Дело № 2-145/2020; УИД: 42RS0005-01-2019-005565-82

Р Е Ш Е Н И Е

И М Е Н Е М Р О С С И Й С К О Й Ф Е Д Е Р А Ц И И

Заводский районный суд города Кемерово

в составе: председательствующего- судьи Бобрышевой Н.В.

при секретаре- Юргель Е.Е.,

помощнике судьи- Айткужиновой Т.Г.

с участием помощника прокурора Заводского района города Кемерово- Жумаевой Е.Ю.,

истцов- ФИО1, ФИО2,

представителя ответчика- ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Кемерово

10 января 2020 года

гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Кемеровской области «Областная детская клиническая больница» о компенсации морального вреда, 

У С Т А Н О В И Л :

Истцы ФИО1, ФИО2 обратились в суд с иском к Государственному автономному учреждению здравоохранения Кемеровской области «Областная детская клиническая больница» (далее- ГАУЗ КО «ОДКБ») о компенсации морального вреда.

Свои требования обосновывают тем, что они являются родителями ФИО7, которая ДД.ММ.ГГГГ поступила в родильное отделение ГАУЗ «ОДКБ» (ранее- МАУ ДГКБ № 5 г. Кемерово) при сроке беременности 42 недели и ДД.ММ.ГГГГ родила ребенка- ФИО10

Считают, что в результате ненадлежащего исполнения должностных обязанностей врачом акушером-гинекологом отделения патологии беременности родильного дома ГАУЗ КО «ОДКБ» ФИО4, оказывающей помощь при родовой деятельности ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ наступила смерть новорожденного, причиной которой является 

<

данные изъяты> и состоит в прямой причинно-следственной связи с необоснованно выбранной консервативной тактикой ведения родов дежурным врачом акушером-гинекологом ФИО4

По факту наступления смерти в родильном отделении ГАУЗ «ОДКБ» новорожденного, их внука,- ФИО10 было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного 

<

данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации, в ходе проведенного расследования по которому установлено, что с ДД.ММ.ГГГГ, момента поступления ФИО7 в МАУ ДГКБ № 

<

адрес>, и на всех этапах родовой деятельности медицинская помощь ей была оказана не квалифицированно, имела недостатки.

ДД.ММ.ГГГГ постановлением СО по 

<

адрес> СУ СК РФ по 

<

адрес> уголовное дело в отношении ФИО4 по факту причинения смерти по неосторожности ФИО10 вследствие ненадлежащего исполнения должностных обязанностей прекращено по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Полагают, что по вине врача 

<

данные изъяты> ГАУЗ КО «ОДКБ» ФИО4 их дочь- ФИО7 потеряла ребенка, в связи с утратой новорожденного у нее наступила 

<

данные изъяты>.

В результате затянувшейся 

<

данные изъяты> дочери, они, как родители, испытывают нравственные страдания так как глубоко переживают за дочь, испытывают 

<

данные изъяты>, чувство потери и горя по поводу невосполнимой утраты внука.

Причиненный моральный вред, исходя из тяжести наступивших последствий, с учетом фактических обстоятельств его причинения они оценивали по 250000 рублей- каждому.

В добровольном порядке моральный вред ответчиком не возмещен.

На основании изложенного истцы просили взыскать с ответчика ГАУЗ КО «ОДКБ» компенсацию морального вреда в сумме по 250000 рублей в пользу каждого.

Определением Заводского районного суда города Кемерово от 13 ноября 2019 года удовлетворено ходатайство истцов об увеличении исковых требований, согласно которому истцы просят взыскать с ответчика ГАУЗ КО «ОДКБ» компенсацию морального вреда в сумме по 1000000 рублей в пользу каждого (л.д. 62).

В судебном заседании истцы ФИО1 и ФИО2 исковые требования в редакции от 13 ноября 2019 года поддержали, пояснили об обстоятельствах, изложенных в исковом заявлении и уточнении к нему (л.д. 2-7, 53).

Представитель ответчика ГАУЗ КО «ОДКБ» ФИО3, действующая на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 73), в судебном заседании исковые требования с учетом их уточнения признала частично: не отрицала наличия причинно-следственной связи между действиями врача ФИО4, являющейся работником ответчика, и наступившими у истцов последствиями в виде физических и нравственных страданий, просила снизить размер компенсации морального вреда с учетом требований разумности и справедливости, а также тяжелого финансового положения медицинского учреждения.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика,- ФИО4 о времени и месте слушания дела извещена надлежаще (л.д. 64), в том числе путем размещения информации на официальном интернет-сайте Заводского районного суда города Кемерово в соответствии со ст.ст. 14 и 16 Федерального закона от 22 декабря 2008 года № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации», в судебное заседание не явилась, представила заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие и возражения на иск, согласно которым возражала против удовлетворения требований истцов (л.д. 67-70). 

При таких обстоятельствах, исходя из задач судопроизводства (ст. 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), принципа правовой определенности, общего правила, закрепленного в ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд расценивает неявку третьего лица, как ее волеизъявление, свидетельствующее об отказе от реализации своих прав на непосредственное участие в судебном разбирательстве дела и использование иных процессуальных прав, и считает, что неявка третьего лица в данном случае не является препятствием для рассмотрения дела по существу, в связи с чем, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие ФИО4 

Выслушав пояснения истцов, представителя ответчика, исследовав письменные материалы дела, выслушав заключение помощника прокурора Заводского района города Кемерово Жумаевой Е.Ю., полагавшей возможным исковые требования удовлетворить частично, суд приходит к следующему.

В соответствие со статьями 2 и 7, частью 1 статьи 20, статьей 41 Конституции Российской Федерации право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемость прав и свобод человека подлежит государственной защите. Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека.

Согласно ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В соответствии со ст. 15 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины, при этом размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

Вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет. Правила, предусмотренные настоящей статьей, применяются лишь в случаях приобретения товара (выполнения работы, оказания услуги) в потребительских целях, а не для использования в предпринимательской деятельности (ст. 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со ст. 1096 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный вследствие недостатков работы или услуги, подлежит возмещению лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем).

Согласно ст. 1098 Гражданского кодекса Российской Федерации продавец или изготовитель товара, исполнитель работы или услуги освобождается от ответственности в случае, если докажет, что вред возник вследствие непреодолимой силы или нарушения потребителем установленных правил пользования товаром, результатами работы, услуги или их хранения.

Пунктом 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 17 от 28 июня 2012 года «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» разъяснено, что к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

Вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие конструктивных, производственных, рецептурных или иных недостатков товара (работы, услуги), подлежит возмещению в полном объеме. Право требовать возмещения вреда, причиненного вследствие недостатков товара (работы, услуги), признается за любым потерпевшим независимо от того, состоял он в договорных отношениях с продавцом (исполнителем) или нет (ст. 14 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей»).

В силу требований п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Согласно ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Таким образом, из содержания указанных норм права в их системной взаимосвязи следует, что к требованиям о компенсации морального вреда, с учетом особенностей предусмотренных вышеприведенными нормами законодательства о компенсации морального вреда, применяются названные нормы права, регулирующие общие правила возмещения вреда причиненного здоровью гражданина, поэтому соответствующее медицинское учреждение обязано компенсировать моральный вред пациенту, в случае причинения вреда его здоровью в результате оказания медицинских услуг ненадлежащего качества, а в случае причинения вреда жизни соответствующему пациенту право на названную компенсацию возникает у его близких родственников.

В судебном заседании из пояснений сторон и письменных материалов дела установлено, что истцы являются родителями ФИО7 (л.д. 14-16), которая является матерью ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (л.д. 12), умершего ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 13).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 поступила в ГАУЗ «ОДКБ» (ранее- МАУ ДГКБ № 

<

адрес>) при сроке беременности 42 недели и ДД.ММ.ГГГГ родила ребенка- ФИО10, лечащим врачом являлась ФИО4 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 умер. 

Как указывают истцы, они являются близкими родственниками умершего ФИО10- бабушкой и дедушкой. На всех этапах родовой деятельности медицинская помощь их дочери ФИО7 была оказана не квалифицированно, имела недостатки, выразившиеся в следующем: недооценка тяжести неблагополучно протекающей беременности (не 

<

данные изъяты> крупный плод, тяжесть состояния плода); лечение в отношении неблагополучно протекающей беременности было недостаточным; не достаточно обоснованно определена тактика ведения родов- были сочетанные показания для выполнения планового кесарева сечения, не дожидаясь родовой деятельности; не было своевременно проведено экстренное 

<

данные изъяты> в более ранние сроки. Поэтому считают, что действия лечащего врача ФИО4, оказавшей некачественную медицинскую помощь их дочери при родовспоможении, состоят в причинно-следственной связи со смертью новорожденного ребенка, в связи с чем, они имеют право на компенсацию ответчиком ГАУЗ «ОДКБ» морального вреда.

В силу ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Возложение на лиц, участвующих в деле, обязанности по представлению доказательств является проявлением принципа состязательности сторон, закрепленного в ч. 1 ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Вместе с тем, по смыслу закона наличие причинно-следственной связи между дефектом оказания медицинской услуги и причинением вреда жизни пациенту, в силу требований ст. 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, может подтверждаться только определенными средствами доказывания. 

Согласно постановлению о прекращении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ установлено наличие в действиях ФИО4 признаков состава преступления, предусмотренного 

<

данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации (л.д. 17-44). 

Так, из указанного постановления следует, что в ходе расследования по уголовному делу установлено и не оспаривалось сторонами при рассмотрении настоящего дела, что при первичном осмотре ФИО7 была 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>. Согласно дневниковой записи от ДД.ММ.ГГГГ в 10.30 определен 

<

данные изъяты>. ФИО7 переведена в родильный зал. Далее, в 15.30 

<

данные изъяты>, продолжить динамические наблюдения за состоянием матери и плода. Далее, в 18.20 

<

данные изъяты>. Время 18.24- 

<

данные изъяты>. Далее, в 20.00 

<

данные изъяты> в интересах матери и плода принято решение роды закончить оперативным путем. Начало операции 20.24, конец 20.55.

Согласно графику дежурств ответственных родового отделения на октябрь 2016 года, приобщенному к материалам уголовного дела, ФИО4 являлась ответственным дежурным врачом ДД.ММ.ГГГГ.

Положение о родовом отделении родильного дома ГАУЗ КО «ОДКБ» основными задачами закрепляет круглосуточное оказание квалифицированной экстренной и плановой акушерской помощи роженицам, экстренное оперативное и плановое родоразрешение.

Распоряжение МАУЗ ДГКБ № (ГАУЗ КО «ОДКБ») от 26 января 2016 года № 28 «Об организации работы родильного дома учреждения» вменяет в обязанности ответственного дежурного врача акушера-гинеколога контролировать качество лечебно-диагностического процесса и постановку всей работы по обследованию, лечению и обслуживанию пациенток, проводить плановые и внеплановые проверки состояния лечебно-диагностического процесса, по их результатам принимать необходимые меры по устранению недостатков.

В силу должностной инструкции врача акушера-гинеколога отделения патологии беременности родильного дома, утвержденной директором МАУЗ ДГКБ № ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 обязана обеспечивать надлежащий уровень обследования и лечения беременным женщинам с той или иной акушерской и гинекологической патологией, определять этапы и методы обследования в зависимости от ее состояния и тяжести патологического процесса, вести историю болезни всех курируемых больных, где ежедневно отражать жалобы пациентки, состояние, режим, основные клинические показатели, ход обследования и прочее, владеть методами обследования, диагностики и лечения больных. Несет ответственность за ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей.

Приказом № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 переведена в родовое отделение по внутреннему совместительству.

В соответствии с приказом № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 назначена заведующей отделением патологии беременности.

В соответствии с должностной инструкцией врача акушера-гинеколога родового отделения родильного дома, утвержденной директором МАУЗ ДГКБ № ДД.ММ.ГГГГ, ФИО4 обязана обеспечивать надлежащий уровень обследования и лечения беременных женщин, рожениц и родильниц с различными видами акушерской и гинекологической патологии; определяет этапы, методы обследования и родоразрешения пациентки в зависимости от ее состояния и состояния плода; несет ответственность за ненадлежащее исполнение или неисполнение своих должностных обязанностей, предусмотренных должностной инструкцией, в пределах и порядке, установленных действующим законодательством РФ.

Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ следует, что смерть ФИО10 наступила от 

<

данные изъяты> Невыполнение 

<

данные изъяты> в этот срок является нарушением Приложения № к Порядку оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий), согласно которому кесарево сечение показано при сочетании 

<

данные изъяты> родовой деятельности с крупным плодом. В представленных документах не содержится сведений, указывающих на отсутствие возможности у лечащего врача правильно оценить акушерскую ситуацию, установить наличие показаний для выполнения кесарева сечения. Способ ведения родов должен был определяться с участием роженицы ФИО7 между необоснованно выбранной лечащим врачом консервативной тактикой ведения родов у ФИО7 и развитием 

<

данные изъяты> усматривается прямая причинно-следственная связь.

В связи с изложенным расследованием установлено, что ФИО4 причинила ФИО10 смерть по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения ею своих профессиональных обязанностей.

Вместе с тем, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации с согласия ФИО4 уголовное дело было прекращено в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Возражая против удовлетворения требований истцов, третье лицо ФИО4 ссылается на то, что ее виновность не доказана, поскольку не имеется вступившего в законную силу приговора суда; медицинская помощь ФИО7 при родовспоможении была оказана ею квалифицировано и надлежащим образом, соответствовала действующим нормативным требованиям, что подтверждено выводами комиссии экспертов 

<

данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 67-70), заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ нельзя признать надлежащим доказательством по делу; заявила ходатайство о назначении по делу комплексной судебно-медицинской экспертизы (л.д.70-72).

Определением Заводского районного суда города Кемерово от 10 января 2020 года в удовлетворении ходатайства третьего лица ФИО4 о назначении по делу комплексной судебно-медицинской экспертизы отказано.

В соответствии с п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении», п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 23 марта 1979 года № 1 «О практике применения судами законодательства о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением» принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, может разрешать вопрос лишь о размере возмещения. В силу ч. 4 ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях деяний лица, в отношении которого вынесен приговор, лишь по вопросам о том, имели ли место эти действия (бездействие) и совершены ли они данным лицом. 

Исходя из этого суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения.

В решении суда об удовлетворении иска, помимо ссылки на приговор по уголовному делу, следует также приводить имеющиеся в гражданском деле доказательства, обосновывающие размер присужденной суммы (например, учет имущественного положения ответчика или вины потерпевшего).

На основании ч. 4 ст. 1 ГПК РФ, по аналогии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ следует также определять значение вступившего в законную силу постановления и (или) решения судьи по делу об административном правонарушении при рассмотрении и разрешении судом дела о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесено это постановление (решение).

В связи с изложенным, суд считает, что вступившее в законную силу постановление от ДД.ММ.ГГГГ, принятое заместителем руководителя следственного отдела по Ленинскому району города Кемерово следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Кемеровской области по уголовному делу №, о наличии в действиях ФИО4 состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, в силу ч. 4 ст. 1 ГПК РФ, по аналогии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, имеет преюдициальное значение, следовательно, установленные обстоятельства обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

С учетом изложенных обстоятельств, а также того обстоятельства, что прекращение уголовного дела по основаниям, предусмотренным п. 3 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, не является реабилитирующим; в постановлении дана уголовно-правовая оценка деяния врача ответчика, в действиях которой установлены признаки состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу о доказанности виновности ФИО4 в причинении смерти ФИО10 по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения ею своих профессиональных обязанностей, в связи с чем, доводы третьего лица о недоказанности ее виновности в причинении смерти ФИО10, ввиду отсутствия вступившего в законную силу приговора суда в ее отношении, отклоняются.

Поскольку в судебном заседании установлено, что действия ФИО4 состоят в причинно-следственной связи со смертью внука истцов- ФИО10, суд приходит к выводу о наличии оснований для компенсации ответчиком морального вреда истцам, выразившегося в физических и нравственных страданиях. При таких обстоятельствах суд считает необходимым требования ФИО1, ФИО2 о компенсации морального вреда удовлетворить. 

Общие положения, регламентирующие условия, порядок, размер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, содержатся в гл. 59 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяется правилами, предусмотренными гл. 59 Гражданского кодекса Российской Федерации и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

На основании п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как указали истцы в обоснование суммы компенсации морального вреда по 1000000 рублей каждому, по вине врача акушера-гинеколога отделения патологии беременности родильного дома ГАУЗ КО «ОДКБ» ФИО4 их дочь потеряла ребенка, соответственно, они потеряли внука. В результате затянувшейся 

<

данные изъяты> дочери по поводу потери ребенка, они, как родители, переживали за ее психическое состояние, испытывали нравственные страдания в виде глубоких переживаний, полученного 

<

данные изъяты>, чувства потери и горя, невосполнимой утраты внука. После смерти ребенка дочь находилась в тяжелом психологическом состоянии, у нее началась 

<

данные изъяты>, она была очень подавлена, не контактна, замкнута, перестала общаться с друзьями, утратила сон, потеряла в весе, лишилась смысла в жизни. Подавленная горем, дочь истцов изменила привычный образ жизни, перестала заниматься трудовой деятельностью, в течение полугода после смерти ребенка ежедневно ездила на кладбище на могилу к сыну. Им, как родителям, приходилось ее сопровождать, поскольку дочь была не контактна. На протяжении полутора лет они были обеспокоены 

<

данные изъяты> состоянием дочери, опасались за ее психическое здоровье, так как она потеряла интерес к жизни. Глядя на страдания дочери, они испытывали нравственные страдания. Для них утрата новорожденного внука является невосполнимой. Они долго готовились к рождению внука: приобрели кроватку, коляску, детские вещи. Ребенок был очень желанным в их семье. У дочери до случившейся трагедии были прерванные беременности. Эту беременность она вынашивала без патологии, соблюдала все рекомендации врачей. Кроме того, в ходе проведения разбора факта смерти новорожденного их дочь фактически обвинили в смерти младенца, что дополнительно причинило им моральные нравственные страдания. 

При определении размера компенсации морального вреда каждому из истцов суд учитывает требования разумности и справедливости, тяжесть причиненных истцам страданий (смерть новорожденного внука является для истцов невосполнимой утратой) и обстоятельствами их причинения (причинение смерти по неосторожности), а также с учетом отношения к случившемуся ответчика, который не оспаривал факта причинения истцам морального вреда виновными действиями ФИО4 и имущественного положения ответчика, суд считает возможным взыскать в пользу ФИО1 и ФИО2 компенсацию морального вреда в сумме 300000 рублей, то есть по 150000 рублей- каждому. 

В соответствии с ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в федеральный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

В связи с тем, что требования истца о компенсации морального вреда удовлетворены соответствии со ст.ст. 333.19 и 333.20 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина подлежит взысканию с ответчика в сумме 300 рублей в бюджет. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1, ФИО2 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Кемеровской области «Областная детская клиническая больница» о компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Кемеровской области «Областная детская клиническая больница» в пользу ФИО1, ФИО2 компенсацию морального вреда в сумме 300000 рублей, по 150000 (сто пятьдесят тысяч) рублей- каждому.

В удовлетворении исковых требований к Государственному автономному учреждению здравоохранения Кемеровской области «Областная детская клиническая больница» о компенсации морального вреда в сумме 1700000 рублей (то есть, по 850000 рублей- каждому) ФИО1, ФИО2 отказать.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Кемеровской области «Областная детская клиническая больница» государственную пошлину в бюджет в сумме 300 (триста) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено 15 января 2020 года.

Председательствующий Н.В. Бобрышева

Решение в законную силу не вступило.

В случае обжалования судебного решения сведения об обжаловании и результатах обжалования будут размещены в сети «Интернет» в установленном порядке.