Дело № 2-504/2019 

УИД 55RS0034-01-2019-000630-27

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Тара Омской области 17 декабря 2019 года

Тарский городской суд Омской области в составе председательствующего судьи Мальцевой И.А., при секретаре Вильцовой Н.Н., с участием истца ФИО1, представителя ответчика БУЗОО «Тарская ЦРБ» ФИО2, помощника Тарского межрайонного прокурора Ганеевой Л.М., третьего лица ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Тара 17 декабря 2019 года гражданское дело 

по исковому заявлению ФИО1. к БУЗОО «Тарская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда и расходов на погребение, и по требованиям ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда и понесенных расходов,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ответчику БУЗОО «Тарская ЦРБ», указав, что ДД.ММ.ГГГГ у супруга истицы ФИО4 начались сильные боли в области живота. В 16-30 часов она вызвала скорую помощь, которая увезла ФИО4 в приемное отделение БУЗОО «Тарская ЦРБ». Осмотр в приемном отделении проводил хирург К., который ограничился только визуальным осмотром и ощупыванием в области живота. На просьбу истца положить супруга в отделение хирург не отреагировал, лишь дал указание медсестре поставить К. укол с лекарством «смесь Бойко» и отправить домой. Проведенная прокурорская проверка показала, что в нарушении норм Приказа Министерства здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ № н хирургом К. при установлении диагноза не проведены медицинские мероприятия для диагностики заболевания, а именно: не взят общий анализ мочи и анализ крови, что при данном диагнозе имело абсолютную диагностическую ценность, а также явилось показанием к госпитализации и проведении уточняющей диагностики. В связи с отказом хирурга поместить супруга истицы в стационар на диагностику и лечение, они были вынуждены вернуться домой. К. продолжали мучить сильные боли. ДД.ММ.ГГГГ в 00-30 часов истица снова вызвала скорую медицинскую помощь, так как к болям добавилась сильная рвота. В приемном отделении дежурный врач Ч., не осмотрев К., не померив у него артериальное давление, не взяв общие анализы, ушла в кабинет заполнять историю болезни. Истица просила положить супруга в отделение, но врач Ч. сказала, что «

<

данные изъяты> нужно сразу увозить на кладбище, а не привозить сюда». Долее осмотр К. провел вызванный Ч. хирург П. который также бегло осмотрел супруга и ушел, напомнив про онкологический диагноз. Запись в истории болезни о диагнозе супруга «

<

данные изъяты>», сделанная хирургом П-вым не верная, так как вследствие удаленного мочевого пузыря у К. был диагноз «

<

данные изъяты>». Примерно через два часа Ч. положила К. в паллиативное отделение ЦРБ. Согласно экспертному заключению Территориального фонда обязательного медицинского страхования от ДД.ММ.ГГГГ, «первичный отказ в госпитализации был необоснованным» и «при внимательном отношении к больному сбор информации мог быть абсолютно достаточным для своевременной постановки правильного диагноза». Таким образом, ненадлежащее оказание медицинской помощи дежурным врачом-хирургом К. по итогам прокурорской проверки от ДД.ММ.ГГГГ привело к поздней госпитализации и прогрессированию основного заболевания. В паллиативном отделении К. неоднократно говорил о сильнейших болях в области живота, сильное жжение в горле, ему не оказывалась никакая помощь. Анализы стразу не были взяты. Согласно экспертизе Фонда обязательного социального страхования на начальном этапе нужного лечения, главным образом, хирургического, больной не получал. Несвоевременность хирургического лечения обусловлена дефектами в организации лечебно-диагностического процесса. Отсутствует информация о первом обращении больного в приемное отделение ЦРБ, что не позволяет судить о его состоянии на то время. Находясь в стационаре, больной не осматривался по нескольку дней, что абсолютно недопустимо для пациента, имеющего тяжелое состояние. Имеются дефекты оформления медицинской документации. ДД.ММ.ГГГГ супруг истицы был осмотрен врачом А. и принято решение о проведении операции. Операция, проведенная ДД.ММ.ГГГГ, хирургами ФИО5 и ФИО6, не дала положительного результата. Была проведена повторная операция хирургом Ж. Не смотря на онкологическое заболевание, супруг истицы вел полноценный образ жизни, выполнял всю работу по дому, ездил на машине. В назначенное время обследовался в Омской онкологическом диспансере, и результаты обследований были хорошими. Считает, что между действиями врачей БУЗОО «Тарская ЦРБ» и смертью К. есть причинно-следственная связь, что подтверждается выводами, сделанными Тарской межрайонной прокуратурой, Территориальным фондом обязательного медицинского страхования 

<

адрес> и БУЗОО «Бюро судебно-медицинской экспертизы». Истица, как супруга умершего, не только морально, но и физически до сих пор не может пережить потерю. Супруг истицы умирал на ее глазах, испытывал сильную физическую боль. От осознания того, что ему могли помочь, оказав своевременную медицинскую помощь, она до сих пор испытывает нравственные страдания. Просит суд взыскать с БУЗОО «Тарская ЦРБ» компенсацию морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рублей и взыскать расходы на погребение супруга К. и обустройство места его захоронения в размере 

<

данные изъяты> рублей.

В судебном заседании истица ФИО1 поддержала заявленный иск в полном объеме и настаивала на его удовлетворении, подтвердила все указанное в письменном иске. Указала, что обращалась в органы прокуратуры с жалобой на действия врачей БУЗОО «Тарская ЦРБ», была проведена проверка, в ходе которой выявлены многочисленные дефекты оказания К. медицинской помощи. К. не получил медпомощи в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, его жалобы на боль оставались без внимания со стороны врачей. К. не был назначены и проведены необходимые анализы, исследования УЗИ, которые могли бы помочь в диагностировании болезни. Истица столкнулась с равнодушным и грубым отношением врачей к больному. Врач Ч. даже отправляла истицу с мужем на кладбище. Истица была вынуждена лично просить каждого из врачей обратить внимание на мужа. В период выходных дней К. находился в паллиативном отделении вообще без назначений, без помощи. Состояние К. ухудшалось, он испытывал сильные боли, была рвота, понос, при этом помощь не оказывалась. После проведенной ДД.ММ.ГГГГ операции на кишечнике операционный шов не зашивали, муж до дня смерти находился в отделении реанимации, в ясное сознание не приходил. Врач ФИО7 вселял в истицу надежду, единственный из всех врачей успокаивал ее и разъяснял, что происходит, остальные игнорировали ее вопросы и просьбы. После смерти мужа жизнь истицы изменилась, она потеряла близкого человека, вместе супруги прожили 23 года, общих детей не было. Истица пережила стресс от бессилия и невозможности оказать мужу помощь и облегчить страдания. Ее душевное здоровье также нарушено, истица постоянно обращается за медицинской помощью, в том числе в связи с повышенным артериальным давлением. Причиненный моральный вред оценивает в 1000000 рублей. На вопросы суда пояснила, что оплатила 

<

данные изъяты> рублей ДД.ММ.ГГГГ за доставку тела К. из ЦРБ домой, в чеке указана услуга «ритуальные услуги», оградка у могилы не установлена, памятник изготовлен и установлен, о чем имеются фотографии.

Представитель ответчика БУЗОО «Тарская ЦРБ» ФИО2 в судебном заседании исковые требования не признал. Указал, что между проведенным лечением и фактом смерти К. не имеется прямой причинной связи, в связи с чем иск не подлежит удовлетворению. Просил отказать в его удовлетворении в полном объеме. На вопросы суда пояснил, что иных доказательств в опровержение доводов иска не имеет, в суд их представлять не намерен.

Помощник прокурора Ганеева Л.М. пояснила, что с учетом исследованных судом доказательств исковые требования подлежат удовлетворению, просила взыскать компенсацию морального вреда в разумных пределах. Расходы, связанные с погребением К., просила взыскать с учетом представленных истцом доказательств.

Третье лицо ФИО3 в судебном заседании заявила самостоятельные требования, просила суд взыскать в ее пользу компенсацию морального вреда, который она оценивает в 

<

данные изъяты> рублей. Указала, что является дочерью К., отец был ее единственным родным человеком в городе Тара, они были близки. После развода родителей ФИО3 осталась жить с отцом. В последние годы они постоянно общались, она знала всех его знакомых, после его госпитализации постоянно отпрашивалась с работы и находилась в больнице. Организационные моменты похорон она и ее муж взяли на себя, так как ФИО1 была в очень тяжелом психологическом состоянии. Пояснила, что расходных документов (чеков, счетов) о несении расходов на похороны у ФИО3 не имеется. Смерть отца для нее большая потеря и большая психологическая травма.

Проверив материалы дела, заслушав объяснения явившихся лиц, а также заключение помощника прокурора, суд приходит к следующему:

Согласно ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в РФ").

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Статьей 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в РФ" установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в РФ определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в РФ" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в РФ").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В данном случае истец и третье лицо, заявившее самостоятельные требования, потребителями медицинской услуги не являются, требования основаны на положениях Гражданского кодекса Российской Федерации, а требованием является возмещение вреда, причиненного смертью супруга и отца в результате некачественно оказанной ему медицинской услуги. Следовательно, исходя из предмета и оснований, заявленных требований, значимым обстоятельством по делу является установление причинно-следственной связи между неправомерными действиями персонала медицинского учреждения и наступившими последствиями в виде смерти К.

Согласно статье 98 Федерального закона 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Из положений пункта 21 статьи 2 вышеназванного Закона следует, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Согласно п. 1 ст. 1064, п. 1 ст. 1068 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 (в ред. от 06.02.2007) "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8).

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению в рамках рассматриваемого спора, являются: факт причинения морального вреда и его размер, противоправность действий (бездействий) работников БУЗОО «Тарская ЦРБ», не выполнение или ненадлежащее выполнение ими своих должностных обязанностей при оказании медицинской помощи К., причинно-следственная связь между действиями (бездействиями) медицинских работников и наступившими последствиями в виде смерти пациента.

Разбирательством дела установлено, что ДД.ММ.ГГГГ К. доставлен в приемное отделение БУЗОО «Тарская ЦРБ» бригадой скорой помощи с болями в животе, диагноз – 

<

данные изъяты> (л.д.241-242, т. 1), ДД.ММ.ГГГГ в приемное отделение БУЗОО «Тарская ЦРБ» поступил К. с жалобами на боли в животе, рвоту, жидкий стул, произведен осмотр хирургом, которым не выявлены признаки неотложного состояния, (л.д.243-244, т. 1). ДД.ММ.ГГГГ К. доставлен в приемное отделение Тарской ЦРБ с жалобами на боли в животе, госпитализирован в паллиативное отделение (л.д.245-246, т. 1). Сведений о назначенном и проведенном лечении в отделении в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не имеется.

ДД.ММ.ГГГГ К. проведена операция – 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ – проведена повторная операция, 

<

данные изъяты>, С ДД.ММ.ГГГГ состояние К. крайне тяжелое ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ проведены операции – 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ проведена операция – 

<

данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ в 23-50 часов остановка кровообращения, реанимационные мероприятия должного результат не дали. ДД.ММ.ГГГГ в 00.20 часов констатирована биологическая смерть К.

Из комиссионного заключения судебно-медицинской экспертизы №, проведенной ДД.ММ.ГГГГ по постановлению ст. следователя Тарского межрайонного СО Следственного управления СК РФ по 

<

адрес> Х., усматривается, что причина смерти К. – 

<

данные изъяты> Имела место поздняя диагностика осложнений основного заболевания (л.д. 61-99 т. 1). Экспертами выявлены многочисленные дефекты оказания медицинской помощи больному К. в период с ДД.ММ.ГГГГ при поступлении в стационар (л.д.95), в условиях приемного отделения ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 95-96 т. 1), в условиях отделения интенсивной терапии с ДД.ММ.ГГГГ (л.д.96-98 т. 1). Экспертами установлено наличие косвенной причинно-следственной дефектов медицинской помощи и наступлением смерти К., так как дефекты лечения способствовали несвоевременной диагностике и несвоевременному началу лечение.

По заключению территориального фонда обязательного медицинского страхования 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 52-54, т. 1) выявлены недостатки в проведение лечебно-диагностического процесса К., оказание медицинской помощи ненадлежащего качества.

Для разрешения возникшего спора судом назначена и проведена по делу судебно-медицинская экспертиза.

Согласно комиссионному заключению судебно-медицинской экспертизы №, проведенной в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (л.д.2-63, т. 2), установлено, что допущенные при оказании К.. медицинской помощи в БУЗОО «Тарская ЦРБ» ДД.ММ.ГГГГ дефекты в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти не находятся, а имеют косвенную причинную связь с наступлением смерти При проведении своевременной диагностики и устранение оперативным путем ДД.ММ.ГГГГ острой кишечной непроходимости, избежать тяжкого последствия в виде смерти К. было маловероятно.

Суд учитывает, что ухудшение состояния К. было вызвано закономерным течением двух основных заболеваний, а не дефектами медицинской помощи. Таким образом, связь дефектов медицинской помощи и смерть К., носит косвенный характер, так как допущенные дефекты медицинской помощи, привели к позднему проведению оперативного лечения острой кишечной непроходимости, но напрямую развитие основных заболеваний не вызвали. Причиной развития острой кишечной непроходимости являлись имевшиеся у К. межкишечные сращения (спайки) органов брюшной полости. Дополнительным фактором, вызвавшим развитие межкишечных спаек у К., являлось наличие рецидива злокачественного новообразования мочевого пузыря с прорастанием в прямую кишку и стенку таза.

Вместе с тем, экспертным заключением № Омского БСМЭ установлены дефекты, допущенные при обращении ДД.ММ.ГГГГ К. в БУЗОО Тарская ЦРБ, а именно: невыполнение необходимого обследования К., ДД.ММ.ГГГГ при осмотре дежурным хирургом не были назначены исследования: обзорная рентгенография органов брюшной полости, энтерография и УЗИ органов брюшной полости. Госпитализация в паллиативное отделение выполнена необоснованно, К. необходимо было госпитализировать в отделение интенсивной терапии, должное наблюдение в паллиативном отделении отсутствовало, пациент осмотрен врачом однократно. ДД.ММ.ГГГГ К. были назначены необходимые исследования, однако не назначено проведение УЗИ брюшной полости. ДД.ММ.ГГГГ повторные осмотры пациента врачами не были произведены. К. был осмотрен ДД.ММ.ГГГГ, когда был установлен диагноз «острая кишечная непроходимость».

При этом комиссия экспертов подчеркивает, что даже в случае устранения острой кишечной непроходимости у К. оперативным путем ДД.ММ.ГГГГ, в результате наличия у пациента рецидива злокачественной опухоли мочевого пузыря, прораставшей в прямую кишку и стенки таза, возможность благоприятного исхода лечения является крайне сомнительной.

Суд в данном случае не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения комиссии экспертов, полученного в ходе судебно-медицинской экспертизы №, проведенной в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, и руководствуется ими при вынесении решения. Суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям статей 55, 59 - 60 ГПК РФ, поскольку содержит подробное описание исследований материалов дела и медицинских документов, сделанные в результате их выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы. Оснований не доверять выводам указанной экспертизы у суда не имеется, эксперты имеют необходимую квалификацию, предупреждены об уголовной ответственности и не заинтересованы в исходе дела; доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено. Предметом экспертного исследования были материалы дела и медицинские документы К., что не дает оснований сомневаться в компетентности экспертов и экспертного заключения.

Обстоятельства и факты оказания сотрудниками БУЗОО «Тарская ЦРБ» неквалифицированной, не соответствующей стандартам медицинской помощи К., установленные судебно-медицинской экспертизой, признаны судом объективными и соответствующими представленным медицинским документам. Суд учитывает, что заключение судебно-медицинской экспертизы достоверно подтвердило наличие ряда недостатков в действиях ответчика.

Разрешая заявленный спор, суд на основе анализа представленных доказательств, в том числе заключение судебной экспертизы №, пришел к выводу, что материалами дела подтверждается факт оказания К. медицинской помощи ненадлежащего качества. С учетом изложенного, суд считает, что имеющиеся дефекты оказания медицинской помощи, несмотря на недоказанность наличия прямой причинной связи между данными дефектами и самим фактом смерти пациента, являются основанием для возмещения истцу и третьему лицу компенсации морального вреда. Предметом спора является не качество оказания ответчиком медицинских услуг направленных на лечение имевшихся у К. заболеваний, а именно лечения по поводу острой кишечной непроходимости. Кроме этого, К. не был поставлен работниками больницы в известность о тяжести имеющегося у него заболеваний и возможных последствиях.

Суд также учитывает выводы эксперта С., указавшего в экспертном заключении ООО «АльфаСтрахование-ОМС» (л.д.52-54 т. 1), что дефекты в организации лечебно-диагностического процесса привели к прогрессированию перитонита и тяжелого сепсиса, что привело к необратимым последствиям.

Суд полагает, что имеются основания для частичного удовлетворения исковых требований в части компенсации морального вреда, поскольку косвенная связь между смертью и качеством оказанной помощи установлена однозначно. Суд, безусловно, учитывает, что у К. наличествовало тяжелое заболевание, однако, наличие такого заболевания не освобождало специалистов Тарской ЦРБ от обязанности оказать К. должную и квалифицированную помощь.

Суд учитывает, что врачи даже не пытались надлежащим образом лечить К. при его первом поступлении в больницу ДД.ММ.ГГГГ, о чем прямо свидетельствуют выявленные дефекты неоказание надлежащей медицинской помощи. При этом больной предъявлял жалобы на боли в области живота, однако, специалисты ЦРБ не сделали попыток установить реальную причину этих болей для облегчения состояния пациента и возможного оказания ему медицинской помощи.

В ходе рассмотрения дела не установлено наличие прямой причинной связи между ходом лечения К. и его смертью, однако, суд не может согласить с доводами представителя ответчика об отсутствии оснований для удовлетворения иска. По выводам экспертов в данном случае имеется причинно-следственная связь не прямого характера (косвенного), поскольку указанные дефекты не явились причиной смерти пациента, а лишь не позволили своевременно прервать развитие патологического процесса. Как прямая, так и косвенная причинно-следственная связь свидетельствуют о вине ответчика, при этом различия заключаются лишь в степени вины. Таким образом, для возложения на ответчика гражданско-правовой ответственности за наступившее неблагоприятное последствие- в данном случае смерть К., необходимы доказательства того, что имеется причинно-следственная связь между дефектами оказано медпомощи и его смертью, что и было установлено судом.

Факт некачественной медицинской помощи установлен также и в ходе прокурорской проверки (л.д.110-117 т. 1).

При этом именно на нарушителе лежит обязанность доказать отсутствие его вины в наступивших неблагоприятных последствиях, повлекших нравственные страдания потерпевшего, посредством представления допустимых, относимых и достоверных доказательств, в совокупности которых достаточно для признания спорного факта установленным. Ответчиком не опровергнуты выводы экспертов ООО «АльфаСтрахования-ОМС» выводы экспертизы № БУЗОО «БСМЭ». От предоставления суду дополнительных доказательств представитель ответчика отказался.

Пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года N 10 "О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда" разъясняется, что моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях, в том числе, в связи с утратой родственников.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Как следует из материалов дела, истец ФИО1 является супругой К. (л.д.59 т. 1), ФИО8 является дочерью умершего, о чем представлены соответствующие документы.

Таким образом, подлежащими доказыванию в настоящем судебном разбирательстве юридически значимыми обстоятельствами были признаны характер и степень нравственных и физических страданий истицы и третьего лица, их соразмерность заявленных требованиям о компенсации морального вреда, а также в качестве иных обстоятельств заслуживающих внимание – имущественное положение ответчика, обстоятельства причинения вреда. 

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно ст. 1101 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с п.8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Таким образом, при определении размера компенсации морального вреда, суд, исследовав имеющие доказательства в их совокупности, исходя из принципа разумности и справедливости, обеспечивая оптимальное сочетание интересов участников спорного правоотношения, фактических обстоятельств причинения истице морального вреда, считает необходимым взыскать с ответчика по 

<

данные изъяты> рублей в качестве компенсации морального вреда в пользу ФИО1 и ФИО3 Суд полагает, что с учетом фактических обстоятельств причинения вреда, данная сумма является разумной и достаточной компенсацией за понесенные моральные страдания. При этом суд принимает во внимание, что истица ФИО9 и третье лицо ФИО3 находились с близким человеком рядом в период его нахождения в больнице, истица ФИО9 наблюдала ход оказания медпомощи, испытывала свою беспомощность в облегчении страданий супруга и при этом также испытывала негативные эмоции от невозможности получить помощь для облегчения состояния К. Обе истицы потеряли близкого человека, их уклад жизни после смерти К. изменился, они, безусловно испытали боль утраты и негативные эмоции от невозможности облегчить его страдания в последние дни.

Относительно исковых требований в части возмещения материального ущерба, связанного с захоронением умершего К., суд приходит к следующему выводу: 

В соответствии с пунктом 1 статьи 1094 ГК РФ, лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержится в Федеральном законе N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле".

Суд полагает, что при наличии доказанной косвенной причинно-следственной связи факта смерти пациента с ненадлежащим лечением, расходы истицы ФИО1, связанные с захоронением умершего подлежат взысканию с ответчика. При этом оснований для компенсации в пользу К. таких расходов не имеется, поскольку ею не представлены расходные документы, обосновывающие ее расходы, понесенные в связи с похоронами.

Статья 3 Федерального закона от 12.01.1996 N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле" определяет погребение, как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям.

Согласно Рекомендациям о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации МДК 11-01.2002, церемония похорон включает в себя совокупность обрядов омовения и подготовки к похоронам, траурного кортежа, прощания и панихиды, переноса останков к месту погребения, захоронения останков (или праха после кремации), поминовения (пункт 6.1 Рекомендаций).

Затраты на погребение могут возмещаться на основании документов, подтверждающих произведенные расходы на погребение, при этом размер возмещения не может ставиться в зависимость от стоимости гарантированного перечня услуги по погребению, установленного в субъекте РФ или в муниципальном образовании. Возмещению подлежат необходимые расходы, отвечающие требованиям разумности. Описание процедуры организации и проведения поминок указано в пунктах 7.4 - 7.8 Рекомендаций о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации МДК 11-01.2002.

Более того, в части запрошенной истцом компенсации причиненного ущерба представитель ответчика в условиях состязательного гражданского процесса вообще не высказал никаких доводов в обоснование возражений, не оспаривал приобретение каких-либо конкретных ритуальных предметов или услуг, не представлял контррасчета запрошенной суммы иска. 

Суд принимает во внимание данные о личности умершего, полагает, что при том его образе жизни человека, который прожил жизнь в 

<

адрес>, был уважаемым человеком, совершал денежные накопления, содержал семью, работал, К. мог при жизни рассчитывать на достойные похороны. В связи с этим приобретение ритуальных товаров, установка памятника с гравировкой не являются в данном случае излишествами при проведении захоронения и обустройстве могилы, допущенными истицей.

В этой связи, принимая во внимание, что по смыслу вышеприведенных норм закона возмещению подлежат необходимые расходы на погребение, отвечающие требованиям разумности, с учетом установленных по делу обстоятельств, свидетельствующих о бесспорности части сумм расходов, понесенных при организации похорон, суд находит обоснованными требования истца ФИО1 в части взыскания 

<

данные изъяты> рублей (л.д. 55-56 т. 1). Данная сумма включает в себя расходы, связанные с погребением тела К. после его смерти в сентябре 2017 года, на перевозку тела, на приобретение гроба, креста, покрывала, таблички, венки, поминальный обед и т.п., также на обустройство места его захоронение (приобретение, установка памятника в марте 2019 года). При этом суд исключает из взыскания расходы на изготовление и установку оградки, так как по пояснениям истицы, оградка не установлена, то есть договор с ИП З. (л.д. 58) в этой части не исполнен и может быть расторгнут сторонами.

Руководствуясь положениями ст. 1094 ГК РФ и ст. 3 Федерального закона N 8-ФЗ от 12 января 1996 года "О погребении и похоронном деле", суд приходит к выводу о том, что исковые требования о взыскании расходов по погребению, приобретению ритуальных принадлежностей, являются необходимыми, понесенными истцом ФИО1 в целях обеспечения достойного отношения к телу умершего в соответствии с положениями ст. 5 Федерального закона от 12 января 1996 года "О погребении и похоронном деле" и подлежат удовлетворению в сумме 90830 руб.

В соответствии с частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина, от уплаты которой истец при подаче иска был освобожден. В данном случае взысканию с ответчика в доход бюджета подлежит сумма в размере 3225 рублей. 

В соответствии с ч. 1 ст. 88 ГПК Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. В рамках рассмотрения дела судом была назначена судебно-медицинская экспертиза, стоимость которой составила 54447 руб. (л.д. 64 т. 2). Данные расходы подлежат взысканию с ответчика.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

исковые требования ФИО1 и ФИО3 к БУЗОО «Тарская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда и расходов на погребение удовлетворить частично.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Омской области «Тарская центральная районная больница» в пользу ФИО1 компенсацию причиненного морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рублей.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Омской области «Тарская центральная районная больница» в пользу ФИО3 компенсацию причиненного морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рублей.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения 

<

адрес> «Тарская центральная районная больница» в пользу ФИО1 понесенные расходы на погребение и обустройство места захоронения в сумме 

<

данные изъяты> рублей.

В остальной части в удовлетворении исковых требований ФИО1 и ФИО3 к БУЗОО «Тарская ЦРБ» отказать.

Взыскать с БУЗОО «Тарская ЦРБ» в бюджет Тарского муниципального района государственную пошлину в размере 

<

данные изъяты>

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Омской области «Тарская центральная районная больница» в пользу Бюджетного учреждения здравоохранения Омской области «бюро судебно-медицинской экспертизы» 

<

данные изъяты> рублей за проведение судебно-медицинской экспертизы.

Настоящее решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Омский областной суд через Тарский городской суд в течение одного месяца с момента вынесения решения в окончательной форме.

Мотивированное решение суда подписано 19 декабря 2019 года.

Согласовано