Судья Коломинова Ю.В. Дело № 22-3395/2025

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

13 ноября 2025 года г. Архангельск 

Архангельский областной суд в составе

председательствующего Шабарина А.В., 

при секретаре Батуро О.И.

с участием прокурора уголовно-судебного отдела прокуратуры Архангельской области и Ненецкого автономного округа Вехоревой И.А., 

осуждённого ФИО1,

защитника – адвоката Кармакулова А.Е.

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу защитника – адвоката Коптяева А.В. на приговор Котласского городского суда Архангельской области от 30 сентября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, судимый 

29 апреля 2016 года Виноградовским районным судом Архангельской области по п. «а» ч. 2 ст. 132, ч. 1 ст. 131 УК РФ, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 9 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима; постановлением Котласского городского суда от 20 февраля 2021 года неотбытая часть наказания заменена на 3 года 11 месяцев 14 дней принудительных работ с удержанием 10% заработной платы в доход государства; постановлением Плесецкого районного суда Архангельской области от 29 июня 2021 года неотбытая часть наказания заменена на 3 года 7 месяцев 7 дней лишения свободы в исправительной колонии строгого режима; освобождён 4 февраля 2025 года по отбытии срока наказания, 

осуждён 

- по ч. 2 ст. 116.1 УК РФ к 7 месяцам ограничения свободы с установлением ограничений и возложением обязанности, указанных в приговоре;

- по ч. 1 ст. 119 УК РФ к 10 месяцам лишения свободы с заменой на основании ч. 2 ст. 53 УК РФ на 10 месяцев принудительных работ с удержанием 10 % из заработной платы в доход государства.

В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний окончательно назначен 1 год принудительных работ с удержанием 10 % из заработной платы в доход государства.

Срок принудительных работ постановлено исчислять со дня прибытия осуждённого в соответствующее учреждение уголовно-исполнительной системы.

На период апелляционного обжалования избранная ФИО1 мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения. 

Заслушав доклад судьи Шабарина А.В. по материалам дела, выступление защитника Кармакулова А.Е. в поддержку доводов апелляционной жалобы, а также мнение прокурора Вехоревой И.А. о законности приговора, суд

у с т а н о в и л :

ФИО1 признан виновным в том, что, являясь лицом, судимым за преступление, совершённое с применением насилия, совершил иные насильственные действия, причинившие физическую боль ККА., но не повлекшие последствий, указанных в статье 115 УК РФ, и не содержащих признаков состава преступления, предусмотренного статьей 116 УК РФ, а также угрожал ККА убийством при наличии у последнего оснований опасаться осуществления этой угрозы. 

Преступления совершены 31 мая 2025 года в СНТ «Восход-1» деревни Вершина Котласского муниципального округа Архангельской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник Коптяев А.В. ставит вопрос об отмене приговора ввиду несоответствия изложенных в нём выводов фактическим обстоятельствам дела, неправильного применения уголовного закона и существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

Полагает, что вывод суда о виновности его подзащитного является ошибочным, поскольку не подтверждается совокупностью относимых, допустимых и достоверных доказательств.

При этом ссылается на показания самого Самарского в судебном заседании, который свою вину не признал, утверждал, что никакого насилия к ККА не применял: по лицу не бил, не душил и убийством не угрожал; находясь в бане, слышал крики на улице, а затем видел как ССА., ПТА и ДНА выгоняли ККА с территории дачного участка, при этом со слов ДНА знает, что в ходе конфликта та ударила ККА по лицу, от чего последний упал на грядку.

Считает, что таким показаниям осуждённого, заявившего о его оговоре потерпевшим из-за денег, как и показаниям названных Самарским лиц, допрошенных в качестве свидетелей стороны защиты, суд должной оценки не дал, несмотря на то, что отсутствие конфликта между Самарским и ККА свидетели ССА, ПТА, ДНА и КИА полностью подтвердили. Вывод суда о недостоверности сообщённых названными лицами сведений ввиду наличия между ними родственных связей также находит ошибочным, так как их показания дополняют друг друга и согласуются с показаниями Самарского.

Одновременно оспаривает вывод суда о достоверности показаний потерпевшего ККА и свидетеля ДАЕ, которые находит противоречивыми. Ставя под сомнение сообщённые потерпевшим сведения и обосновывая наличие оснований для оговора его подзащитного, обращает внимание, что в полицию ККА обратился не сразу, а через несколько дней, за медицинской помощью потерпевший не обращался, в судебном заседании подтвердил, что, действуя через ПТА, предлагал Самарскому передать ему (ККА) денежные средства, а, не получив их, подал заявление в правоохранительные органы. 

Кроме того, защитник указывает, что никаких телесных повреждений на лице у потерпевшего не имелось, в ходе освидетельствования о Самарском тот не сообщал, а ДАЕ в указанный период сожительствовала с ККА. 

Полагает, что суд неверно оценил показания свидетелей обвинения МНС, КНА, МЛА, так как изначально никаких данных о лице, применившем насилие, ККА им не называл, непосредственными очевидцами событий они не являлись и знают о произошедшем только со слов самого потерпевшего. 

В связи с изложенным просит приговор отменить, признать Самарского невиновным и оправдать по предъявленному обвинению ввиду отсутствия в деянии составов указанных преступлений. 

В письменных возражениях государственный обвинитель – помощник Котласского межрайонного прокурора Белых Ю.В. находит доводы апелляционной жалобы защитника несостоятельными, а выводы суда о доказанности вины осуждённого и юридическую оценку его действий – правильной, поэтому просит оставить приговор, как законный и обоснованный, без изменения.

Поддержав апелляционную жалобу, в суде апелляционной инстанции защитник – адвокат Кармакулов А.Е. дополнил её новыми доводами. В частности, выразил мнение о нарушении судом первой инстанции требований уголовно-процессуального закона, что выразилось в исследовании доказательств защиты вопреки заранее утверждённому порядку представления доказательств без принятия решения о его изменении. Кроме того, указал, что согласно протоколу судебного заседания суд дважды принимал решения по ходатайствам государственного обвинителя об оглашении показаний свидетелей в связи с имеющимися в них противоречиями без обсуждения со стороной защиты. 

Изучив материалы дела, проверив доводы, изложенные в апелляционных жалобах, а также приведённые прокурором в заседании суда апелляционной инстанции, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности Самарского в совершении преступлений, за которые он осуждён, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности относимых и допустимых доказательств, подробно изложенных и надлежащим образом оцененных в приговоре в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ.

При рассмотрении дела судом первой инстанции Самарский свою вину не признал, утверждал, что никакого конфликта с ККА у него не было, насилия к последнему он не применял, но слышал крики и видел, как ССА, ПТА и ДНА выпроваживали ККА за территорию дачного участка. Когда ККА и ДАЕ ушли, ДНА рассказала, что ККА без разрешения стал пить водку, грубил ей, в результате чего между ними возникла ссора, в ходе которой она ударила ККА по лицу, и тот упал на грядку. 

В судебном заседании Самарский настаивал, что потерпевший его оговорил, поскольку он не заплатил 30 000 рублей, которые тот у него требовал. 

Все приведённые осуждённым доводы, аналогичные изложенным в апелляционной жалобе защитника, судом были тщательно проверены и обоснованно отвергнуты как несостоятельные.

За основу выводов о виновности осуждённого судом правомерно приняты показания потерпевшего ККА., который и в ходе предварительного расследования, и в судебном заседании одинаково последовательно показал, что после того, как мать его сожительницы ДАЕ – ДНА отобрала у него стопку со спиртным, он решил покинуть дачу. Пока ждал сожительницу у выхода с участка, ДНА подошла к нему с КИА, продолжила предъявлять претензии по поводу употребления алкоголя. В результате между ними возник словесный конфликт, к которому присоединился Самарский. Последний спросил, почему он разговаривает с ними в таком тоне, а когда он ответил, что это Самарского не касается, схватил его за куртку и ударил кулаком по лицу, отчего он испытал физическую боль. Вырываясь от захвата, он запнулся, упал на спину. Тогда Самарский, склонился над ним и, схватив обеими руками за горло, стал душить, при этом обещал «завалить», ругал нецензурными словами. Он задыхался, при этом разжать руки Самарского у него не получалось. В тот момент он реально испугался за свою жизнь, полагал, что Самарский действительно может его убить. Затем кто-то из присутствующих оттащил Самарского в сторону, а они с ДАЕ покинули дачу.

При проверке показаний на месте ККА уверенно воспроизвел события, таким же образом описал действия Самарского, связанные с применением к нему физического насилия, и продемонстрировал, где именно они были совершены.

Свои показания потерпевший в полном объёме подтвердил в ходе очных ставок с Самарским и свидетелем стороны защиты ДНА

Свидетель ДАЕ изложила обстоятельства преступления, непосредственным очевидцем которого являлась, аналогичным образом, что и потерпевший ККА. Указала, что наблюдала, как Самарский, удерживая ККА одной рукой за одежду, другой нанёс тому удар по лицу, а когда ККА, запнувшись о камень, упал на спину, стал душить обеими руками. При этом было видно, что ККА не хватало воздуха, он задыхался, у него закатывались глаза. Что в этот момент говорил Самарский, она не слышала, так как испугалась и закричала, но когда конфликт закончился, Самарский обещал ККА убить. 

Как верно отмечено судом первой инстанции, показания потерпевшего ККА полностью согласуются не только с показаниями ДАЕ, но и с показаниями свидетелей МНС (его друга), КНА (сестры), МЛА. (матери), которым он одинаково рассказал о применении насилия Самарским непосредственно после произошедших событий. При этом названные лица наблюдали у ККА на шее синяки.

Факт применения к ККА физического насилия объективно установлен заключением судебно-медицинского эксперта, из которого следует, что у потерпевшего действительно обнаружены телесные повреждения характера кровоподтёков грудной клетки и правого плечевого сустава, ссадин грудной клетки и правой боковой поверхности шеи, которые не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью.

Согласно выводам эксперта все выявленные повреждения причинены ККА в один временной период – за 5-10 суток до проведения осмотра (6 июня 2025 года), что соответствует времени совершения преступления, образовались в результате ударных и скользящих воздействий твёрдого тупого предмета (предметов), возможно при обстоятельствах, указанных в постановлении о назначении экспертизы, то есть следствие нанесения удара кулаком в область лица и сдавления шеи руками. 

Каких-либо оснований сомневаться в достоверности экспертного заключения как и в компетенции эксперта у суда не имелось. Исследование проведено врачом судебно-медицинским экспертом государственного экспертного учреждения – ГБУЗ АО «Бюро судебно-медицинской экспертизы», имеющим высшее медицинское образование и значительный стаж судебно-экспертной деятельности. Изложенные им выводы мотивированы, научно обоснованы, содержат ответы на все поставленные вопросы, являются понятными и непротиворечивыми, а оформленное заключение полностью соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ.

Кроме того, наличие указанных телесных повреждений, их характер и локализация зафиксированы на представленных ККА фотоизображениях, сохранившихся в виде скрин-шотов страниц его переписки в социальной сети «ВКонтакте» с ПТА

На основании совокупности этих и других приведённых в приговоре доказательств суд правильно установил фактические обстоятельства дела и обоснованно признал несостоятельными доводы осуждённого о его невиновности в совершении преступлений. 

Вопреки мнению защитника правильность оценки показаний потерпевшего, как и остальных свидетелей, показания которых приведены в приговоре, сомнений не вызывает. 

Каких-либо оснований для оговора Самарского потерпевшим ККА и свидетелем ДАЕ судом первой инстанции не установлено. Не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Как следует из материалов дела, до указанных событий ни у кого из названных лиц конфликтов с Самарским не возникало, тесно с ним они не общались, неприязни к нему не испытывали. 

На момент дачи показаний в суде ДАЕ в отношениях с ККА уже не состояла, что указывает на отсутствие у неё какой-либо заинтересованности в исходе судебного разбирательства и, как следствие, оснований для оговора осуждённого. 

Ни в ходе расследования, ни в суде ККА не скрывал тот факт, что сначала согласился на предложение ПТА – сожительницы Самарского не обращаться в полицию из-за обещанной ему денежной компенсации в размере 30 000 рублей. Причём данные сведения потерпевший сообщил по собственной инициативе, а отказ выполнить просьбу ПТА, опасавшейся, что в результате уголовного преследования Самарского вновь лишат свободы, убедительно объяснил принятием обдуманного решения всё сделать по закону.

Такое поведение ККА не только не свидетельствует об оговоре Самарского, но и указывает на правдивость его показаний в целом, которые детальны, последовательны, непротиворечивы, полностью согласуются с показаниями свидетеля ДАЕ, МНС., КНА, МЛА., а кроме того, объективно подтверждаются заключением судебно-медицинской экспертизы и фотоизображениями телесных повреждений на его теле. 

В этой связи необращение потерпевшего за медицинской помощью, равно как и факт подачи им заявления о преступлении спустя 3 суток после инцидента, на правильность оценки его показаний никак не влияют и установленные судом фактические обстоятельства дела под сомнение не ставят. 

Все следственные и судебно-следственные действия с участием потерпевшего проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. До начала допросов ему, как и остальным свидетелям, показания которых положены в основу выводов суда о виновности Самарского, были разъяснены права, обязанности и ответственность по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний, а достоверность изложенных в протоколах сведений заверена подписями участвовавших в этих следственных действиях лиц. 

При таких обстоятельствах суд обоснованно признал показания потерпевшего ККА, свидетеля ДАЕ и названных выше свидетелей допустимыми и достоверными доказательствами, о чём мотивированно указал в приговоре. Оснований не согласиться с правильностью такой оценки у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Надлежащую оценку в приговоре получили и показания свидетелей стороны защиты ПТА, ДНА, ССА., КИА, которые поддержали выдвинутую осуждённым версию о его непричастности к инкриминируемым деяниям и оговоре потерпевшим.

Вместе с тем, как верно отмечено судом первой инстанции, указанные свидетели состоят в родственных отношениях: ПТА ДНА и ССА являются сёстрами, а КИА – сожителем ДНА., вместе с Самарским поддержал её в словесном конфликте с потерпевшим. При этом все события происходили на даче ССА, где ККА находился в качестве гостя.

Именно ДНА стала предъявлять ККА претензии, выражала недовольство его поведением, вследствие чего он решил покинуть дачный участок.

Изложенное подтверждает наличие у всех перечисленных лиц личной заинтересованности в исходе рассмотрения дела. 

Более того, показания названных свидетелей, как и самого осуждённого, о применении ДНА к потерпевшему насилия – нанесении удара по лицу, опровергаются заключением судебно-медицинской экспертизы о характере и локализации обнаруженных у ККА телесных повреждений. 

В этой связи вывод суда о намеренном искажении ими фактических обстоятельств дела, обусловленном желанием таким образом помочь Самарскому избежать уголовной ответственности за содеянное, и, как следствие о недостоверности их показаний, является обоснованным, его правильность у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает. 

Таким образом, судом достоверно установлено, что именно Самарский, действуя из неприязни, возникшей в результате конфликта, умышленно ударил ККА кулаком по лицу, чем причинил физическую боль, а когда тот упал, душил руками, высказывая при этом угрозы убийством, которые в сложившейся обстановке с учётом характера совершаемых Самарским действий потерпевший имел все основания воспринимать как реально осуществимые. 

На момент совершения указанных противоправных действий судимость Самарского по приговору Виноградовского районного суда Архангельской области от 29 апреля 2016 года, которым он осуждён по п. «а» ч. 2 ст. 132, ч. 1 ст. 131 УК РФ за насильственные преступления против половой свободы личности, оставалась не снятой и не погашенной в установленном законом порядке. 

Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив собранные доказательства, сопоставив их друг с другом и оценив в совокупности, суд пришел к мотивированному выводу об их достаточности для разрешения дела, обоснованно признав Самарского виновным в совершении иных насильственных действий причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в ст. 115 УК РФ, и не содержащих признаки преступления, предусмотренного ст. 116 УК РФ, лицом, имеющим судимость за преступление, совершённое с применением насилия, а также в угрозе убийством, когда имелись основания опасаться осуществления этой угрозы, и верно квалифицировал его действия по ч. 2 ст. 116.1, ч. 1 ст. 119 УК РФ.

Уголовное дело рассмотрено судом в пределах предъявленного осуждённому обвинения с соблюдением принципов состязательности сторон и презумпции невиновности, сторонам обвинения и защиты были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей. Данных, указывающих на ограничение права сторон представлять доказательства либо участвовать в их исследовании, не установлено.

Все обстоятельства, подлежащие в соответствии со ст. 73 УПК РФ доказыванию, установлены верно и согласно положениям ст. 307 УПК РФ приведены в приговоре при описании преступного деяния, признанного доказанным.

Вопреки доводам, приведённым защитником в заседании суда апелляционной инстанции, существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, по делу не допущено.

Принятия какого-либо отдельного процессуального решения для изменения очерёдности представления сторонами своих доказательств, тем более при отсутствии у них возражений, закон не требует.

Причём, как видно из протокола судебного заседания, в каждом случае свидетели защиты допрашивались в судебном заседании до окончания представления доказательств стороной обвинения именно по инициативе защитника, который самостоятельно обеспечивал их явку в судебное заседание по своему усмотрению в удобное для него время. 

Удовлетворяя ходатайства стороны обвинения об оглашении показаний потерпевшего и свидетелей в связи с наличием в них существенных противоречий, суд в каждом случае действовал в пределах своей компетенции в соответствии с положениями ч. 3 ст. 281 УПК РФ, которая не предусматривает получения на это согласия сторон. 

Наказание осуждённому назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ с учётом характера и степени общественной опасности совершённых преступлений, конкретных обстоятельств содеянного, данных о личности виновного, в том числе его возраста и состояния здоровья, совокупности смягчающих обстоятельств при наличии отягчающего обстоятельства, которым обоснованно признан рецидив преступлений по ч. 1 ст. 119 УК РФ, а также всех иных сведений, влияющих на наказание и исправление осуждённого. 

Выводы о необходимости назначения Самарскому наказания по ч. 2 ст. 116.1 УК РФ в виде ограничения свободы, а по ч. 1 ст. 119 УК РФ – в виде лишения свободы с последующей заменой на принудительные работы, как и об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 и ч. 3 ст. 68 УК РФ в приговоре подробно мотивированы, основаны на данных о личности виновного, обстоятельствах содеянного и сомнений в их правильности не вызывают. 

По своему виду и размеру наказание, назначенное за каждое из преступлений, так и по их совокупности, не превышает пределов, установленных законом, чрезмерно суровым не является, справедливо, а потому смягчению не подлежит. 

Нарушений норм уголовного или уголовно-процессуального законов, прав осуждённого, влекущих отмену либо изменение приговора, по делу не допущено. 

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л :

приговор Котласского городского суда Архангельской области от 30 сентября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу его защитника – адвоката Коптяева А.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном ст. ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подается непосредственно в Третий кассационный суд общей юрисдикции и рассматривается в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10-401.12 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. 

Председательствующий А.В. Шабарин