К делу № 2-554/17

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ст. Выселки 28 июня 2017 года 

Выселковский районный суд Краснодарского края в составе:

Председательствующего судьи Прохоренко С.Н.,

при секретаре Кривуля Ж.А.,

с участием истца ФИО1, 

о представителя истца ФИО2, действующей по доверенности,

представителя ответчика ФИО3, действующего по доверенности,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО4 о признании сделки недействительной,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО4 о признании сделки недействительной, мотивируя свои требования тем, что он и ФИО4 являются наследниками по закону имущества, оставшегося после смерти их отца ФИО5, смерть которого наступила 03 сентября 2015 года. В ходе совершения действий по принятию наследства им было установлено, что собственником принадлежавших наследодателю земельного участка с расположенным на нем жилым домом по адресу: ..., является ответчик ФИО4 на основании договора пожизненного содержания с иждивением, заключенного между наследодателем ФИО5 (получатель ренты) и ФИО4 (плательщик ренты) 01 сентября 2011 года. Указанное обстоятельство нарушает его права как наследника. Просит суд признать указанную сделку недействительной по основаниям, предусмотренным статьями 166 - 170, 177 - 179 ГК РФ, поскольку на момент подписания договора ренты ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уже находился в преклонном возрасте и не мог понимать значение совершаемых им действий или руководить ими в полной мере, так как у него имелись заболевания, он неоднократно лечился в условиях стационара, постоянно принимал медицинские препараты, в том числе и сильные обезболивающие, зависел от посторонней помощи, из-за полученной травмы был лишен возможности противостоять принуждению к заключению сделки со стороны дочери ФИО4, которой он безоговорочно доверял. 

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель по доверенности ФИО2, требования поддержали по изложенным в иске основаниям, дополнили, а именно просили признать договор пожизненного содержания с иждивением от 01.09.2011 года, заключенный между 

ФИО5 и ФИО4, притворной сделкой, поскольку подразумевает собой фактическую передачу наследственного имущества для исключения для получения наследства наследника, имеющего право на обязательную долю, так как ФИО1 является инвалидом 2 группы. 

Истец ФИО1 в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивал в полном объеме, суду пояснил, что со своей сестрой, ответчиком ФИО4 не общается с 1992 года, старался приезжать к отцу только в ее отсутствие. Когда отец получил травму, за ним ухаживали все без каких-либо договоренностей, просто помогали. В 2011 году состояние отца было тяжелое, у него была поломана нога, он не понимал, что делает. По мере своих сил помогал отцу, поддерживал его, так как у него иногда бывали суицидные настроения. Поскольку ему с 2002 года установлена вторая группа инвалидности, существенной помощи сам оказать отцу не мог. Не отрицал наличия конфликта с отцом из-за действий сестры ФИО4, самостоятельно распорядившейся золотыми украшениями умершей матери.

Ответчик ФИО4 в судебное заседание не явилась, воспользовалась своим правом, указанном в ч. 1 ст. 48 ГПК РФ, в силу которого граждане вправе вести свои дела в суде лично или через представителей. В показаниях данных ранее в судебном заседании суду поясняла, что инициатива заключения договора ренты исходила от ее отца ФИО5 После получения отцом травмы в 2010 году она не менее двух раз в неделю приезжала к нему для осуществления ухода и приготовления пищи. Чаще навещать не имела возможности, т.к. работала учителем в школе. В общественном транспорте разговорилась с юристом, который посоветовал оформить договор ренты. Поскольку она считала необходимым сохранить дом родителей, как родовое гнездо, не продавать его, ФИО5, зная о желании своего сына ФИО1 продать его, принял решение о передаче домовладения ей. Пока она отрабатывала последние дни до пенсии, просила всех, что бы помогали. Помощь оказывало много людей, но он один никогда не оставался, она всегда кого-нибудь просила подменить ее. Отец советовался со специалистом из социальной защиты, которая его навещала, и после общения с ней принял решение оформить ренту. Подписание договора происходило дома в присутствии нотариуса, которая подробно все объяснила отцу. Он прекрасно все понимал и какого-либо давления на него не оказывалось. Считает, что возможной причиной принятия отцом решения передать ей домовладение могло послужить не только осуществление ею основного ухода за ним, но и натянутые отношения с сыном. Условия оспариваемого договора ею исполнялись надлежащим образом.

Представитель ответчика, ФИО3, в судебном заседании исковые требования не признал в полном объеме, указал, что ч. 5 ст. 61 ГПК РФ, устанавливает, что обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном ст. 186 настоящего Кодекса, или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия. Согласно ст. 186 ГПК РФ в случае заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства. Стороной истца каких-либо возражений относительно подлинности договора ренты от 01.09.2011 г. заявлено не было. В установленном законом порядке подлинность оспариваемого договора не опровергнута, исковых требований к нотариусу, как лицу, нарушившему порядок совершения нотариального действия, не предъявлено. Считает, что отсутствуют законные основания для признания оспариваемой сделки недействительной.

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля З. И.С. следует, что является нотариусом Выселковского нотариального округа с 1992 года и по роду своей деятельности оформляла 01 сентября 2011 года договор пожизненного содержания с иждивением, заключенный между ФИО5 и ФИО4, при этом она разъясняла сторонам договора все условия сделки, предписанные законом. Только убедившись в твердости сторон заключить договор, дала согласие на его оформление. В случае любых сомнений одной из сторон, она всегда отказывается удостоверить сделку. Обычно договоры ренты заключаются между родителями и детьми, при этом расходы по оформлению сделки принимает на себя плательщик ренты. Также ею оформлялись доверенности от имени ФИО5, предоставляющие определенные полномочия ФИО4 При оформлении доверенности она также в обязательном порядке беседует с лицом, выдающим доверенность. Если при этом, если у нее возникают хоть какие-то малейшие сомнения в дееспособности сторон, или сторона выказывает сомнения, нотариус всегда отказывает в совершении нотариального действия. Поскольку ею удостоверена оспариваемая сделка, сомнений в свободе волеизъявления получателя ренты, его способности адекватно оценивать события на момент совершения сделки, у нее не имелось.

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля П. В.И. следует, что с 2009 года является председателем районного общества ветеранов и знал ФИО5 по роду своей деятельности как участника войны и ранее, работая в одной организации. Ежегодно 9 мая и на день рождения, приезжали домой к ФИО5 поздравить. Примерно за три года до смерти ФИО5 получил травму бедра, звонил и просил оказать помощь в ремонте забора. Последнее наше общение было на центральной площади в ст. Выселки, когда ФИО5 устроил скандал, по той причине, что не вовремя не подали кашу ветеранам. Считает, что ФИО5 всегда был сильной личностью, властный во всем, возможность поддаваться чьему-либо внушению отверг полностью. Во время общения ФИО5 был вполне адекватен, рассказывал о фронтовых годах. В 2015 году на 9 мая встретились с ним на площади, он говорил, что его привезла дочь, которая видел всегда, когда навещал ФИО5 у него дома. 

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля О. О.И. следует, что о после получения травмы ФИО5 на прогулки вывозила на коляске его дочь ФИО4 Часто он общался с ней и с соседями, сидевшими на лавочке неподалеку от дома. Из посетителей видела только внука ФИО6, приезжавшего иногда на выходных. Уход за ним осуществляла дочь Л.. Считает, что ФИО5 не был предрасположен к чужому влиянию, был властным мужчиной и всегда сам принимал решения.

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний К. Н.В. следует, что знал ФИО5 с 1999 года, состояли в хороших отношениях. После полученной травмы каких-либо изменений в психическом здоровье ФИО5 он не увидел. Отношения с сыном у него не складывались, сын его не посещал. ФИО1 видел только в день похорон, хотя других проведывавших больного, всегда было много. Несколько лет ухаживала за отцом дочь ФИО4, специально переехавшая из ст. Ирклиевской к отцу. Он был всегда чистый, ухоженный, в доме было чисто, еда всегда была наготовлена. Имелись ли у ФИО5 проблемы со зрением, ответить затруднился.

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля Л. М.В. следует, что ФИО5 – его родственник. Более трех лет назад он общался с ФИО5 по причине подгонки съемного зубного протеза. Несколько раз в год забирал в лабораторию и делал ему протез. Во время общения ФИО5 на все вопросы всегда отвечал четко, вызывал только по делу если были какие-то проблемы с протезом. В доме у ФИО5 иногда видел ФИО4, иногда ее не было. Он всегда был чистый, ухоженный, обычно был одет в трусах и в майке. Телефон лежал у него недалеко в доступном месте, по которому он и вызывал его в случае надобности. О взаимоотношениях между сторонами ему ничего не известно.

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля С. Л.М. следует, что после получения ФИО5 травмы в 2010 году уход за ним осуществляла дочь ФИО4 Общалась с ФИО5 достаточно часто, он все понимал, рассказывал соседям о своей молодости, как он работал, всех знакомых вспоминали. Он вполне нормально рассуждал и не был внушаемым человеком, скорее упрямым, но справедливым. Ухаживала за ним дочь, еще приезжала женщина, но она с ней не общалась. Приездов сына она не видела, видела только как его проведывал внук Ю..

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля Ш. В.В. следует, что примерно в конце 2010 года его родной дедушка ФИО5 получил травму, и в это время он его постоянно проведывал. У ФИО5 ухудшилось психическое состояние, он никого не узнавал, только в процессе разговора, он понимал, с кем разговаривает. Постоянно просил дать веревку, так как не хотел жить. Дом у него всегда был открытый. Первое время после травмы он постоянно после обеда заезжал к дедушке и ФИО4 там не видел. Один раз он с ней встретился на рынке, и она спрашивала, что мы будем делать с дедом. Потом она начала ему названивать, с просьбами что-то привезти или что-то сделать, после чего он просто перестал отвечать на ее телефонные звонки. Когда звонил сам дед, он всегда отвечал. После травмы дедушка сильно похудел, стал жаловаться на боли. У него всегда было много лекарств на столе, он часто вызывал скорую помощь, так как лекарства не помогали. В начале 2011 года возил дедушку в госпиталь в г. Краснодар, его там положили в стационар. Они с братом его проведывали, и дедушкины соседи по палате говорили, что никто его не проведывает и не убирает за ним, советовали нанять санитарку, которая будет за ним ухаживать, после чего он заплатил пять тысяч рублей санитарке за уход. Зрение у ФИО5 было плохое, без очков он вообще ничего не видел, а когда нужно было что-то прочитать, он помимо очков, брал еще и лупу. В течении полутора лет после травмы помогать дедушке приходила посторонняя женщина, которую называли «грузинка», лекарства покупал он, так как бывал почти каждый день. Со своим отцом ФИО1 вопрос об осуществлении ухода за дедушкой не обсуждал. Отец приходил к дедушке, только когда не было дома ФИО4 Предлагал дедушке забрать его к себе, но он сам отказывался. После того, как ФИО4 переехала в дом к дедушке, стал реже наведываться.

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля Ш. Ю.В. следует, что первые полтора или два года после травмы были самые тяжелые, ФИО5 не ходил, говорил, что все болит, принимал сильнодействующие препараты. Он неоднократно возил дедушку в больницу, и тот всегда жаловался, что у него все болит. Часто оставался ночевать у него. За ним ухаживали все. Постоянно приезжали к нему он, брат ФИО7 и ФИО4 Он установил дедушке на телефон номера быстрого набора, чтобы ему было легче звонить им. Помнит, что дедушке было так плохо, что он даже просил, чтобы ему дали пистолет, веревку, потому что он не хочет с такими болями жить. Ему врачи прописывали много лекарств, но они болевые симптомы не снимали. Зрение у ФИО5 было плохое, ему на глазу когда-то делали операцию. Один глаз вообще не видел, а другой видел и то не полностью. Читал он всегда в очках и еще брал лупу. Когда к нему кто-то приходил, он видел только образ и различал только по голосу. Первое время по ночам ФИО5 был в основном один дома, иногда оставался он, а потом жила тетя Лида. Отец предлагал дедушке забрать его к себе, но он отказался сам. Конфликт между отцом и дедушкой был вызван тем, что отец не общался со своей сестрой, а дедушка пытался их помирить.

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля Ч. С.В. следует, что он, являясь врачом-психиатром МБУЗ Выселковская ЦРБ в 2011 году осматривал ФИО5 на дому и давал заключение, соответствующее его состоянию. Он понимал, кто к нему обращается, был ориентирован на месте, обслуживал себя самостоятельно, каких-то грубых нарушений в его состоянии здоровья он не видел. На учете у врача-психиатра ФИО5 не состоял. Оснований для постановки больного на учет, как и для диспансерного наблюдения не имелось. Нарушение памяти и нарушение познавательных функций, не является основанием для утверждения, что ФИО5 не отвечал за свои действия, на дееспособность поставленные им диагнозы, не влияют. 

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля Ш. Ю.В. следует, что она, являясь врачом терапевтом МБУЗ Выселковская ЦРБ, на основе поведения, общения с нею и реакций ФИО5, а также диагноза врача невролога, ставила ему диагноз ДЭП второй и третьей степени. Считает, что часто врачи неврологи «утяжеляют» диагноз, вместо ДЭП второй степени ставят ДЭП третьей степени. Но она ФИО5 видела чаще, он адекватно воспринимал действительность, отвечал на вопросы, поэтому не согласно с диагнозом ДЭП третьей степени. ФИО5 около трех лет принимал обезболивающий препарат «трамал», который может давать побочный эффект в виде заторможенности, но она проявлений заторможенности у больного не наблюдала. Также он получал сердечные препараты, нитраты, мочегонные препараты, препараты для улучшения оттока мочи, сосудистые препараты, обезболивающие препараты, связанные с левосторонним артрозом, обезболивающий препарат. Сначала были подозрения на онкологию, но потом диагноз сняли. Вызывал врача на дом сам по телефону, один, два раза в неделю, вызовы были не всегда обоснованными. Жаловался на шум в голове - это неврологические проявления-второй стадии энцелопатии. Снижение памяти, мышления - это третья стадия. Третья стадия - это потеря интереса к жизни, у него вторая стадия была. У него интерес к жизни был, он интересовался что назначают и для чего, отвечал на вопросы активно. В 90 процентах ее посещения больного, с ним была дочь ФИО4

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля Д. Т.Г. следует, что после травмы ФИО5 за ним ухаживала дочь ФИО4, помогала ему, была с ним до самой смерти, была вынуждена оставить свою семью в ст. Ирклиевской и ухаживать за отцом. В последние годы ФИО5 все понимал. Он был одним из немногих, кто сохранил ясность ума до самой смерти. Отношения с сыном у него были не очень хорошие, т.к. его сын ФИО1 считал, что все ему должны, что отец тратит на дочь денег больше, чем на него, и что отец своими действиями порождает будущие судебные тяжбы между ними.

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля В. В.И. следует, что с момента, когда ФИО5 получил травму, основной уход за ним осуществляла ФИО4 Она часто общалась с ФИО5, он все понимал, нормально рассуждал, рассказывал, что ему жаль дочь, которая вынуждена разрываться между ним и своей семьей, навещая семью в ст. Ирклиевской один-два раза в неделю. Долго ФИО5 в одиночестве не оставался. Иногда помогала ФИО4 ухаживать за отцом. Также помощь по огороду оказывала Г. Н.Г. 

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля Г. Н.Г. следует, что она брала у ФИО5 в долг 20000 рублей и должна была вернуть с процентами в размере 3000 рублей. ФИО5 попросил ее ухаживать за огородом вместо выплаты процентов. В 2010 году он упал, и когда она навещала его в больнице, он был невменяемым, неосознанно смотрел в одну сторону и ничего не говорил. Периодически ФИО4 звонила и просила ее посидеть с отцом, пока она отсутствовала. Еще до того когда он упал, у них был разговор о том, что ФИО5 не собирался отписывать кому-нибудь свой дом. Однажды ей позвонил неизвестный мужчина и сказал, что ухаживать за ФИО5 нет смысла, т.к. дом он уже отписал. После травмы его поведение иногда было необычным, он не узнавал меня, спрашивал, кто я такая. Лекарств он принимал много, при ней дважды приезжала скорая помощь, когда ему становилось плохо. После травмы он надеялся, что ФИО4 продаст дом и поделит деньги с братом. После звонка мужчины, который сообщил, что дом ФИО5 уже отписал, перестала общаться.

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля Б. Л.В. следует, что ФИО5 часто просил ее прийти сделать уколы и другие медицинские процедуры, так как она по образованию медицинская сестра. В молодости у него были ранения, и последствия этих ранений давали о себе знать. У него иногда повышалось давление, были у него боли и беспамятства, иногда он ее не узнавал. ФИО5 боялся остаться один, просил ее бросить работу и ухаживать за ним. За ним в то время ухаживали все, он был тяжелый, и Ю. – внук ФИО1 прибегал, помогал его поднимать. У ФИО5 было много заболеваний, он часто лежал в больнице. Поскольку у него была онкология, лекарств было много, они лежали открыто, и он мог перепутать, так как у него было плохое зрение, один глаз вообще не видел, и была еще лупа. Иногда у ФИО5 случались приступы боли. Он всегда считал, что это дом его и никогда не говорил, что хочет заключить с дочерью договор. Он продолжал обращаться в организацию, за помощь по уходу за домом. Он всегда переживал, что сын с дочерью не ладят. У ФИО5 и его сына характеры одинаковые и им было сложно. Сын всегда помогал, и В. – сын ФИО1 некоторое время жил с ФИО5, но не ужился, другой сын Ю. тоже недолго прожил с дедушкой. ФИО4 была не согласна, что бы там кто-то жил. ФИО5 легко поддавался внушению. Иногда у него случались приступы, говорил, что хочет повеситься, что он не хочет больше жить, просил принести ему яд и просился в дом для престарелых. К нему много людей приезжало, в том числе родственники из г. Сочи, и многие ему помогали. Сын ФИО1 не мог ухаживать за отцом, т.к. там всем заправляла ФИО4, а у них были неприязненные отношения. Он приезжал только когда не было в доме сестры. ФИО5 все понимал, сам часто звонил ей звонил.

Из оглашенных в порядке ст. 180 ГПК РФ показаний свидетеля В. С.В. следует, что ФИО5 жаловался на головные боли. Признаком заболевания ДЭП третьей степени является снижение функции запоминания, памяти. Она это, как врач-невролог видела, так как есть специальные тесты, так же это было видно это при общении с пациентом. Указанное заболевание может влиять на поведение человека. Иногда по пациенту очень трудно определить, вторая или третья степень ДЭП, более точно ставит диагноз психиатр. В пожилом возрасте это заболевание не излечимо. При таком диагнозе назначают ноотропные препараты, но их прием не постоянный. К неврологу он чаще всего обращался, потому что ему трудно передвигаться, а также из-за болей. ФИО5 все понимал, где он находится, с кем, что с ним происходит. С памятью только были проблемы, снижены память и внимание.

Суд, выслушав стороны, исследовав письменные материалы дела, оценив в совокупности все собранные и исследованные в судебном заседании доказательства, приходит к выводу, что удовлетворении исковых требованиях ФИО1 следует отказать по следующим основаниям. 

Согласно ч.1 ст. 583 ГК РФ по договору ренты одна сторона (получатель ренты) передает другой стороне (плательщику ренты) в собственность имущество, а плательщик ренты обязуется в обмен на полученное имущество периодически выплачивать получателю ренту в виде определенной денежной суммы либо предоставления средств на его содержание в иной форме. 

В п. 1 ст. 177 ГК РФ указано, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу ч.2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В судебном заседании установлено, что из текста договора пожизненного содержания с иждивением ..., заключенного 01 сентября 2011 года между ФИО5 (получатель ренты) и ФИО4 (плательщик ренты) следует, что его предметом является передача в собственность ФИО4 принадлежащего на праве собственности ФИО5 земельного участка с расположенным на нем жилым домом и иными строениями, местоположением: ... и обязанность ФИО4 осуществлять пожизненное содержание с иждивением ФИО5 

Согласно п. 2 Договора от 01 сентября 2011 года ФИО4 приняла на себя обязательства обеспечивать ФИО5 одеждой, медикаментами, уходом, необходимой помощью, стоимость которых определена ежемесячно в размере двух минимальных размеров оплаты труда, установленных законом. При этом приготовление пищи должно производиться не реже одного раза в день, уборка комнаты, в которой проживает ФИО5, не реже одного раза в неделю, стирка белья не реже двух раз в месяц. Приобретение одежды, обуви, а также медикаментов по мере необходимости.

Пунктами 4, 5 договора также предусмотрено право ФИО5 бесплатного пожизненного пользования жилым домом, а также обязанность ФИО4 осуществить погребение и обеспечить достойные похороны получателя ренты.

Пунктом 6 договора предусмотрено право ФИО5 потребовать замены содержания с иждивением в натуре на периодические выплаты в размере двух минимальных размеров оплаты труда.

В соответствии с пунктами 14, 15 договора нотариусом разъяснены сторонам содержание статей 209, 213, 346, 556, 585-588, 601-605 ГК РФ, при этом стороны заявили в присутствии нотариуса о том, что не лишены дееспособности, не страдают заболеваниями, препятствующими им понимать существо подписываемого договора, а также заявили об отсутствии обстоятельств, вынуждающих их совершить данную сделку на крайне невыгодных для себя условиях. Договор удостоверен нотариусом Выселковского нотариального округа ФИО8, подписан сторонами и имеет отметки о проведенной государственной регистрации. Подлинность подписи ФИО5 в договоре сторонами не оспаривалась.

Как следует из содержания доверенностей ... от 01 июля 2011 года, ... от 22 августа 2011 года и заявления ... от 01 сентября 2011 года, ФИО5 до заключения оспариваемой сделки неоднократно предоставлял различные полномочия ФИО4, удостоверенные нотариусом, т.е. осуществлял распоряжения.

Согласно свидетельству ..., выданного отделом ЗАГС Выселковского района Управления ЗАГС Краснодарского края 09 сентября 2015 года, смерть получателя ренты ФИО5 наступила 03 сентября 2015 года, из чего следует, что ответчик ФИО4 исполняла предусмотренные пунктом 3 договора ренты обязательства на протяжении более четырех лет. 

Доказательств того, что ответчик ФИО4 уклонялась от исполнения обязательств по договору ренты, суду не представлено.

Отсутствие доказательств того, что с момента заключения оспариваемого договора 01 сентября 2011 года и до наступления смерти 03 сентября 2015 года, ФИО5 обращался с требованием замены содержания с иждивением в натуре на периодические платежи, по причине не исполнения ФИО4 принятых на себя обязательств, либо предпринимал действия, направленные на оспаривание или расторжение договора, исходя из принципа презумпции разумности и добросовестности действий участников гражданского оборота, установленного п. 3 ст. 10 ГК РФ, суд считает несостоятельными доводы истца ФИО1, ставящего под сомнение исполнение ответчиком ФИО4 обязательств, вытекающих из оспариваемого договора.

Отметками Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Краснодарскому краю подтверждено проведение государственной регистрации оспариваемого договора.

Как следует из свидетельств о государственной регистрации права ..., ..., государственная регистрация перехода прав на спорное имущество за ответчиком ФИО4 произведена 07 сентября 2011 года. С этого времени ФИО4 является собственником спорного имущества.

Юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению по делу, являются наличие воли умершего на совершение сделки или ее отсутствие в силу психического расстройства в момент подписания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

На основании определения Выселковского районного суда от 10 сентября 2016 года в ходе рассмотрения гражданского дела № 2-820/2016 по аналогичному спору между теми же сторонами, была назначена комплексная посмертная психолого-психиатрическая экспертиза, на разрешение которой поставлены вопросы в целях установления наличиям порока воли ФИО5 в период заключения оспариваемого договора ренты.

Согласно заключению комиссии экспертов № 208 от 28 июля 2016 года, составленного ГБУЗ «Специализированная клиническая психиатрическая больница № 1» министерства здравоохранения Краснодарского края, при жизни ФИО5 хроническим психическим заболеванием не страдал, последние годы жизни обнаруживал признаки органического расстройства личности в связи со смешанными заболеваниями, о чем свидетельствуют данные представленной медицинской документации, описывающие нарушение в эмоциональной сфере, мнестико-интелектуальном снижении на фоне дисциркулярной энцефалопатии II-III степени. Однако, достоверно определить степень изменения со стороны психики ФИО5 и способности им понимать значение свои действий и руководить им в период заключения спорного договора от 01 сентября 2011 года в связи с противоречиями в медицинской документации, не представляется возможным. Препараты, применяемые ФИО5 использовались в терапевтических дозах и не могли оказать существенное влияние на его способность понимать значение своих действий и руководить ими. Примененный в ходе экспериментально-психологического исследования метод ретроспективного анализа материалов гражданского дела позволил экспертам прийти к выводу об отсутствии в представленных материалах конкретных сведений о том, что на момент совершения оспариваемой сделки подэкспертный обнаруживал признаки неадекватности и нелепости поведения, а также значимые для решения экспертных вопросов индивидуально-психологические особенности.

Исследованные судом медицинские документы ФИО5, относящиеся к периоду предшествующему заключению оспариваемой сделки и после него, включая медицинскую карта больного, выписные эпикризы и заключение бюро медико-социальной экспертизы, выводов комиссии экспертов не опровергают и свидетельствуют о том, что основные заболевания, по поводу которых ФИО5 обращался за медицинской помощью, не были связаны с его психическим здоровьем.

Согласно ст. 177 ГК РФ, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу ст. 56 ГПК РФ бремя доказывания основания недействительности сделки лежит на истце.

Суд не может согласиться с доводами истца о том, что у ФИО5 в момент совершения оспариваемой сделки имелись заболевания, препятствовавшие ему осознавать значение своих действий и руководить ими, как и о заключении оспариваемой сделки под влиянием обмана, заблуждения, а также ее мнимости.

Суд, оценивая заключение эксперта, руководствуется ст. 67, ч. 3 ст. 86 ГПК РФ, полагает, что заключение комиссии экспертов является допустимым доказательством. При назначении экспертизы учтены требования ст. 79 ГПК РФ, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Выводы экспертов основаны на письменных материалах дела и исследовании представленной медицинской документации умершего ФИО5 Комиссии экспертов приняты во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан соответствующий анализ.

Суд не может согласиться с доводами истца о несогласии с заключением экспертизы, поскольку заключение комиссии экспертов составлено в соответствии с действующими стандартами и правилами, регулирующими деятельность экспертных учреждений и экспертов при проведении судебных экспертиз, какой-либо неясности или неполноты не содержит. 

Оценивая показания свидетелей, суд признает их также достоверными и не находит в них никаких существенных противоречий, поскольку все указанные показания описывают состояние ФИО5 в различное время его жизни, и согласуются с иными письменными доказательствами. 

Давая оценку показаниям свидетелей в совокупности, сопоставляя их с иными исследованными и проверенными в суде доказательствами, суд приходит к выводу о том, что ФИО5 01 сентября 2011 года в момент заключения договора пожизненного содержания с иждивением полностью отдавал отчет своим действиям и руководил ими.

Решений суда об ограничении или лишении дееспособности ФИО5 при его жизни, суду также не предоставлено. 

В соответствии с п. 87 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации РФ от 23.06.2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации" согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Суд считает, что истцом в судебном заседании не предоставлено доказательств того, что воля всех участников сделки, то есть ФИО9 и ФИО4 была направлена на достижение других правовых последствий, а именно составление завещания.

Часть 5 ст. 61 ГПК РФ, устанавливает, что обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном ст. 186 настоящего Кодекса, или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия. 

Согласно ст. 186 ГПК РФ в случае заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства. 

В данном случае истцом ФИО1 каких-либо возражений относительно подлинности договора ренты от 01.09.2011 г. заявлено не было. В установленном законом порядке подлинность оспариваемого договора не опровергнута, исковых требований к нотариусу, как лицу, нарушившему порядок совершения нотариального действия, не предъявлено.

Согласно ст. 16 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате (утв. ВС РФ 11.02.1993 г. № 4462-1) в обязанности нотариуса входит оказание физическим и юридическим лицам содействия в осуществлении их прав и защите законных интересов, разъяснение им прав и обязанностей, предупреждение о последствиях совершаемых нотариальных действий, с тем чтобы юридическая неосведомленность не могла быть использована им во вред.

В силу п. 1 ст. 163 ГК РФ нотариальное удостоверение сделки означает проверку законности сделки, в том числе наличия у каждой из сторон права на ее совершение, и осуществляется нотариусом или должностным лицом, имеющим право совершать такое нотариальное действие, в порядке, установленном законом о нотариате и нотариальной деятельности.

Поскольку подлинность нотариально оформленного документа (договора ренты) не опровергнута истцом ФИО1 и не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия, то и законность договора ренты (обстоятельство, подтвержденное нотариусом при совершении нотариального действия), не требует доказывания.

Оспариваемый договор соответствует нормам действующего законодательства, а истец не представил допустимых и достаточных доказательств, подтверждающих обоснованность заявленных требований.

С учетом изложенного у суда не имеется оснований для удовлетворения исковых требований в части признания договора пожизненного содержания с иждивением от 01 сентября 2011 года серии ..., удостоверенного нотариусом Выселковского нотариального округа ФИО8, зарегистрированного в реестре за № 3452, недействительным.

Руководствуясь ст.ст. 194-197 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО4 о признании недействительным договора пожизненного содержания с иждивением, заключенного между ней и ФИО5 от 01 сентября 2011 года, отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Краснодарский краевой суд в течение месяца с момента изготовления решения в окончательной форме через Выселковский районный суд.

Мотивированное решение изготовлено 04 июля 2017 года.

Судья Выселковского 

районного суда: Прохоренко С.Н.