Уголовное дело № 1-313/2020

74RS0031-01-2020-000961-92

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Магнитогорск 12 мая 2020 года 

Орджоникидзевский районный суд города Магнитогорска Челябинской области в составе председательствующего судьи Ишимовой А.В., 

при секретаре Паздниковой Д.Е. и помощнике судьи Калимуллиной М.Э., 

с участием государственного обвинителя Калугиной Е.В.,

потерпевшей ФИО2 №1,

подсудимого ФИО1,

защитника адвоката Кучеровой Т.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда уголовное дело в отношении 

ФИО1, родившегося 

<

дата обезличена> в 

<

адрес обезличен>, гражданина РФ, имеющего неполное среднее образование, не работающего, инвалида 2 группы, не состоящего в зарегистрированном браке, малолетних детей и иных иждивенцев не имеющего, невоеннообязанного, зарегистрированного и проживающего по адресу: 

<

адрес обезличен>, содержащегося под стражей с 06 по 08 декабря 2019 года и с 13 декабря 2019 года, судимого: 

1) 12 ноября 1998 года Свердловским областным судом с учетом изменений, внесенных постановлением Тавдинского городского суда Свердловской области от 16 июля 2004 года, по п. "к" ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 131, п.п. "а, б" ч. 2 ст. 166 УК РФ к 15 годам 10 месяцам лишения свободы, освобожденного 31 октября 2013 года по отбытии наказания;

2) 11 апреля 2014 года Нагайбакским районным судом Челябинской области по ч. 3 ст. 30 и п. "б" ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год 6 месяцев; 

3) 26 января 2015 года Орджоникидзевским районным судом г. Магнитогорска Челябинской области по ч. 2 ст. 162 УК РФ к 4 годам лишения свободы, на основании ч. 5 ст. 74 УК РФ условное осуждение по приговору от 11 апреля 2014 года отменено, в соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров окончательно – к 4 годам 3 месяцам лишения свободы, освобожденного 24 августа 2018 года по отбытии наказания,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. "а" ч. 3 ст. 158 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершил кражу, то есть тайное хищение чужого имущества.

Преступление совершено в Орджоникидзевском районе г. Магнитогорска при следующих обстоятельствах:

В ночь с 05 на 06 декабря 2019 года у ФИО1, находящегося в состоянии алкогольного опьянения в 

<

адрес обезличен>, принадлежащей его сожительнице ФИО2 №1, возник преступный умысел на тайное хищение чужого имущества, реализуя который, действуя из корыстных побуждений, он, убедившись, что за его преступными действиями никто не наблюдает, в комнате с тумбы тайно похитил принадлежащие ФИО2 №1 телевизор "ЭлДжи" стоимостью 7492 рубля и приставку для цифрового телевидения "Скай Вижн" в комплекте с проводами и блоком питания стоимостью 500 рублей. С похищенным имуществом с места преступления скрылся, распорядился похищенным по своему усмотрению, причинив ФИО2 №1 ущерб на общую сумму 7 992 рубля.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании виновным себя в совершении преступления признал частично. Пояснил, что сожительствовал с ФИО2 №1 в её доме по адресу: 

<

адрес обезличен>. Сам дом на замок не запирался, но калитка, ведущая во двор, была оборудована замком, ключ от которого ему в период совместного проживания дала ФИО2 №1 С 02 на 03 декабря 2019 года между ним и ФИО2 №1 случилась словесная перепалка, после чего он уехал к своим друзьям, оставив ключи от калитки в доме, чтобы не потерять их. Ночью 03 декабря 2019 года он вернулся, но ФИО2 №1 дома не было. Ключа от калитки у него не было, поэтому во двор он попал через окно в калитке. Он переночевал в доме, а утром позвонил ФИО2 №1 Последняя сообщила, где находится ключ от калитки, и сказала, чтобы он ехал к другу, пояснив, что вместе они проживать не будут, пока все не уляжется. Взяв ключ, он уехал к другу. В ночь с 05 на 06 декабря 2019 года он на такси вернулся домой. ФИО2 №1 дома не было, она не хотела с ним говорить, перестала выходить с ним на связь. Он решил забрать из её дома телевизор, чтобы она с ним связалась и согласилась встретиться. Умысла на хищение телевизора у него не было. Оставив ключ от дома, он, взяв телевизор с приставкой для цифрового телевидения, уехал на том же такси. По пути водитель такси остановился из-за неисправности автомобиля. Тогда он позвонил своему знакомому 

<

ФИО>7, который забрал его на автомобиле и по его просьбе оставил у себя на хранение телевизор и приставку. Настаивает, что ФИО2 №1 его из дома не выгоняла, ключи от дома не забирала, и не запрещала входить в дом, тем более, что в доме оставались его вещи. Во время ссоры ФИО2 №1 лишь сказала, что они не будут жить вместе в этом доме, при этом предполагалось, что они снимут другое жилье. Указал также, что полагает завышенной стоимость телевизора ввиду того, что он был старым, имел дефекты. Стоимость находившейся с телевизором приставки не оспаривает. Полагает, что ущерб для потерпевшей значительным не является, ввиду наличия у неё дополнительного дохода, реальный размер которого она не сообщает. 

Из оглашенных в порядке п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ показаний ФИО1, данных в период предварительного расследования 07 декабря 2019 года в статусе подозреваемого, усматривается, что он проживал совместно с ФИО2 №1 в ее квартире по адресу: 

<

адрес обезличен>. В ночь с 02 на 03 декабря 2019 года они вместе распивали спиртные напитки. Когда закончился алкоголь, между ними произошел словесный конфликт, так как он хотел еще выпить, но денег на приобретение спиртного не было, и он попросил у ФИО2 №1 её золотое кольцо, чтобы сдать его в ломбард. Взяв кольцо, он поехал в ломбард "Монета" по адресу: 

<

адрес обезличен>, пообещав вернуться через пару часов. Сдав кольцо в ломбард, он приобрел спиртные напитки и поехал домой, но по пути заехал к друзьям. Приехав после этого домой к ФИО2 №1, он обнаружил, что в доме никого нет. На звонки ФИО2 №1 не отвечала. Он лег спать, а 03 декабря 2019 года утром снова позвонил ФИО2 №1 Последняя сказала, что не готова с ним жить, после чего он забрал свои вещи и уехал к другу 

<

ФИО>8, проживающему по адресу: 

<

адрес обезличен>. После этого он звонил ФИО2 №1, предлагал встретиться, но она отказывалась. 06 декабря 2019 года в дневное время, будучи в алкогольном опьянении, он на такси под управлением его знакомого ФИО3 №4 поехал к ФИО2 №1 по указанному выше адресу, чтобы поговорить. Своим ключом он открыл калитку, прошел в дом, входная дверь которого не была заперта. ФИО2 №1 дома не было. Он не стал звонить ей, поскольку знал, что на его звонки она не отвечает. Тогда он решил взять телевизор и телевизионную приставку с проводами и блоком питания, чтобы ФИО2 №1, обнаружив пропажу, вышла с ним на связь. Взяв указанные предметы, он отнёс их в автомобиль ФИО3 №4, уходя, ключ от дома оставил в прихожей. Он и ФИО3 №4 поехали к знакомым по 

<

адрес обезличен>. Он попросил ФИО3 №4 оставить у себя до вечера телевизор и приставку, на что тот согласился. У знакомых он (ФИО1) выпил спиртное и лег спать. Проснувшись, он позвонил ФИО3 №4, который сообщил, что находится в полиции, и у него изъяли телевизор и приставку. Также ему позвонила ФИО2 №1, обвинила в краже телевизора с приставкой, сказала, что не желает проживать совместно с ним (том 1, л.д. 164-170).

Из оглашенных в порядке п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ показаний ФИО1, данных в период предварительного расследования 07 декабря 2019 года при допросе после предъявлении обвинения в краже с причинением значительного ущерба и с незаконным проникновением в жилище, усматривается, что виновным себя ФИО1 признал полностью, от дачи показаний отказался (том 1, л.д. 174-178).

В оглашенных в порядке п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ показаниях, данных в период предварительного расследования 06 февраля 2020 года в ходе дополнительного допроса в качестве обвиняемого, ФИО1 уточнял, что в ночь с 02 на 03 декабря 2019 года, вернувшись в дом ФИО2 №1, он попал во двор через окно, ведущее с улицы во двор, поскольку калитка была заперта. Относительно последующих событий уточнил, что в квартиру ФИО2 №1 он приехал не днем 06 декабря 2019 года, а в ночь с 05 на 06 декабря 2019 года, привез его не ФИО3 №4, как он заявлял ранее, а другой таксист. Когда приехал, калитка ворот не была заперта, поэтому он свободно вошел во двор, а затем в квартиру, в которой никого не было. Он взял телевизор с приставкой, чтобы ФИО2 №1 вышла с ним на связь, обнаружив их отсутствие. Указанные вещи он отнес в ожидавшее его такси. По пути водитель такси заехал в автосервис, чтобы починить колесо, а он позвонил ФИО3 №4, оказывавшему услуги такси, и попросил забрать его из автосервиса. Когда ФИО3 №4 приехал, он переложил телевизор и приставку в его автомобиль, и вместе они направились по 

<

адрес обезличен> знакомым. По пути он попросил, чтобы ФИО3 №4 на время оставил у себя телевизор и приставку. ФИО3 №4 согласился. Довезя его до 

<

адрес обезличен>, ФИО3 №4 уехал, а впоследствии ему (ФИО1) стало известно, что сотрудники полиции изъяли у ФИО3 №4 телевизор и телевизионную приставку (том 1, л.д. 228-231). 

Из оглашенных в порядке п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ показаний ФИО1, данных в период предварительного расследования 06 февраля 2020 года при допросе после предъявлении окончательного обвинения, усматривается, что виновным себя ФИО1 признал полностью, указав, что в ночь с 05 на 06 декабря 2019 года он незаконно проник в квартиру ФИО2 №1, откуда забрал принадлежащие ей телевизор и телевизионную приставку, которые отдал на временное хранение ФИО3 №4 (том 1, л.д. 238-240).

Подсудимый ФИО1, не оспаривая факта дачи им показаний, пояснил, что протоколы допроса он подписал, не ознакомившись с их содержанием, так как доверял следователю. Настаивал, что суть его показаний частично искажена, ФИО2 №1 не говорила ему до 06 декабря 2019 года, что не будет жить вместе с ним. Вещи свои он из дома потерпевшей не забирал, поскольку они планировали продолжать жить вместе, но не в доме, а снять квартиру. ФИО2 №1 сказала об отсутствии у неё желания жить с ним уже после того, как он забрал телевизор и приставку. 

Оценивая протоколы допроса ФИО1 как в процессуальном статусе подозреваемого, так и в статусе обвиняемого, а также его показания в суде, суд находит изложенные выше показания полученными с соблюдением требований УПК РФ. Показания даны ФИО1 в каждом случае в присутствии адвоката, после разъяснения положений ст. 46, ст. 47 УПК РФ и ст. 51 Конституции РФ. 

Показания ФИО1 об отсутствии у него умысла на хищение имущества потерпевшей, суд оценивает критически. По мнению суда, давая такие показания, подсудимый стремится избежать ответственности за совершенное им хищение чужого имущества, которое нашло своё подтверждение в совокупности исследованных судом доказательств, достоверность и допустимость которых у суда сомнений не вызывают. В части обстоятельств (даты, времени, места) завладения им имуществом потерпевшей показания ФИО1 последовательны, логичны, в достаточной степени согласуются друг с другом, с иными доказательствами, в связи с чем никаких оснований поставить под сомнение достоверность его показаний в этой части не имеется. 

Что касается противоречий в показаниях ФИО1 в той части, что в период предварительного следствия он признавал себя виновным в совершении кражи с незаконным проникновением в жилище, а в суде заявил о законности его действий, связанных с проникновением в квартиру потерпевшей, суд находит их неустранимыми. В судебном заседании ФИО1 настаивал, что, придя 06 декабря 2019 года в дом потерпевшей, он полагал, что, по-прежнему, вправе входить в её квартиру, несмотря на произошедшую между ними ссору. Как следует из содержания протоколов допроса ФИО1 в качестве подозреваемого, он не опрашивался следователем относительно наличия у него умысла на нарушение права потерпевшей на неприкосновенность жилища и на предмет того, осознавал ли он, входя в дом потерпевшей в ночь с 05 на 06 декабря 2019 года, что действует против воли ФИО2 №1, что являлось необходимым с учетом характера их взаимоотношений и обстоятельств дела. В протоколе же допроса ФИО1 в качестве обвиняемого, содержится лишь формальное указание на признание вины. 

В остальной же части показания ФИО1 в достаточной степени последовательны и логичны, согласуются с иными доказательствами, а потому суд принимает их в качестве достоверных и допустимых доказательств виновности подсудимого. 

Кроме показаний ФИО1, его виновность в совершении преступления подтверждается показаниями потерпевшей и свидетелей. 

Потерпевшая ФИО2 №1 в судебном заседании 18 марта 2020 года пояснила, что с 10 сентября 2019 года по 03 декабря 2019 года проживала совместно с ФИО1 в доме по 

<

адрес обезличен>. От данного дома у ФИО1, действительно, имелись ключи. С 02 на 03 декабря 2019 года между нею и ФИО1 произошел конфликт, после которого она выгнала его из своего дома. Вещи свои ФИО1, действительно, не забирал, но она забрала у него ключи от дома, дав понять, что в доме он больше не проживает. Сама также ушла из дома и до 05 декабря 2019 года домой не возвращалась. 05 декабря 2019 года в дневное время зашла домой и забрала необходимые вещи. При этом все её вещи, в том числе телевизор и приставка, были на месте. Когда уходила, забыла закрыть калитку на ключ. 06 декабря 2019 года её дочь, придя домой, заметила пропажу телевизора и приставки. Похищенный телевизор оценивает в 10000 рублей, а приставку в 500 рублей. Ущерб является для неё значительным, в силу того, что ее ежемесячный доход составляет 6 000 рублей, кроме того, она получает пенсию на ребенка по потере кормильца в размере 8 800 рублей, а также имеет подработку, доход от которой составлял 4000 рублей. Кроме дома никакого имущества в собственности не имеет. Вместе с тем указала, что похищенный телевизор не был единственным, в доме есть еще два телевизора, то есть хищением одного из них она в тяжелое материальное положение поставлена не была. Впоследствии похищенный телевизор ей был возвращен.

В то же время в судебном заседании 06 мая 2020 года потерпевшая ФИО2 №1 заявила, что после ссоры со 02 на 03 декабря 2019 года она действительно забрала у ФИО1 ключи от калитки своего дома и сообщила ему, что вместе они больше не живут, однако незаконными его действия, связанные с проникновением в дом с 05 на 06 декабря 2019 года, не считает, поскольку вещи ФИО1 оставались в её доме, и она сама сказала ему, что он может их забрать в любое время. При этом они не обговаривали конкретную дату, когда он может прийти за своими вещами, поскольку кто-то из жильцов постоянно находился дома, то есть он мог прийти в любое время. Также заявила, что материальный ущерб с учетом установленной экспертизой стоимости телевизора значительным для себя не считает.

Показания потерпевшей ФИО2 №1 были получены в соответствии с требованиями, предусмотренными уголовно-процессуальным законом, и признаются судом достоверным и допустимым доказательством по делу. Её показания о совершении ФИО1 хищения имущества последовательны и подробны, согласуются с показаниями самого ФИО1, подтверждаются и иными доказательствами, приведенными судом ниже. Что касается показаний ФИО2 №1 относительно законности действий ФИО1, связанных с проникновением в её дом, они также не содержат существенных противоречий, поскольку она последовательно в судебном заседании заявляла, что прямого запрета входить в дом, в котором они ранее вместе жили и где оставались его вещи, она ФИО1 не высказывала, сообщила лишь об отсутствии в дальнейшем намерения проживать с ним. 

Согласно оглашенным в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаниям свидетеля ФИО3 №4, данным в период предварительного расследования, он работает водителем такси. 05 декабря 2019 года в 23:48 часов ему позвонил знакомый ФИО1, с которым он отбывал наказание в одной исправительной колонии. ФИО1 попросил отвезти его с 

<

адрес обезличен>, но он (свидетель) отказался. 06 декабря 2019 года около 02:00 часов ему вновь позвонил ФИО1, сказал, что находится в автосервисе по адресу 

<

адрес обезличен>, попросил подъехать за ним. Он (свидетель) приехал по вышеуказанному адресу. ФИО1 попросил его оплатить услуги таксисту, который привез его в автосервис. Стоимость поездки составила 700 рублей, но поскольку у него (свидетеля) не было необходимой суммы, он отдал только 350 рублей, пообещав рассчитаться с таксистом позже. После этого ФИО1 вынес из помещения автосервиса телевизор "Элджи" с приставкой "Скай вижн", которые, как он (свидетель) понял, тот привез из дома своей сожительницы 

<

ФИО>17. ФИО1, положив телевизор в салон его автомобиля, попросил отвезти его по адресу: 

<

адрес обезличен>, а по пути попросил на некоторое время оставить у себя телевизор и приставку, пока он не заберет их. Он (свидетель) согласился, поскольку, предполагая, что ФИО1 мог похитить данные вещи, намеревался вернуть их потерпевшей. Телевизор он оставил в квартире своих родителей, проживающих по адресу: ул. Октябрьская, д. 19 кв. 38, а телевизионная приставка оставалась в салоне его автомобиля. Позже 06 декабря 2019 года ему начал звонить ФИО1, требовал вернуть приставку и телевизор. Он (свидетель) пояснил, что телевизор изъяли сотрудники полиции, в то время как на самом деле намеревался вернуть телевизор Юле. Однако позже к нему пришли сотрудники полиции, которые изъяли указанные предметы в квартире родителей и его автомобиле (том № 1 л.д. 144-148).

Как следует из оглашенных в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО3 №5, данных в период предварительного следствия, 06 декабря 2019 года в дневное время его сын ФИО3 №4 принес к нему домой по адресу: 

<

адрес обезличен> телевизор "Элджи" и попросил оставить его у себя на некоторое время. Кому принадлежит телевизор, ФИО3 №4 не пояснял (том № 1 л.д. 152-153).

Показания свидетелей ФИО3 №4 и ФИО3 №5 получены в период предварительного следствия в строгом соответствии с требованиями УПК РФ, в полной мере являются согласующимися между собой и с показаниями ФИО1, подтверждаются и письменными доказательствами, а потому в полной мере отвечают признакам относимости, достоверности и допустимости.

Из оглашенных в порядке ч. 6 ст. 281 УПК РФ показаний несовершеннолетнего свидетеля 

<

ФИО>9, данных в период предварительного следствия, усматривается, что ФИО1 в период с октября 2019 года до начала декабря 2019 года проживал совместно с её матерью ФИО2 №1 В начале декабря 2019 года она (свидетель) с матерью и ФИО1 находилась дома по 

<

адрес обезличен>. В вечернее время между ФИО2 №1 и ФИО1 произошёл словесный конфликт, после которого мать зашла к ней в комнату и сказала собираться, так как они уезжают. Она с матерью уехали из дома, несколько дней жили у тети – ФИО3 №2 06 декабря 2019 года около 13:00 часов она (свидетель) вернулась домой, чтобы взять свои вещи. Калитка на воротах была не заперта. Войдя в квартиру, она обнаружила, что из зала пропал телевизор "Элджи" и приставка для цифрового телевидения "Скайвижн", о чём по телефону сообщила матери (том № 1 л.д. 108-111).

Из оглашенных в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ с согласия сторон показаний свидетеля ФИО3 №2, данных в период предварительного следствия, видно, что её сестра ФИО2 №1 около трех месяцев проживала совместно с ФИО1 по адресу: 

<

адрес обезличен>. 03 декабря 2019 года около 04:00 часов, она (свидетель) находилась на работе, когда на её сотовый телефон поступил звонок с телефона её сына – ФИО3 №1, но, ответив на звонок, она услышала голос ФИО1 Она поняла, что ФИО1 находится у нее дома по адресу: 

<

адрес обезличен>. ФИО1 спросил, где находится ФИО2 №1, на что она ответила, что не знает. ФИО1 попросил её позвонить ФИО2 №1, узнать, где она может находиться, а также пояснил, что если ФИО2 №1 не свяжется с ним в ближайшее время по телефону, то он сожжет дом ФИО2 №1 Она (свидетель) сразу позвонила сестре и рассказала ей о звонке ФИО1 ФИО2 №1 сказала, что она с дочерью ушла из дома и сняла квартиру после ссоры с ФИО1, который требовал у неё деньги на спиртное под угрозой того, что зарежет водителя такси, если она не даст ему деньги, в результате чего она отдала ему своё золотое кольцо, взяв которое ФИО1 на такси уехал. После телефонного разговора с ФИО2 №1 ей (свидетелю) снова перезвонил ФИО1, который сказал, что если ФИО2 №1 через 10 минут не свяжется с ним по телефону, то он зарежет ее (свидетеля) сына ФИО3 №1 Она снова позвонила ФИО2 №1, рассказала ей о втором звонке, попросила вызвать к ней (ФИО3 №2) домой сотрудников полиции. Затем в социальной сети "Вконтакте" написала сыну сообщение о том, что вызвала домой сотрудников полиции, на что сын ответил, что ФИО1 после телефонного разговора ушел. После этого сестра жила у неё. 11 декабря 2019 года около 21:00 часа 

<

ФИО>1 снова приходил к ней (свидетелю), и у него произошел конфликт с бывшим мужем ФИО2 №1, после которого ФИО1 разбил в её доме окно и повредил боковое зеркало её автомобиля (том 1 л.д. 121-124, л.д. 125-127, 128-130). 

Из оглашенных в порядке ч. 6 ст. 281 УПК РФ с согласия сторон показаний несовершеннолетнего свидетеля ФИО3 №1, данных в период предварительного следствия, видно, что 03 декабря 2019 года он находился дома по адресу: 

<

адрес обезличен>, когда около 04:00 часов в квартиру постучал ФИО1 – сожитель его тети ФИО2 №1, он был в состоянии алкогольного опьянения. ФИО1 прошел в квартиру и попросил дать ему сотовый телефон, чтобы позвонить его (свидетеля) матери ФИО3 №2, которая находилась на работе. Он передал ФИО1 свой телефон, и тот позвонил ФИО3 №2, спросил о местонахождении ФИО2 №1, и сказал, что если через 10 минут ФИО2 №1 не свяжется с ним по телефону, то он сожжет ее дом. После этого ФИО1 вернул ему телефон и ушел (том № 1 л.д. 117-119).

Из оглашенных в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ с согласия сторон показаний свидетеля ФИО3 №3, данных в период предварительного следствия, усматривается, что его бывшая жена ФИО2 №1, брак с которой он расторг в ноябре 2019 года, жила по адресу: 

<

адрес обезличен>. С сентября 2019 года она стала сожительствовать с ФИО1 11 декабря 2019 года в вечернее время около 19:00 часов ему позвонила ФИО2 №1, попросила приехать к ее сестре ФИО3 №2 по адресу: 

<

адрес обезличен>, пояснив, что боится ФИО1, с которым поссорилась и выгнала из дома. Он приехал в квартиру ФИО3 №2, где находились ФИО3 №2 с сыном, а также ФИО2 №1 с дочерью 

<

ФИО>18 Около 21:00 часа пришел ФИО1, который искал ФИО2 №1 Он не впустил ФИО1 в квартиру, а тот разбил окно в доме и свернул боковое зеркало на автомобиле ФИО3 №2 От ФИО2 №1 знает, что ФИО1 в период с 05 на 06 декабря 2019 года незаконно проник в её квартиру, откуда похитил телевизор и приставку для цифрового телевидения (том 1 л.д. 139-142).

Оценивая показания свидетелей 

<

ФИО>9, ФИО3 №1, ФИО3 №2, ФИО3 №3, суд находит их полученными с соблюдением требований УПК РФ. Показания свидетелей согласуются как между собой, с показаниями потерпевшей ФИО2 №1, не противоречат и письменным доказательствам по уголовному делу. Оснований сомневаться в относимости, достоверности и допустимости данных доказательств у суда не имеется.

Кроме показаний ФИО1, потерпевшей, свидетелей, виновность подсудимого в подтверждается исследованными в судебном заседании в порядке ст. 285 УПК РФ протоколами следственных действий и иными документами.

Из постановления о возбуждении уголовного дела и принятии его к производству усматривается, что 06 декабря 2019 года возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. "а" ч.3 ст. 158 УК РФ, по факту тайного хищения имущества ФИО2 №1 (том 1 л.д. 1).

Из протокола принятия устного заявления о преступлении следует, что 06 декабря 2019 года ФИО2 №1 обратилась в отдел полиции с заявлением о привлечении к уголовной ответственности неизвестного, который в период с 14:00 часов 05 декабря 2019 года до 13:00 часов 06 декабря 2019 года незаконно проник в ее квартиру по 

<

адрес обезличен>, откуда тайно похитил принадлежащее ей имущество на сумму 10500 рублей (том 1 л.д. 21).

Свидетельство о государственной регистрации права подтверждает право собственности ФИО2 №1 на долю в жилом помещении по 

<

адрес обезличен> (том 1 л.д. 107).

Заключением эксперта ООО "Бюро независимых экспертиз и оценки" № 150/2020 от 26 марта 2020 года установлено, что рыночная стоимость похищенного телевизора оценена с учетом износа на дату совершения преступления в 7492 рубля.

Из протокола осмотра места происшествия от 06 декабря 2019 года усматривается, что была осмотрена 

<

адрес обезличен>, при этом установлено место совершения преступления, на котором следов, представляющих оперативно-следственный интерес, не обнаружено (том 1 л.д. 22-27).

Согласно протоколу обыска от 07 декабря 2019 года в 

<

адрес обезличен> у свидетеля ФИО3 №5 был изъят телевизор "Элджи" (том 1 л.д. 37-41). 

Постановлением суда от 10 декабря 2019 года производство обыска в указанной квартире было признано законным (том 1 л.д. 43). 

Протокол обыска от 07 декабря 2019 года свидетельствует о том, что 07 декабря 2019 года из автомашины Дэу Нексия у свидетеля ФИО3 №4 была изъята телевизионная приставка "СкайВижн" с проводами и блоком питания (том 1 л.д. 45-49). 

Согласно протоколу осмотра предметов от 30 декабря 2019 года были осмотрены телевизор "Элджи" и телевизионная приставка "СкайВижн" с проводами и блоком питания. Указанные выше предметы постановлением следователя от 30 декабря 2019 года признаны и приобщены в качестве вещественных доказательств, и возвращены потерпевшей (том 1 л.д. 50-53, 54, 56).

Из протокола выемки от 07 декабря 2019 года усматривается, что у ФИО2 №1 был изъят мобильный телефон "Самсунг" (том 1 л.д. 75-78).

Согласно протоколу осмотра предметов от 07 декабря 2019 года был осмотрен сотовый телефон ФИО2 №1, в котором обнаружены текстовые сообщения от абонента "Саша МТС", содержащие словесные угрозы (том 1 л.д. 79-82).

Из протокола очной ставки между потерпевшей ФИО2 №1 и ФИО1, проведенной 07 декабря 2019 года, усматривается, что потерпевшая указала, что с 03 декабря 2019 года она не разрешала ФИО1 входить в свою квартиру по 

<

адрес обезличен>. ФИО1 указал, что данное обстоятельство он подтверждает, вместе с тем, оспаривал слова потерпевшей о том, что 02 декабря 2019 года она забрала у него ключи. Также потерпевшая сообщила, что 04 декабря 2019 года у неё с ФИО1 состоялся разговор о том, чтобы он больше не подходил к её дому и не входил в квартиру без её разрешения (том 1 л.д. 179-184). 

Оценивая письменные доказательства, суд приходит к выводу, что следственные действия проведены с соблюдением требований, установленных УПК РФ. Исследованные в ходе судебного разбирательства протоколы следственных действий и иные документы в полной мере отвечают требованиям допустимости доказательств. Зафиксированные в протоколах следственных действий сведения согласуются с другими исследованными по уголовному делу доказательствами, и в совокупности с ними подтверждают факт совершения ФИО1 преступления. 

Выводы эксперта, проводившего судебную товароведческую экспертизу, аргументированы, оснований сомневаться в правильности этих выводов у суда не имеется. Экспертиза проведена компетентным специалистом, с достаточным опытом работы и соответствующей квалификацией. 

Таким образом, все представленные доказательства признаются судом достоверными, допустимыми и относимыми, а их совокупность является достаточной для разрешения уголовного дела.

Органом предварительного следствия действия ФИО1 квалифицированы по п. "а" ч. 3 ст. 158 УК РФ, как кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенная с причинением значительного ущерба гражданину, с незаконным проникновением в жилище. Государственный обвинитель поддержал указанную квалификацию в ходе судебного разбирательства, однако суд с предложенной квалификацией согласиться не может по следующим основаниям. 

Совокупностью представленных доказательств, анализ которых приведен выше, установлено, что в ночь с 05 на 06 декабря 2019 года ФИО1 из 

<

адрес обезличен>, где он до ссоры проживал с ФИО2 №1, тайно похитил принадлежащее ей имущество. Данный факт подтвержден в судебном заседании и самим 

<

ФИО>1, и потерпевшей ФИО2 №1, а также письменными доказательствами. 

Однако совокупность представленных стороной обвинения доказательств не позволяет суду прийти к выводу о наличии в действиях ФИО1 квалифицирующего признака совершения кражи с незаконным проникновением в жилище. Ни каждое из представленных стороной обвинения доказательств в отдельности, ни все они в совокупности не подтверждают, что ФИО1 пришел в квартиру ФИО2 №1 с целью хищения её имущества. Как пояснил подсудимый, и это не опровергнуто, целью был разговор с потерпевшей, в то время как хищение может квалифицироваться, как совершенное с незаконным проникновением в жилище, только если вторжение в жилое помещение было совершено именно с целью завладения чужим имуществом. 

К тому же, не представлено стороной обвинения и достаточных доказательств того, что проникновение в жилище являлось незаконным. 

Пункты 13 и 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 46 "О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (статьи 137, 138, 138.1, 139, 144.1, 145, 145.1 Уголовного кодекса Российской Федерации)" гласят, что уголовная ответственность за нарушение неприкосновенности жилища наступает в том случае, когда виновный незаконно проникает в жилище, осознавая, что действует против воли проживающего в нем лица, то есть умысел виновного должен быть направлен на нарушение права проживающих в нем граждан на его неприкосновенность. При решении вопроса о наличии у лица такого умысла следует исходить из совокупности всех обстоятельств дела, в том числе наличия и характера его взаимоотношений с проживающими в жилище гражданами, способа проникновения и других.

Как установлено в ходе судебного следствия, ФИО1 и ФИО2 №1 достаточно длительное время проживали совместно в указанном выше жилом помещении, а после случившейся с 02 на 03 декабря 2019 года ссоры потерпевшая заявила об отсутствии у неё намерения проживать совместно с подсудимым. При этом, как пояснила ФИО2 №1 в суде, прямого запрета входить в её квартиру она ФИО1 не высказывала, что подтвердил и подсудимый. К тому же, исходя из их показаний, в квартире оставались все личные вещи ФИО1, которые, как пояснила ФИО2 №1, она предложила ему забрать в любое время, предполагая, что сделать он это может и в её отсутствие. По мнению потерпевшей, её право на неприкосновенность жилища нарушено не было. 

В судебном заседании ФИО1 настаивал, что, придя в дом потерпевшей, он полагал, что, по-прежнему, вправе входить в её квартиру, поскольку не считал, что их отношения прекращены, а в период предварительного следствия при допросе ФИО1 в качестве подозреваемого и обвиняемого он не опрашивался на предмет того, осознавал ли он, входя в дом потерпевшей в ночь с 05 на 06 декабря 2019 года, что действует против воли ФИО2 №1, и о наличии у него умысла на нарушение права потерпевшей на неприкосновенность жилища. Данные противоречия, признаваемые судом неустранимыми, подлежат толкованию в пользу подсудимого. При таких обстоятельствах, само по себе признание ФИО1 своей вины по п. "а" ч. 3 ст. 158 УК РФ на стадии предварительного расследования, не может являться основанием для вывода о его виновности в совершении инкриминируемого ему преступления при отсутствии достаточной совокупности иных доказательств. 

В то же время, по мнению суда, установленным является то обстоятельство, что в период нахождения в квартире потерпевшей у ФИО1 возник преступный умысел, направленный именно на хищение имущества потерпевшей, реализуя который, руководствуясь при этом корыстными побуждениями, он похитил имущество ФИО2 №1 Версия о том, что действия, связанные с завладением имущества потерпевшей, были обусловлены не корыстными побуждениями, а желанием встретиться с потерпевшей для выяснения отношений, представляется суду несостоятельной. 

Представленные доказательства, в числе которых показания потерпевшей ФИО2 №1, протокол осмотра места происшествия и протокол осмотра предметов, свидетельствуют о том, что ФИО1 были похищены именно предметы, представляющие для потерпевшей материальную ценность. Встретиться с ФИО2 №1 ФИО1 мог и иным способом, поскольку был осведомлен и о месте работы, и о распорядке её дня. К тому же согласно показаниям ФИО2 №1, никаких сообщений о встрече с целью возвращения телевизора и приставки от ФИО1 ей 06 декабря 2019 года не поступало, что также опровергает версию подсудимого. В пользу наличия корыстного мотива свидетельствует и установленный факт наличия у ФИО1 материальных затруднений в момент хищения, поскольку согласно показаниям потерпевшей ФИО2 №1 и свидетеля ФИО3 №4, у него не было денег на оплату такси и приобретение спиртного. Данные обстоятельства указывают на то, что действия ФИО1 были направлены не на получение указанных вещей в качестве обеспечения возможности встречи с потерпевшей, а именно на завладение чужим имуществом в целях распорядиться им по собственному усмотрению. 

Совершая кражу, ФИО1 действовал с прямым умыслом, поскольку ему заведомо было известно об отсутствии у владельца имущества ФИО2 №1 перед ним каких-либо имущественных обязательств, осознавал, что совершает хищение, поскольку разрешение на распоряжение перечисленным имуществом от потерпевшей не получал. Установленные судом обстоятельства свидетельствуют о доведении подсудимым своего преступного умысла до конца, поскольку имуществом он распорядился по своему усмотрению.

Действия ФИО1, связанные с завладением имуществом потерпевшей, носили тайный характер, поскольку не были очевидными для ФИО2 №1 либо иных лиц в момент изъятия имущества.

Сторона обвинения настаивала на том, что в результате кражи потерпевшей был причинен значительный материальный ущерб, с чем суд согласиться не может. 

Ущерб, причиненный в результате хищения, может быть признан значительным, если, во-первых, его стоимость составляет не менее 5 000 рублей, а во-вторых, существующее материальное положение потерпевшего и значимость (необходимость) для него похищенного имущества поставили его в трудное материальное положение и (или) в сложную жизненную ситуацию. 

Органом предварительного следствия ФИО1 было предъявлено обвинение в совершении кражи телевизора стоимостью 10000 рублей и приставки к нему стоимостью 500 рублей. 

Заявленная потерпевшей ФИО2 №1 стоимость похищенной приставки стороной защиты не оспаривалась. Вместе с тем, в связи с оспариванием размера причиненного ущерба в части стоимости телевизора судом была назначена товароведческая экспертиза, установившая, что с учетом износа на 06 декабря 2019 года стоимость телевизора составляла 7492 рубля. 

Оценивая показания потерпевшей ФИО2 №1 о стоимости похищенного телевизора и заключение эксперта, суд при определении размера причиненного ущерба принимает экспертную оценку, поскольку оснований сомневаться в правильности этих выводов у суда не имеется, так как оценка проведена квалифицированным экспертом в соответствии с норами Федерального закона "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" от 29 июля 1998 года и Федеральными стандартами оценки, утвержденными приказами Минэкономразвития России от 20 мая 2015 года, стоимость имущества определена с учетом износа на дату совершения преступления и с учетом имеющихся повреждений. К тому же, давая заключение, эксперт был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. В свою очередь показания ФИО2 №1 о стоимости документально не подтверждены, а оценка дана ею примерно с учетом информации, имеющейся в сети Интернет относительно стоимости аналогичного товара. 

С учетом выводов проведенной экспертизы суд уменьшает объем обвинения ФИО1 в части стоимости похищенного телевизора. Таким образом, суд признает установленным факт хищения у ФИО2 №1 телевизора "ЭлДжи" стоимостью 7492 рубля и приставки для цифрового телевидения "Скай Вижн" в комплекте с проводами и блоком питания стоимостью 500 рублей. То есть общий размер ущерба составляет 7 992 рубля.

Несмотря на то, что размер причиненного потерпевшей ущерба превышает 5000 рублей, второе условие, а именно то, что в результате похищения принадлежащего ей имущества на общую сумму 7992 рубля потерпевшая, имеющая, как она утверждает, ежемесячный доход в размере около 19000 рублей, и долю в праве собственности на дом, являющаяся трудоспособной, была поставлена в трудное материальное положение или сложную жизненную ситуацию, не нашло своего подтверждения в ходе судебного разбирательства. При этом и сама потерпевшая в судебном заседании настаивала на том, что причиненный ущерб значительным для неё не является.

Таким образом, исследовав совокупность представленных доказательств, учитывая сообщенные потерпевшей сведения о материальном положении, учитывая, что похищенное имущество не относится к предметам первой необходимости и их утратой ФИО2 №1 не была поставлена в трудное материальное положение или сложную жизненную ситуацию, суд приходит к выводу, что из обвинения ФИО1 подлежит исключению квалифицирующий признак совершения кражи с причинением значительного ущерба гражданину.

На основании изложенного, суд квалифицирует действия ФИО1 по ч. 1 ст. 158 УК РФ, как кражу, то есть тайное хищение чужого имущества.

При назначении вида и размера наказания подсудимому суд в соответствии со ст. 6, ст. 43, ст. 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающее наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Совершенное подсудимым деяние в соответствии со ст. 15 УК РФ отнесено к категории преступлений небольшой тяжести, изменение которой в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ не предусмотрено. 

При оценке данных о личности подсудимого суд принимает во внимание наличие у него постоянного места жительства, удовлетворительные характеристики по месту жительства и в период содержания в следственном изоляторе. ФИО1 не состоит на учете у врачей психиатра и нарколога.

К обстоятельствам, смягчающим наказание, суд отнес в соответствии с ч. 1 ст. 61 УК РФ – явку с повинной, которой суд расценивает объяснение ФИО1 об обстоятельствах совершенного им хищения; добровольное возмещение причиненного в результате совершения преступления ущерба; в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – признание вины; раскаяние в содеянном; мнение потерпевшей, не настаивавшей на строгом наказании; неудовлетворительное состояние здоровья (наличие заболеваний, инвалидность).

В силу п. "а" ч. 1 ст. 63 УК РФ отягчающим наказание обстоятельством суд в соответствии с ч. 1 ст. 18 УК РФ признает рецидив преступлений, поскольку ФИО1, имея судимости за совершение умышленных преступлений, вновь совершил умышленное преступление.

Ввиду наличия в действиях ФИО1 рецидива преступлений в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 68 УК РФ при назначении наказания суд учитывает также характер и степень общественной опасности ранее совершенных преступлений, обстоятельства, в силу которых исправительное воздействие предыдущего наказания оказалось недостаточным, а также характер и степень общественной опасности вновь совершенных преступлений. В частности, суд принимает во внимание, что ранее ФИО1 был осужден за ряд умышленных особо тяжких, тяжких и средней тяжести преступлений, представляющих повышенную общественную опасность, отбывал наказание в виде лишения свободы, однако выводов для себя не сделал и, освободившись 24 августа 2018 года, через непродолжительное время и в период установленного административного надзора вновь совершил умышленное преступление, что свидетельствует о том, что на путь исправления он не встал. 

На основании изложенного, принимая во внимание характер и степень общественной опасности совершенного преступления и ранее совершенных ФИО1 преступлений, и учитывая, что согласно части 2 статьи 68 УК РФ при рецидиве преступлений лицу, совершившему преступление, за которое предусмотрены альтернативные виды наказаний, назначается только наиболее строгий вид наказания, предусмотренный соответствующей статьей Особенной части УК РФ, суд приходит к выводу, что содеянному будет соответствовать назначение ему наказания в виде лишения свободы. По мнению суда, только лишение свободы обеспечит достижение предусмотренных ст. 43 УК РФ целей наказания, будет способствовать исправлению осужденного и предупреждению совершения им новых преступлений.

С учетом вышеуказанных данных о личности подсудимого, характера и степени общественной опасности ранее совершенных и вновь совершенного преступления, несмотря на наличие смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных статьей 61 УК РФ, суд не усматривает оснований для применения ч. 3 ст. 68 УК РФ и ст. 73 УК РФ и назначения наказания менее одной третьей части максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление, либо назначения наказания условно. 

Определяя размер наказания, суд руководствуется положениями ч. 2 ст. 68 УК РФ, в силу которых срок наказания при любом виде рецидива преступлений не может быть менее одной третьей части максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление, но в пределах санкции соответствующей статьи Особенной части настоящего Кодекса.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением ФИО1 во время и после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, суд не усмотрел, в связи с чем оснований для назначения наказания с применением требований ст. 64 УК РФ не нашел.

Вид исправительного учреждения ранее отбывавшему лишение свободы ФИО1, в действиях которого имеется рецидив преступлений, суд определяет в соответствии с п. "в" ч. 1 ст. 58 УК РФ – исправительную колонию строгого режима. 

При решении вопроса о вещественных доказательствах по делу суд руководствуется требованиями ст. ст. 81, 82 УПК РФ. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 307 – 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 158 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком 1 (один) год с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения в отношении подсудимого до вступления приговора в законную силу оставить без изменения в виде заключения под стражу. 

Срок наказания исчислять со дня вступления настоящего приговора в законную силу. 

В соответствии с п. "а" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок наказания время содержания подсудимого под стражей с 06 по 08 декабря 2019 года и с 13 декабря 2019 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима. 

В соответствии с ч. 3.4 ст. 72 УК РФ время нахождения ФИО1 под домашним арестом с 09 по 10 декабря 2019 года зачесть в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

По вступлении приговора в законную силу освободить ФИО2 №1 от ответственного хранения вещественных доказательств – телевизора, приставки и сотового телефона.

Приговор может быть обжалован в Челябинский областной суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора путем подачи жалобы через Орджоникидзевский районный суд г. Магнитогорска. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе в тот же срок ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий

Приговор в апелляционном порядке не обжаловался, вступил в законную силу 26 мая 2020 г.