Председательствующий: Непомнящий Д.А. 

Дело № 22 – 9/2021

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Красноярск 12 января 2021 г. 

Красноярский краевой суд в составе: 

председательствующего судьи Ховрова О.Е. 

при секретаре: Антипиной В.А.

с участием прокурора апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Красноярского края: Кисельмана А.В. 

адвоката: Покарева А.В. 

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе адвоката Солдатенко Н.В., действующего в интересах осужденного ФИО1, апелляционной жалобе и дополнениям к ней адвоката Зуйкова О.И., действующего в интересах осужденного ФИО1, на приговор Ленинского районного суда г. Красноярска от 20 июля 2020 года, которым 

ФИО1, родившийся 

<

дата> в 

<

адрес>, не судимый,

осужден по ч.3 ст.264 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года. 

Срок наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять в соответствии со ст.75.1 УИК РФ со дня прибытия осужденного ФИО1 в колонию-поселение в соответствии с предписанием органов ГУФСИН России с зачетом времени следования к месту отбывания наказания в срок лишения свободы.

Взыскано с ФИО1 в пользу потерпевшей В.Т.А. в счет компенсации морального вреда 1000000 рублей. Решение по гражданскому иску в сумме 50000 рублей постановлено считать исполненным. 

Постановлено арест на имущество ФИО1 - транспортное средство, автомобиль марки «Мерседес Бенц CLK 200 Элеганс» (Mercedes Benz CLK 200EL), регистрационный знак №, VIN № №, наложенный постановлением Ленинского районного суда г. Красноярск от 6 июля 2020 года, оставить без изменения до исполнения приговора в части гражданского иска и возможного обращения на него взыскания, оставив его на хранение у ФИО1 

Рассмотрев представленные материалы уголовного дела, заслушав адвоката Покарева А.В., поддержавшего доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Кисельмана А.В., полагавшего необходимым приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции,

У С Т А Н О В И Л:

Приговором суда ФИО1 признан виновным в том, что он 20 июля 2019 года около 18 часов 50 минут, двигаясь на принадлежащем ему технически исправном автомобиле марки «Мерседес Бенц CLK 200 Элеганс» в нарушение п. 10.2 ПДД РФ со скоростью более 82 км/ч, в районе 

<

адрес>, нарушив п.10.1 ПДД РФ, а также п. 8.1 ПДД РФ, совершил небезопасный маневр отворота вправо, в результате чего совершил наезд на пешехода К.Г.Ф., которая переходила проезжую часть дороги вне зоны регулируемого пешеходного перехода. В результате дорожно-транспортного происшествия пешеход К.Г.Ф. с телесные повреждениями была доставлена в больницу, где 20 июля 2019 года в 23 часа скончалась. Смерть К.Г.Ф. наступила в результате сочетанной тупой травмы тела, которая по своим свойствам расценивается как причинившая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Преступление ФИО1 совершено при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении инкриминируемого ему преступления признал частично.

В апелляционной жалобе адвокат Солдатенко Н.В., действующий в интересах осужденного ФИО1, указал, что нарушение ФИО1 пункта 8.1 ПДД РФ в ходе предварительного расследования и судебного следствия не доказано. Согласно показаний свидетелей К.А.С., Свидетель №1, К.И.А., Свидетель №2, Свидетель №6, Свидетель №4 и самого ФИО1 достоверно установлено, что автомобиль последнего сместился на правую полосу движения, находясь в процессе экстренного торможения. Допрошенный в суде эксперт-автотехник показал, что согласно Межгосударственного ГОСТа 33997-2016 года «Колесные транспортные средства. Требования к безопасности в эксплуатации и методы проверки», в дорожных условиях при торможении рабочей тормозной системы с начальной скоростью 40 км/ч, автомобиль ФИО1 должен иметь нормативный коридор, не превышающий 2,6 м. При этом, ни в ходе предварительного следствия, ни в суде, не установлено, какой должен быть нормативный коридор при скорости движения автомобиля, как при установленной 82 км/ч, так и при допустимой в 60 км/ч. 

Считает, что автомобиль ФИО1 именно из-за торможения переместится на правую полосу движения, а ни как установил суд, что смещение произошло в результате действий ФИО1, что повлекло смещение на 4.7 м. 

Кроме того, вывод суда о том, что было смещение на 4.7 м, не соответствует действительности, т.к. согласно осмотра места происшествия и схемы дорожно-транспортного происшествия, начало следа от правой группы колес расположено на расстоянии 5.5 м от правого края проезжей части, а окончание следа расположено на расстоянии 2.6 м от правого края проезжей части. 5.5 м - 2.6 м = 2.9 м., именно на такое расстояние сместился автомобиль ФИО1 в процессе торможения.

Также не был достоверно установлен факт что место перехода пешехода К.Г.Ф. свободно просматривается с места водителей транспортных средств, поскольку это возможно лишь при проведении следственного эксперимента с воссозданием обстановки как на момент дорожно-транспортного происшествия, чего сделано не было. 

Также не принято во внимание, что потерпевшая двигалась под углом в сторону автомобиля, что усматривается из имеющейся видеозаписи, и имеет существенное значение, так как движение пешехода под углом в сторону автомобиля уменьшает расстояние остановочного пути автомобиля, что может указывать об отсутствии технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие. В ходе проведения судебной автотехнической экспертизы, этот вопрос не разрешен и указанное исходное данное эксперту не предоставлялось. 

Также сторона защиты выражает несогласие с выводами суда о том, что опасностью для движения ФИО1 являлась видимость стоящего пешехода у левого края проезжей части, поскольку опасность для движения считается возникшей в тот момент, когда водитель был в состоянии и имел объективную возможность обнаружить, что пешеход вышел (выбежал) на полосу движения транспортного средства. Нахождение стоящего пешехода у дороги не обязывает водителя применять меры к избежанию наезда.

Как следует из материалов уголовного дела, погибшая К.Г.Ф. пересекала проезжую часть, имеющую высокую интенсивность движения транспортных средств, вне пешеходного перехода, хотя регулируемый пешеходный переход находился в зоне видимости. За данное нарушение К.Г.Ф. была привлечена к административной ответственности. То есть именно К.Г.Ф. своими действиями создала аварийную ситуацию и согласно Пленума Верховного суда Российской Федерации Постановление от 9 декабря 2008 года №25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», это обстоятельство может быть учтено судом как смягчающее наказание.

Просит приговор отменить и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство для установления обстоятельств, указанных в жалобе. В случае отказа в удовлетворении апелляционной жалобы в части отмены приговора, просит изменить приговор, применив положения ст.ст. 64 и 73 УК РФ, и смягчить назначенное наказание ФИО1.

В апелляционной жалобе(основной и дополнительной) адвокат Зуйков О.И., действующий в интересах осужденного ФИО1, выражает несогласие с приговором суда, считает его несправедливым и подлежащим изменению, вследствие его чрезмерной суровости.

Судом не в полной мере применены правовые возможности закона для вынесения гуманного приговора, не в полной мере учтены все смягчающие вину подсудимого обстоятельства, противоправное поведение потерпевшей К.Г.Ф., выразившееся в нарушении правил дорожного движения, переходившей дорогу вне зоны пешеходного перехода, и назначена крайне жёсткая мера наказания.

Указанные выше изложенные обстоятельства, в совокупности с обстоятельствами смягчающими наказание, свидетельствуют о возможности применения к осужденному ФИО1 условного осуждения.

Просит приговор суда изменить и назначить ФИО1 более мягкое наказание, с применением ст.ст.64 и 73 УК РФ. 

В возражениях государственный обвинитель и потерпевшая указали, что оснований для удовлетворения жалоб не имеется.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно ст.307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть приговора должна, кроме прочего, содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, а также доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Указанные требования закона судом при постановлении приговора выполнены.

Все изложенные в приговоре доказательства суд, в соответствии с требованиями ст.ст.87,88 УПК РФ, проверил, сопоставив их между собой, и каждому из них дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности признал их достаточными для разрешения уголовного дела по существу. Правильность оценки доказательств сомнений не вызывает. 

Несмотря на то, что ФИО1 вину в совершении преступления признал частично, выводы суда о его виновности в совершении инкриминируемого ему деяния подтверждаются совокупности исследованных в судебном заседании и приведенный в приговоре доказательств, которым судом дана надлежащая оценка.

Так, в судебном заседании ФИО1 пояснил, что когда он проезжал пешеходный переход на разрешающий сигнал светофора, то неожиданно для него впереди слева с разделительной полосы начала перебегать проезжую часть в неположенном месте женщина. Как женщина стояла на разделительной полосе и в какой момент начала свое движение с нее, он не видел, заметил ее, когда она находилась уже на его полосе движения в нескольких шагах от левого края проезжей части, и расстояние до нее было уже небольшим, около 15 метров, в связи с чем он применил экстренное торможение. Маневр по отвороту вправо, чтобы объехать женщину, он не совершал. Его автомобиль стал смещаться из левой полосы в правую, так как он применил экстренное торможение, колеса его автомобиля заблокировались, а также по причине того, что асфальтовое дорожное покрытие в том месте имело колейность, образовавшуюся в процессе его эксплуатации, что не было отражено в осмотре места происшествия и на схеме ДТП. С момента начала торможения женщина успела перебежать его полосу движения и, оказавшись на крайней правой полосе, неожиданно для него остановилась, так как увидела надвигающийся на нее автомобиль и испугалась. Расстояние в этот момент между женщиной и передней частью его автомобиля, который продолжал двигаться по инерции в заторможенном состоянии, было небольшим, быстро сократилось, и далее произошло столкновение правой передней части его автомобиля с женщиной-пешеходом. От столкновения женщина отлетела в правую сторону, после чего он снял ногу с педали тормоза, и автомобиль продолжил свое движение накатом, и затем он остановил автомобиль у правой обочины.

Вместе с тем, в судебном заседании ФИО1 также пояснил, что он действительно двигался на принадлежащем ему автомобиле по дороге со скоростью около 60-70 км/ч, но не более 80 км/ч, т.е. с нарушением скоростного режима, установленного п.10.2 ПДД РФ в населенных пунктах.

Кроме частичного признания своей вины, вина ФИО1 подтверждается:

- показаниями свидетеля Свидетель №1, который находился с автомашине вместе с осужденным, и подтвердил, что автомобиль, которым управлял ФИО1, двигался со скоростью примерно 70 км/ч;

- показаниями свидетеля Свидетель №4, согласно которых, когда он двигался на своем автомобиле 20 июля 2019 года около 18 часов 40 минут по пр. имени газеты Красноярский рабочий со стороны 

<

адрес> в направлении 

<

адрес>, впереди по ходу его движения в попутном с ним направлении во втором ряду двигался автомобиль «Мерседес Бенц». Сам он двигался со скоростью не более 60 км/ч, а автомобиль «Мерседес Бенц» сначала двигался со скоростью потока, а затем стал ускоряться, так как дистанция между ними увеличивалась. При подъезде к остановке общественного транспорта «ДК 1 Мая», он увидел, что слева с трамвайных путей за регулируемым пешеходном переходом на проезжую часть выбежала женщина и стала пересекать ее. Двигавшийся впереди него автомобиль «Мерседес Бенц» стал применять экстренное торможение и стал смещаться на правую полосу движения, где и совершил наезд на пешехода; 

- показаниями свидетелей К.А.С., К.И.А., Свидетель №2, Свидетель №3, Свидетель №6, которые были очевидцами то, как двигавшийся по крайней левой полосе движения автомобиль «Мерседес Бенц» совершает экстренное торможение в попытке избежать наезд на пешехода, и смещается в сторону правой полосы движения, где совершает наезд на женщину, которая перебегала проезжую часть слева направо по ходу движения автомобилей;

- протоколом осмотра места происшествия, схемой и фототаблицей, согласно которым ширина проезжей части в направлении движения водителя ФИО1 составляет 11,0 метров, ширина крайней левой полосы движения составляет 3,5 м, которая затем расширяется влево до 5,5 м. Ширина правой полосы не меняется и составляет 5,5 м. 

Место наезда автомобиля на пешехода К.Г.Ф., находится на расстоянии 42 м до угла 

<

адрес> и на расстоянии 2,6 м до правого края правой полосы движения, напротив кармана остановки общественного транспорта (ширина кармана составляет 3 м). 

На проезжей части при осмотре обнаружены двойные непрерывные прямолинейные параллельные друг другу следы торможения от правой и левой групп колес. Расстояние между следами торможения от правой и левой групп колес не меняется на всем протяжении следов и составляет 1,69 м, ширина каждого следа составляет 0,19 м, длина каждого из следов составляет 37 м. Следы торможения начинаются в 5,5 м от правого края проезжей части (правый след), начинаются в левом крайнем ряду до пешеходного перехода и линии горизонтальной разметки 1.12 (Стоп-линия), и с точки их начала направлены в правый ряд, где и оканчиваются в 2,6 м от правого края проезжей части (правый след) и в 2,3 м до точки столкновения с пешеходом.

Согласно фототаблицы к протоколу осмотра, место перехода пешехода К.Г.Ф. просматривается с места водителей транспортных средств, двигающихся во второй полосе, никакими посторонними предметами, элементами благоустройства, иными препятствиями не скрыто;

- протоколом осмотра компакт-диска с видеозаписью момента дорожно-транспортного происшествия от 26.07.2019 года, согласно которому на компакт-диске содержится видео-файл, при просмотре которого установлен, что на проезжей части пр. имени газеты «Красноярский рабочий» появляется пешеход (К.Г.Ф.), которая в «18:54:14» подходит к левому краю проезжей части по направлению в сторону 

<

адрес> и останавливается, ожидая проезда автомобилей. Далее, в «18:54:19» видно, что по второй полосе по направлению к 

<

адрес> движется автомобиль черного цвета («Мерседес Бенц CLK 200 Элеганс», регистрационный знак №), и который находится в это время до пешеходного перехода, перед ним никакие транспортные средства, которые скрывали бы стоящего пешехода К.Г.Ф., не движутся. Далее в «18:54:26» пешеход (К.Г.Ф.), то есть через 12 секунд после ее остановки у левого края проезжей части, начинает пересекать проезжую часть слева направо по ходу движения автомобилей, сначала быстрым шагом, а потом переходит на бег. В «18:54:28» пешеход К.Г.Ф., пересекающая проезжую часть, скрылась за деревьями, и место столкновения вышеназванного автомобиля с пешеходом из-за деревьев не видно;

- заключением судебной автотехнической экспертизы № от 2 августа 2019 года, согласно которому скорость автомобиля марки «Мерседес Бенц CLK 200 Элеганс», регистрационный знак №, в данной дорожно-транспортной ситуации перед началом образования следа торможения составляла более 82 км/ч. При заданных исходных данных (которые получены экспертом из представленных в его распоряжение материалов уголовного дела: схема ДТП, протокол осмотра предметов от 26 июля 2019 года с фототаблицей к нему, компакт-диск с видеозаписью ДТП от 20 июля 2019 года) в данных дорожных условиях водитель данного автомобиля располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода при условии движения с максимально допустимой скоростью движения с момента фактического применения торможения;

- заключением судебно-медицинской экспертизы трупа № от 2 августа 2019 года, согласно которому у К.Г.Ф. обнаружена сочетанная тупая травма тела, сопровождавшаяся:

а) закрытой тупой черепно-мозговой, черепно-лицевой травмой: субарахноидальными кровоизлияниями на конвекситальной поверхности правой лобной доли, на конвекситальной поверхности левой лобной доли с распространением на теменную и затылочную доли, на конвекситальной поверхности правой затылочной доли с переходом на межполушарную щель, на конвекситальных поверхностях правого и левого полушарий мозжечка, ушибами вещества головного мозга в правой лобной доле, кровоизлиянием в кожно-мышечный лоскут в лобной области справа и слева с переходом на теменную область, переломами костей носа;

б) закрытой тупой травмой грудной клетки: многофрагментарно-оскольчатым переломом тела левой лопатки, полными поперечными переломами 2,6 ребер справа по среднеключичной линии, полными поперечными переломами 7,8 ребер слева по среднеключичной линии, с кровоизлияниями в мягкие ткани и под париетальную плевру в местах переломов, без повреждения пристеночной плевры, кровоизлияниями в мягкие ткани на заднебоковой поверхности грудной клетки слева, в правой надлопаточной области;

в) закрытой тупой травмой таза: оскольчатым переломом крыла правой подвздошной кости с кровоизлияниями в мягкие ткани;

г) закрытой тупой травмой правой нижней конечности: размозжением подкожно-жировой клетчатки с образованием «кармана», по наружно-задней поверхности правого бедра от верхней до нижней трети с переходом на наружную поверхность голени в верхней и в средней третях, оскольчатым («бампер переломом») правой малоберцовой кости с кровоизлияниями в мягкие ткани;

д) закрытой тупой травмой забрюшинного пространства: кровоизлиянием в околопочечную клетчатку правой почки и чашечно-лоханочную систему правой почки.

- ушибленной раной на лице;

- ушибленной раной на задней поверхности правого локтевого сустава;

- кровоподтеками на лице (3), на правой (5) и левой (2) верхних конечностях, туловище (1), на правой (2) и левой (2) нижних конечностях.

- осаднением кожного покрова на задней поверхности правого бедра.

Все повреждения, входящие в комплекс сочетанной тупой травмы являются прижизненными, могли возникнуть от воздействия твердого тупого предмета (предметов), либо при ударе о таковой (таковые), чем могли быть выступающие части передней части транспортного средства, в условиях дорожно-транспортного происшествия. Данная травма расценивается как причинившая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. 

Смерть К.Г.Ф. наступила в результате сочетанной тупой травмы тела;

- протоколом выемки и осмотра автомобиля ФИО1, согласно которому на момент осмотра рулевое управление и тормозная система находятся в работоспособном состоянии, а также другими, исследованными судом доказательствами. 

Как следует из протокола осмотра места происшествия колеи на дорожном покрытии при его осмотре непосредственно после ДТП не зафиксировано, дорожное покрытие горизонтального профиля и без видимых дефектов, что не оспаривалось ФИО1, в присутствии которого проводился осмотр. 

Учитывая изложенное, а также принимая во внимание то, что в ходе осмотра места происшествия установлено, что тормозные следы колес автомобиля ФИО1 являются параллельными друг другу от начала и до конца, прямыми и непрерывными, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что указанное обстоятельство свидетельствует об отсутствии заноса автомобиля при торможении, и пришел к правильному выводу о том, что данное обстоятельство указывает на то, что ФИО1, увидев переходящего в неположенном месте пешехода, произвел попытку объехать его справа, однако, поняв, что пешеход движется в том же направлении, применил экстренное торможение. 

При таких обстоятельствах, вывод суда о том, что отклонение автомобиля от первоначальной полосы движения в процессе торможения на 4,7 метра является результатом осознанных действий водителя, а не результатом неконтролируемого заноса автомобиля, является верным, а доводы защитника в этой части несостоятельными. 

Доводы защитника о том, что показаниями специалиста И.С.В., являющегося ведущим экспертом-автотехником Красноярской лаборатории судебных экспертиз Минюста РФ, установлено что нормативный коридор при торможении рабочей тормозной системы автомобиля марки «Мерседес Бенц CLK 200 Элеганс» не превышает 2,6 метра только при скорости 40 км/ч, в то время как ФИО1 двигался на своем автомобиле с более высокой скоростью, не опровергают вышеуказанные выводы суда.

Помимо этого, судом также верно установлено, что видимость в направлении движения автомобиля ФИО1 не была ничем ограничена, что подтверждается как протоколом осмотра места происшествия, так и показаниями свидетеля Свидетель №4, который на своем автомобиле двигался за автомобилем ФИО1 на расстоянии и заметил потерпевшую до совершения ДТП. О том, что видимость в направлении движения его автомобиля была не ограничена, в судебном заседании не отрицал и ФИО1. Учитывая изложенное, оснований для проведения следственного эксперимента, о чем в своей жалобе указал защитник, не имелось. Такого ходатайства от стороны защиты в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства не поступало. 

Вывод суда о том, что ФИО1 имел возможность своевременно увидеть опасность в виде стоящего у левого края проезжей части пешехода К.Г.Ф., своевременно изменить скоростной режим, чего он не сделал, подтверждается и заключением автотехнической экспертизы, которая проведена в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, заключение составлено экспертом, имеющим соответствующие стаж работы и образование, выводы эксперта соответствуют требованиям ст.204 УПК РФ.

Суд на основании оценки всей совокупности исследованных доказательств пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО1 нарушил п. 10.1, п.10.2, а именно: управлял автомобилем с превышением установленной скорости, что лишило его возможности постоянного контроля за движением его транспортного средства, в том числе для выполнения требования о полной остановке транспортного средства при возникновении опасности. Кроме того, ФИО1 в нарушение п.8.1 ПДД РФ совершил маневр отворота вправо, в результате которого автомобиль сместился в правый ряд, где и произошел наезд на пешехода К.Г.Ф. 

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что нарушение именно ФИО1 требований вышеуказанных пунктов Правил дорожного движения РФ состоят в прямой причинно-следственной связи с произошедшим ДТП, повлекшем смерть потерпевшей, а не в связи с тем, что пешеход К.Г.Ф. пересекала проезжую часть дороги вне зоны пешеходного перехода.

Оценив исследованные доказательства в их совокупности и правильно установив фактические обстоятельства дела, суд верно квалифицировал действия ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека. 

При определении вида и размера наказания ФИО1, суд в соответствии с требованиями ст.60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного им неосторожного преступления, относящегося к категории средней тяжести, данные о его личности, в том числе то, что ранее ФИО1 многократно привлекался к административной ответственности за нарушения в области безопасности дорожного движения, в том числе многократно за превышение установленной скорости движения, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи, имеющего из близких родственников только отца-инвалида, проживающего отдельно и получающего государственную пенсию.

При этом, в качеств, смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств суд признал его активное способствование расследованию преступления, оказание иной помощи потерпевшей К.Г.Ф. непосредственно после совершения преступления, частичное добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления потерпевшей В.Т.А., иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей В.Т.А. в том числе в виде принесения извинений в ее адрес.

Обстоятельств, отягчающих подсудимому наказание, в соответствии со ст. 63 УК РФ суд не установил. 

Доводы защитника о необходимости признания в качестве смягчающего ФИО1 наказания факта нарушения потерпевшей Правил дорожного движения удовлетворению не подлежит по следующим основаниям.

В соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ при назначении наказания могут учитываться в качестве смягчающих и обстоятельства, не предусмотренные частью первой ст.61 УК РФ.

В соответствии с п.10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 N 25 (ред. от 24.05.2016) "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения" если суд на основании исследованных доказательств установит, что указанные в статье 264 УК РФ последствия наступили не только вследствие нарушения лицом, управляющим транспортным средством, правил дорожного движения, но и ввиду несоблюдения потерпевшим конкретных пунктов правил (например, переход пешеходом проезжей части с нарушением требований пункта 4.3 Правил), эти обстоятельства могут быть учтены судом как смягчающие наказание.

Таким образом, признание обстоятельства указанного защитником смягчающим, является правом, а не обязанностью суда.

При постановлении приговора оснований для признания нарушения потерпевшей ПДД смягчающим наказание обстоятельством суд первой инстанции не установил.

Учитывая конкретные обстоятельства дела, а именно то, что причинение потерпевшей повреждений, повлекших ее смерть, произошло именно в результате действий ФИО1, который изменил направление движения своего автомобиля и сместился на правую полосу движения, где совершил столкновение с потерпевшей, которая уже преодолела полосу движения, по которой ранее осужденный двигался, оснований для признания смягчающим обстоятельством нарушения потерпевшей п.4.3 ПДД суд апелляционной инстанции также не находит.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности ФИО1 и все обстоятельства дела, суд пришел к обоснованному выводу о том, что его исправление возможно лишь с применением наказания в виде реального лишения свободы с применением дополнительного наказания в виде лишения заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на определенный срок.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения положений ст.ст.64 и 73, ч.6 ст.15 УК РФ, надлежащим образом мотивированы и являются правильными.

Таким образом, наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями закона, в том числе положений ч.1 ст.62 УК РФ, данных о его личности и всех обстоятельств дела.

При рассмотрении гражданского иска потерпевшей В.Т.А. о взыскании с ФИО1 денежной компенсации морального вреда в размере 1000000 рублей, суд первой инстанции, руководствуясь требованиями ст.ст. 151, 1101 ГК РФ, принял во внимание конкретные обстоятельства дела, степень нравственных страданий, причиненных потерпевшей, а также материальное и семейное положение ФИО1, его полное признание исковых требований, и принял законное решение, с учетом принципов разумности и справедливости, удовлетворить иск потерпевшей в полном объеме и взыскать с ФИО1 в пользу В.Т.А. 1000000 рублей. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Ленинского районного суда г. Красноярска от 20 июля 2020 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы защитников без удовлетворения.

Председательствующий: