дело №1-242/2017 

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Усть-Илимск 12 сентября 2017 года

Усть-Илимский городской суд Иркутской области в составе председательствующего судьи Бахаева Д.С., при секретаре Елистратовой Г.В., 

с участием государственного обвинителя Никитиной Е.А.,

подсудимой ФИО1, защитника адвоката Пыкина Н.Н., представившего удостоверение № и ордер №, 

а также представителя потерпевшей И.Ю. – адвоката Гридневой Е.В., представившей удостоверение № и ордер №, 

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении 

ФИО1, не судимой,

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 умышленно причинила средней тяжести вред здоровью И.Ю., с применением предмета, используемого в качестве оружия, при следующих обстоятельствах. 

Так, ** в период времени с 22 часов 00 минут до 23 часов 07 минут, ФИО1, находясь возле калитки дома, расположенного по 

<

адрес>, на почве личных неприязненных отношений, умышленно с целью причинения вреда здоровью, вооружившись лопатой, и, используя ее в качестве оружия, нанесла металлическим полотном лопаты один удар в область головы слева И.Ю., чем причинила последней повреждение относящееся к причинившим средней тяжести вред здоровью по признаку длительности расстройства здоровья сроком более 21 дня. 

Подсудимая ФИО1 вину в совершении преступления не признала, указав о своей непричастности к причинению вреда здоровью И.Ю. При этом пояснила, что у нее не было неприязни к И.Ю., а, наоборот, у той были неприязненные отношения из-за земельного спора. ** в дневное время И.Ю. и Г.М. ей угрожали расправой, а вечером они пришли к ее ограде, кидали в ее сторону камни, ломали забор, высказывали в ее адрес угрозы. Она попыталась снять происходящее на сотовый телефон, для чего ходила к соседям за фонарем, так как было темно, удалось записать только звук. Потом она вернулась домой и больше не выходила, слышала, как Г.М. наносил удары по ее веранде, вызывал ее, угрожал убийством. Телесное повреждение И.Ю. она не наносила, полагает, что потерпевшая и свидетели ее оговаривают. 

Оценив все представленные доказательства, несмотря на непризнание подсудимой ФИО1 своей вины, суд приходит к выводу о том, что ее виновность в совершении преступления при обстоятельствах, указанных в описательной части приговора, нашла свое полное подтверждение в судебном заседании. 

Выводы суда о наличии события преступления, и то, что это преступление совершила именно ФИО1, основаны на следующих доказательствах. 

Так потерпевшая И.Ю., показания которой были оглашены в судебном заседании, в ходе предварительного расследования указывала, что ** около 22.00 часов она с гражданским мужем Г.М., его братом В.М. и О.А. находились у нее дома, распивали спиртное. Когда В.М. около 22.30 часов ушел, она услышала лай собаки, и сказала Г.М., что, наверное, пришла ФИО2 и ломает забор. Она пошла на улицу, подошла к калитке, и когда открыла ее, то с левой стороны увидела ФИО2, которая была в пальто с надетым на голову капюшоном. С дома на ФИО2 падал свет, и она отчетливо увидела ее лицо. ФИО2 держала двумя руками лопату (какая именно была лопата уточнить не может) и замахивалась на нее, а после нанесла один удар лопатой ей по голове, от чего она почувствовала сильную боль в левой части головы. Она схватилась за голову, присела на корточки, с левой стороны потекла кровь. Потом ее завел в дом Г.М. В дальнейшем ее госпитализировали, в больнице она находилась 12 дней, затем проходила лечение у невролога около 16 дней (т. 1 л.д. 51-53). 

Показания потерпевшей И.Ю. в судебном заседании были подтверждены свидетелем Г.М., который показал, что ** в вечернее время он, И.Ю., его брат В.М., и О.А. находились у них дома, распивали спиртное. В двенадцатом часу ночи залаяла собака, В.И. предположила, что пришла ФИО2 ломать забор. В.И. вышла на улицу, он выбежал следом за ней. Когда В.И. открыла калитку и вышла на улицу, он в это время за калиткой увидел ФИО2, которая была одета в пальто с капюшоном, ее увидел отчетливо, так как туда падал свет с дома. ФИО2 держала в руках лопату и ударила ребром лопаты по левой части головы В.И.. Когда он подбежал к В.И., ФИО2 также нанесла лопатой плашмя удар ему по голове. В.И. от удара присела, у нее из головы пошла кровь. Он побежал за ФИО2, но та забежала в дом и закрылась. Далее он вернулся к В.И., завел ее в дом, у нее была большая кровопотеря. Поскольку они не смогли вызвать скорую помощь, позвонили сыну В.И. и тот вызывал скорую помощь. После приезда скорой помощи, В.И. осмотрели и увезли в больницу. 

В период предварительного расследования показания потерпевшей И.Ю. и свидетеля Г.М. проверялись на месте происшествия, при этом, они указали обстоятельства произошедшего, продемонстрировали взаимное расположение потерпевшей И.Ю. и ФИО1 во время нанесения последней удара лопатой по голове И.Ю., а также продемонстрировали, каким образом и в какое место, был произведен удар (т. 1 л.д. 116-122, л.д. 123-129).

Как видно из содержания приведенных показаний потерпевшей И.Ю. и свидетеля Г.М., они полностью согласуются между собой по описанию обстоятельств произошедших событий, существенных противоречий между собой не имеют. Подвергая анализу данные показания суд приходит к выводу об их достоверности, поскольку потерпевшая И.Ю. стабильно на протяжении всего производства по делу указывала на ФИО1 как на лицо, причинившее ей вред здоровью при указанных обстоятельствах. Свидетель Г.М. фактически являлся очевидцем события преступления, о чем он также указывал последовательно и стабильно. Также, помимо согласованности показаний потерпевшей И.Ю. и свидетеля Г.М. между собой, их показания подтверждаются и иными доказательствами, представленными суду. 

Так, показания потерпевшей И.Ю. и свидетеля Г.М. относительно обстоятельств произошедших событий подтвердила в судебном заседании свидетель О.А. А именно, что ** около 20.00 часов она с сыном приехала к И.Ю. Там также были Г.М. и его брат, они распивали спиртное. Когда брат Г.М. ушел домой, около 22.30 часов послышался лай собаки, И.Ю. сказала, что соседка пришла ломать забор. И.Ю. и Г.М. вышли из дома, а она, одевшись, вышла на крыльцо. В этот момент она увидела, что И.Ю. стоя за оградой у калитки, схватилась за голову и присела, а Г.М. выбежал за калитку и побежал куда-то. Кто еще был за калиткой, она не видела. Минут через пять Г.М. завел И.Ю. в дом, она была вся в крови, на голове слева было глубокое рассечение. Они не смогли вызвать скорую помощь, И.Ю. позвонила сыну, и тот уже вызвал скорую помощь. До выхода из дома у И.Ю. не было телесных повреждений. Когда приехала скорая помощь около 23.30 часов, она находилась в комнате с сыном и не выходила. И.Ю. госпитализировали, а Г.М. забрали в полицию. В дальнейшем И.Ю. рассказала, что ее ударила по голове соседка ФИО2. 

Сведения сообщенные суду свидетелем О.А. также были подтверждены и свидетелем В.И., который указал, что в один из дней осенью 2016 года его мать И.Ю. позвонила ему и сказала, что она истекает кровью, что ФИО2 ударила ее лопатой, просила его вызвать скорую помощь. Так как у него не было средств на мобильном телефоне, он попросил продавца магазина вызвать скорую помощь, а сам на такси поехал в дом матери. Когда он приехал, мать уже увезли на скорой помощи, в доме была только его жена О.А. Они закрыли дом и уехали. ** он приезжал к матери в больницу поздравить ее с днем рождения, и та рассказала, что когда она открыла калитку, ФИО2 ударила ее по голове лопатой, а Г.М. побежал за ФИО2.

После оглашения показаний потерпевшей И.Ю. и допроса свидетелей, подсудимая ФИО1 полагала, что указанные лица в силу своих родственных отношений ее оговаривают, желая привлечь к уголовной ответственности. 

Вместе с тем, в судебном заседании убедительных доводов об оговоре подсудимой со стороны потерпевшей и свидетелей, суду не представлено. Напротив, каждое из допрошенных лиц указало на отсутствие оснований для оговора. Несмотря на то, что между И.Ю. и ФИО1 на протяжении длительного времени возникали различные споры и конфликты, что послужило возникновению неприязненных отношений, тем не менее, все допрошенные лица указали, что данные отношения не являются основанием для оговора. Родственные связи между потерпевшей и свидетелями также безусловно не могут указывать на желание последних помочь И.Ю. незаконно привлечь ФИО1 к уголовной ответственности. 

Кроме того, показания потерпевшей и свидетелей были косвенно подтверждены и свидетелем Л.Г. , которая не является никому из участников процесса близким родственником либо знакомым, в силу чего не может быть заинтересованным лицом. Свидетель Л.Г. в судебном заседании показала, что в ** года в вечернее время она в составе бригады скорой помощи выезжала по вызову в 

<

адрес> к пострадавшей женщине. У пострадавшей была рана головы, обильное кровотечение, она находилась в состоянии алкогольного опьянения, была очень возбуждена, данное состояние было расценено как шоковое. При этом пострадавшая пояснила, что ее ударила лопатой по голове соседка около калитки. Рана на голове была серьезная, глубокая, пострадавшая теряла сознание, она потеряла много крови. В доме был мужчина в состоянии алкогольного опьянения, кто еще находился в доме, она не обратила внимания. Пострадавшую они доставили в больницу.

Сопоставляя показания свидетеля Л.Г. с показаниями потерпевшей и свидетелей, суд отмечает, что Л.Г. также как и свидетели Г.М. и О.А. указала на одни и те же обстоятельства, а именно: - на состояние опьянения И.Ю. и Г.М., - на характер и локализацию травмы, полученной И.Ю., - на большое количество крови из раны, - а также Л.Г. уточнила, что пострадавшая непосредственно при оказании ей медицинской помощи указывала на то, что травму ей нанесла соседка, ударив лопатой по голове. То обстоятельство, что свидетель Л.Г. не видела в доме О.А., объяснила суду сама О.А., указав, что при приезде скорой помощи, она находилась в другой комнате со своим сыном. В данном случае действия О.А. не лишены логики, как на это указывает сторона защиты, поскольку потерпевшая И.Ю. не была оставлена одна, с ней рядом находился Г.М. 

Поэтому ставить под сомнение факт нахождения О.А. в доме у И.Ю. в момент произошедших событий у суда оснований не имеется, при том, что это обстоятельство подтверждается как самой О.А., так и потерпевшей И.Ю., а также свидетелями Г.М. и В.Ю,

Судом был также допрошен свидетель В.М. – брат Г.М., который отрицал, что в день произошедших событий он находился в гостях у ФИО3 данного свидетеля по существу не ставят под сомнение показания других допрошенных по делу лиц, поскольку из показаний свидетелей следует, что очевидцем произошедшего В.М. не был, так как ушел раньше. В этой связи свидетель В.М. не подтверждает и не опровергает показания иных свидетелей, его показания по своему содержанию доказательственного значения не имеют. 

Показания свидетеля С.А. о том, что ** ФИО1 приходила к ней около 20.30 часов, просила фонарик, чтобы снять, как В.И. и Г.М. ломают ей забор, угрожают расправой, а также показания свидетеля О.В. о том, что ** около 24.00 часов ей позвонила мать ФИО1 и сказала, что ее везут в полицию для дачи объяснений, что В.И. и Г.М. кидали камни во двор, и топором ударяли в дверь, угрожали убийством, не могут поставить под сомнение выводы суда о виновности ФИО1 в причинении вреда здоровью И.Ю. Данные свидетели очевидцами не являются, никаких пояснений относительно вменяемого периода времени они не дали. 

Суду также были представлены видеозаписи, на которых записаны голоса ФИО4 (последний при допросе подтвердил факт просмотра данных видеозаписей в период дознания, однако о природе происхождения записей ничего не пояснил), а также записаны различные звуки, которые, по мнению подсудимой, указывают на то, что не она пришла к дому И.Ю. и Г.М., а напротив они приходили к ее ограде, кидали камни, ломали забор и угрожали расправой. Подвергая оценке данные видеозаписи в совокупности с другими доказательствами по делу, суд приходит к выводу о том, что они не подтверждают доводы ФИО1 о непричастности к совершению преступления. 

Исходя из свойств воспроизведенных видеофайлов установлено, что они были датированы ** в период с 20 часов 29 минут до 20 часов 36 минут. Между тем, подсудимой ФИО1 вменяется совершение преступления в период с 22 часов 00 минут до 23 часов 07 минут **. В этой связи представленные видеозаписи не относимы к инкриминируемому периоду времени. 

Напротив, обстоятельства совершения ФИО1 преступления по периоду времени, подтверждаются как показаниями потерпевшей и свидетелей, так и объективными доказательствами по делу.

Из показаний потерпевшей и свидетелей установлено, что они распивали спиртные напитки в доме И.Ю. и Г.М. в период с 22.00 часов **. На лай собаки И.Ю. вышла из дома около 22 часов 30 минут. Далее И.Ю. был нанесен удар лопатой, она была заведена в дом, после чего, находившиеся в доме пытались вызвать скорую помощь, но не смогли, и в дальнейшем скорую помощь помог вызвать В.И., который в это время не находился в доме. 

Факт вызова бригады скорой помощи для оказания помощи пострадавшей И.Ю. подтверждается картой вызова № от **, которая была осмотрена дознавателем и приобщена к материалам уголовного дела (т. 1 л.д. 83-87).

Как следует из данной карты, вызов был принят в 23 часа 07 минут, и в 23 часа 25 минут бригада скорой помощи прибыла на место. Данные сведения в целом согласуются с показаниями допрошенных свидетелей. 

Бригадой скорой помощи потерпевшая И.Ю. в 00 часов 05 минут была доставлена в стационар ЦГБ, откуда в 00 часов 55 минут ** поступило телефонное сообщение в МО МВД России «Усть-Илимский» и зарегистрировано в КУСП за № (т. 1 л.д. 5), и за этим же номером было зарегистрировано заявление И.Ю. о привлечении к уголовной ответственности ФИО1, которая ударила ее по голове лопатой ** (т. 1 л.д. 7). 

Место совершения преступления зафиксировано протоколом осмотра места происшествия от **, осмотр был проведен в период с 23 часов 55 минут до 00 часов 20 минут по адресу: 

<

адрес> Осмотру был подвергнут участок местности, расположенный за калиткой ограждения участка, на деревянном трапе были обнаружены следы бурого цвета, похожие на кровь (т. 1 л.д. 14-15). 

Наличие телесного повреждения у потерпевшей, его характер, локализация и тяжесть, установлены заключениями судебно-медицинской и дополнительной судебно-медицинской экспертиз:

- согласно заключению № от ** у И.Ю. выявлено повреждение: закрытая черепно-мозговая травма в форме сотрясения головного мозга с рвано-ушибленной раной в теменной области слева. Данная травма сформировалась от воздействия тупым твердым предметом, чем могло быть ребро металлической совковой лопаты, не исключено в срок и при обстоятельствах, указанных в постановлении о назначении экспертизы и расценивается как причинившее легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья сроком до 21 дня (т. 1 л.д. 28-29);

- согласно заключению № от **, с учетом предоставленной медицинской карты амбулаторного больного на И.Ю., из которой следует, что продолжительность лечения травмы полученной ** составила более 21 дня, что дает основания расценить травму, указанную в п. 1А выводов заключения № от **, как причинившую средней тяжести вред здоровью по признаку длительности расстройства здоровья сроком свыше 21 дня. Учитывая характер, локализацию и механизм образования травмы, указанной в п. 1А выводов заключения № от **, не исключается возможность ее формирования при обстоятельствах указанных потерпевшей И.Ю. и свидетелем Г.М. (т. 1 л.д. 151-153).

Суд, оценивая заключения, проведенных по делу экспертиз, находит их допустимыми и достоверными доказательствами, поскольку выполнены они квалифицированными экспертами, имеющими необходимые познания и опыт работы. Заключения получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, подробно и убедительно мотивированы, содержат сведения о примененных методиках исследования, подписаны экспертами и заверены в установленном законом порядке. 

Для проведения экспертиз были предоставлены медицинские документы на имя И.Ю., которые были осмотрены дознавателем и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств, а именно: - медицинская карта № стационарного больного (т. 1 л.д. 38-48); - медицинская карта амбулаторного больного (т. 1 л.д. 110-115). 

Именно на основании исследования данных медицинских документов был сделан вывод о наличии у И.Ю. телесного повреждения, оценена его тяжесть изначально как причинившее легкий вред здоровью, а в дальнейшем с учетом длительности лечения – как причинившее средней тяжести вред здоровью по признаку длительности расстройства здоровья сроком свыше 21 дня. Оснований ставить под сомнение указанные выводы экспертов у суда не имеется. 

Оценивая доводы стороны защиты о противоречивости заключений проведенных по делу судебно-медицинских экспертиз, суд находит их несостоятельными, исходя из следующего.

Так, для дачи разъяснения по заключениям в судебном заседании были допрошены судебно-медицинские эксперты А.Ю. и И.С.

Эксперт А.Ю. пояснил, что, давая заключение о предмете, которым могла быть причинена травма И.Ю., он исходил из возможности нанесения удара ребром совковой лопаты. Данный предмет он отнес к тупому твердому, на что также указывали морфологические особенности раны. При этом возможность причинения такой раны ребром штыковой лопаты также не исключена, это зависит от угла воздействия. Также эксперт указал, что к острым режущим предметам относятся ножи, лезвия и так далее. При нанесении повреждений подобными предметами, рана бывает ровная. Ребро лопаты – это предмет с выраженной кромкой, при воздействии таким предметом края раны неровные, а потому этот предмет относится к тупому. Лопата по своему конструктивному предназначению не подлежит заточке. 

Эксперт И.С., давая пояснения в суде, указал, что к тупому предмету относится предмет с углом равным или более 90 градусов, твердый предмет характеризуется тем, что он должен быть тверже той поверхности, на которую он воздействует. Размятость раны и неровные края раны свидетельствуют о воздействии тупого твердого предмета. Также эксперт разъяснил разницу травматологических и судебно-медицинских понятий разграничения открытой черепно-мозговой травмы и закрытой черепно-мозговой травмы. 

После допроса судебно-медицинских экспертов, каких-либо сомнений в обоснованности заключений проведенных по делу экспертиз у суда не возникло, а потому указанные заключения суд полагает возможным использовать в качестве доказательств и положить в основу приговора.

При этом суд не может расценить как противоречия то обстоятельство, что в заключении № эксперт пришел к выводу о том, что «травма сформировалась от воздействия тупым твердым предметом, чем могло быть ребро металлической совковой лопаты», а в заключении № эксперт не исключил возможность формирования травмы при обстоятельствах указанных потерпевшей и свидетелем Г.М., в показаниях которого имеется ссылка на штыковую лопату. 

Приходя к данному выводу суд констатирует, что первоначально эксперту ставился вопрос именно о совковой лопате, в дальнейшем конкретная лопата, которой была причинена травма И.Ю. в ходе дознания установлена не была. Ни потерпевшая И.Ю., ни свидетель Г.М. не опознали лопату, которой был нанесен удар. При дополнительном экспертном исследовании, эксперт исходил из показаний не только Г.М., но также и потерпевшей И.Ю., которая не указала, какой именно лопатой был нанесен ей удар. При этом экспертом оценивался механизм нанесения удара, а именно как указали потерпевшая и свидетель, то есть сверху вниз, по левой теменной части головы, ребром лопаты. В этой связи эксперт, с учетом характера, локализации и механизма образования травмы, не исключил возможность ее образования при обстоятельствах указанных потерпевшей и свидетелем. 

В совокупности с разъяснениями, данными экспертами в судебном заседании, никаких противоречий в выводах экспертов суд не усматривает.

Более того, подсудимой ФИО1, согласно предъявленному обвинению, вменяется нанесение удара металлическим полотном лопаты, без конкретного указания вида лопаты, что не противоречит заключениям экспертиз. 

Исходя из требований ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, суд находит данное обстоятельство предъявленного обвинения достоверно установленным. 

Оценивая утверждения подсудимой ФИО1, потерпевшей И.Ю. и свидетеля Г.М. относительно обстоятельств произошедшего, суд находит более достоверными показания потерпевшей И.Ю. и свидетеля Г.М., а показания подсудимой ФИО1 суд отвергает как противоречащие всей совокупности доказательств. Показания же потерпевшей и свидетелей, напротив, носят более логичный характер, они стабильны, согласуются между собой и соответствуют иным доказательствам, представленным суду. 

Так показания И.Ю. и Г.М. в целом подтверждаются показаниями свидетеля О.А., косвенно их показания подтверждены и свидетелем ФИО5 потерпевшей и свидетелей подтверждены совокупностью объективных доказательств, исследованных в судебном заседании. 

Таким образом, поскольку суд пришел к убеждению об отсутствии оговора подсудимой со стороны потерпевшей и свидетелей, показания подсудимой ФИО1 о том, что она не наносила удар лопатой по голове И.Ю. и не находилась в указанное время около калитки ограды дома И.Ю., суд признает как способ защиты от предъявленного обвинения, и приходит к выводу, что такая позиция продиктована желанием ФИО1 избежать уголовной ответственности за содеянное. 

Оценив в совокупности все представленные доказательства, суд признает показания потерпевшей и свидетелей, а также письменные материалы дела допустимыми и достоверными, и считает их достаточными для подтверждения вины ФИО1 в совершении преступления при обстоятельствах, указанных в описательной части приговора. 

Показания потерпевшей и свидетелей об обстоятельствах причинения потерпевшей телесного повреждения со стороны ФИО1 соответствуют объективным доказательствам, а именно заключениям судебных экспертиз о локализации и характере обнаруженных повреждений, протоколу осмотра места происшествия, карте вызова скорой помощи, телефонному сообщению о поступлении И.Ю. в стационар с травмой головы. Ссылка же стороны защиты на первоначальные объяснения И.Ю., которые отражены в постановлении участкового ФИО6, приобщенного в судебном заседании, не состоятельна, поскольку данные объяснения в качестве доказательств суду не представлялись. 

Оценивая доводы стороны защиты:

- о том, что от удара лопатой, который вызвал расстройство здоровья свыше трех недель, должен был быть неминуемо поврежден череп,

- о невозможности отнесения штыковой лопаты к тупому твердому предмету,

- об отсутствии мотива у ФИО1 на совершение преступления, 

суд находит их неубедительными, и не опровергающими доводы стороны обвинения. 

Оценка всех обстоятельств, установленных в ходе судебного разбирательства на основании представленных доказательств, позволила суду прийти к следующим выводам.

Судом достоверно установлено, что, находясь возле калитки дома по адресу: 

<

адрес> на почве личных неприязненных отношений, ФИО1 вооружилась лопатой, и, используя ее в качестве оружия, нанесла один удар металлическим полотном в область головы потерпевшей И.Ю. При этом какого-либо посягательства со стороны потерпевшей И.Ю. и свидетеля Г.М. непосредственно перед нанесением указанного удара, не было. 

При установленных обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что причинение вреда здоровью потерпевшей И.Ю., было обусловлено именно неприязнью возникшей между подсудимой и потерпевшей. 

Отрицая наличие мотива совершения преступления у ФИО1, сторона защиты представила судебные решения, из которых следует, что земельный спор был инициирован не самой ФИО1, а ее дочерью О.В., ответчиком по делу была И.Ю. Также представлены судебные решения о взаимных причинениях телесных повреждений ФИО7, и последующие решения суда о взыскании морального вреда с И.Ю. в пользу ФИО1 

Между тем, наличие конфликтных отношений между ФИО7 из-за земельного спора, где представителем одной из сторон выступала ФИО1, подтвердили в судебном заседании все свидетели. Представленные стороной защиты судебные решения не только не опровергают выводы в этой части, но и напротив подтверждают наличие взаимных претензий друг к другу со стороны И.Ю. и ФИО1, как правового, так и не правового характера. Что и обуславливает наличие между ними взаимных неприязненных отношений, и не исключает мотива на совершение преступления, инкриминируемого подсудимой. 

При этом об умысле подсудимой ФИО1 на причинение вреда здоровью потерпевшей И.Ю. свидетельствуют обстоятельства произошедших событий, а именно характер ее действий, нанесение удара металлическим полотном лопаты, способ причинения телесных повреждений, предмет, который при этом использовала подсудимая в качестве оружия – лопату, характер и локализация удара по голове потерпевшей. 

Подсудимая ФИО1 после того, как вооружилась лопатой, действовала целенаправленно, и между целенаправленными действиями подсудимой и наступившими последствиями в виде причинения И.Ю. средней тяжести вреда здоровью, имеется прямая причинная связь. 

Нанося удар металлическим полотном лопаты по голове И.Ю., подсудимая ФИО1 не могла не предвидеть возможности причинения вреда здоровью потерпевшей и субъективная сторона содеянного подсудимой характеризуется умышленной формой вины.

При этом, то обстоятельство, что от удара лопатой, череп потерпевшей И.Ю. не был поврежден, хотя должен был, по мнению стороны защиты, не ставит под сомнение обоснованность обвинения, поскольку при оказании медицинской помощи потерпевшей врачами были описаны все телесные повреждения, имеющиеся у нее. Исходя из данного описания, судебно-медицинский эксперт и оценивал тяжесть вреда здоровью потерпевшей. Никакой неопределенности в данном случае не имеется. 

Исследовав все представленные сторонами доказательства, выслушав в судебном заседании позиции, как стороны обвинения, так и стороны защиты, исходя из установленных фактических обстоятельств содеянного, суд находит вину подсудимой ФИО1 доказанной и квалифицирует ее действия по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека, и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Все квалифицирующие признаки содеянного нашли свое подтверждение в судебном заседании, поскольку ФИО1 действовала умышленно, использовала лопату в качестве оружия, нанесла металлическим полотном лопаты потерпевшей телесное повреждение, которое расценивается как причинившие средней тяжести вред здоровью. 

Разрешая вопрос о психическом состоянии подсудимой ФИО1, суд не имеет сомнений по поводу ее вменяемости или способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, либо руководить ими, поскольку она понимает судебную ситуацию, активно защищает свои интересы, ее поведение на предварительном следствии и в судебном заседании было адекватным. 

При назначении наказания, суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, которое относится к категории средней тяжести, направлено против здоровья человека, а также данные о личности ФИО1, наличие смягчающего и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств. Учитывает суд и влияние назначаемого наказания на ее исправление и на условия жизни ее семьи.

Как личность по месту жительства ФИО1 характеризуется в целом положительно, к уголовной и административной ответственности не привлекалась, . 

Смягчающим наказание обстоятельством для подсудимой ФИО1 суд полагает возможным признать противоправное поведение потерпевшей, что стало поводом к совершению преступления (п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ). К данному выводу суд приходит, учитывая установленный факт длительных конфликтных неприязненных отношений между подсудимой и потерпевшей, выражавшихся во взаимных действиях, которые носили противоправный характер, в том числе и со стороны потерпевшей, имевшихся ранее между потерпевшей и подсудимой. При этом судом достоверно установлено, что мотивом совершения преступления явилась неприязнь подсудимой к потерпевшей.

Отягчающих наказание обстоятельств в отношении подсудимой суд не усматривает. 

Между тем, наличие вышеприведенного смягчающего наказание обстоятельства и отсутствие отягчающих, с учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, не дают оснований для применения требований ч. 6 ст. 15 УК РФ, которые позволяют изменить категорию совершенного ФИО1 преступления на менее тяжкую. 

Переходя к вопросу о назначении вида наказания для подсудимой ФИО1, суд учитывает, что санкция части 2 статьи 112 УК РФ предусматривает только один вид наказания, а именно лишение свободы на срок до 5 лет. 

Оснований для назначения наказания ФИО1 по правилам ст. 64 УК РФ, то есть более мягкого наказания, чем предусмотрено санкцией части 2 статьи 112 УК РФ, суд не находит ввиду отсутствия исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления. 

Поэтому, учитывая все обстоятельства, установленные по делу, сведения о личности подсудимой, руководствуясь принципом справедливости, суд приходит к убеждению, что в целях исправления подсудимой ФИО1 и предупреждения совершения ею новых преступлений, ей необходимо назначить наказание в виде лишения свободы в пределах санкции ч. 2 ст. 112 УК РФ, но не в максимальном размере. 

Назначая самый строгий вид наказания для подсудимой ФИО1, решая вопрос о порядке его отбывания, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 для своего исправления и перевоспитания не нуждается в изоляции от общества, достижение целей наказания в отношении нее возможно и без реального отбывания наказания. К такому выводу суд приводит отсутствие у ФИО1 судимостей, ее возраст, наличие социальных связей, постоянного места жительства и работы, положительные характеристики. Поэтому принимая во внимание влияние назначаемого наказания на исправление подсудимой и на условия жизни ее семьи, суд постановляет наказание в виде лишения свободы считать условным в силу ст. 73 УК РФ и возлагает на нее обязанности, которые будут способствовать ее исправлению.

Мера пресечения подсудимой не избиралась.

Судьба вещественных доказательств разрешается в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ.

Гражданский иск по делу не заявлен.

Процессуальные издержки в виде затрат на вознаграждение адвокатов Герделеско А.Р. и Гридневой Е.В. за представление интересов потерпевшей И.Ю. в судебном заседании, взысканию с ФИО1 не подлежат, поскольку представители были назначены дознавателем и судом ввиду смерти потерпевшей (по причинам не связанным с обстоятельствами уголовного дела), и данное обстоятельство никоим образом не зависело от подсудимой. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 304, 307-309 УПК РФ, суд 

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, и назначить ей наказание в виде 1 года лишения свободы. 

В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком в 1 год. 

В соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ на условно осужденную возложить следующие обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного; периодически, не менее одного раза в месяц, являться в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осужденного, для регистрации, в дни, установленные этим органом.

По вступлении приговора в законную силу, вещественные доказательства: - медицинские карты на имя И.Ю. – оставить по принадлежности в медицинском учреждении; - диск с видеозаписью – оставить при уголовном деле; - лопаты, находящиеся в камере хранения МО МВД России «Усть-Илимский» – уничтожить как неистребованные сторонами. 

От уплаты процессуальных издержек ФИО1 освободить. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Иркутского областного суда через Усть-Илимский городской суд Иркутской области в течение 10 суток со дня его провозглашения. 

В случае подачи апелляционной жалобы осужденная вправе ходатайствовать о своем участии при рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, в том числе с участием защитника. 

Председательствующий: Д.С. Бахаев