Судья: Евсеев С.Н. Дело № 33-440/2026

Докладчик: Котляр Е.Ю. (№33-10464/2025, 2-652/2025)

УИД 42RS0035-01-2025-000652-38

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

15 января 2026 г. г.Кемерово

Судебная коллегия по гражданским делам Кемеровского областного суда в составе: председательствующего Казачкова В.В.,

судей: Вязниковой Л.В., Котляр Е.Ю.,

при секретаре Свининой М.А.,

с участием прокурора Медведевой М.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в порядке апелляционного производства по докладу судьи Котляр Е.Ю.,

гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО2

на решение Таштагольского городского суда Кемеровской области от 11 сентября 2025г.

по иску ФИО2 к обществу с ограниченной ответственностью Строительная компания «ВираСтрой-НК» о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛА:

ФИО2 обратился в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью Строительная компания «ВираСтрой-НК» (далее - ООО СК «ВираСтрой-НК») о компенсации морального вреда, ссылаясь на следующие обстоятельства.

19.08.2024 в период работы в ООО СК «ВираСтрой-НК» с истцом произошел несчастный случай на производстве, в результате которого он получил травму, что подтверждается актом о несчастном случае на производстве формы Н-1 № от ДД.ММ.ГГГГ.

В результате несчастного случая на производстве истец получил тяжелую травму 

<

данные изъяты>. Истцу установлена 

<

данные изъяты> инвалидности.

С момента получения данной травмы и до настоящего времени истец перенес ряд операций.

В результате полученных по вине ответчика травм истцу были причинены физические и нравственные страдания. Причиненный моральный вред оценивает в 5000000 руб.

Кроме того, истцом понесены расходы на лечение в сумме 96195 руб.

С учетом уточнения исковых требований (л.д.65-66 том 1), истец просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 5000000 руб., расходы на лечение в размере 96195 руб.

Определением Таштагольского городского суда Кемеровской области от 6 мая 2025г. к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Государственная инспекция труда в Кемеровской области – Кузбассе (л.д.1 оборот том 1).

Определением Таштагольского городского суда Кемеровской области от 18 июня 2025г., занесенным в протокол судебного заседания, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ООО «Мегастройкомплекс» (л.д.160 том 1).

Определением Таштагольского городского суда Кемеровской области от 3 июля 2025г., занесенным в протокол судебного заседания, к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Кемеровской области – Кузбассу, Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Кемеровской области – Кузбасса (л.д.161 том 1).

Решением Таштагольского городского суда Кемеровской области от 11 сентября 2025г. исковые требования удовлетворены частично: с ООО СК «ВираСтрой-НК» в пользу истца взыскана компенсация морального вреда в размере 600000 руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

С ответчика в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 3000 руб.

В апелляционной жалобе ФИО2 просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, которым его исковые требования удовлетворить в полном объеме.

В обоснование доводов жалобы ссылается на обстоятельства, изложенные в обоснование исковых требований.

Указывает, что не согласен с размером компенсации морального вреда, определенным судом ко взысканию с ответчика (600000 руб.), поскольку указанная сумма является чрезвычайно малой, не соответствует требованиям разумности и справедливости. В результате полученной травмы он потерял работу, стал нетрудоспособным, испытывает постоянные боли, не имеет возможности 

<

данные изъяты>. При этом ответчик, по вине которого произошел несчастный случай на производстве, не предпринял мер по возмещению вреда, не содействует в оплате медицинской помощи.

По мнению апеллянта, не соответствуют обстоятельствам дела выводы суда о том, что истцу и его родственникам было разъяснено право на получение медицинской помощи в 

<

данные изъяты> в рамках программы ОМС.

Возможность получения медицинской помощи в рамках программы ОМС должна была быть ему разъяснена в письменном виде, однако этого сделано не было. В сложившейся ситуации (его 

<

данные изъяты>) он бы воспользовался указанной возможностью и получил бы медицинскую помощь на бесплатной основе. Бумажный носитель, подтверждающий добровольный отказ истца об бесплатной медицинской помощи в рамках программы ОМС, в материалах дела отсутствует.

Относительно доводов апелляционной жалобы помощником прокурора г.Таштагола Чабанюк А.Е. принесены возражения.

Лица, участвующие в деле, в заседание суда апелляционной инстанции не явились, извещены надлежащим образом.

Судебная коллегия, руководствуясь ч.1 ст.327, ч.3 ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, заслушав заключение прокурора Медведевой М.П. об отсутствии правовых оснований для отмены либо изменения обжалуемого судебного акта, проверив, в соответствии с ч.1 ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, законность и обоснованность судебного решения, исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.п.2, 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении», решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 ГПК РФ). Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59-61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

В силу положений статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Таких оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного постановления в апелляционном порядке по доводам апелляционной жалобы и материалам дела не имеется.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации).

Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев четвертого и четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Исходя из приведенного нормативного правового регулирования, работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья, исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм гражданского законодательства о праве на компенсацию морального вреда, работник имеет право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного в результате повреждения здоровья работника.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» указано, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» предусмотрено, что под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

Вышеприведенные правовые нормы и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации судом при разрешении спора применены правильно.

Судом первой инстанции установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между ООО «Мегастройкомплекс» и ООО СК «ВираСтрой-НК» заключен договор подряда №, по условиям которого ООО СК «ВираСтрой-НК» (подрядчик) обязуется выполнить по заданию ООО «Мегастройкомплекс» (заказчик) строительно-монтажные работы и сдать их результат заказчику в установленный договором срок (л.д. 43 оборот – 49 том 1). Согласно пункту 10 указанного договора страхование от несчастных случаев, травм и болезней персонала подрядчика осуществляется подрядчиком самостоятельно.

С 17.10.2022 по 03.04.2025 ФИО2 состоял в трудовых отношениях с ООО СК «ВираСтрой-НК» в должности 

<

данные изъяты>, что подтверждается трудовым договором № от ДД.ММ.ГГГГ, копией трудовой книжки (л.д. 10-13, 14-17 том 1).

19.08.2024 с истцом произошел несчастный случай на производстве при следующих обстоятельствах: во время регламентированного перерыва ФИО2, а также ФИО7, ФИО8 и ФИО9, покинув строительную площадку, отправились в лес за кедровой шишкой. Зайдя в лес, они нашли лестницу и установили ее к кедру, после чего разошлись собирать шишки. Услышав крик, ФИО7 обернулся и увидел лежащего на земле ФИО2, который пояснил, что упал с кедра. В результате несчастного случая на производстве истцу были причинены травмы тяжелой степени; основные причины несчастного случая – нарушение работником трудового распорядка и дисциплины труда, выразившееся в самовольном оставлении рабочего места; сопутствующая причина несчастного случая - неудовлетворительная организация производства работ, в том числе необеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за соблюдением трудовой дисциплины.

Из содержания акта формы Н-1 следует, что лицом, допустившим нарушение требований охраны труда, является, в том числе, пострадавший ФИО2, комиссией установлен факт грубой неосторожности пострадавшего, степень его вины составила 

<

данные изъяты>%. (л.д.3-7 том 1).

Решением Куйбышевского районного суда г.Новокузнецка Кемеровской области от ДД.ММ.ГГГГ, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Кемеровского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ, в удовлетворении исковых требований ОСФР по Кемеровской области - Кузбассу к ООО СК «ВираСтрой-НК» о признании несчастного случая, не связанным с производством, признании случая нестраховым, признании акта о несчастном случае на производстве недействительным, - отказано (л.д.125-137 том 1).

Согласно выписному эпикризу от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.98 том 1), ФИО2 находился на лечении 

<

данные изъяты> в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: 

<

данные изъяты>. Состояние больного было тяжелое, обусловлено 

<

данные изъяты>. По согласованию с дежурным 

<

данные изъяты> для дальнейшего лечения больной переведен в 

<

данные изъяты>.

Согласно выписным эпикризам 

<

данные изъяты> (л.д.99-101, 102, 103-104 том 1), ФИО2 проходил стационарное лечение в периоды с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Из указанных выписных эпикризов следует, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 был госпитализирован в 

<

данные изъяты> в отделение 

<

данные изъяты>, где ему выполнена 

<

данные изъяты> проведение оперативного лечения было отложено. Из-за 

<

данные изъяты> пациент переведен 

<

данные изъяты>. Длительное время пациент находился 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 переведен из 

<

данные изъяты> в 

<

данные изъяты>, где проходил лечение до ДД.ММ.ГГГГ, выписан на амбулаторное лечение по месту жительства.

Как следует из акта о несчастном случае на производстве № от ДД.ММ.ГГГГ, 

<

данные изъяты> дано заключение № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ФИО2 установлен диагноз: 

<

данные изъяты> Согласно схеме определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве указанная травма является тяжелой (пункт 9.2 акта).

Согласно выписному эпикризу 

<

данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.108-113 том 1), ФИО2 находился в стационаре, дневном стационаре с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: 

<

данные изъяты> Количество дней нахождения в медицинской организации -77. Форма оказания медицинской помощи - плановая. 

<

данные изъяты> проведено два оперативных вмешательства (операции) ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ 

<

данные изъяты>.

Согласно выписному эпикризу 

<

данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.114-120 том 1), ФИО1 находился в стационаре, дневном стационаре с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Количество дней нахождения в медицинской организации - 44. Заключительный клинический диагноз: «

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты>.

Согласно справке № ФИО2 установлена 

<

данные изъяты> инвалидности по общему заболеванию на срок с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ (л.д.9 том 1).

Разрешая спор о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья вследствие производственной травмы, суд первой инстанции, установив факт необеспечения работодателем контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за соблюдением трудовой дисциплины, что повлекло получение ФИО2 травмы, пришел к выводу о частичном удовлетворении исковых требований.

Оценив степень нравственных и физических страданий истца, суд первой инстанции принял во внимание личность истца, последствия производственной травмы, в том числе 

<

данные изъяты>, нуждаемость в наблюдении у специалистов, прохождении лечения, приеме 

<

данные изъяты> препаратов, проведение нескольких оперативных вмешательств, установление 

<

данные изъяты> инвалидности по общему заболеванию. Перенесенные истцом физические и нравственные страдания не вызывают сомнений и подтверждены совокупностью представленных и исследованных в судебном заседании доказательств. В результате травмы нарушены двигательные функции организма истца, он прикован к постели. Также судом учтены обстоятельства получения травмы, нарушение самим пострадавшим трудовой дисциплины, самовольное оставление рабочего места, получение травмы хотя и в рабочее время, но не при исполнении трудовых обязанностей (в результате падения в момент сбора кедровой шишки).

Учитывая конкретные обстоятельства рассматриваемого дела в их совокупности, в том числе обстоятельства получения травмы, степень вины ответчика, грубую неосторожность истца, тяжесть причиненных истцу физических и нравственных страданий, продолжительность лечения, индивидуальные особенности его личности, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, суд первой инстанции обоснованно взыскал с ООО СК «ВираСтрой-НК» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 600000 руб.

Судебная коллегия не находит данную сумму заниженной или определенной судом первой инстанции без учета всех обстоятельств дела.

Вопреки доводам апелляционной жалобы истца, при определении размера компенсации морального вреда судом были учтены тяжелые последствия производственной травмы, повлекшие полную нетрудоспособность истца, неспособность 

<

данные изъяты>.

Согласно п. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное.

В соответствии с абз. 3 п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).

В соответствии с позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 21 февраля 2008 г. № 120-О-О, исследование вопроса о том, является ли неосторожность потерпевшего грубой небрежностью или простой неосмотрительностью, не влияющей на размер возмещения вреда, разрешается в каждом случае судом с учетом конкретных обстоятельств.

По смыслу названных норм права понятие грубой неосторожности применимо в случае возможности правильной оценки ситуации, которой потерпевший пренебрег, допустив действия или бездействия, повлекшие неблагоприятные последствия.

Грубая неосторожность предполагает предвидение потерпевшим значительной вероятности наступления вредоносных последствий своего поведения и легкомысленного расчета, что они не наступят.

Согласно п. 10 акта о несчастном случае на производстве № от ДД.ММ.ГГГГ, основной причиной несчастного случая является нарушение работником трудового распорядка и дисциплины труда, выразившееся в самовольном оставлении рабочего места, что является нарушением п.1.7. рабочей инструкции для 

<

данные изъяты>, утвержденной директором ДД.ММ.ГГГГ; п.3.1. Правил внутреннего трудового распорядка работников, утвержденных директором ДД.ММ.ГГГГ; абз.2, 3 ч.2 ст.21, ч.1 ст.189 Трудового кодекса Российской Федерации.

Судом установлено, что производственная травма получена ФИО2 в результате падения с дерева в момент сбора кедровой шишки, что стало следствием нарушения им трудовой дисциплины, самовольного оставления рабочего места.

Таким образом, травма хотя и получена в рабочее время, но не является следствием исполнения истцом трудовых обязанностей.

Комиссией по расследованию несчастного случая установлен факт грубой неосторожности пострадавшего, степень его вины в размере 

<

данные изъяты>, что отражено в акте о несчастном случае на производстве.

Из материалов дела следует, что травма получена по вине, в первую очередь, самого истца, который самовольно оставил свое рабочее место, приступил к сбору кедровых шишек, то есть к выполнению действий не в интересах и не по заданию работодателя, а в своих собственных интересах, не убедился в безопасности своих действий, забравшись на кедр, что и привело к травме.

Вина работодателя в данном случае является второстепенной.

При указанных обстоятельствах, по мнению судебной коллегии, определенный судом размер компенсации морального вреда (600000 руб.) соответствуют степени тяжести и характеру причиненных истцу физических и нравственных страданий вследствие полученной на производстве травмы, с учетом обстоятельств ее получения. Также указанная сумма соответствует критериям разумности и справедливости.

При этом судебная коллегия обращает внимание на то, что понятия разумности и справедливости размера компенсации морального вреда являются оценочными, не имеют четких критериев в законе, и как категория оценочная определяются судом индивидуально, с учетом особенностей конкретного дела, перечисленных в законе условий, влияющих на размер такого возмещения.

Разрешая требования истца о взыскании расходов на лечение и отказывая в их удовлетворении, суд первой инстанции исходил из возможности получения ФИО2 необходимой медицинской помощи в рамках программы обязательного медицинского страхования.

Указанные выводы суда являются правильными, соответствуют обстоятельствам дела и нормам права, регулирующим спорные правоотношения.

В соответствии с п. 1 ст. 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

В подп. «б» п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что в объем возмещаемого вреда, причиненного здоровью, включаются расходы на лечение и иные дополнительные расходы (расходы на дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии и т.п.). Судам следует иметь в виду, что расходы на лечение и иные дополнительные расходы подлежат возмещению причинителем вреда, если будет установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение. Однако если потерпевший, нуждающийся в указанных видах помощи и имеющий право на их бесплатное получение, фактически был лишен возможности получить такую помощь качественно и своевременно, суд вправе удовлетворить исковые требования потерпевшего о взыскании с ответчика фактически понесенных им расходов.

Как указано в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 23.04.2020 № 883-О, данная норма, с учетом правовых позиций, сформулированных Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 25.06.2019 № 25-П, а также разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации предполагает, что расходы на лечение и иные дополнительные расходы подлежат возмещению причинителем вреда, если будет установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение; однако если потерпевший, нуждающийся в указанных видах помощи и имеющий право на их бесплатное получение, фактически был лишен возможности получить такую помощь качественно и своевременно, суд вправе удовлетворить исковые требования потерпевшего о взыскании с ответчика фактически понесенных им расходов (п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

Из приведенных норм следует, что истец должен доказать нуждаемость в указанных в иске видах помощи и отсутствие у него права на их бесплатное получение.

Из ответа 

<

данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.107 том 1) следует, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 поступил в 

<

данные изъяты> в плановом порядке 

<

данные изъяты>

Пациенту и его родственникам рекомендовано проведение 

<

данные изъяты> в плановом порядке в рамках программы ОМС с записью на плановую госпитализацию 

<

данные изъяты> после проведения амбулаторного обследования пациента в медицинской организации по месту прикрепления. Также пациенту и его родственникам разъяснена возможность проведения обследований и лечения непосредственно 

<

данные изъяты> на платной основе.

По инициативе родственников и с письменного согласия пациента заключен договор на оказание платных услуг № от ДД.ММ.ГГГГ.

В 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ пациенту проведены 

<

данные изъяты>.

Согласно договору оказания платных услуг № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.68-69 том 1), кассовому чеку от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.67 том 1), истцом оплачено в адрес 

<

данные изъяты> 96195 руб.

Из текста договора оказания платных медицинских услуг следует, что потребитель ФИО2 уведомлен о возможности получения соответствующих видов и объемов медицинской помощи без взимания платы в рамках Программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи и территориальной программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи. При этом истцом дано добровольное согласие на предоставление медицинских услуг на платной основе в письменной форме (л.д.69).

Договор оказания платных медицинских услуг № от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО2 и 

<

данные изъяты> представлен в материалы дела истцом ФИО2 в качестве приложения к уточненному исковому заявлению (л.д.65-69 том 1).

Таким образом, в процессе рассмотрения дела истцом не представлено доказательств, подтверждающих, что медицинские услуги не могли быть оказаны ему в рамках программы обязательного медицинского страхования, носили экстренный неотложный характер, в связи с чем потребовалось их платное получение. Напротив, материалами дела подтверждается, что истец имел право на бесплатную медицинскую помощь и такое право было ему разъяснено.

В связи с изложенным, вывод суд первой инстанции об отказе в удовлетворении требований о возмещении расходов на лечение является правильным.

Доводы апелляционной жалобы о том, что истца не уведомили о возможности получения медицинской помощи в рамках программы обязательного медицинского страхования, отклоняются судебной коллегией как несостоятельные, поскольку опровергаются материалами дела, в том числе копией договора оказания платных услуг, а также ответом 

<

данные изъяты> на запрос суда.

При разрешении спора суд правильно определил обстоятельства, имеющие юридическое значение, дал надлежащую оценку представленным сторонами доказательствам.

Ссылок на какие-либо факты и обстоятельства, которые остались без внимания, проверки и оценки суда, апелляционная жалоба не содержит.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, которые являются безусловным основанием к отмене решения, судом первой инстанции не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Таштагольского городского суда Кемеровской области от 11 сентября 2025г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Председательствующий В.В. Казачков

Судьи Л.В. Вязникова

Е.Ю. Котляр

В окончательной форме апелляционное определение изготовлено 29.01.2026.