Дело № 2-179/2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

4 июля 2023 г. г. Иваново 

Ленинский районный суд города Иваново в составе председательствующего судьи Уенковой О. Г., при ведении протокола секретарем ФИО6, 

с участием представителя истца ФИО3 по доверенности,

представителя ответчика адвоката ФИО4 по доверенности, 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Ленинского районного суда г. Иванова материалы гражданского дела

по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным и включении имущества в наследственную массу,

установил:

ФИО1 обратился в суд с вышеуказанным иском к ответчику, в котором в окончательной редакции исковых требований, уменьшив основания иска, на основании ст. 39 ГПК РФ, заявленных 4 июля 2023 г., просит суд признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, оформленный между ФИО8 и ФИО2 по основаниям ст. 177 ГК РФ; применить последствия недействительности сделки, и включить квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес> состав наследственной массу. 

Иск обоснован тем, что ФИО1 является сыном ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершей ДД.ММ.ГГГГ, проживавшей по адресу: 

<

адрес>. После смерти ФИО7 открылось наследство в виде квартиры по адресу: 

<

адрес>. Истец не обратился к нотариусу в установленный шестимесячный срок для принятия наследства по причине нахождения в стационаре на лечении. 

Впоследствии истцу стало известно, что собственником квартиры является ФИО2, переход права собственности зарегистрирован 13 мая 2019 г. на основании договора дарения. 

Истец настаивает, что ФИО8 неоднократно находилась на лечении с заболеваниями, связанными с нарушением мозгового кровообращения, - 

<

данные изъяты>, одной из стадий которых является невозможность 

<

данные изъяты>.

По мнению истца, в момент подписания договора дарения квартиры с ФИО2 в связи с наличием заболеваний, обусловленных преклонным возрастом и 

<

данные изъяты>, ФИО8 не была способна понимать значение своих действий и руководить ими. Воля на отчуждение квартиры у ФИО8 отсутствовала, так как заболевание не позволяло ей правильно формулировать правовые цели. 

Заявленные требования истец обосновывает нормами ст. 177 ГК РФ.

В судебном заседании представитель истца ФИО3 заявленные исковые требования поддержала в полном объеме, просила удовлетворить, обращая внимание суда на то обстоятельство, что несмотря на результаты судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, свидетели ФИО9, ФИО10 давали показания о том, что у ФИО8 наблюдались странности в поведении, она забывала дорогу домой, у нее наблюдались провалы в памяти. 

Представитель ответчика адвокат ФИО4 возражала против заявленных исковых требований, наставая, что истцом не доказано обстоятельство того, что ФИО8 в момент заключения договора дарения квартиры не могла понимать значения своих действий и руководить ими, кроме того, просила суд применить срок исковый давности.

Выслушав участников процесса, свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Как следует из п. 1 ст. 9 ГК Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В соответствии со ст. 209 ГК Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса (п. 1 ст. 572 ГК РФ в редакции закона, действующего в момент возникновения спорных правоотношений).

Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (ст. 153 ГК РФ) (в ред. Закона, действующего в момент возникновения спорных правоотношений).

Часть 1 ст. 166 ГК РФ раскрывает понятие ничтожных и оспоримых сделок – сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (ст. 167 ГК РФ).

Согласно п. 2 ст. 218 ГК Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственник, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

По основаниям ч.1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (в ред. закона действовавшего в момент заключения спорного договора).

Судом установлено, что ФИО8 принадлежала квартира по адресу: 

<

адрес>.

Установлено что ДД.ММ.ГГГГ распорядилась принадлежащим ей жилым помещением по адресу: 

<

адрес>, подарив его своей дочери ФИО2

ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 умерла. 

Согласно ответу Ивановской областной нотариальной палаты наследственное дело к имуществу умершей ФИО8 не заводилось.

Настаивая, что его мать ФИО8, совершая договор дарения, не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, ФИО1 обратился в суд с настоящим иском. 

Из показаний свидетеля ФИО11 следует, что неадекватного поведения за ФИО8 замечено не было, во времени и пространстве не терялась, обладала хорошей памятью. Видела свидетель ФИО8 за неделю до смерти (л.д. 122-123).

Из показаний свидетеля ФИО12 следует, что в декабре 2018 г. в семье ФИО17 состоялся разговор о том, чтобы квартира ФИО17 была переписана на ФИО2, это было предложено ФИО5. ФИО12 лично с ФИО2 ходили к нотариусу ФИО15 узнать про оформление договора дарения, поскольку нотариально оформить договор дарения было дорого, ФИО5 направил их в органы юстиции, они пришли туда, взяли талон и ФИО17 с ФИО2 пошли на сделку. ФИО5 знал о том, что квартиру будут переписывать на ФИО2, спора между братом и сестрой не было. Странностей в поведении ФИО8 свидетель не замечала, ФИО8 была добрая и гостеприимная. Об умерших вспоминала как об умерших, такого, чтобы не могла найти дорогу в квартиру не наблюдалось (л.д. 124-125).

Из показаний свидетеля ФИО9 следует, что он общался со ФИО8 года за три до смерти, раньше, когда была адекватная, общались чаще. За три года до смерти она перестали узнавать свидетеля, не здоровалась, сидя на лавочке, сама с собой разговаривала. С кем жила ФИО8 не знает, приходил в квартиру к ФИО17 20 лет назад, видел ее несколько раз во дворе дома. 

Оценивая показания данного свидетеля, суд относится к ним критически, ввиду того, что в начале допроса свидетель указывает, что последний раз он видел истца ФИО8 2 года назад, затем, отвечая на то же вопрос, указал, что видел ФИО5 около дома две недели назад. Указывал, что когда ФИО8 была адекватная общались часто и в то же время из его показаний следует, что он был в квартире ФИО17 один раз 20 лет назад (л.д. 148-149).

Все изложенное дает суду основания для сомнений в показаниях свидетеля ФИО9 как достоверного доказательства.

Свидетель ФИО13 показала, что дружила со ФИО8, все происходило на ее глазах, странности в поведении ФИО8 она не замечала, людей ФИО8 узнавала. Весной 2019 года обсуждалось, что ФИО5 хочет, чтобы квартира была оформлена на ФИО2. Со ФИО8 виделась 2-3 раза в месяц. О странностях в поведении ФИО8 не слышала (л.д. 149-150).

Свидетель ФИО10 показала, что в 2015 году ФИО17 перестала ухаживать за собой, стала закрываться, перестала общаться с людьми, теряла память. 

К показаниям данного свидетеля суд также относится критически ввиду противоречия в излагаемых им фактах, отвечая на вопросы участников процесса, свидетель указывала, что виделись они часто, общались от двух до шести раз в месяц, в то же время указывала, что ФИО8 приходила к ней в 2004 году, отмечала, что в квартиру к ФИО8 не заходила дальше коридора. С кем жила ФИО8 не знает (л.д. 151-152).

Из показаний свидетеля Свидетель №1, участкового терапевта следует, что она наблюдала ФИО8 в течение 15 лет, она приходила на прием, ей выписывались препараты. Она наблюдалась с 

<

данные изъяты>. Пациентка была полностью адекватная, ориентировалась во времени, пространстве, странностей не наблюдалось. Характер поведения, умственные способности были все по возрасту, она ориентировалась во времени и пространстве, была адекватной. Она выходила гулять на улицу, себя обслуживала, проживала с дочерью, психиатрических диагнозов не наблюдалось.

Из показаний свидетеля ФИО14, почтальона, приносившего ФИО8 пенсию, следует, что ФИО8 сама получала пенсию, размер которой пересчитывала дочь, ФИО8 здоровалась, прощалась, с соседями вопросы получения пенсии ФИО17 она не обсуждала, поскольку это наказуемо.

Показания свидетеля ФИО10 также противоречат показаниям свидетеля ФИО14, почтальона, приносившего ФИО8 пенсию, в части сведений о поведении ФИО8 при получении пенсии, что также дает суду основания сомневаться в показаниях свидетеля ФИО10 как достоверных. 

В целях устранения противоречий в доказательствах, подтверждающих психическое состояние ФИО8, таких как показания свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО9, ФИО10, Свидетель №1, ФИО14, медицинская карта амбулаторного больного № ОБУЗ «Городская клиническая больница № 

<

адрес>», подлинник истории болезни ОГУЗ «Ивановский областной госпиталь для ветеранов войн» №ДД.ММ.ГГГГ год, подлинник истории болезни ОБУЗ «Ивановский областной госпиталь для ветеранов войн» №ДД.ММ.ГГГГ год, подлинник истории болезни № ОБУЗ ГКБ № г., судом была назначена и проведена комплексная психолого-психиатрическая экспертиза.

Из заключения комиссии судебных экспертов, выполненного специалистами ОБУЗ Костромской областной психоневрологический диспансер следует, что ФИО8 при жизни, в том числе на момент подписания договора дарения квартиры, а именно на ДД.ММ.ГГГГ, обнаруживала признаки психического расстройства в форме органического расстройства личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (

<

данные изъяты>, предъявляла характерные жалобы на головные боли, головокружение, общую слабость, пошатывание при ходьбе, в 1993 году и в 2016 году перенесла 

<

данные изъяты>. С 2006 года ей устанавливался диагноз: «

<

данные изъяты>». Неоднократно проходила амбулаторное и стационарное лечение. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ подэкспертная проходила стационарное обследование и лечение в плановом порядке в ОБУЗ «Ивановский областной госпиталь для ветеранов войн», с диагнозом «

<

данные изъяты>. Отмечено, что при поступлении подэкспертная предъявляла жалобы на головокружение, пошатывание при ходьбе, снижение памяти на текущие события, частично на предыдущие события, снижение внимания, ноющие умеренной степени боли в шейном, поясничном отделах позвоночника в вертикальном положении. Объективно лечащим врачом было зафиксировано, что отмечалось снижение памяти на текущие события, частично на предыдущие, снижение критических способностей. Также, было отмечено, что подэкспертная была верно ориентирована в месте, времени, собственной личности, была «эмоционально спокойна». На фоне проводимой терапии прослеживалась положительная динамика, отмечено, что «улучшилась память, внимание, критика», подэкспертная была выписана в удовлетворительном состоянии по месту жительства. В представленной медицинской документации есть указания на то, что у подэкспертной в 2017 и 2018 году выявляли «снижение когнитивных функций», а в 2019 году «умеренное снижение когнитивных функций», однако, описание вышеуказанного расстройства в медицинской документации отсутствует. Также, стоит отметить, что когнитивные расстройства, выявленные у подэкспертной, никогда не расценивались, как выраженные. По показаниям незаинтересованных свидетелей (участковый терапевт, почтальон) психических расстройств у подэкспертной не наблюдали. Из показаний Свидетель №1 (участковый терапевт): «такую пациентку помню, я ее наблюдала в течение 15 лет. Сначала она приходила на прием, я ей выписывала препарата. Я ее наблюдала 

<

данные изъяты>. Пациентка была полностью адекватная, ориентировалась во времени, пространстве, странностей я не замечала», «была адекватной. Странностей никаких не могу сказать. Соответствовала своему возрасту», «может, была забывчивость, но явные черты поведения, что как-то неадекватно себя вела, не было», отрицала наличие у подэкспертной расстройств, которые могли бы повлечь то состояние, при котором она не понимала значение своих действий и не могла руководить ими. Из показаний ФИО14 (почтальон): «Она понимала, что пришла почтальон, принесла пенсию. Садились на кухню», не замечала у подэкспертной странностей в поведении, признаков деменции, указывала, что подэкспертная знала имя почтальона, каждый раз здоровалась и прощалась, получала пенсию. Слова свидетеля ФИО19 об отказе доставлять пенсию ФИО17 из-за ее неадекватного поведения не подтверждала. Так, согласно медицинской документаций за период максимально приближенный ко времени оформления договора дарения квартиры у ФИО8 не прослеживалось выраженных нарушений поведения, выраженной когнитивной (познавательной) дисфункции, грубых нарушений интеллектуально-мнестической сферы, критических способностей, которые явились бы основанием для обращения либо направления к психиатру, оказания психиатрической помощи. Выявленное у ФИО17 психическое расстройство в форме органического расстройства личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга являлось устойчивым. Психическое состояние ФИО8 в интересующий суд период времени определялось 

<

данные изъяты> По психическому состоянию ФИО8 на ДД.ММ.ГГГГ – день оформления дарения квартиры, могла понимать значение своих действий и руководить ими (ответ на вопросы №1,№2).

Из заключения эксперта – психолога следует, что признаков повышенной внушаемости у ФИО8 и того факта, что она находилась под психологическим давлением своей дочери во время подписания договора дарения квартиры, по материалам дела не выявлено (ответ на вопрос №3).

Согласно ч. 1 ст. 12 ГПК Российской Федерации правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. В развитие указанных принципов ч. 1 ст. 56 названного Кодекса предусматривает, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу ч. 2 ст. 56 ГПК Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В соответствии с действующим гражданским процессуальным законодательством Российской Федерации доказательства должны быть относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными для принятия судом определенного вида решения (ст. ст. 59, 60, 67 ГПК Российской Федерации).

Источниками доказательств закон признает объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей, письменные и вещественные доказательства, аудио- и видеозаписи, заключения экспертов.

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (ст. 67 ГПК Российской Федерации).

При этом ни одно из доказательств не имеет для суда заранее установленной силы.

Таким образом, оценка представленных сторонами доказательств в полном объеме отнесена законодателем к прерогативе суда. 

С учётом изложенного, экспертное заключение суд принимает в качестве допустимого и достоверного доказательства по делу.

Вопреки доводам представителя истца, показания свидетелей ФИО9, ФИО10 не опровергают выводы судебных экспертов и данные о состоянии здоровья ФИО8, содержащиеся в медицинской документации.

Таким образом, истец заключила оспариваемый договор как дееспособный субъект гражданско-правовых отношений, обладающий свободой волеизъявления на заключение гражданско-правовых договоров и свободой по распоряжению собственным имуществом (пункт 2 статьи 1, пункт 1 статьи 9, статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Фактические обстоятельства, изложенные ФИО2 в письменных возражениях на иск (л.д. 74-75), истцом не опровергнуты, доказательств обратного не представлено, не смотря на то обстоятельство, что в силу ст. 1 ст. 56 ГПК РФ такая обязанность лежала на нем. 

Таким образом, всеми доказательствами по делу в совокупности подтверждается воля истца на осуждение принадлежащего ей жилого помещения пол договору дарения. 

Согласно ст. 3 ГПК РФ защите подлежит нарушенное или оспариваемое право.

При указных обстоятельствах, суд находит все доводы иска надуманными и противоречащими установленным по делу обстоятельствам. 

Также, в ходе рассмотрения дела ответчиком заявлено о применении срока исковой давности.

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (ст. 195 ГК РФ).

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной п. 2 ст. 181 ГК РФ.

В силу пункта 2 статьи 181 ГК РФ годичный срок исковой давности по искам о признании недействительной оспоримой сделки следует исчислять со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена такая сделка (пункт 1 статьи 179 ГК РФ), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п. 102 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25). 

Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (п. 2 ст. 199 ГК РФ).

Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела (п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43) «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности».

Доводы представителя истца о том, что у истца имелись уважительные причины пропуска срока исковой давности, поскольку он перенес операцию, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку как следует из пояснений истца (л.д. 121) истец был выписан из лечебного учреждения в январе 2019 г., свидетели ФИО12, ФИО13 подтвердили, что о заключении договора дарения ФИО1 было известно в 2019 г., более того, он выступал инициатором договора дарения квартиры ФИО8 ФИО2 

При указанных обстоятельствах, суд соглашается с доводами представителя ответчика адвоката ФИО4 об истечении срока давности для защиты права истца. 

Таким образом, требования истца являются необоснованными и удовлетворению не подлежат. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 196-199 ГПК Российской Федерации, 

Решил :

отказать ФИО1 в удовлетворении иска к ФИО2 о признании договора дарения недействительным и включении имущества в наследственную массу.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Ивановский областной суд через Ленинский районный суд города Иваново в течение одного месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Судья Уенкова О. Г.

В окончательной форме решение изготовлено 11 июля 2023 г.