализовать свой преступный умысел, не желая принимать участия в убийстве Б. по найму, обратился в правоохранительные органы и стал добровольно принимать участие в оперативно-розыскных мероприятиях, направленных на выявление и пресечение готовящегося преступления против личности Б. При этом Х. пояснил А., что лично совершит убийство Б. и заберет себе оставшуюся сумму денег, обещанную ФИО2, на что А. согласился, добровольно отказавшись, таким образом, от совершения убийства Б.

Далее, в противовес показаниям ФИО2, после того, как Х. сообщил ФИО2, как организатору преступления, что А. более не будет участвовать в убийстве Б., последняя предложила Х. совершить убийство единолично и заплатить ему оставшееся вознаграждение в сумме 64000 рублей, потребовав при этом в подтверждение совершенного убийства предъявить ей личные вещи и фотографию трупа Б. 

Одновременно ФИО2, выступая инициатором и организатором преступления, склоняя Х. к скорейшему совершению убийства Б., оказывая на Х., испытывающего материальные трудности, психологическое давление, требуя совершить убийство Б., либо возвратить ей ранее переданные А. в качестве аванса за совершение данного преступления 86000 рублей, недвусмысленно требовала от Х., несмотря на его пояснения о том, что Б. уехал из дома на три дня, совершить убийство Б. по найму до 23.01.2017 года.

23.01.2017 года в ходе ОРМ с целью выполнения требований ФИО2 по предоставлению ей доказательств совершения убийства Б., от последнего получены его личные вещи, он был загримирован под внешность убитого человека, сфотографирован Х. на камеру мобильного телефона и помещен в безопасное место. После этого, 23.01.2017 года Х. в ходе неоднократных телефонных переговоров сообщил ФИО2 о совершенном убийстве Б., и в ходе встречи с ней предъявил ей личные вещи Б. и продемонстрировал на экране мобильного телефона фотографии Б., загримированного под убитого человека. После чего ФИО2 обязалась передать Х. оставшееся вознаграждение в сумме 64000 рублей за убийство Б. по найму после того, как удостоверится в наступлении его смерти лично и назначила встречу для передачи денег на 25.01.2017 года.

Контролируя достижение желаемого преступного результата - убийства Б., ФИО2 с 23.01.2017 года по 25.01.2017 года неоднократно созванивалась с проживающими по соседству с Б. - Б. и С., неосведомленными о ее преступных намерениях, и узнавала, об отсутствии Б. по месту жительства и, несмотря на полученные сведения об отсутствии Б. по месту жительства, ФИО2 передать Х. оставшиеся вознаграждение в сумме 64 000 рублей отказалась.

Таким образом довести убийство Б.В.В. по найму до конца ФИО1 не удалось по независящим от нее обстоятельствам, поскольку ее преступная деятельность была пресечена сотрудниками правоохранительных органов в ходе осуществления оперативно-розыскных мероприятий.

Квалифицирующий признак состава убийства «по найму» нашел свое достоверное подтверждение склонением ФИО6 и Х. совершить убийство Б. именно за денежное вознаграждение в размере 150000 рублей, выплатой им аванса в размере 86000 рублей из обусловленного денежного вознаграждения за убийство Б. по найму, что не только нашло свое подтверждение показаниями свидетелей А. и Х., но и не оспаривается подсудимой.

Поскольку к реальному выполнению объективной стороны убийства Б. по найму, организованного ФИО2, приступить не представилось возможным по независящим от неё обстоятельствам, а именно, в связи с тем, что ее преступная деятельность на стадии организации приготовления убийства Б. была пресечена сотрудниками правоохранительных органов в ходе осуществления оперативно-розыскных мероприятий (в том числе, путем оперативного внедрения конфидента-Х.Р.А. и инсценирования убийства Б.), то содеянное ФИО2 надлежит квалифицировать как организация приготовления к убийству Б. по найму.

В противовес доводам стороны защиты, поскольку из показаний самой подсудимой, подтвердившей собственную инициативность и самостоятельность заказа ею исполнителям Х. и А. убийства Б. по найму за вознаграждение в сумме 150000 рублей, передачу им аванса в общей сумме 86000 рублей; из показаний потерпевшего Б., свидетелей Х. и А., полностью согласованных с ними легализованных результатов ОРД, прямо следует, что возникновение у ФИО2 прямого умысла на убийство Б. по найму и последующая реализация ею организации приготовления к его убийству по найму никоим образом не были обусловлены созданием сотрудниками правоохранительных органов каких-либо условий, при которых ФИО2 вынуждена была задумать и совершить данное преступление. 

Напротив, как при изначальном выполнении ФИО2 роли организатора, то есть при поиске непосредственного исполнителя убийства по найму - А., при даче согласия А. на поиск соисполнителя, так и в дальнейшем в ходе инструктажа непосредственных исполнителей убийства Б. по найму за денежное вознаграждение в сумме 150000 рублей - А. и Х., в ходе дальнейшей передачи в распоряжение А. и Х. фотографии Б., а также ключа от двери в его подъезд, а также собранных ею сведений о его месте жительства, распорядке его дня, месте работы, используемом транспортном средстве, а также при передаче А. частями денежных средств в общей сумме 86000 рублей в качестве аванса вознаграждения за убийство Б. по найму - ФИО2 самостоятельно исполняла роль организатора совершения преступления, являясь его единственным инициатором. 

О том же свидетельствует и установленная из показаний свидетеля Х. и потерпевшего Б., при частичном подтверждении свидетеля А. непосредственная попытка выполнить заказ ФИО2 на убийство Б. по найму, когда в декабре 2016 года, выпив для храбрости, Х. с ножом, а А. с пневматическим пистолетом во исполнение заказа ФИО2 пришли к квартире Б., чтобы его убить, стучались в дверь его квартиры, но Б. не оказалось дома, и они ушли. 

Затем также осознанно, самостоятельно и инициативно с прямым умыслом на убийство Б. по найму ФИО2 как инициатор и организатор убийства Б. по найму действовала и во время конфиденциального сотрудничества Х., а затем и Б. с правоохранительными органами. При этом правоохранительные органы на законных основаниях в ходе ОРД лишь выявляли, документировали и пресекали организованное ФИО2 особо тяжкое преступление против жизни Б.. Сами по себе оперативно-розыскные мероприятия имели место именно после самостоятельного сформирования у ФИО2 прямого умысла на убийство Б. по найму и такого же самостоятельного осуществления ею действий, прямо направленных на организацию приготовления его убийства по найму.

В противовес доводам стороны защиты о том, что сами по себе отдельно взятые показания свидетеля А. подтверждают показаний подсудимой и утверждения стороны защиты о добровольном отказе подсудимой с конца октября 2016 года от совершения преступления, когда она об этом отказе сообщила по телефону А., и о дальнейшей провокации инкриминируемого ей преступления, из самих по себе подтвержденных подсудимой показаний свидетеля А. в опровержение её показаний о добровольном отказе прямо следует, что в очередной раз в середине ноября 2016 года А. попросил у ФИО2 денег, но она сказала, что денег больше не даст, пока он и Х. не исполнят её заказ. 

Затем примерно в декабре 2016 года ФИО2 стала звонить А. с требованием вернуть деньги, так как поняла, что А. и Х. ничего не хотят делать, поэтому она нашла другого исполнителя, которому нужно отдать деньги. 

Также А. подтвердил сам факт того, что в декабре 2016 года он и Х. стучали в квартиру Б., ждали его во дворе и в подъезде, но не дождались, при этом в отличие от Х. утверждал, что оружия при них не было и они хотели не убивать Б., а лишь отдать ему фотографию и предупредить о заказанном ФИО2 убийстве.

Затем из показаний А. следует, что 02-05.01.2017 года ему позвонил Б. Он спросил у Б., знает ли он, что Медведева его «заказала». Тот ответил, что знает, и они договорились встретиться, но встреча не состоялась. 

В январе 2017 года к А. приехал Х. и сообщил, что поскольку денег отдать ФИО2 нет, то он всё сделает сам, то есть исполнит её заказ без него. 

Из анализа содержания разговоров А. с Х., зафиксированных в ходе ОРМ, от 16.01.2017 года следует, что обсуждение между ними возврата денег ФИО2 происходит исключительно в контексте их собственного не желания и отказа от совершения убийства Б. по найму ФИО2, а не ввиду отказа последней от заказа. При этом А. в этом разговоре четко проясняет как позицию ФИО2, которая ему говорила: «Вы делайте дело, я вам еще 200 тысяч» и свою позицию, что не намерен исполнять заказанное ФИО2 убийство Б.;

от 19.01.2017 года следует их договоренность, что Х. один выполнит заказанное ФИО2 убийство Б., а А. через 2 недели вернет ему ранее переданные ФИО2 50000 рублей.

Таким образом, несмотря на подтверждение А. одного телефонного разговора с ФИО2 в конце октября 2016 года о том, что она, ему позвонив, сказала вернуть долг, что ей от них ни чего не надо, ссылки стороны защиты на показания А., по мнению стороны защиты, отказавшегося от совершения преступления из-за отказа ФИО2, как подтверждающие добровольный отказ подсудимой от совершения преступления, не состоятельны, поскольку после дачи показаний подсудимой ФИО2 свидетель А. в части расхождений с её показаниями категорично настаивал на своих показаниях, анализ которых приводит к однозначному выводу о том, что и в отдельно взятых взаимоотношениях с ФИО6, несмотря на данный звонок в конце октября 2016 года, в целом ни в конце октября 2016 года, ни в ноябре, ни в декабре 2016 года, а также до 23.01.2017 года не отказывалась от своего заказа на убийство Б., и отказ А. от совершения преступления вызван собственным не желанием и отказом от совершения заказанного ФИО2 убийства Б. по найму, сформировавшимся под воздействием Х., принявшим его обязательства по убийству Б. по найму на себя.

То же требование ФИО2 исполнить заказ на убийство Б., а не её добровольный отказ от его совершения следует и из показаний свидетеля А. о том, что А. и Х., хотя и получили от ФИО2 в качестве аванса 86000 рублей за убийство Б.В.В. по найму, но убивать его муж не собирался, поэтому ФИО1 стала требовать вернуть ей деньги.

Вышеизложенные установленные обстоятельства и причины окончательного отказа А. от дальнейшего совершения заказанного ФИО2 преступления только 19.01.2017 года по договоренности с Х., свидетельствуют о полной несостоятельности и надуманности доводов защиты о том, что А. отказался от совершения заказанного ФИО2 преступления с конца октября 2016 года в связи с доведенным до него Медведевой её добровольным отказом.

Согласно положениям ст.31 УК РФ лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно при осознании возможности доведения преступления до конца добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца. 

При этом организатор преступления не подлежит уголовной ответственности лишь в том случае, если он своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратил доведение преступления исполнителем до конца.

Анализ показаний свидетелей Х. и А. в совокупности с легализованными результатами ОРД приводит суд к однозначному выводу о том, что период, когда по подтверждению ФИО6 хотела получить с них обратно аванс в сумме 86000 рублей, по показаниям данных свидетелей вызван тем, что, несмотря на то, что Медведевой было обусловлено исполнение убийства Б. в течение 2 недель, они, получив с неё данный аванс стали её игнорировать, и не только в обусловленные ФИО2 2 недели не выполнили её заказ на убийство Б., но и не выполняли её заказ в ноябре и декабре 2016 года. При таких обстоятельствах у инициатора и организатора преступления - подсудимой возникло естественное подозрение, что данные исполнители её обманывают. Поэтому ФИО2 сначала периодически звонила и спрашивала, когда они исполнят её заказ, затем в декабре 2016 года она стала звонить им с требованием или убить Б. или вернуть деньги, так как она поняла, что они ничего не хотят делать, поэтому она нашла другого исполнителя, которому нужно отдать деньги. При этом, требуя вернуть деньги, ФИО2, организуя совершение преступления, лишь подталкивала исполнителей, испытывающих материальные трудности, на скорейшее совершение убийства Б. по найму.

То есть, данные требования ФИО2 вернуть деньги были не только выдвинуты одновременно с требованием выполнить её заказ - убить Б., но и были обусловлены не окончательным и добровольным отказом от преступления, а осознанием того, что данные исполнители не хотят совершать заказанное и авансированное ею преступление, и желанием склонить их на скорейшее выполнение её заказа - совершение убийства Б.

При таких обстоятельствах суд отмечает, что показания А., подтвердившего показания ФИО2, что она по телефону сказала ему, чтобы они вернули деньги и что ей больше от них ничего не нужно, не оказывают на доказанность организации ФИО2 приготовления к убийству Б. по найму никакого влияния, поскольку именно в результате данного склонения ФИО6 и Х. предприняли установленную из показаний Х. вышеуказанную попытку выполнения ими заказа ФИО2 в декабре 2016 года, но тогда убить Б. им не удалось, поскольку последнего не оказалось дома.

После этого с согласия ФИО2, как организатора преступления, более активную роль в исполнении её заказа на убийство Б. на себя взял Х., который согласно аудиозаписи (т.3 л.д.216) 19.01.2017 года сообщил А., что он сам без него (А.) выполнит заказ ФИО2 на убийство Б., и что последний через 2 недели отдаст ему ранее полученные от ФИО2 50000 рублей. 

О том же, как следует из видеозаписей (т.3 л.д.216) Х. сообщил и ФИО2 в ходе личных встреч 16 и 19.01.2017 года, с чем ФИО2 не только согласилась, но и неоднократно требовала от Х. до воскресенья или вернуть 86000 рублей или исполнить убийство Б. При этом обещала Х. за убийство Б., при предоставлении доказательств оплатить оставшееся вознаграждение в сумме 64000 рублей.

В противовес доводам стороны защиты те же требования ФИО2 и после 19.01.2017 года нашли свое подтверждение не только показаниями Х., но и содержанием телефонных разговоров (т.3 л.д.217) ФИО2 с Г. 19.01.2017 года и с Б. 20.01.2017 года, из которых следует сообщение Г. сведений о том, что Х. приезжал к ней и сказал, что «он» (Б.) уезжает, что она ответила Х., хватит её обманывать, что последний не умеет и нечего ни за что браться тогда, если руки кривые. Также она сказала Х., срок им до воскресенья; 

сообщение Б., что Х. вчера приезжал, и сказал, что «он» (Б.) уезжает куда-то на три дня. Что она ему ответила, что не надо врать, если он не хочет ничего: ни деньги отдавать, ни делать ничего. 

Таким образом, из показаний Х., как и из содержания зафиксированных в ходе ОРМ разговоров между ФИО2 и Х. 16 и 19.01.2017 года прямо следует, что ФИО2 не только подтверждает Х. заказ на убийство Б. и обещает оплатить оставшуюся часть вознаграждения в сумме 64000 рублей только при предоставлении доказательств убийства Б., но и требует от Х. совершить убийство Б. до воскресенья.

При таких обстоятельствах продолжения исполнения ФИО2 роли непосредственного организатора совершения убийства Б. по найму, из её неоднократных требований 16 и 19.01.2017 года или «доделать дело», то есть убить Б.В.В., или вернуть переданные ею в качестве аванса 86000 рублей, из требования в последнюю встречу с Х. совершить убийство Б. до воскресения, ФИО2 не только, безусловно, осознавала возможность доведения убийства Б. до конца, но и, желая этого, требовала его убийства до воскресения, а, следовательно, никоим образом не прекращала организацию приготовления к убийству Б. по найму, поэтому доводы стороны защиты о её добровольном и окончательном отказе от совершения преступления явно надуманы. 

Из вышеприведенного анализа доказательств, принимая во внимание изменение подсудимой в суде своих первоначальных показаний на частично признательные, а также её пояснение того, что она Г., Б. и Б. всей правды о своих взаимоотношениях с А. и Х. по поводу Б. не говорила, суд приходит к выводу о несостоятельности ссылки стороны защиты на показания ФИО2 и производные от последней показания свидетелей Г., Б. и Б. о содержании телефонного разговора 19.01.2017 года, имевшего место между Г. и ФИО2 после встречи последней с Х. и звонка ему, как на обоснование добровольного отказа ФИО2 от преступления и на провокацию инкриминируемого ей преступления, поскольку совокупность их показаний о добровольном отказе ФИО2 от преступления категорично опровергается по вышеприведенным основаниям совокупностью доказательств, положенных судом в основу приговора. 

Тем более показания ФИО2 и производные от неё показания свидетелей Г., Б. и Б. о добровольном отказе ФИО2 от совершения преступления, как и доводы стороны защиты о провокации инкриминируемого подсудимой преступления правоохранительными органами недостоверны и явно надуманы исходя из их полного и категоричного опровержения последующими действиями подсудимой как единственного и самостоятельного инициатора и организатора убийства Б. по найму, а именно тем, что 23.01.2017 года, согласно телефонным разговорам Х. с ФИО2 (т.3 л.д.240), Х., сообщив о выполнении по заказу ФИО2 убийства Б., требовал от ФИО2 встречи, чтобы забрать оставшуюся часть вознаграждения. ФИО2 сначала отвечала, что все узнает и перезвонит Х. сама. Затем, желая подтверждения убийства Б., ссылаясь на то, что она ждала полгода, сказала Х. приехать 

<

данные изъяты> и показать все, включая фотографию, после чего она определится. 

Затем в ходе личной встречи с Х. 23.01.2017 года (т.3 л.д.217), после того как Х. сообщил ФИО2, что он около 11 часов совершил убийство Б., продемонстрировал ей фотографии «якобы» убитого Б. и личные вещи последнего - телефон, крестик, два кольца, одно из которых с надписью «Спаси и сохрани», паспорт, ФИО2, ссылаясь на возможный обман, и необходимость убедится в действительности убийства Б., пообещала Х. отдать оставшуюся часть вознаграждения послезавтра, тогда же Х. должен будет передать ей вещи Б.

Та же роль ФИО2 как инициатора и организатора убийства Б. по найму усматривается и из телефонного разговора между ФИО2 и Б. от 23.01.2017 года (т.3 л.д.240), из которого следует, что после встречи с Х., ФИО2 утвердительно сообщила Б., что её заказ на убийство Б. Х. выполнен, и что Х. хотел получить с неё деньги сегодня, но она договорилась с ним на среду, когда он ей все отдаст, включая «веселые» картинки.

Из последующих телефонных разговоров ФИО2 с Б. 23, 24, 25.01.2017 года и С. 24.01.2017 года также прямо усматривается проверка ФИО2 до 25.01.2017 года сообщения Х. об убийстве Б. 

Таким образом, ФИО2 в противовес её показаниям о добровольном отказе от совершения преступления, как и доводам стороны защиты о провокации инкриминируемого подсудимой преступления, 23.01.2017 года вместо того, чтобы возмутиться самим фактом убийства Б., совершенным Х., несмотря на её четко выраженный добровольный и окончательный отказ и против её воли, после сообщения по телефону о выполнении её заказа на убийство Б., желая подтверждения действительности убийства Б., ссылаясь на то, что она ждала полгода, сказала Х. показать все, включая фотографию, после чего она определится. 

Затем ФИО2 встретилась с Х. также не для уличения Х. в совершении убийства Б., несмотря на её четко выраженный добровольный и окончательный отказ и против её воли, и не для передачи ей Х. аванса вознаграждения, а для предоставления ей как инициатору и организатору доказательств совершения убийства Б. Увидев предоставленные Х. доказательства убийства Б., несмотря на то, что Х. хотел получить с неё остаток вознаграждения немедленно, ФИО2 как инициатор и организатор убийства Б., ссылаясь на возможный её обман и необходимость убедится в действительности убийства Б. лично, пообещала Х. отдать оставшуюся часть вознаграждения послезавтра, тогда же Х. должен будет передать ей вещи Б.

После этого ФИО2 предпринимала действия для проверки действительности убийства Б., и, несмотря на полученные сведения об отсутствии Б.В.В. по месту жительства, в обусловленный ею день отказалась передать Х. оставшееся вознаграждение.

Сам по себе установленный судом отказ ФИО2 выплатить Х. оставшуюся часть обусловленного денежного вознаграждения за убийство Б. добровольным отказом от преступления также признан быть не может, поскольку он имел место после 23.01.2017 года, когда ей в соответствии с её инициативой и требованием совершить убийство Б. до воскресенья Х. были представлены доказательства совершения убийства Б., инсценированного правоохранительными органами в ходе проведения ОРМ, то есть после того как были созданы соответствующие условия, в результате которых она должна была осознать доведение организованного ею преступления до конца.

При этом суд отмечает, что сама по себе реакция ФИО2 как инициатора и организатора преступления на сообщение Х. об исполнении им убийства Б. 23.01.2017 года и обещание передать обусловленное оставшееся вознаграждение только после проверки данного сообщения, вполне закономерна, поскольку при том, что она передала им аванс в сумме 86000 рублей А. и Х. с осени 2016 года тянули с исполнением заказанного ею убийства Б., которое ФИО2 просила исполнить в течение 2 недель, а также после утверждений Х. о том, что А. хотел лишь взять деньги с ФИО2, не исполняя убийство Б., а также о том, что Б. известно о его заказе ФИО2, у последней, знающей от Б., что 22.01.2017 года Б. целый день был дома, вопреки сообщению Х. от 19.01.2017 года о том, что Б. уезжает на три дня, даже при предоставлении Х. доказательств убийства Б. были все основания сомневаться в действительности убийства Б., именно этим и было вызвано её желание тщательно перепроверить действительность выполнения её заказа Х.

При таких вышеуказанных обстоятельствах самостоятельного и осознанного выполнения ФИО2 роли инициатора и организатора приготовления убийства Б. вплоть до отказа выплатить Х. оставшееся вознаграждение после предоставлении им доказательств убийства Б., инсценированного правоохранительными органами в ходе проведения ОРМ, поскольку установленный судом прямой умысел на убийство Б. по найму сформировался у Медведевой без какого-либо влияния оперативных сотрудников и конфидентов, так же без какого-либо влияния оперативных сотрудников и конфидентов она реализовывала его как инициатор и организатор, то показания ФИО2 о том, что она, отказавшись от совершения преступления, лишь подыгрывала Х., как и доводы стороны защиты о добровольном отказе ФИО2 от совершения преступления и провокации инкриминируемого ей преступления правоохранительными органами, как и доводы о том, что инициатором провокации инкриминируемого подсудимой преступления после 16.01.2017 года был только Х., который стал действовать в противовес волеизъявлению ФИО2, самостоятельно, а также о том, что в судебном разбирательстве в нарушение права на защиту все обстоятельства провокации не были установлены, суд ввиду их полного, прямого и достоверного опровержения остальной взятой в основу приговора совокупностью доказательств находит лишь несостоятельной попыткой избежать подсудимой уголовной ответственности за содеянное.

Нарушений требований УПК РФ в ходе досудебного производства по делу, неустранимых в ходе судебного разбирательства и исключающих возможность постановления судом приговора, не выявлено. Суд использовал все имеющиеся у него организационные возможности для обеспечения явки свидетелей и необходимых условий для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела на основе равноправия и состязательности сторон.

Исходя из вышеизложенного, приняв во внимание все обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, исследовав все представленные доказательства, относящиеся к предмету доказывания по данному делу, и оценив их с точки зрения достоверности, суд вышеуказанные взятые в основу приговора доказательства находит достаточными, достоверными и по вышеизложенным основаниям приходит к твердому убеждению о полной доказанности вины подсудимой в совершении преступления, указанного в описательной части приговора, и квалифицирует действия ФИО1 как организация приготовления к убийству, то есть умышленному причинению смерти другому человеку по найму, которое не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам, то есть как преступление, предусмотренное ч.3 ст.33, ч.1 ст.30, п.«з» ч.2 ст.105 УК РФ.

Судом исследовался вопрос о вменяемости подсудимой.

Согласно заключению судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов №, ФИО1 не выявляет признаки психического расстройства, а обнаруживает акцентуированные черты личности, может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период, относящийся к инкриминируемому ей деянию, она не обнаруживала признаков какого-либо временного психического расстройства: ее действия были целенаправленными; признаков нарушенного сознания либо психотической симптоматики не выявлено, она могла осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время она также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания. В применении к ней принудительных мер медицинского характера не нуждается. В проведении стационарной СПЭ ФИО1 не нуждается. Может принимать участие в следствии и суде (т.2 л.д.74-77).

Согласно материалам дела, подсудимая на учете у нарколога и психиатра не состоит. Каких-либо сомнений в том, что во время совершения преступных действий она могла и осознавала фактический характер и общественную опасность своих действий, могла и руководила ими, у сторон и суда не имеется. Поэтому, принимая во внимание заключение экспертов-психиатров, обстоятельства содеянного, поведение подсудимой в суде, её характеризующие данные, суд признает ФИО1 в отношении содеянного вменяемой, подлежащей уголовной ответственности и наказанию.

Назначая наказание, суд, руководствуясь принципом справедливости, в достаточной степени и полной мере учитывал характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства его совершения и данные о личности подсудимой, обстоятельства, смягчающие её наказание, отсутствие отягчающих обстоятельств, её возраст и состояние здоровья, влияние наказания на её исправление и на условия жизни её близких, на достижение иных целей наказания, таких, как восстановление социальной справедливости и предупреждение совершения подсудимой новых преступлений.

А именно то, что не судимая ФИО1 впервые 

<

данные изъяты> совершила особо тяжкое преступление, посягающее на жизнь Б.В.В. 

ФИО1 к уголовной либо административной ответственности не привлекалась, на учете у нарколога и психиатра не состоит, кого-либо на иждивении не имеет, проживала одна, по месту жительства характеризуется положительно, по месту работы характеризуется исключительно положительно 

<

данные изъяты>, при этом обнаруживает акцентуированные черты личности

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

Принимая во внимание, что совокупность показаний подсудимой, способной согласно экспертным выводам правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания, о противоправном поведении Б.В.В. по отношению к ней, имевшим место до инкриминируемого ей преступления, как и пояснение в последнем слове о том, что она решила отомстить Б. и производные от неё, аналогичные показания свидетелей Г.Р.С., Б.Е.В., Б.Л.Н., а также производные от подсудимой показания свидетелей А.А.С. и Х.Р.А., из которых также усматривается, что Б. мешал ФИО2 жить, избивал ее, и она очень страдала из-за него, находит свое подтверждение не только неоднократными отказами по заявлениям подсудимой в возбуждении уголовного дела не за отсутствием события, а за отсутствием состава преступления, в том числе по факту побоев 09.01.2013 года и обращения ФИО2 в больницу № (т.4 л.д.198, 224), по факту побоев 23.11.2013 года (т.4 л.д.199), по факту побоев 18.02.2013 года (т.4 л.д.200, 201), но также находит свое подтверждение согласием Б. с прекращением производства по двум уголовным делам частного обвинения по ч.1 ст.116 УК РФ по не реабилитирующему основанию, предусмотренному ч.2 ст.20 УК РФ за примирением потерпевшей с обвиняемым (т.4 л.д.191, 193, 215, 216, 217, 220), то при таких данных суд поведение потерпевшего по отношению к подсудимой, имевшее место до инкриминируемого ей преступления, признает в соответствии с п.«з» ч.1 ст.61 УК РФ обстоятельством смягчающим наказание подсудимой, противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления.

В соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд признает совершение ею преступления впервые, частичное признание вины и раскаивание в содеянном, её возраст, положительную характеристику по месту жительства и исключительно положительную характеристику по месту работы, 

<

данные изъяты> кроме того, ходатайство трудового коллектива с просьбой о снисхождении к подсудимой. 

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, не усматривается. 

С учетом установленных судом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, несмотря на наличие вышеприведенных обстоятельств, смягчающих наказание подсудимой, и отсутствие отягчающих обстоятельств, суд не усматривает фактических и юридических оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ. 

Памятуя о том, что наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновной, с учетом вышеизложенного, принимая во внимание мнение участников уголовного судопроизводства, оценивая цель и мотивы совершения преступления, при безальтернативной санкции статьи с учетом данных, характеризующих личность подсудимой, влияния назначаемого наказания на исправление подсудимой и на условия жизни её и её близких, суд приходит к твердому убеждению, что оснований для применения ст.73 УК РФ не имеется, что её исправление и предупреждение совершения ею новых преступлений возможно лишь при назначении основного наказания в виде лишения свободы в условиях изоляции от общества.

При этом суд руководствуется не только ч.2 ст.57, ч.4 ст.66 УК РФ, но ввиду совершения подсудимой организации приготовления к преступлению без одновременного её соисполнительства учитывает положения ч.3 ст.34, ч.ч.1, 2 ст.66 УК РФ. 

Вместе с вышеизложенным, одновременно, учитывая установленные судом: противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, неоконченную стадию совершения преступления и отсутствие каких-либо наступивших реальных последствий, совокупность смягчающих обстоятельств и отсутствие отягчающих обстоятельств, остальные вышеприведенные данные, характеризующие личность ФИО1, включая её положительную характеристику по месту жительства и исключительно положительную характеристику по месту работы, 

<

данные изъяты> а также то, что у подсудимой до вынесения приговора в период нахождения под стражей и находясь под домашним арестом более 10 месяцев было время осознать противоправность своего поведения, суд, воплощая на практике начала гуманизма, справедливости, целесообразности и экономии мер уголовно-процессуальной репрессии, находя в данном конкретном случае указанные обстоятельства в своей совокупности исключительными, существенно уменьшающими степень общественной опасности содеянного подсудимой, приходит к убеждению о возможности назначения основного наказания с применением ст.64 УК РФ, ниже низшего предела. 

Объективных препятствий по возрасту, состоянию здоровья, семейному положению и роду занятий содержанию подсудимой ФИО1 под стражей не усматривается, не представлено таковых и стороной защиты. 

Помимо вышеизложенного, принимая во внимание конкретные фактические обстоятельства, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные личности подсудимой, обнаруживающей акцентуированные черты личности, преследуя одну из целей назначения наказания - предупреждение совершения подсудимой новых преступлений, для дальнейшего исключения всякого занятия подсудимой преступной деятельностью, суд одновременно с основным наказанием находит необходимым назначить дополнительное обязательное наказание в виде ограничения свободы, с установлением соответствующих ограничений и возложением обязанностей, предусмотренных ст.53 УК РФ.

Поскольку подсудимой совершено особо тяжкое преступление, то вид исправительной колонии ей назначается в соответствии с п.«б» ч.1 ст.58 УК РФ.

Гражданского иска не заявлено.

Судьбу вещественных доказательств суд разрешает с учетом мнения участников судопроизводства в соответствии со ст.81 УПК РФ. 

Учитывая обнаружение у ФИО1 акцентуированных черт личности, принимая во внимание назначение ей наказания в виде реального лишения свободы, суд приходит к однозначному выводу о наличии достаточных, обоснованных и разумных оснований полагать, что, находясь на свободе, она может в целях избежания отбытия наказания скрыться от суда и органов, осуществляющих исполнение наказания, поэтому для обеспечения условий дальнейшего производства по уголовному делу и исполнения приговора суд считает необходимым меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу изменить с домашнего ареста на заключение под стражу. 

На основании изложенного, руководствуясь 302-304, 307-309 УПК РФ, суд 

Приговорил:

ФИО1 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.33, ч.1 ст.30, п.«з» ч.2 ст.105 УК РФ, и назначить ей наказание с применением ст.64 УК РФ в виде 4 лет лишения свободы с ограничением свободы на срок 1 год, с отбыванием основного наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима. 

В соответствии с ч.1 ст.53 УК РФ в части назначенного дополнительного наказания в виде ограничения свободы ФИО1 установить следующие ограничения и возложить обязанность: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) с 22 часов до 6 часов, не посещать места проведения массовых мероприятий и не участвовать в указанных мероприятиях, не изменять место жительства (пребывания) и не выезжать за пределы территории соответствующего месту жительства (пребывания) муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; являться в этот орган 2 раза в месяц для регистрации.

Меру пресечения осужденной ФИО1 в виде домашнего ареста до вступления приговора в законную силу изменить на заключение под стражу, взяв её под стражу в зале суда. 

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислять с 19.01.2018 года.

Зачесть осужденной ФИО1 в срок отбытия наказания время её содержания под стражей и нахождения под домашним арестом с 06.03.2017 года по 18.01.2018 года. 

Вещественные доказательства по делу по вступлении приговора в законную силу:

мобильный телефон Nokia Х2-02, 

<

данные изъяты> с сим-картой «Билайн» 

<

данные изъяты> и флэш-картой Adata 4 GB; мобильный телефон Nokia 1280 с сим-картой «Теле 2» 

<

данные изъяты>; сим-карту «Теле 2» 

<

данные изъяты> (т.4 л.д.237-238) - направить по месту отбывания наказания осужденной ФИО1 для вручения последней по отбытию наказания, а в случае неистребованности ею в течение 6 месяцев по отбытию наказания - уничтожить; 

- мобильный телефон марки «Nokia» модели RM-969, без сим-карты

<

данные изъяты> (т.4 л.д.231-234); цветную фотографию мужчины - Б.В.В., с неровными краями, размерами 5,4 см на 4,4 см (т.4 л.д.231-234), 2 фотографии с изображением мужчины, похожего на Б.В.В.; распечатку 

<

данные изъяты> на имя Б.В.В. на 1 листе; медицинскую карту 

<

данные изъяты> на имя Б.В.В.; 4 листа формата А4, заполненные фотографиями мужчины, внешне схожим с Б.В.В.; 

<

данные изъяты> - передать по принадлежности потерпевшему Б.В.В., а в случае неистребованности уничтожить;

кольцо из металла желтого цвета «Спаси и Сохрани», распятие из металла желтого цвета на веревке черного цвета с застежкой из металла желтого цвета, паспорт 

<

данные изъяты> на имя Б.В.В., переданные на ответственное хранение Б.В.В., - сняв все ограничения, оставить в распоряжении Б.В.В.;

мобильный телефон марки «Samsung» 

<

данные изъяты> с сим-картой «Теле 2» с номером 

<

данные изъяты>; мобильный телефон марки «Samsung» 

<

данные изъяты> с флеш-картой марки «Nokia» формата Micro SD объемом на 256 MB и сим-картой «Теле 2» с номером 

<

данные изъяты>, переданные на ответственное хранение Г.Р.С., - сняв все ограничения, оставить в распоряжении Г.Р.С.; 

хранящиеся в уголовном деле: сведения о телефонных соединениях ФИО1 на оптическом диске, предоставленные ПАО «МТС»; сведения о телефонных соединениях ФИО1 на оптическом диске, предоставленные ПАО «ВымпелКом», хранящиеся в материалах уголовного дела (т.4 л.д.235-236), 3 оптических диска с результатами ОРД в отношении А.А.С., ФИО1: №; записи о денежных средствах, исполненные ФИО1 на 2 листах бумаги, (т.4 л.д.239) - хранить в материалах уголовного дела.

Приговор в части, касающейся меры пресечения, может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Нижегородского областного суда в течение 3 суток со дня провозглашения, а осужденной в тот же срок со дня вручения ей копии приговора с подачей жалобы или представления в Нижегородский областной суд.

В остальной части приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденной в тот же срок со дня вручения ей копии приговора с подачей жалобы или представления в Нижегородский областной суд.

Председательствующий (подпись) В.В. Мартынов