Председательствующий Чернухин К.Ю. Дело № 22-152/2025 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Курган 27 февраля 2025 г.

Курганский областной суд в составе председательствующего Петровой М.М.

при секретаре Евграфовой Ю.С.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по:

- апелляционным жалобам защитников осужденного ФИО1 – адвокатов Жернова Е.А. и Толстоноговой Н.Ф. на приговор Щучанского районного суда Курганской области от 2 декабря 2024 г., по которому

ФИО1, 

<

...> несудимый,

осужден по ч. 2 ст. 219 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года, которое в соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ заменено на принудительные работы на срок 2 года с удержанием 10 % из заработной платы в доход государства, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением контроля по обеспечению правил пожарной безопасности, на срок 2 года.

- апелляционной жалобе защитника Жернова Е.А. на постановление Щучанского районного суда Курганской области от 2 декабря 2024 г. о взыскании с ФИО1 процессуальных издержек по уголовному делу. 

Заслушав выступления осужденного ФИО1 и его защитников – адвокатов Жернова Е.А. и Толстоноговой Н.Ф., поддержавших доводы жалоб об отмене приговора и постановления, прокурора Воропаевой Е.Г., просившей приговор и постановление отменить, суд

установил:

по приговору суда ФИО1 признан виновным в том, что, являясь лицом, на котором в Государственном бюджетном учреждении «Щучанская центральная районная больница» (далее – ГБУ «Щучанская ЦРБ», больница) лежала обязанность по соблюдению требований пожарной безопасности, эти требования нарушил, что повлекло по неосторожности смерть человека. 

Преступление совершено 5 октября 2022 г. в г. Щучье Курганской области при изложенных в приговоре обстоятельствах.

Обжалуемым постановлением суда с ФИО1 взысканы процессуальные издержки по уголовному делу в виде расходов потерпевшего на представителя в размере 15000 руб.

ФИО1 виновным себя не признал.

В апелляционной жалобе защитник Жернов просит отменить приговор, ФИО1 оправдать в связи с отсутствием в его деянии состава преступления, в обоснование чего указывает следующее.

Факт возложения на ФИО1 обязанностей по пожарной безопасности носил формальный характер, поскольку с соответствующей инструкцией он ознакомлен не был, необходимое образование, знания и навыки в области пожарной безопасности не имел. По этой причине судом необоснованно вменен ФИО1 факт неотражения им в Инструкции о мерах пожарной безопасности в ГБУ «Щучанская ЦРБ» (далее – Инструкция) обязанностей и действий работников при пользовании системой пожарной автоматики. Кроме того, данная Инструкция была составлена до ввода в эксплуатацию системы пожарной безопасности, в ней отражены действия работников при обнаружении пожара, в том числе при поступлении сигнала о пожаре, она утверждена и.о. главного врача больницы. 

Свидетель П. пояснил, что слышал сигнал системы пожарной сигнализации, ему известно о данной Инструкции. Однако ни органом предварительного расследования, ни судом не дана оценка действиям дежурного персонала ГБУ «Щучанская ЦРБ».

Факт дачи ФИО1 сотрудникам больницы указаний об отключении соответствующего шлейфа на пульте при срабатывании системы пожарной сигнализации не подтвержден. Сам ФИО1 неоднократно указывал, что таких указаний не давал. Свидетель П. в суде показал, что не помнит, кто его научил отключать сигнализацию, возможно, он это увидел сам. По данному факту не опрошен весь дежурный персонал, а показания свидетелей В. и Н. сторона защиты просила суд не брать во внимание, поскольку они даны с целью переложить ответственность за произошедшее на ФИО1. 

Судом необоснованно стороне защиты было отказано в назначении повторной пожарно-технической экспертизы. Согласно имеющемуся в материалах дела заключению эксперта причиной возникновения пожара в палате больницы послужил аварийный пожароопасный режим работы люминисцентного светильника на 2 лампы, с образованием и распределением горения его полимерных материалов и их последующим падением вниз. Между тем электрики больницы Н.2. и П.2., давая показания, исключили возгорание от данного светильника. Свидетель Л. показала, что очаг пожара находился на кровати в области ног погибшего Ш.. Согласно показаниям свидетеля Д., она по просьбе Ш. выключила светильник, так как сам он этого сделать не мог. Из протокола осмотра места происшествия следует, что выключатель этого светильника находится в положении «выключено».

Суд, указав в приговоре, что погибший сам мог включить светильник, а выключатель светильника в положение «выключено» был приведен во время тушения пожара, не принял во внимание, что данные обстоятельства в ходе предварительного расследования не проверялись. Кроме того, не учтено, что автоматические выключатели в коридоре также находились в положении выключено, что, по мнению защиты, указывает на то, что принимавшие в тушении пожара сотрудники обесточили весь участок, и им не было необходимости подвергать себя опасности при постановке выключателя светильника в положение «выключено» в момент задымленности и возгорания. 

Вопреки требованиям ч. 3 ст. 14 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого истолкованы в пользу обвинения.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник Толстоногова просит отменить приговор, ФИО1 оправдать, указывая следующее.

Достоверно установлен лишь факт возникновения пожара, в ходе которого наступила смерть Ш.. Выводы суда о виновности в этом ФИО1 не подтверждены доказательствами.

Судом не дана оценка нарушениям правил пожарной безопасности, допущенным другими лицами, и отсутствию причинной связи между действиями ФИО1 и наступившими последствиями. 

Как установлено следствием и судом, одной из причин наступления тяжких последствий в виде гибели Ш. явилось несвоевременное оповещение персонала и пациентов больницы о возникшем пожаре, несвоевременное оказание помощи и проведение эвакуации пациентов. Однако в приговоре не указано, какие нормы пожарной безопасности при этом нарушены лично ФИО1.

Вывод суда о том, что наступившие последствия возможно было избежать в случае, если бы сотрудники по указанию ФИО1 не отключали систему пожарной сигнализации и систему оповещения и управления эвакуацией людей при пожаре, опровергается показаниями ФИО1 о том, что он не давал указаний отключать эти системы.

Кроме того, вывод суда о том, что действия ФИО1 по даче персоналу больницы таких указаний привели к несвоевременному оповещению пожарной части, не соответствует фактическим обстоятельствам дела. 

Сигнал о пожаре не поступал диспетчеру пожарной части не из-за того, что сигнализацию отключали, а из-за того, что на тот период установленный в больнице программно-аппаратный комплекс «Стрелец», который должен был обеспечивать подачу сигнала о пожаре с установленной в больнице объектовой станции на пультовую станцию в пожарной части, не выполнял эту задачу, поскольку работал не в режиме «эксплуатация» или «все», а в статусе «испытание», при котором диспетчер мог бы увидеть поступивший сигнал.

При этом в полномочия ФИО1 не входила организация приема сигнала о возникновении пожара на пульт пожарной охраны, а руководством больницы проводились все необходимые мероприятия для того, чтобы был организован прием сигнала, однако они не были доведены до конца из-за изменений в законодательстве в части передачи полномочий по утверждению порядка дублирования сигналов о возникновении пожара в подразделениях пожарной охраны органам государственной власти субъектов Российской Федерации, и до настоящего времени никакого решения Правительством Курганской области в этой части не принято. 

Осталось невыясненным, кем принималось решение о переводе пожарной сигнализации из тестового режима в режим эксплуатации и какие к этому были препятствия. Из показаний директора обслуживающей пожарную сигнализацию организации «Н» Г. следует, что ранее за это отвечал ГУ МСЧ, а он не обладал правом волевых решений о подключении сигнализации. Однако после пожара организация «Н» подключила режим «в эксплуатации» и пожарная сигнализация больницы оказалась подключенной к пожарной части. 

Кроме того, в ГБУ «Щучанская ЦРБ» отсутствовал приказ о назначении ответственного за работу пожарной сигнализации, а из показаний директора ООО «В» следует, что пожарная сигнализация находилась в исправном состоянии.

Приказом главного врача больницы ФИО1 назначен ответственным за пожарную безопасность наряду с другими ответственными лицами, потому, по мнению защиты, не является субъектом преступления, в совершении которого признан виновным. 

Вопреки выводу суда, из исследованных доказательств, которые не получили оценки суда, следует, что персонал больницы был оповещен пожарной сигнализацией незамедлительно после возникновения задымления, то есть своевременно, но ввиду халатности дежурного персонала, а не действий ФИО1 в тот момент, пожар был ликвидирован не сразу. 

При этом на тот момент действовала разработанная ФИО1 и утвержденная главным врачом больницы инструкция о порядке действий дежурного персонала при получении сигналов о пожаре, поэтому вывод суда о том, что персонал не знал, как ему действовать, несостоятелен. 

Проведенная по уголовному деду судебная пожарно-техническая экспертиза не соответствует требованиям норм действующего законодательства, содержит выводы, не основанные на материалах дела, на экспертизу представлены не все материалы и допросы свидетелей, ввиду фактического отсутствия предмета исследования (сгоревшая лампа) утверждать о том, что именно этот предмет являлся причиной пожара незаконно.

Поскольку судом незаконно отказано стороне защиты в проведении повторной пожарно-технической экспертизы, необходимо ее назначить и провести с постановкой указанных стороной защиты вопросов. 

Выводы суда о том, что причиной возникновения пожара стал пожароопасный режим работы светильника, который включил сам Ш., а в положение «выключено» светильник был приведен при тушении пожара, основан на предположениях, опровергается исследованными доказательствами. 

Назначенное наказание с учетом смягчающих обстоятельств и данных о личности ФИО1 в любом случае не отвечает требованиям справедливости и разумности.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Самылов Е.А., указывая на законность, обоснованность и справедливость приговора, просит оставить жалобы без удовлетворения.

В апелляционной жалобе защитник Жернов также просит отменить постановление суда о взыскании с ФИО1 процессуальных издержек по уголовному делу в виде суммы, подлежащей выплате потерпевшему на покрытие расходов, связанных с вознаграждением его представителю, поскольку в отсутствие доказательств виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 219 УК РФ, он подлежит оправданию в связи с отсутствием в его деянии состава преступления.

Проверив материалы уголовного дела, доводы апелляционных представления и жалоб, дополнений к жалобам, возражений на представление и выступлений сторон, судебная коллегия приходит к выводу об отмене приговора в связи с несоответствием изложенных в нем выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела и существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

В соответствии с положениями ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, и таковым он признается, если постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Перечисленные требования закона предполагают полноту, ясность и четкость приговора, изложенные в нем выводы суда должны непосредственно следовать из установленных в его описательно-мотивировочной части обстоятельств дела и анализа исследованных доказательств, а мотивы, по которым суд отвергает те или иные доказательства и принимает решения по перечисленным в ст. 299 УПК РФ вопросам, подлежащим разрешению при постановлении приговора, должны быть убедительными и исчерпывающими.

Однако данные требования закона судом не выполнены.

Судом установлено, что ГБУ «Щучанская ЦРБ» было оборудовано автоматической системой пожарной сигнализации (далее по тексту – СПС) и системой оповещения и управления эвакуацией людей при пожаре (далее по тексту – СОУЭ), предназначенными для автоматического обнаружения пожара, подачи управляющих сигналов на технические средства оповещения людей о пожаре и управления эвакуацией людей, на приборы управления установками пожаротушения, технические средства управления системой противодымной защиты, а также для обеспечения подачи светового и звукового сигналов о возникновении пожара на приемно-контрольное устройство в помещении дежурного персонала или на специальные выносные устройства оповещения.

ФИО1, назначенный приказом и.о. главного врача от 27 января 2021 г. № 24 ответственным за пожарную безопасность в ГБУ «Щучанская ЦРБ», достоверно зная о том, что с мая 2022 г. в больнице имеется протекание кровли в терапевтическом отделении, при котором дождевая вода попадает, в том числе, в палату № 1 и от медицинского персонала данного отделения поступают жалобы на работу электрооборудования, дальнейших мер по соблюдению требований пожарной безопасности не принял.

При этом в период с 11 января 2021 г. по 5 октября 2022 г. ФИО1, обладая достаточным жизненным опытом и профессиональными навыками, проявляя преступную небрежность, допустил нарушения требований пожарной безопасности, предусмотренных ст. 1, 34, 38 Федерального закона от 21 декабря 1994 г. №69-ФЗ «О пожарной безопасности» (далее по тексту – ФЗ № 69), ст. 2, 52, 54, 83, 84 Федерального закона от 22 июля 2008 г. № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности» (далее по тексту – ФЗ № 123), пп. 2, 4, 393 Правил противопожарного режима в Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 16 сентября 2020 г. № 1479 «Об утверждении Правил противопожарного режима в Российской Федерации» (далее – Правила противопожарного режима), пп. 6.1.1, 6.2.5 «ГОСТ Р 59638-2021. Национальный стандарт Российской Федерации. Системы пожарной сигнализации. Руководство по проектированию, монтажу, техническому обслуживанию и ремонту. Методы испытаний на работоспособность», утвержденного приказом Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии от 24 августа 2021 г. № 791-ст (далее по тексту – ГОСТ Р 59638-2021), пп. 6.1.1, 6.2.3 «ГОСТ Р 59639-2021. Национальный стандарт Российской Федерации. Системы оповещения и управления эвакуацией людей при пожаре. Руководство по проектированию, монтажу, техническому обслуживанию и ремонту. Методы испытаний на работоспособность», утвержденного приказом Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии от 24 августа 2021 г. № 792-ст (далее по тексту – ГОСТ Р 59639-2021), должностной Инструкции энергетика ГБУ «Щучанская ЦРБ», утвержденной главным врачом 11 августа 2014 г., а именно: 

? не определил перечень лиц, допущенных к эксплуатации СПС (дежурный персонал) и не организовал прохождение ими обучения и подготовки по использованию технических средств СПС и СОУЭ;

? при разработке им Инструкции о мерах пожарной безопасности в ГБУ «Щучанская ЦРБ» и Инструкции о порядке действий дежурного персонала ГБУ «Щучанская ЦРБ» при получении сигналов о пожаре и неисправности установок (систем) пожарной автоматики, не установил и не довел до сведения работников данного учреждения порядок действий дежурного персонала при получении сигналов о пожаре от СПС и СОУЭ, о неисправности установок (устройств, систем) противопожарной защиты объекта защиты, а также их обязанности и действия при пользовании средствами пожарной автоматики (СПС и СОУЭ); 

? допустил эксплуатацию электрооборудования, не отвечающего требованиям правил эксплуатации и пожарной безопасности; 

? дал указания работникам ГБУ «Щучанская ЦРБ», необученным и неподготовленным к пользованию средствами пожарной автоматики (СПС и СОУЭ), о необходимости отключения соответствующего шлейфа на пульте при срабатывании СПС, ссылаясь на случаи ее ложного срабатывания.

В результате преступных действий ФИО1 и допущенных им нарушений вышеуказанных требований пожарной безопасности 5 октября 2022 г. в период с 01 час. 14 мин. до 02 час. 10 мин. дежурные медицинские работники, находившиеся в приемном покое ГБУ «Щучанская ЦРБ» неоднократно при срабатывании СПС и подаче сигнала о пожаре в терапевтическом отделении, будучи необученными и неподготовленными к пользованию средствами пожарной автоматики (СПС и СОУЭ) и введенными в заблуждение ФИО1 о порядке их действий в таких случаях, отключали соответствующий шлейф СПС, в связи с чем в помещения ГБУ «Щучанская ЦРБ», в том числе терапевтическое отделение, не подавались сигналы на технические средства СОУЭ, а также на приборы управления установками пожаротушения, что привело к образованию опасных факторов пожара и созданию условий для возникновения угрозы жизни и здоровью людей.

В результате допущенных ФИО1 нарушений вышеуказанных требований пожарной безопасности, при возникновении 5 октября 2022 г. около 01 час. 14 мин. пожара по причине аварийного пожароопасного режима работы люминесцентного светильника на 2 лампы и возникновения горения его полимерных материалов, с последующим падением горящих материалов вниз на постельные принадлежности кровати в палате № 1 терапевтического отделения больницы в период с 01 час. 14 минут до 02 час. 10 мин. 5 октября 2022 г. в результате острого отравления токсическими продуктами горения наступила смерть находившегося в указанное время в данной палате пациента Ш., который в силу своего состояния здоровья был лишен возможности самостоятельно покинуть помещение палаты № 1.

5 октября 2022 г. в 02 час. 10 мин. сигнал о произошедшем пожаре в терапевтическом отделении ГБУ «Щучанская ЦРБ» посредством телефонной связи поступил на пункт связи 43 пожарно-спасательной части 3 ПСО ФПС ГПС. Время прибытия к месту пожара пожарно-спасательного подразделения 02 час. 16 мин. этого же дня.

Нарушения вышеуказанных требований пожарной безопасности, допущенные ФИО1, привели к несвоевременному оповещению персонала и пациентов больницы о возникшем пожаре, несвоевременному оказанию помощи и проведению эвакуации пациентов больницы, несвоевременному уведомлению о возникшем пожаре пожарно-спасательных подразделений 43 пожарно-спасательной части 3 ПСО ФПС ГПС и, как следствие, гибели Ш., находившегося на стационарном лечении в ГБУ «Щучанская ЦРБ».

Таким образом, суд пришел к выводу, что между допущенными ФИО1 вышеуказанными нарушениями требований пожарной безопасности и последствиями в виде наступления смерти Ш. имеется прямая причинно-следственная связь. 

При этом суд, установив, что ФИО1 допустил эксплуатацию электрооборудования, не отвечающего требованиям правил эксплуатации и пожарной безопасности, не указал в приговоре о каком конкретно электрооборудовании идет речь и каким конкретно требованиям правил эксплуатации и пожарной безопасности оно не соответствует.

Согласно заключению эксперта от 9 ноября 2022 г. № 197-2-3 причиной возникновения пожара послужил аварийный пожароопасный режим работы люминесцентного светильника на 2 лампы, с образованием и распространением горения полимерных материалов светильника и последующим падением горящих фрагментов сгораемых материалов вниз.

Суд сослался на то, что ФИО1, которому было достоверно известно о том, что в терапевтическом отделении больницы имеется протекание кровли, при котором дождевая вода попадает, в том числе, в палату № 1, и от медицинского персонала данного отделения поступают жалобы на работу электрооборудования, не принял мер по соблюдению требований пожарной безопасности.

Однако суд не указал со ссылкой на исследованные доказательства, каким образом протекание кровли повлияло на аварийный пожароопасный режим работы люминесцентного светильника в отсутствие таких выводов в заключении пожарно-технической экспертизы, а также не дал оценку показаниям сотрудников терапевтического отделения Л. и Ш.2. о том, что жалоб на работу этого светильника не было, электриков Н.2. и П.2. о том, что проблем с электропроводкой, автоматами и розетками в отделении терапии не было.

Суд усмотрел нарушение ФИО1 требований пожарной безопасности в том, что он вопреки требованиям пп. 6.1.1, 6.2.5 ГОСТ Р 59638-2021, пп. 6.1.1, 6.2.3 ГОСТ Р 59639-2021 не определил перечень лиц, допущенных к эксплуатации СПС (дежурный персонал) и не организовал прохождение ими обучения и подготовки по использованию технических средств СПС и СОУЭ.

Между тем суд не проверил, относится ли к должностным обязанностям ФИО1, как ответственного за пожарную безопасность на объекте защиты, на котором установлены СПС и СОУЭ, выполнение мероприятий, предусмотренных этими стандартами, которые устанавливают требования к проектированию, монтажу, техническому обслуживанию, ремонту и методам испытаний на работоспособность СОУЭ и СПС, к акту ввода которой в эксплуатацию, к тому же, должна быть приложена специальная эксплуатационная инструкция.

Также судом установлено, что ФИО1 при разработке им инструкций о мерах пожарной безопасности в ГБУ «Щучанская ЦРБ» и о порядке действий дежурного персонала ГБУ «Щучанская ЦРБ» при получении сигналов о пожаре и неисправности установок (систем) пожарной автоматики, не установил и не довел до сведения работников данного учреждения порядок действий дежурного персонала при получении сигналов о пожаре от СПС и СОУЭ, о неисправности установок (устройств, систем) противопожарной защиты объекта защиты, а также их обязанности и действия при пользовании средствами пожарной автоматики (СПС и СОУЭ). 

Однако судом не дано оценки тому, что на момент разработки ФИО1 этих инструкций в больнице не были установлены СПС и СОУЭ, предназначенные для обнаружения пожара и информировании о нем людей.

При этом судом не указано, каким нормативным документом установлено требование к инструкции отражать в ней порядок действий дежурного персонала при получении сигналов о пожаре от СПС и СОУЭ, о неисправности установок (устройств, систем) противопожарной защиты объекта защиты.

Сославшись на п. 393 Правил противопожарного режима, согласно которым в инструкции о мерах пожарной безопасности необходимо отражать, в том числе, обязанности и действия работников при пользовании средствами пожарной автоматики (при чем без конкретизации этих обязанностей и действий), суд не указал, по каким признакам данному требованию Правил не соответствует разработанная ФИО1 инструкция о порядке действий дежурного персонала в больнице при получении сигналов о пожаре и неисправности установок (систем) пожарной автоматики, в которой отражены обязанности и действия каждого сотрудника больницы при обнаружении пожара или признаков горения, к которым относятся, в том числе, сигналы СПС и СОУЭ.

Придя к выводу о том, что ФИО1 дал указания работникам больницы отключать кнопку на пульте при срабатывании СПС и отвергая показания ФИО1 об обратном, суд не дал оценки тому, что никто из допрошенных сотрудников больницы не показал о том, что именно ФИО1 и именно дал указание отключать на пульте кнопку пожарной сигнализации при ее срабатывании. Единственный свидетель В. показала, что именно ФИО1 ей сказал отключать пожарную сигнализации в случае ее срабатывания, но при этом обязательно сообщать ему, что она и делала, и ФИО1 проверял наличие пожара, а в ночное время это делал дежурный врач.

Кроме того, придя к выводу о том, что из-за отключения СПС в ночь возникновения пожара дежурными медицинскими работниками в помещения больницы, в том числе терапевтическое отделение, не подавались сигналы на технические средства СОУЭ, что привело к несвоевременному оповещению персонала и пациентов больницы о возникшем пожаре и несвоевременному уведомлению о нем пожарно-спасательных подразделений, судом не дано оценки исследованным доказательствам.

В частности, не дано оценки: 

- показаниям свидетелей П., М., Д., О. о том, что после срабатывания системы пожарной сигнализации на первом этаже в приемном покое, на втором этаже в родильном отделении, на третьем этаже в хирургическом отделении неоднократно включалось голосовое оповещение о пожаре и эвакуации; 

- показаниям свидетелей Л. и З. о том, что до пожара при срабатывании пожарной сигнализации громкоговорители в терапевтическом отделении только лишь еле слышно что-то шипели; 

- заключению ФГБУ «Судебно-экспертное учреждение федеральной противопожарной службы «Испытательная пожарная лаборатория» по Курганской области от 24 октября 2022 г., согласно которому по результатам определения работоспособности СПС и СОУЭ установлено, что в некоторых кабинетах и палатах звуковое давление СОУЭ не превышает основной уровень шума (т. 2 л.д. 211-215);

- отчетам по событиям от 5 октября 2022 г. из базы данных ПАК «Стрелец-мониторинг», установленной в больнице и в пожарной части, из которых следует, что через 11 секунд после подачи в больнице звукового сигнала о пожаре сигнал тревоги поступил в пожарно-спасательную часть (т. 3 л.д. 93-96, 160-165); 

- показаниям диспетчера пожарно-спасательной части Л. и директора ООО «Н» Г., согласно которым карточка объекта ГБУ «Щучанская ЦРБ» при сработке пожарной сигнализации не высветилась на экране монитора компьютера в диспетчерской по причине того, что система мониторинга в больнице работала в тестовом режиме.

Также суд, сославшись на то, что из-за отключения СПС в больнице не подавались сигналы на приборы управления установками пожаротушения, не привел доказательств наличия таких установок в ГБУ «Щучанская ЦРБ».

Указав на нарушение ФИО1 требований пожарной безопасности, предусмотренных ст. 1, 34, 38 ФЗ № 69, ст. 2, 52, 54, 83, 84 ФЗ № 123, пп. 2, 4 Правил противопожарного режима, должностной Инструкции энергетика ГБУ «Щучанская ЦРБ», суд не привел в приговоре обоснований того, на нарушение ФИО1 каких конкретных правил пожарной безопасности указывают эти общие нормы.

Таким образом, выводы суда о нарушении ФИО1 требований пожарной безопасности, повлекшем по неосторожности смерть человека, не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, судом не учтены обстоятельства, которые могли существенно повлиять на его выводы. 

При таких обстоятельствах приговор суда не может считаться законным и обоснованным и подлежит отмене с передачей уголовного дела на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции, поскольку допущенные нарушения исключают возможность самостоятельного постановления судом апелляционной инстанции нового решения. 

Доводы, изложенные сторонами в апелляционных жалобах, дополнениях к жалобам, а также в судебном заседании суда апелляционной инстанции подлежат проверке при новом рассмотрении дела судом первой инстанции.

В связи с отменой обжалуемого приговора подлежит отмене и производное от него постановление суда о взыскании с ФИО1 процессуальных издержек по уголовному делу в виде суммы, подлежащей выплате потерпевшему на покрытие расходов, связанных с вознаграждением его представителю.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд 

постановил:

приговор Щучанского районного суда Курганской области от 2 декабря 2024 г. в отношении ФИО1 и постановление Щучанского районного суда Курганской области от 2 декабря 2024 г. о взыскании с ФИО1 процессуальных издержек по уголовному делу отменить, уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд в ином составе.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам главы 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции с подачей кассационных жалобы, представления непосредственно в суд кассационной инстанции. 

Обвиняемый вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий М.М. Петрова