47RS0009-01-2024-002982-08 Дело №2-553/2025

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Кировск

Ленинградская область 6 августа 2025 года

Кировский городской суд Ленинградской области в составе:

председательствующего судьи Матвейчука А.В.

с участием истца ФИО1, его представителя по доверенности ФИО2, представителя ответчика ФИО3, 

при секретаре судебного заседания Палкиной Е.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО4 о признании договоров недействительными, применении последствий недействительности сделки, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО5 обратилась в Кировский городской суд Ленинградской области с иском к ФИО4, в котором просила признать недействительным заключенный между сторонами договор дарения квартиры от 9 февраля 2023 года, договор дарения земельного участка с домом от 20 апреля 2023 года, а также применить последствия недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества в собственность дарителя и исключении из ЕГРН записей о регистрации права собственности за одаряемым. 

В обоснование заявленных требований истец указывала, что в конце 2022 года - начале 2023 года она приняла решение продать принадлежащую ей квартиру по адресу: 

<

адрес>, а также жилой дом и земельный участок по адресу: 

<

адрес>, в связи с необходимостью обеспечить свое существование, в отсутствие соответствующей помощи со стороны сына ФИО1 и внука ФИО4 

Между тем, ФИО4 предложил ей передать имущество в его собственность, обеспечив взамен помощь по хозяйству, а также предоставление денежных средств на обеспечение бытовых потребностей и покупку лекарств. 

Таким образом, при заключении оспариваемых сделок истец полагал, что заключает договор пожизненного содержания с иждивением. При этом ввиду состояния здоровья и возраста она содержание ни одного из договоров не изучала, их копии не получала. В свою очередь, ответчик с 2023 года перестал поддерживать общение с истцом, никакой помощи бабушке не оказывал, соответствующие обращения игнорировал.

9 февраля 2024 года истец обратилась в многофункциональный центр за получением копий оспариваемых договоров, в связи с чем ей стало известно о действительной правовой природе заключенных договоров.

Одновременно истец отмечал, что до настоящего времени несет расходы по оплате жилищно-коммунальных платежей, членских и целевых взносов в СНТ.

С учетом изложенного, а также ссылаясь на добросовестное заблуждение при заключении договоров дарения, отсутствия у нее иного жилья, истец требовала предоставления судебной защиты нарушенного права по избранному ей способу (л.д.4-6).

Поскольку 11 октября 2024 года истец умерла производство по делу приостановлено (л.д. 88-89).

Определением суда от 7 июля 2025 года произведена замена истца ФИО5 на ее правопреемника ФИО1

В ходе рассмотрения дела по существу истец в порядке, предусмотренном ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ) изменил основания иска, просил признать оспариваемые договоры притворными сделками, прикрывающими заключение договоров купли-продажи. Отмечал, что указанные обстоятельства подтверждаются встречным представлением дарителю со стороны одаряемого денежных средств в размере 800 000 рублей (л.д.167, 181-182).

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель по доверенности ФИО2 поддерживали исковые требования в полном объеме. 

Представитель ответчика ФИО3 просил в иске отказать.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора нотариус ФИО6 и представитель Управления Росреестра по Ленинградской области в судебное заседание не явились, о времени и месте слушания дела извещены, в связи с чем судом постановлено определение о рассмотрении дела в их отсутствии.

Суд, выслушав объяснения истца и его представителя, представителя ответчика, исследовав материалы дела, приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что 9 февраля 2023 года между ФИО5 (даритель) и ФИО4 (одаряемый) заключен договор дарения квартиры с кадастровым номером №, расположенной по адресу: 

<

адрес>, по условиям которого даритель безвозмездно передал одаряемому в собственность, принадлежащее ей на праве собственности жилое помещение (л.д. 17-18). 

Согласно п. 5 данного договора ФИО4 принял передаваемое ему в дар недвижимое имущество.

Договор дарения зарегистрирован в Управлении Росреестра по Ленинградской области 10 февраля 2023 года, что подтверждается соответствующей записью в ЕГРН (л.д. 41-43).

20 апреля 2023 года между ФИО5 (даритель) и ФИО4 (одаряемый) заключен договор дарения земельного участка площадью 617 кв.м с кадастровым номером № и расположенного на нем дома с кадастровым номером № по адресу: 

<

адрес> (л.д. 13-15).

Пунктом 7 данного договора предусмотрено, что он является документом, подтверждающим передачу дома, земельного участка дарителем одаряемому без каких-либо актов и дополнительных документов.

Право собственности ответчика на указанное недвижимое имущество зарегистрировано в ЕГРН 24 апреля 2023 года (л.д. 44-51).

11 октября 2024 года ФИО5 умерла, что подтверждается свидетельством о смерти серии № (л.д. 87).

После смерти ФИО5 нотариусом Кировского нотариального округа ФИО6 заведено наследственное дело №, с заявлением о принятии наследства обратился сын наследодателя ФИО1, представив, в том числе, завещание в отношении спорного имущества, датированное 11 ноября 2021 года (л.д. 101-156).

Между тем, вышеуказанная квартира и дом с земельным участком в наследственную массу не вошли, поскольку при жизни были отчуждены наследодателем в пользу внука ФИО4

Полагая, что договоры дарения от 9 февраля и 20 апреля 2023 года являются притворными, истец был вынужден обратиться в суд с настоящим иском. 

Согласно п.п 3, 4 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии со ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, суду следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.

Частью 2 статьи 209 ГК РФ предусмотрено, что собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Пунктом 1 статьи 420 ГК РФ установлено, что договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с п.п. 1, 2 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

Согласно ст. 425 ГК РФ договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения (пункт 1).

Стороны вправе установить, что условия заключенного ими договора применяются к их отношениям, возникшим до заключения договора, если иное не установлено законом или не вытекает из существа соответствующих отношений (пункт 2).

На основании п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна.

Как следует из правовой позиции, изложенной в пункте 87 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ).

Для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной, а также, что сторонами в рамках исполнения притворной сделки выполнены все существенные условия прикрываемой сделки.

Оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, принимая во внимание вышеприведенные нормы материального права и разъяснения Верховного Суда Российской Федерации по их применению, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований ввиду недоказанности обстоятельств, свидетельствующих о притворности оспариваемых договоров дарения.

При этом суд полагает необходимым отметить, что каждая из рассматриваемых сделок фактически сторонами исполнена, что исключает возможность признания их недействительными по признакам притворности. 

В нарушение требований ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности и равноправия сторон, ФИО4 не представил каких-либо доказательств в обоснование своих доводов о том, что воля сторон была направлена не на возникновение правовых последствий, предусмотренных договором дарения недвижимого имущества, а о намерении сторон по сделке вступить в иные правоотношения, предусмотренные договором купли-продажи.

Доводы истца и его представителя о том, что ФИО4 передал ФИО5 денежные средства на сумму около 800 000 рублей, что не оспаривалось ответчиком в ходе рассмотрения дела по существу, не свидетельствуют об отсутствии у дарителя и одаряемого действительной воли на передачу в дар и получение дара недвижимого имущества. 

При этом ФИО4 последовательно отрицал тот факт, что данные денежные средства переданы в счет оплаты перешедшего в его собственность имущества, отмечая, что оказывал безвозмездную финансовую помощь своей бабушке, о которой она его просила и в которой нуждалась. 

Указанные обстоятельства в целом согласуется с письменными пояснениями самой ФИО5, изложенными в исковом заявлении, согласно которым после смерти мужа она проживала одна, ее сын ФИО7 какой-либо помощи ей не оказывал, поскольку находится в трудном материальном положении. 

В данной связи также следует отметить, что ФИО5 при жизни, в том числе при обращении в суд с настоящим иском, не ссылалась на наличие у нее воли на заключение с внуком договора купли-продажи недвижимого имущества, указывая лишь на намерение продать принадлежащую ей квартиру, а также дом и земельный участок третьим лицам, а также то обстоятельство, что заблуждалась относительно правовой природы заключенных сделок, считая их договорами пожизненного содержания с иждивением.

Учитывая изложенное суд, в ходе рассмотрения дела по существу, предлагал истцу и его представителю ходатайствовать о проведении по делу соответствующей экспертизы, однако последние посчитали данное исследование излишним, исходя из оснований заявленных требований, с учетом их изменения. 

Доводы ФИО1 о том, что дарение недвижимого имущества не имело для дарителя никакого смысла, поскольку и истец, и ответчик являются близкими родственниками ФИО5, и, соответственно ее наследниками по закону, являются несостоятельными. 

С учетом вышеприведенных письменных объяснений ФИО5 об отсутствии какой-либо помощи со стороны сына, а также объяснений ФИО1 данных в ходе рассмотрения дела о том, что с сыном (ответчиком) он отношений не поддерживает, суд приходит к выводу, что заключая оспариваемые договоры дарения даритель фактически приняла меры по изменению ранее выданного завещания и уменьшению объемы наследственной массы. 

Таким образом, поскольку ФИО1 является наследником первой очереди, тогда как внук наследует по праву представления, при этом между сторонами сложились конфликтные взаимоотношения, заключение договоров дарения могло иметь для ФИО5 существенное значение. 

Отдельно суд полагает необходимым отметить, что требований о признании договоров дарения, заключенных 9 февраля и 20 апреля 2023 года между ФИО5 и ФИО4 договорами купли-продажи, переводе прав по договорам, ФИО1 заявлено не было. Соответственно, признание сделок недействительными в любом случае не приведет к восстановлению прав истица.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО4 о признании договора дарения от 20 апреля 2023 года и договора дарения от 9 февраля 2023 года недействительными, применении последствий недействительности сделок отказать.

Решение может быть обжаловано в Ленинградский областной суд в течение месяца с момента изготовления мотивированного решения суда путем подачи апелляционной жалобы через Кировский городской суд Ленинградской области.

Судья А.В. Матвейчук

Мотивированное решение изготовлено 19 августа 2025 года