Дело № 2 - 872/2017 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

05 мая 2017 года

Московский районный суд г. Калининграда

в составе председательствующего судьи Гуляевой И.В.,

при секретаре Ярмышко-Лыгановой Т.Н., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ЗАО «Балтийский мукомол», третье лицо ГУ « КРО ФСС РФ», о взыскании денежной компенсации морального вреда вследствие причинения вреда здоровью при исполнении трудовых обязанностей, 

установил:

Истец ФИО1 обратился в суд с иском к ЗАО «Балтийский мукомол» о взыскании денежной компенсации морального вреда вследствие причинения вреда здоровью при исполнении трудовых обязанностей, указав, что 01 марта 2016 года в период работы главным инженером ЗАО «Балтийский мукомол» он получил тяжелую травму на производстве в результате падении с высоты. После травмы перенес длительное стационарное и амбулаторное лечение, получил 

<

данные изъяты>, оказался вынужденно ограниченным в движении, прикованным к инвалидному креслу, был уволен с работы. Кроме того, претерпел глубокие физические и нравственные страдания, денежную компенсацию которых оценивает в 7 000 000 руб. и просит указанную сумму взыскать в свою пользу с бывшего работодателя. 

В судебном заседание истец ФИО1 и его представитель по устному ходатайству Рейх Л.А. (супруга истца) предъявленные исковые требования поддержали в полном объеме. Пояснили, что после полученной травмы истец нуждается в длящемся восстановлении здоровья. Бывшим работодателем в счет денежной компенсации морального вреда не произведено никаких выплат. Настаивают на взыскании в пользу истца денежной компенсации морального вреда в сумме 7 000 000 руб.

Представители ответчика по доверенностям в материалах дела ФИО2 и ФИО3 исковые требования не признали и просили отказать в их удовлетворении. Полагают причиной несчастного случая на производстве с ФИО1 исключительно его собственную грубую неосторожность, допущенную при работе на высоте, что явилось непосредственной причиной травмирования истца. 

Представитель третьего лица ГУ «КРО ФСС РФ» по доверенности ФИО4 оставляет решение на усмотрение суда. 

Заслушав пояснения лиц, явившихся в судебное заседание, допросив свидетелей с каждой стороны спора, исследовав письменные материалы дела, обозрев медицинскую документацию на имя ФИО1: медицинскую карту стационарного больного №25-3813 ГБУЗ КО «ЦГКБ», амбулаторную карту ГБУЗ КО «Городская больница №2», Дело освидетельствования в бюро МСЭ №5, материал проверки №232 пр-16 СО по Московскому району г. Калининграда СУ СК России по Калининградской области, оценив представленные по делу доказательства в их совокупности в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд приходит к следующему. 

Истец предъявил требование о взыскании в свою пользу денежной компенсации морального вреда вследствие причинения вреда здоровью, полученного им в результате трудового увечья. 

В соответствии с требованиями ст. 1099 Гражданского кодекса РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст. 151 Гражданского кодекса РФ. 

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. 

Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (в действующей редакции) под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (в том числе жизнь, здоровье).

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и другим.

Как следует из пояснений сторон и подтверждено материалами делам, истец принят на работу в ЗАО «Балтийский мукомол» приказом №51 П от 29 сентября 2011 года. По состоянию на 01 марта 2016 года ФИО1 работал в ЗАО «Балтийский мукомол» главным инженером, с работы уволен приказом от 07 июля 2017 года №12 по ч. 1 ст. 83 Трудового кодекса РФ (л.д.25 т.1). 

01 марта 2016 года в рабочее время, в 09-10 час. ФИО1, находясь на территории предприятия, получил производственную травму. 

В соответствии со ст. 227 Трудового кодекса РФ расследованию и учету в соответствии с главой 36 Трудового кодекса РФ подлежат несчастные случаи, произошедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя, а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах. 

Из содержания акта №Н-1 о тяжелом несчастном случае на производстве (л.д. 17-23 т.1) усматривается, что расследование несчастного случая с ФИО1 проведено комиссионно. В акте отражено, что ФИО1 единолично, без применения средств индивидуальной защиты, производил замеры кровли склада №8. В процессе выполнения замеров ФИО1, перемещаясь по кровле склада спиной к краю, оступился и упал с торцовой стороны кровли с высоты 3, 8 м на землю, получив при падении телесные повреждения, повлекшие причинение тяжкого вреда его здоровью. 

С места несчастного случая ФИО1 каретой «Скорой помощи» направлен в лечебное учреждение. 

Согласно медицинской карте стационарного больного №25-3813 ГБУЗ КО «ЦГКБ» в подлиннике представленной на обозрение суда, в период с 01 марта 2016 года по 12 мая 2016 года истец находился на стационарном лечении в ГБУЗ КО «ЦГКБ», куда был госпитализирован по экстренным показаниям. 

Диагноз основной: "..." 

Осложнение: "...". 

Сопутствующий диагноз: "...". 

Из анамнеза заболевания следует, что травма получена 01 марта 2016 года на производстве при падении с высоты около 4 м. После получения травмы развилось "...". 

01 марта 2016 года ФИО1 выполнена операция : "...". В период с 01 марта по 14 марта 2016 года находился в нейрохирургическом отделении.

14 марта 2016 года состояние пациента ухудшилось, больной был переведен в отделение реанимации с диагнозом: "...". В отделении реанимации получал метаболическую, симптоматическую терапию. 22 марта 2016 года переведен в общую палату нейро-хирургического отделения. 19 апреля 2016 года переведен в отделение реабилитации для прохождения восстановительного лечения. 

Выписан из больницы с улучшением, в удовлетворительном состоянии. Отмечено наличие высокого реабилитационного потенциала. 

Дана рекомендация по продолжению реабилитационный мероприятий с применением высокотехнологичной роботизированной техники на центральных базах г. Москвы, Санкт-Петербурга. 

Согласно выписке из истории болезни №29362 (л.д. 29-31 т.1 ) в период с 06 декабря 2016 по 20 декабря 2016 года ФИО1 проходил восстановительное лечение в отделении медицинской реабилитации НМХЦ им. Пирогова Миндздрава России. 

Из содержания представленного на обозрение суда Дела освидетельствования в бюро МСЭ №5 следует, что согласно акту №1345.5.39/2016 медико-социальной экспертизы от 06 июля 2016 года ФИО1 установлена "...", причина "..."- трудовое увечье. Степень нарушения функций организма- "..."%, в том числе: "..."- "..."%; "..."- "..."%. Степень выраженности ограничений категорий жизнедеятельности: по самообслуживанию- "..." степень; по передвижению- "..." степень; по трудовой деятельности- "..." степень. 

Медико-социальная экспертиза проведена очно, на дому свидетельствуемого лица. Комиссией МСЭ установлено, что ФИО1 "..." 

Согласно программе реабилитации (листы 33-34 Дела освидетельствования) ФИО1 нуждается в постороннем бытовом уходе; санаторно-курортном лечении; обеспечении специальными приспособлениями, необходимыми в быту. 

Из карты амбулаторного больного ГБУЗ КО «Городская больница №2» на имя истца следует, что амбулаторное наблюдение проводится врачами поликлиники по месту жительства на дому у пациента. 

По факту получения Рейх П.В, травмы на производстве в ЗАО «Балтийский мукомол» в СО по Московскому району г. Калининграда СУ СК России по Калининградской области проведена проверка, что подтверждено представленным на обозрение суда материалом проверки №232 пр-16. 

Из содержания экспертного заключения №1962 ГБУЗ КО «Бюро СМЭ» (лист 167-179 материала проверки №232 пр-16) ФИО1 в результате производственной травмы получил тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. 

По заключению судебно-медицинского эксперта ФИО9 ФИО1 причинена "..." травма "...", а именно: 

-"...", 

-"..." 

"..." 

Судебно -медицинский эксперт пришел к выводу о том, что особенности данной травмы "..." позволяют полагать вероятным ее причинение в результате падения с большой высоты незадолго до поступления в лечебное учреждение. 

В материале проверки имеется протокол комиссионного осмотра места происшествия (листы 68-74) с составление фототаблицы, из которой видно, что здание склада №8, с крыши которого произошло падение истца, одноэтажное, кровля двускатная с небольшим уклоном, мягкая. Высота здания составляет 3, 8 м. 

Постановлением следователя СО по Московскому району г. Калининграда СУ СК России по Калининградской области ФИО29 28 апреля 2017 года (листы 228-231 материала №232 пр-16) отказано в возбуждении уголовного дела в отношении генерального директора ЗАО «Балтийский мукомол» ФИО19 в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 143 Уголовного кодекса РФ, то есть, по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. 

В суде истец настаивал, что замеры кровли он выполнял в интересах работодателя по личному распоряжению коммерческого директора предприятия ФИО11 (сына генерального директора ФИО19 ). ФИО1 пояснял, что ФИО11 не только поручил ему выполнение указанного задания, но также вместе с ним лично проводил замеры, находясь на крыше здания склада № и являлся непосредственным очевидцем несчастного случая. 

Однако, ФИО12, допрошенный в судебном заседании 06 апреля 2017 года в качестве свидетеля со стороны ответчика, будучи под расписку предупрежденным судом об уголовной ответственности за дачу ложных свидетельских показаний (л.д. 21 т.2), категорически утверждал, что 01 марта 2016 года никаких распоряжений относительно замеров кровли ФИО1 не давал, сам на крышу склада не поднимался и в замерах кровли не участвовал. 

Из материала проверки №232 пр-16 и из материалов служебного расследования по факту несчастного случая с ФИО1 также следует, что ФИО12 в ходе дачи пояснений отрицал свое личное участие в замерах кровли и наличие со своей стороны каких-либо распоряжений в адрес ФИО1. 

Очевидцы несчастного случая при проведении проверки установлены не были.

В ходе рассмотрения настоящего дела судом очевидцы несчастного случая с ФИО1 также не установлены. Все допрошенные свидетели, являвшиеся работниками предприятия по состоянию на 01 марта 2016 года, а именно : ФИО13, ФИО14, ФИО11, ФИО15, ФИО16 подтвердили, что никто из них не видел момента падения ФИО1 с крыши складского помещения. 

Вместе с тем, свидетель ФИО14 (начальник службы безопасности) в судебном заседании 06 апреля 2017 года подтвердил, что утром 01 марта 2016 года ФИО1 брал на проходной ключи от складского помещении № для замеров кровли. 

Свидетель ФИО15 (юрисконсульт предприятия) в судебном заседании 05 мая 2017 года указал, что между ЗАО «Балтийский мукомол» и подрядной организацией ООО «Центр полимерных покрытий», выполнявшей ремонт кровли склада №, возник судебный спор. Для его разрешения было целесообразно провести замеры параметров кровли здания, о чем он сообщал ФИО1. 

Свидетель ФИО16 (бывший секретарь ЗАО «Балтийский мукомол») указывала, что распоряжения относительно необходимости выполнения тех или иных работ ФИО1 всегда давал коммерческий директор предприятия ФИО11. При этом, зачастую, распоряжения давались в устной форме. 

Исходя из содержания п.2.17, 2.18 должностных обязанностей главного инженера (л.д. 88-92 т.1) ФИО1 отвечает за техническое состояние зданий и сооружений, организует и контролирует строительные подрядные организации, выполняющие работы по договору. 

Несмотря на отсутствие письменного распоряжения со стороны руководства предприятия, исходя из показаний самого истца и свидетелей, очевидным является то, что замеры кровли ФИО1 выполнял в рабочее время и для нужд работодателя ЗАО «Балтийский мукомол». 

Обязанность возмещения вреда, причиненного работнику в связи с исполнением им трудовых обязанностей, и обеспечение права на социальное страхование предусмотрены ст. 2 Трудового кодекса РФ. 

В силу ст. 22 Трудового кодекса РФ работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; обеспечивать работников оборудованием, инструментами, технической документацией и иными средствами, необходимыми для исполнения ими трудовых обязанностей; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

В соответствии с ч. 1 ст. 184 Трудового кодекса РФ при повреждении здоровья или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания работнику (его семье) возмещаются его утраченный заработок (доход), а также связанные с повреждением здоровья дополнительные расходы на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию либо соответствующие расходы в связи со смертью работника.

Виды, объемы и условия предоставления работникам гарантий и компенсаций в указанных случаях определяется федеральными законами.

Таким образом, названная норма закона гарантирует возмещение как утраченного заработка, так и дополнительных затрат на восстановление здоровья и трудоспособности.

В соответствии со ст. 22 Трудового кодекса РФ работодатель обязан осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами.

Материалами, представленными суду третьим лицом ГУ «КРО ФСС РФ» (л.д. 72-201 т.1) подтверждено, что несчастный случай с ФИО1 квалифицирован как страховой, ему назначены соответствующие выплаты, предусмотренные Федеральным законом РФ от 24 июля 1998 года №125-ФЗ. 

Между тем, нормами Федерального закона РФ №125-ФЗ выплата страхового возмещения в счет денежной компенсации морального вреда не предусмотрена.

Согласно ч. 2 и 3 ст. 3 Закона РФ «Об организации страхового дела в Российской Федерации» от 27 ноября 1992 года №4015-1 страхование осуществляется как в форме обязательного, так и в форме добровольного (на основании договора страхования и правил страхования, определяющих общие условия и порядок его осуществления). 

При этом выплата страховщиком страхового возмещения в счет денежной компенсации морального вреда не противоречит принципам добровольного страхования. 

Однако, как установлено в ходе рассмотрения спора, договор страхования гражданской ответственности за вред, полученный работниками предприятия при исполнении трудовых обязанностей, ЗАО «Балтийский мукомол» не заключало. 

Статья 237 Трудового кодекса РФ предусматривает, что моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Материалами дела подтверждено, что после травмирования истец утратил способность к самостоятельному передвижению, имея на иждивении "..." вынужденно уволен с работы. Помимо нуждаемости истца в длящемся стационарном и амбулаторном лечении, у ФИО1 был нарушен привычный уклад жизни. 

Так, свидетель со стороны истца ФИО17 показал в судебном заседании 06 апреля 2016 года, что занимается восстановлением "..." истца у него на дому. После травмы ФИО1 долгое время находился в "..." состоянии. 

Из пояснений представителя истца Рейх Л.А. (супруги), свидетеля ФИО18 (тестя) следует, что семья ФИО1 проживает вместе с четой "..." в доме 

<

адрес>. До получении травмы именно ФИО1 занимался благоустройством и ремонтом дома, обслуживающих дом механизмов, выполнял всю тяжелую работу, ухаживал за земельным участком. Семья истца из "..." человек ( в том числе, "..." детей), занимала второй этаж дома. После травмы истец лишился возможности подниматься наверх и вообще не может передвигаться самостоятельно, нуждается в постороннем уходе, в том числе и при проведении "..." процедур. Все заботы о содержании дома пришлось взять на себя старшему поколению, уходом за истцом занимается его супруга. 

При таких обстоятельствах, с учетом характера полученных ФИО1 травм, не вызывает сомнений факт длящихся физических и нравственных страданий истца, получившего травму в молодом, трудоспособном возрасте. 

В соответствии со ст. 212 Трудового кодекса РФ обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работники, в свою очередь, во исполнение требований ст. 214 Трудового кодекса РФ, обязаны соблюдать требования охраны труда; правильно применять средства индивидуальной и коллективной защиты. 

В ходе рассмотрения дела представители ответчика ссылались на допущенную истцом грубую неосторожность при выполнении работы на высоте, повлекшую причинение тяжкого вреда здоровью ФИО1 

В соответствии с ч. 1 и 2 ст. 1083 Гражданского кодекса РФ вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит.

Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Таким образом, само по себе, заявленное истцом требование о взыскании денежной компенсации морального вреда является законным. При этом очевидным является то, что сам ФИО1 не имел умысла на причинение вреда своему здоровью. 

В соответствии со ст. 230 Трудового кодекса РФ в акте о несчастном случае на производстве должны быть подробно изложены обстоятельства и причины несчастного случая, а также указаны лица, допустившие нарушения требований охраны труда.

Как следует из содержания акта №Н-1 от 29 марта 2016 года о тяжелом несчастном случае на производстве (л.д. 103- 109 т.1), основной причиной несчастного случая с ФИО1 явилось неприменение им средств индивидуальной защиты вследствие необеспечения ими работодателем (п. 9.1 акта), в качестве сопутствующей причины указано нарушение работником трудового распорядка и дисциплины труда (п. 9.2 акта). 

В соответствии с п. 2. 7 должностной инструкции (л.д. 66 т.1) ФИО1 обязан осуществлять контроль за соблюдением на предприятии правил охраны труда. 

Согласно п. 10 Акта №Н-1 лицами, допустившими нарушение требований охраны труда, являются генеральный директор предприятия ФИО19 и сам ФИО1

Исходя из ст. 230 Трудового кодекса РФ в случае установления факта грубой неосторожности застрахованного, содействовавшей возникновению вреда или увеличению вреда, причиненного его здоровью, в акте указывается степень вины застрахованного в процентах, установленная по результатам расследования несчастного случая на производстве.

Между тем, как видно из акта №Н-1, составленного комиссией в составе, помимо работников предприятия ФИО11, ФИО20 и ФИО21, в том числе, с участием государственного инспектора труда (по охране труда) Государственной инспекции труда в Калининградской области ФИО22, главного технического инспектора труда общественной организации Калининградского областного объединения организации профсоюзов ФИО23, заведующей сектором социально-трудовых отношений юридического отдела ОГКУ Калининградской области «Центр социальной поддержки населения» ФИО24, ведущего специалиста отдела страхования профессиональных рисков ГУ КРО ФСС РФ ФИО25, степень вины ФИО1 в процентах не указана. 

Результаты акта в установленном порядке никем не оспорены. 

Таким образом, суд не усматривает достаточных оснований полагать, что допущенная ФИО1 личная неосторожность является грубой. 

В соответствии с положениями ст. 1101 Гражданского кодекса РФ при определении размера компенсации морального вреда суд должен учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, требования разумности и справедливости.

Исходя из исследованных в ходе рассмотрения дела доказательств, принимая во внимание характер полученной истцом тяжелой производственной травмы, продолжительный период стационарного лечения с оперативным вмешательством, подтвержденную медицинскими документами нуждаемость в лечении в будущем, установление "...", утрату способности к самостоятельному передвижению в "..." возрасте "..." лет, с учетом принципов разумности и справедливости, суд находит необходимым и достаточным установить размер денежной компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу истца с ответчика- юридического лица, равным сумме 1 000 000 руб. 

Суд полагает, что выплата истцу денежных средств в указанном размере не окажет существенного воздействия на финансовое положение предприятия, осуществляющего производственную деятельность. 

Так, из материалов дела следует, что ЗАО «Балтийский мукомол» приказом №21 от 25 декабря 2015 года (л.д. 16 т.1) выплатило ФИО1 премию по итогам года в размере "..." руб., что свидетельствует о стабильном финансовом положении бывшего работодателя истца. 

Согласно ст. 393 Трудового кодекса РФ, п.п. 2) ч. 1 ст. 333 36 Налогового кодекса РФ истец при обращении в суд с настоящим иском освобожден от уплаты госпошлины, размер которой по требованию о взыскании денежной компенсации морального вреда, как требованию неимущественного характера, в соответствии с п.п. 3) ч. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса РФ равен 300 руб. 

Таким образом, в порядке ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса РФ указанная сумма подлежит взысканию с ответчика в доход местного бюджета ГО «Город Калининград». 

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

решил:

Иск ФИО1 к ЗАО «Балтийский мукомол» о взыскании денежной компенсации морального вреда вследствие причинения вреда здоровью при исполнении трудовых обязанностей, - удовлетворить в части. 

Взыскать с ЗАО «Балтийский мукомол» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда вследствие причинения вреда здоровью при исполнении трудовых обязанностей в сумме 1 000 000 руб. 

В остальной части иск оставить без удовлетворения. 

Взыскать с ЗАО «Балтийский мукомол» госпошлину в сумме 300 руб. в доход местного бюджета ГО «Город Калининград». 

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Калининградский областной суд через Московский районный суд г. Калининграда в течение месяца со дня составления решения в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено 10 мая 2017 года. 

Судья Гуляева И.В.