Дело № 2-26/2020

№ 2-1493/2019

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

15 января 2020 года город Валуйки

Валуйский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Порошина А.Г.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Косовой О.И.,

с участием истца ФИО1 и его представителя адвоката Ласунова А.С., представителей третьих лиц СУ СК России по Белгородской области ФИО2, прокуратуры Белгородской области ФИО3,

в отсутствие представителя ответчика казны Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к казне Российской Федерации в лице Министерства финансов РФ о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования и применения меры пресечения в виде заключения под стражу,

УСТАНОВИЛ:

12.09.2018 г. истец был задержан в соответствии со ст.ст. 91-92 УПК РФ следователем СУ СК РФ по Белгородской области. 13.09.2018 г. ФИО1 было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 222 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. 14.09.2018 г. судьей Свердловского райсуда г. Белгород ФИО1 избрана мера пресечения в виде содержания под стражей. В дальнейшем срок содержания под стражей судом неоднократно продлялся. 17.12.2018 г. апелляционным постановлением Белгородского областного суда заявитель освобожден из-под стражи, в удовлетворении ходатайства следствия о продлении срока содержания под стражей отказано. Постановлением следователя СУ СК России по Белгородской области от 18.04.2019 г. уголовное преследование в отношении задержанного лица было прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, за непричастностью к совершению преступления; за истцом признано право на реабилитацию в соответствии со ст. 134 УПК РФ.

Дело инициировано иском ФИО1, просившего взыскать с Министерства Финансов РФ за счет средств казны Российской Федерации в его пользу компенсацию морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности и незаконным применением меры пресечения в виде заключения под стражу в сумме 3 000 000 руб., а так же обязать СУ СК России по Белгородской области опубликовать в сети Интернет информацию о прекращении уголовного преследования в отношении него (истца) за непричастностью к преступлению.

В судебном заседании истец и его представитель адвокат Ласунов А.С. поддержали заявленные исковые требования. Пояснили, что незаконным уголовным преследованием и содержанием под стражей истцу причинены длительные и глубокие нравственные и физические страдания, выразившиеся в волнениях, страданиях, переживаниях, и необоснованных оскорблениях в адрес родственников, он был лишен свободы, ограничен в общении с близкими людьми. Условия содержания в изоляции не соответствовали установленным законам нормам, надлежащие медицинское обслуживание истцу не оказывалось, длительное время близкие родственники последнего были в неведении о его судьбе после задержания. Публикация информации на официальном сайте СУ СК России по Белгородской области нарушает права истца, поскольку из ее содержания можно сделать вывод о причастности к совершению преступления последнего, что не соответствует действительности при описанных обстоятельствах, а потому подлежит опровержению.

Представитель ответчика Министерства финансов РФ в судебное заседание не прибыл, передал заявление о рассмотрении дела в его отсутствие, а также возражение на иск, в котором заявленную ФИО1 ко взысканию сумму компенсации морального вреда считает необоснованной, не доказанной и не соответствующей принципам разумности и справедливости.

Представитель третьего лица СУ СК России по Белгородской области по доверенности ФИО2 в судебном заседании иск полагал частичному удовлетворению, а испрашиваемую истцом сумму чрезмерной, в части возложения обязанности по публикации опровержения иск полагал необоснованным. Пояснил, что во время производства расследования по уголовному делу имелись основания для предъявления ФИО1 обвинения. Не возражая против факта причинения морального вреда истцу, полагал, что последним не приведено убедительных оснований испрашиваемого размера компенсации причиненного вреда. Так, из пояснения истца следует, что он имел свидания с родными и не был ограничен в таковых, доказательств нарушений условий содержания последним не приведено, заявитель возвратился в семью т.е. был социально восстановлен. Опубликованная на официальном сайте ведомства информация о задержании причастного к совершению преступления лица не содержит информации о личности такового лица, что исключает возможность ее отождествления с истцом, а значит права последнего не могут считаться нарушенными в указанной части.

Представитель третьего лица прокуратуры Белгородской области по доверенности ФИО3 в судебном заседании полагала иск подлежим удовлетворению частично, поскольку право на реабилитацию у истца возникло в связи с вынесением постановления о прекращении уголовного преследования по основанию непричастности к совершению преступления. Но испрашиваемую сумму компенсации морального вреда считает чрезмерно завышенной не соответствующей сроку содержания истца под стражей. Обратила внимание суда, что действия органов следствия были направлены на установление виновных в совершении преступления, а не на умышленное причинение вреда заявителю. Доводы истца о нарушении условий его содержания, не оказании медицинской помощи полагала надуманными и не подтверждающимися какими-либо доказательствами с его стороны.

Выслушав лиц, участвующих в деле, изучив представленные материалы уголовного дела, исследовав доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, возмещается за счет казны Российской Федерации.

Ответчиком по иску является государство, интересы которого в соответствии с ч. 3 ст. 158 БК РФ представляет главный распорядитель бюджетных средств.

Исходя из положений указанных норм права, денежные средства в счет возмещения вреда (в том числе компенсации морального вреда), причиненного гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, подлежит взысканию за счет казны РФ.

Согласно разъяснениям Министерства финансов РФ (письма №№ 08-04-14/2445 и 08-14-14/2461 от 06 и 22 октября 2008 г.), обязанности по представлению интересов Министерства финансов РФ возложены на управления Федерального казначейства по субъектам РФ.

Из материалов гражданского дела и представленных суду материалов уголовного дела № 11702140006000030 следует, что оно возбуждено 18.08.2017 года по факту убийства ФИО7, ФИО8, ФИО9, по признакам преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

В ходе производства по уголовному делу 12.09.2018 г. был задержан в качестве подозреваемого ФИО1 в порядке ст.ст. 91-92 УПК РФ (л.д. 100-104). 13.09.2018 г. задержанное лицо было привлечено в качестве обвиняемого и ему предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 222 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ (л.д. 105-109). 

14.09.2018 г. судьей Свердловского райсуда г. Белгород ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу (л.д. 110-113, 114-117). В дальнейшем срок содержания под стражей неоднократно продлялся (л.д. 118-121, 122-127, 128-131, 132-137). 17.12.2018 г. апелляционным постановлением Белгородского областного суда заявитель освобожден из-под стражи, в удовлетворении ходатайства следствия о продлении срока содержания под стражей отказано.

Постановлением следователя СУ СК России по Белгородской области от 18.04.2019 г. уголовное преследование в отношении истца было прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, за непричастностью к совершению преступления с признанием права на реабилитацию (л.д. 141-145).

В ходе расследования указанного уголовного дела за защитой нарушенных прав ФИО1 и его защитник обращались в различные органы и учреждения: к Валуйскому межрайонному прокурору, прокурору г. Белгорода, прокурору Белгородской области, председателю Свердловского райсуда г. Белгород, в судебную коллегию по уголовным делам Белгородского областного суда (л.д. 44-48, 49, 50, 52, 55-56, 59).

В силу ст. 53 Конституции РФ каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, имеет право на реабилитацию, в том числе, на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием.

В силу п. 1 ст. 133 УПК РФ, право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, следователя, прокурора и суда.

Частью 2 статьи 136 УПК РФ предусмотрено, что иски реабилитированного о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Право истца на компенсацию морального вреда, незаконный характер уголовного преследования в отношении него установлен вступившим в законную силу постановлением следователя СУ СК России по Белгородской области от 18.04.2019 г., в связи с чем каких-либо иных предусмотренных гражданским процессуальным законом оснований для доказывания изложенного по настоящему делу не имеется.

Материалами уголовного дела подтверждаются обстоятельства, на которых истец основывает свои исковые требования - факт незаконного уголовного преследования и его прекращение по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, за непричастностью к совершению преступления.

В результате предъявления обвинения в совершении преступления, применения меры пресечения в виде заключения под стражу, истец с очевидностью испытывал нравственные страдания. В результате уголовного преследования нарушены гражданские права истца (ст.ст. 22-23 Конституции РФ).

Исследованные судом доказательства являются относимыми, допустимыми, а их совокупность является достаточной для разрешения исковых требований.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Данная статья содержит общие основания денежной компенсации морального вреда, конкретные основания компенсации морального вреда содержатся в ст. 1100 ГК РФ.

Так, в соответствии с абз. 3 ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вредя в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

В силу ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий.

При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Требование о компенсации морального вреда истец обосновывает тем, что в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности и незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу он перенес нравственные и физические страдания от того, что на протяжении длительного времени, начиная с 12.09.2018 г. по 18.04.2019 года, подвергался незаконному преследованию со стороны государственных органов РФ, в результате этого пострадал не только он, но и члены его семьи. Семья истца ничего не знала о его месте нахождения, о причинах уголовного преследования в течении недели. Близкие люди переживали, испытывали тревогу, страх, горе, стыд, беспокойство. В семье сложилась тяжелая психологическая обстановка.

При таких обстоятельствах, с учетом вышеизложенного, суд приходит к выводу о наличии правовых оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда. Суд полагает доказанными представленными доказательствами противоправность действий (бездействия) причинителя морального вреда, наличие вреда, причинно-следственную связь между действиями причинителя вреда и наступившими у истца неблагоприятными последствиями. 

Суд с учетом характера причиненных ФИО1 физических и нравственных страданий, степени вины причинителя вреда, требований разумности и справедливости, считает, что при определении компенсации морального вреда следует учесть также тяжесть предъявленного обвинения (особо тяжкое преступление), факт предъявления истцу обвинения, избрание меры пресечения в виде заключения под стражу и длительность таковой.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает, что к моменту привлечения к уголовной ответственности по уголовному делу № 11702140006000030 ФИО1 на основании приговора Белгородского областного суда от 26.03.1993 года признавался виновным в совершении преступления и отбывал длительное наказание связанное с лишением свободы, то есть при рассматриваемых обстоятельствах спора находился в условиях изоляции от общества не впервые (л.д. 139).

В силу ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые ссылается как на основания своих требований и возражений.

Каких-либо доказательств о необходимости отказа в удовлетворении требований истца представителем ответчика в судебное заседание не представлено.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", при рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Пунктом 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

Определяя размер денежной компенсации подлежащей взысканию, суд учитывает семейное положение заявителя, в том числе, невозможность его общения с близкими ввиду содержания под стражей, избрание ему наиболее строгой меры пресечения, длительность нахождения истца под стражей в неблагоприятных условиях следственного изолятора, имущественное положение истца и его семьи в результате нахождения последнего под стражей, незаконность предъявленного обвинения, отношение окружающих к истцу и его семье ввиду изложенного, продолжительность производства по делу.

Доводы истца о ненадлежащих условиях содержания в следственном изоляторе, неоказании надлежащей медицинской помощи, не подтверждаются какими-либо объективными доказательствами с его стороны, а потому не могут быть приняты судом. При этом заявитель в судебном заседании пояснил, что за медицинской помощью к специалистам не обращался исходя из личных субъективных соображений.

Суд также учитывает, что обязанность по соблюдению предусмотренных законом требований разумности и справедливости должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, учитывая, что казна РФ формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд также исходит не только из обязанности максимально возместить причиненный моральный вред реабилитированному лицу, но и не допустить неосновательного обогащения потерпевшего, что находит свое отражение в правовой позиции изложенной в Определении Верховного суда Российской Федерации от 28.07.2015 по делу № 36-КГ15-11.

Суд принимает все доказательства, имеющие значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, соблюдая принцип полного возмещения вреда, определяет размер денежной компенсации в возмещение морального вреда с учетом его разумности и справедливости всего в сумме 150 000 руб. с учетом правовой позиции изложенной в Определении Верховного суда Российской Федерации от 14.08.2018 по делу № 78-КГ18-38.

В отношении заявленного истцом требования обязать СУ СК России по Белгородской области опубликовать в сети Интернет информацию о прекращении уголовного преследования в отношении него (истца) за непричастностью к преступлению, суд исходит из того, что порядок реабилитации лица в отношении, которого прекращено уголовное преследование ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, предусмотрен уголовно-процессуальным законодательством.

Согласно ч. 1 ст. 136 УПК РФ прокурор от имени государства приносит официальное извинение реабилитированному за причиненный ему вред.

В соответствии с ч. 3 ст. 136 УПК РФ, если сведения о задержании реабилитированного, заключении его под стражу, временном отстранении его от должности, применении к нему принудительных мер медицинского характера, об осуждении реабилитированного и иных примененных к нему незаконных действиях были опубликованы в печати, распространены по радио, телевидению или в иных средствах массовой информации, то по требованию реабилитированного, а в случае его смерти - его близких родственников или родственников либо по письменному указанию суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, дознавателя соответствующие средства массовой информации обязаны в течение 30 суток сделать сообщение о реабилитации. Из приведенной нормы закона следует, что право требования от средств массовой информации сделать сообщение о реабилитации, принадлежит прежде всего, самому оправданному. Доказательств обращения с указанным требованием к органу следствия стороной истца не представлено, равно как и не представлено доказательств отказа в осуществлении соответствующей публикации, при том, что по смыслу закона такая обязанность возникает лишь при наличии определенных условий и может быть выполнена не только по указанию суда, но и в первую очередь по требованию реабилитированного.

Из приложенной истцом к иску распечатки из сети Интернет публикации (новости) размещенной на сайте Следственного комитета Белгородской области следует, что Свердловским районным судом г. Белгорода избрана мера пресечения в виде заключения под стражу 57-летнему жителю г. Валуйки, обвиняемому в совершении преступления, предусмотренных ч. 1 ст. 222, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, который по версии следствия, в ночь на 18.08.2017 г. проник на территорию домовладения в г. Валуйки, совершил убийство предпринимателя и его семьи, после чего скрылся с места происшествия. 12.09.2018 г. злоумышленник был задержан на территории г. Валуйки. Изучение личности обвиняемого показало, что он ранее привлекался к уголовной ответственности за совершение убийства с особой жестокостью (л.д. 11).

В силу положений ст. 161 УПК РФ данные предварительного следствия не подлежат разглашению и ограничены в доступе, в силу чего содержание уголовного дела № 11702140006000030 охраняется законом и не является общедоступным. Указанные в спорной публикации сведения о задержанном по обвинению в совершении преступлений лице отождествить конкретно с ФИО1 вопреки доводам последнего - невозможно, поскольку имя, фамилия, место жительства и рождения, иные личностные данные задержанного (по содержанию), равно, как и место совершения преступления, фамилии и личностные данные потерпевших (убитых) опубликованная на сайте новость не содержит. Из общедоступных официальных источников следует, что численность жителей г. Валуйки составляет более 34 000 тыс. человек в силу чего, при отсутствии со стороны истца доказательств фактов отождествления кем-либо спорной публикации (новости) непосредственно с его личностью, доводы о нарушении прав заявителя в соответствующей части необоснованны. В материалах дела не приведено доказательств того, что сайт СУ СК России по Белгородской области (belgorod.sledcom.ru) в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» является средством массовой информации, согласно общедоступной информации Роскомнадзора России не числится в реестре таковых.

В этой связи у суда не имеется правовых оснований для удовлетворения исковых требований в части возложения обязанности на СУ СК России по Белгородской области опубликовать в сети Интернет информацию о прекращении уголовного преследования непосредственно в отношении ФИО1 за непричастностью к преступлению при том, что какая-либо (компрометирующая) информация относительно (личности) заявителя органом следствия не публиковалась.

Руководствуясь ст. 194-198 ГПКРФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 к казне Российской Федерации в лице Министерства финансов РФ о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования и применения меры пресечения в виде заключения под стражу - удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 150 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей компенсации морального вреда.

В удовлетворении остальной части заявленных требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Белгородский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Валуйский районный суд Белгородской области. 

Решение суда принято в окончательной форме «17» января 2020 года.

Судья: