Дело № 2-1245/2024 

<

***>

66RS0003-01-2023-007730-44

Мотивированное 

решение

 изготовлено 30.07.2024

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург 23.07.2024

Кировский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Самойловой Е. В., 

при помощнике судьи Тронине Р. О., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2, ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Свердловской области «Центральная городская больница №7 города Екатеринбурга» о возмещении морального вреда и убытков, причиненных оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества,

установил:

ХрамоваИ. С., ХрамоваА. С., ФИО2 обратились в суд к ГБУЗ СО «ЦГБ №7» с требованием о возмещении морального вреда и убытков, причиненных оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества. В обосновании иска указано, что ввиду оказания некачественных медицинских услуг, наступила смерть ***19. В связи с чем, истцам причинен моральный и материальный ущерб, которые просят возместить за счет ответчика.

В обосновании иска указано, что ХрамоваИ. С., ФИО2 является детьми, ФИО2 женой ***19., который скончался08.03.2023 в ГБУЗ СО «ЦГБ №7». Согласно справке о смерти №С-00467 от 14.03.2023 причинами смерти указаны: панкреатит острый идиопатический К85.0, болезнь почек хроническая, стадия 3 № 18.3, гипертензивная болезнь с поражением почки в сочетании с сердечной недостаточностью. 

Истцы полагают, что на момент нахождения ***19 в отделении неотлаженной хирургии ГБУЗ СО «ЦГБ №7» врачами не оценена серьезность состоянии здоровья больного. Кроме того, у истцов вызывает сомнение при постановке диагноза в приемном покое, налицо врачебная халатность и наплевательское отношение лечащего врача, непринятие решения по экстренному оперативному хирургическому вмешательству больному. Медицинская помощь ***19. оказана с дефектами. 

По мнению истцов, недооценка врачами ГБУЗ СО «ЦГБ №7» состояния ***19. и отсутствие адекватной тактики лечения привела к тяжким последствиям - его смерти. Имеются явные нарушения качества оказанной врачами ГБУЗ СО «ЦГБ №7» стационарной медицинской помощи ***19., выразившиеся в невыполнении, несвоевременном или ненадлежащим выполнении необходимых пациенту диагностических и/или лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, при необходимости, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи. При правильной тактике наблюдения пациента, при постановке своевременного правильного диагноза, при своевременном назначении и проведении необходимых исследований, своевременной и адекватной реакции врачей ГБУЗ СО «ЦГБ №7» на имеющиеся признаки развивающегося жизнеугрожающего состояния ***19 можно было предотвратить смерть пациента. Критерии качества оказанной ***19. медицинской помощи не достигнуты. Медицинская помощь, оказана с нарушениями порядков и стандартов ее оказания, что говорит о ее некачественном предоставлении. 

Считают, что врачами ГБУЗ СО «ЦГБ №7» ***19. не был поставлен верный диагноз, состояние ***19. ухудшалось, время для реагирования было упущено, тактика лечения была неадекватной и необоснованной. Имеющаяся недооценка состояния пациента врачами ГБУЗ СО «ЦГБ №7» привела к необратимым последствиям - к смерти ***19. Врачами ГБУЗ СО «ЦГБ №7» истцам причинен моральный вред в виде наступления негативных последствий - смерть отца, ***19., которые порождают для медицинской организации обязательство по возмещению истцам морального вреда в размере 8000000 рублей, а также расходов на погребение в размере 154213,30 рублей.

В последующем истцы уточнили требования, просили взыскать с ответчика в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 4 000 000 руб., расходы на погребение в размере 5 400 рублей; в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб., расходы на погребение в размере 133 340 руб. 80 коп.; в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб., расходы на погребение в размере 6 510 руб. (т. 2 л.д. 54-65).

В судебном заседании истцы ФИО1, ФИО2, ФИО2 требования и доводы иска поддержали в полном объеме.

Представитель ответчика ГБУЗ СО «ЦГБ №7» ФИО3 в судебном заседании против иска возразила по доводам отзыва (т. 1 л.д. 129-136), дополнений к нему, приобщенных в судебном заседании, указала, что выводами судебной экспертизы не установлена причинно-следственная связь между оказанными ГБУЗ СО «ЦГБ №7» услугами и смертью ***19. При этом, отметила, что распространённый аторосклероз с преимущественным поражением аорты и её крупных ветвей и артерий сердца; гипертоническая болезнь, явились неблагоприятным фоном для течения и неблагоприятного исхода заболевания, посредством своих осложнений повлекшего смерть (острый панкреатит), подтверждает эксперт ***49. Вопреки заключению экспертов при появлении признаков ПОН, панкреатогенногошока (снижение АД меньше 90 мм.рт.ст) пациент был незамедлительно переведён в отделение РАО. Имеется замечание к выводам экспертов, что применение для обезболивания препарата «Кетрол»противопоказано, поскольку в инструкции к препарату данных противопоказаний нет.Учитывая отсутствие признаков пареза ЖКТ (тошнота, рвота) клинических показаний к установке НГЗ не выявлено, отсутствие НГЗ на исход заболевания не повлияло. Больному не проведена инфузия плазмозамещающих растворов - в действующих клинических рекомендациях М3 РФ, на которые эксперты ссылаются, применение данных групп препаратов не регламентировано и не обязательно к применению.Отсутствие анализа «Лактат» в крови не регламентировано и не обязательно к применению. Так же наличие или отсутствие данного анализа на исход заболевания объективно не влияет. Более того, обратила внимание на то, что нормативное количество коек 24 шт. определено 919н приказом, однако структура РАО в ГБУЗ СО ЦГБ7 определена М3 СО и объем коек утвержден в количестве 12. Выводы экспертизы также поставила под сомнение также, указав, что инфузионная терапия признана «минимально» достаточной и соответствует действующим клинические рекомендации М3 РФ. 40 мл/кг/сут. Прогнозируемый «недостаточный» объем объективных аргументов за собой не имеет, данные аргументы не приведены. Запоздалыйперевод в отделение РАО администрация ГБУЗ СО «ЦГБ №7» для адекватного мониторинга состояния пациента не имеет значения, поскольку всю необходимую терапию пациент получал в хирургическом отделении, перевод в РАО на объем терапии, исход заболевания не повлиял.На остальные поставленные вопросы экспертиза дала размытые, «нечеткие» ответы, однако в действующих клинических рекомендациях на один из вопросов «могло бы назначение операции предотвратить смерть пациента», есть четкий однозначный ответ. В первую фазу заболевания при ясном диагнозе острый панкреатит, (что и было у пациента ***19) показано проведение сугубо консервативной терапии. И согласно статистическим данным, уровень смертности и без оперативного вмешательства и тем более при инвазивных вмешательствах очень высокий и доходит до 80%.Просила в иске отказать в полном объеме, представив на распределение расходы организации на проведение судебной экспертизы.

Представители третьих лиц АО «СК «СОГАЗ-Мед»в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, уважительных причин неявки суду не представили.

Третьи лица ФИО4, ФИО5, ФИО6 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, представили заявления о рассмотрении дела в их отсутствие.

В связи с чем, суд определил рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав лиц, участвующих в деле, помощника прокурора Каткова П. В., полагавшего требования подлежащими удовлетворению, исследовав представленные материалы дела, суд приходит к следующему.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Статьей 4 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО1, ФИО2, ФИО2 усматривается, что основанием обращения в суд с требованиями о компенсации причиненного им морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи), приведшее к смерти отца, ***19

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми. 

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Из взаимосвязи норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации с положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Указанное также отражено в п. 49 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», согласно которому требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.

Судом установлено, что ***19 являлся отцом ФИО1, ФИО2 (т. 1 л.д. 64-65), супругом ФИО2 (т. 1 л.д. 66).

Соответственно, ФИО1, ФИО2, ФИО2 являются надлежащим истцами по настоящим требованиям. 

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пунктах 12, 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ГБУЗ СО «ЦГБ №7» должно доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО1, ФИО2, ФИО2 в связи со смертью отца, супруга ***19

Так, судом из исследованной медицинской документации установлено, что ***19 поступил в хирургическое отделение 07.03.2023 в 00-37 с диагнозом: Острый панкреатит, спустя несколько часов от начала заболевания. Назначена стартовая консервативная терапия в объеме 

<

***>. По УЗИ ОБП - картина острого панкреатита. Гиперамилаземия при поступлении 

<

***>.

07.03.2023 в 10-00 ***19 осмотрен заведующим хирургическим отделением ***51., диагноз пересмотрен в сторону острого панкреатита, средней? степени тяжести, фаза 1А, продолжена консервативная терапия в прежнем объеме, добавлены наркотические анальгетики.

При контрольном осмотре лечащим врачом 07.03.2023 в 14-00 отмечена гипергликемия (

<

***>), рост креатинина, снижение темпа диуреза. Вызван дежурный реаниматолог с целью оценки статуса больного и решения вопроса о продолжении консервативной терапии в условиях РАО.

07.03.2023 в 15-30 ***19 осмотрен дежурным реаниматологом, рекомендовано продолжить терапию в условиях хирургического отделения, даны рекомендации по инфузионной, гипогликемической терапии. Установлен мочевой катетер, на фоне проводимой терапии по - лучено 

<

***> мочи.

07.03.2023 в 22-30 отмечена отрицательная динамика. Тяжелое состояние, отсутствие мочи, гипотония 

<

***> рт.ст., пульс 

<

***> в мин. Повторно вызван дежурный реаниматолог. Пациент переведен в отделение РАО. В отделение РАО остановка сердечной деятельности. Комплекс СЛР, без эффекта

07.03.2023 в 23-00 установлена биологическая смерть пациента.

Согласно протоколу вскрытия №84 от 09.03.2023 (т. 1 л.д. 118-119) судом установлено, что по результатам вскрытия пациента выставлен основной 

<

***>.Осложнения основного заболевания: Панкреатогенныйэндотоксичеекий шок.Осложнения основного заболевания: Хронический 

<

***>.Сопоставление заключительного клинического диагноза и патологоанатомического диагноза: диагнозы совпадают.Причина смерти: Непосредственной причиной смерти следует считать тяжесть данного заболевания и его осложнения.Клинико-патологоанатомический эпикриз: смерть пациента обусловлена развитием 

<

***>.

В ответ на обращение истцов, АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» (т. 1 л.д. 45-52)проведена проверка качества оказания медицинских услуг. В заключении указано, что по предоставленной копии медицинской документации не удается прочитать названия некоторых препаратов в листе назначений, соответственно невозможно достоверно утверждать о проведении антисекреторной терапии (в истории болезни назначение конкретных препаратов для подавления секреции в дневниковых записях не обнаружено). Не выполнено КТ ОБП или контроль УЗИ ОБП для установления или отсутствия показаний для оперативного лечения. При наличии диагноза острый панкреатит средней тяжести, согласно рекомендаций, имеются показания для лечения и наблюдения в РАО. Указано, что имеется нарушение прав застрахованного лица на получение качественной и своевременной медицинской помощи.По предоставленной медицинской документации показаний к экстренному оперативному вмешательству не описано. Отмечено, что по предоставленной копии медицинской документации не удается прочитать названия некоторых препаратов в листе назначений, соответственно невозможно достоверно утверждать о проведении антисекреторной терапии (в истории болезни назначение конкретных препаратов для подавления секреции в дневниковых записях не обнаружено). Не выполнено КТ ОБП или контроль УЗИ ОБП для установления или отсутствия показаний для оперативного лечения. При наличии диагноза острый панкреатит средней тяжести, согласно рекомендациям, имеются показания для лечения и наблюдения в РАО. При оценке критериев качества достоверно не обнаружено в предоставленной медицинской документации выполнение лечения лекарственным препаратом группы сома госта- тины не позднее 1 часа от момента установления диагноза.

Полагая, что нарушения прав ***19. на получение медицинского вмешательства не имеется, представителем ответчика заявлено ходатайство о проведении судебной экспертизы.

Проведение судебной экспертизы назначено в Санкт-Петербургское государственное бюджетное учреждение здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы».

По результатам исследования, эксперты в заключении (т. 2 л.д. 177-192) пришли указали, что основной причиной смерти ***52 явился острый 

<

***> с последующим развитием у больного полиорганиой недостаточности (непосредственная причина смерти) с преобладанием острой сердечно-сосудистой недостаточности.

Оценив все представленные документы, комиссия пришла к следующим выводам:

- имеется нарушение положений действующих клинических рекомендаций, поскольку при установлении у пациента состояния средней тяжести (07.03.2023 в 01.45 ч.) пациент не был переведен в отделение интенсивной терапии (также не был обследован дежурным анестезиологом-реаниматологом).

-использование у ***19. для обезболивания препарата «

<

***>» (ингибитор циклооксигеназы), поскольку данный препарат был ему противопоказан;

- отсутствие постоянного интенсивного наблюдения за пациентом и мониторинга3 параметров системной гемодинамики (что возможно только в палатах интенсивной терапии), не позволили своевременно установить у ***53 признаки панкреатогенного шока;

- для декомпрессии желудочно-кишечного тракта ***19 не был установлен желудочный зонд (нарушение клинических рекомендаций);

- больному не вводились препараты (растворы)

<

***>;

- в медицинской карте пациента отсутствует анализ концентрации лактата в крови, повышение которого указывает па нарушение 

<

***>

- в нарушение положений Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология» (приказ М3 РФ от 15.11.2012 №919н), в ГБУЗ СО «ЦГБ №7» функционируют только 12 реанимационных коек (при минимальном расчетном количестве - 24). Этим фактом объясняются пояснения об отсутствии свободных коек в отделении реанимации и интенсивной терапии и «мотивированный» отказ в переводе пациента, находящегося в тяжелом состоянии из хирургического отделения в палаты отделения интенсивной терапии и реанимации.

В связи с чем, эксперты пришли к выводу, что медицинская помощь, оказанная ***19 работниками ГБУЗ СО «ЦГБ №7» (в период с 07.03.2023 по 08.03.2023), не соответствовала действующим клиническим рекомендациям (

<

***>) и нормативным документам (приказу М3 РФ от 15.11.2012 № 919н).

Отвечая на поставленные вопросы, эксперты указали, что явно запоздалый перевод больного в отделение реанимации и интенсивной терапии ГБУЗ СО «ЦГБ №7» не позволил наладить и осуществить пациенту ***56. необходимый объем консервативной терапии; поэтому никакой другой процедуры кроме сердечно-легочной реанимации данному больному в условиях ОАР провести не удалось.

В связи с чем, отметили, что смерть ***19. находится в причинной (прямойпричинно-следственной) связи с имевшимся у него заболеванием 

<

***>. Вместе с тем, допущенные работниками ГБУЗ СО «ЦГБ №7» дефектыорганизации медицинской помощи, диагностики и лечения, явились факторами,оказавшими негативное влияние на течение и исход этого заболевания.

Таким образом, между дефектами оказания медицинской помощи и смертью ***19 имеется причинно-следственная связь, которая носит непрямой (косвенный) характер.

Частью 1 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел (часть 2 статьи12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Частью 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В соответствии с частью 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Из приведенных норм процессуального закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что заключение эксперта является одним из доказательств по делу, которое должно оцениваться судом не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами и в системе действующих положений закона. 

Проанализировав содержание экспертного заключения № 38П/вр-О, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробные выводы на юридически значимые поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из имеющихся в распоряжении экспертов документов, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, а также на использованной при проведении исследования научной и методической литературе, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, их образовании, стаже работы.

Оценивая представленное заключение, суд не усматривает какого-либо противоречия в выводах экспертов в части, касающейся наличия дефектов выполнения лечебного процесса, диагностики, обстоятельствам дела, все ответы в этой части даны в рамках поставленных вопросов, противоречий, не имеется.

По сути, имеющиеся в деле заключения как выполненное специалистами АО СК «СОГАЗ-Мед», так и судебной экспертизы № 38П/вр-О не противоречивы,в том числе в части необоснованного перевода в РАО, что в свою очередь не позволило своевременно установить у ***19. признаки 

<

***>, соответственно, провести необходимые своевременные реанимационные мероприятия.

Обстоятельства отсутствия коечного фонда в РАО не является основанием для отказа в переводе пациента, состояние здоровья которого требует проведения интенсивной терапии. При том, что условия средней тяжести при выявленном у ***19. заболевании являются как раз критериями лечения в РАО. Доводы представителя ответчика о наличии разного состояния больного при средней тяжести заболевания (

<

***>) суд отклоняет, поскольку положением Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология», утв. приказом М3 РФ от 15.11.2012 №919н таких состояний не установлено. В тоже время, установлено в п. 2.4.1 Клинических рекомендаций «

<

***>» (одобрены Минздравом России, и в соответствии с Постановлением Правительства РФ от 17.11.2021 N 1968 данный документ применяется с 1 января 2022 года), что наиболее важно раннее выявление тяжелого панкреатита, результаты лечения которого во многом обусловлены сроком его начала. Для оценки тяжести ОП и прогноза развития заболевания желательно использовать шкалу критериев первичной экспресс-оценки тяжести острого 

<

***> ***59 - 2006 г. (приложение Г1). Наличие хотя бы двух признаков, перечисленных в шкале экспресс-оценки, позволяет диагностировать среднетяжелый (тяжелый) ОП, который подлежит обязательному направлению в отделение реанимации и интенсивной терапии. Остальным пациентам (легкий ОП) показана госпитализация в хирургическое отделение или стационарное отделение скорой медицинской помощи. Уже на стадии осмотра дежурным врачом 07.03.2023 в 01-45 имелись признаки 

<

***>, что безусловно являлось основанием для помещения пациента в РАО. 

Более того, суд находит значимым выявленный недостаток выполнения лечебного процесса - использование у ***19. для обезболивания препарата «***61» (

<

***>), поскольку данный препарат был ему противопоказан.

При этом, к доводам представителя ответчика со ссылкой на инструкцию по применению данного препарата, не относящего состояние ***19. к противопоказаниям в его применении, суд относится критически, поскольку непосредственным побочным действием со стороны 

<

***>. Поступление пациента в медицинское учреждение с установленным уже диагнозом 

<

***> предполагает оказание помощи в облегчении страданий, тогда как лечение препаратами, имеющими побочное действие в виде 

<

***> фактически усугубляет состояние пациента, на что и обратила внимания комиссия экспертов.

Также суд полагает не состоятельными доводы представителя ответчика относительно наличие фонового заболевания распространённый 

<

***>, явившимся неблагоприятным фоном для течения и неблагоприятного исхода заболевания, поскольку по сути причина смерти с данным заболеванием не связана. 

Согласно п. 3.1 Клинических рекомендаций «

<

***>» у пациентов с тяжелым ОП рекомендуется 

<

***> для проведения ранней энтеральной поддержки. Соответственно, доводы представителя ответчика относительно отсутствия необходимости установления зонда также суд полагает несостоятельным. Выводы экспертов в этой части подтверждены со ссылкой на соответствующую документацию, тогда как ответчиком обстоятельства отсутствия необходимости установления зонда не подтверждены.

Проверяя доводы представителя ответчика относительно отсутствия анализа «

<

***>» в крови, исходя из п. 3.1 Клинических рекомендации, учитывая, что уровни 

<

***> можно рассматривать в качестве лабораторных маркеров 

<

***>, поэтому их целесообразно мониторировать в динамике, суд полагает, что экспертами обосновано указано на данный диагностический недостаток.

Что касается доводов представителя ответчика относительно отсутствия требования в Клинических рекомендациях проведениеинфузии плазмозамещающих растворов, суд исходя из текста Клинических рекомендаций соглашается с позицией ответчика в этой части, поскольку в п.3.1 данных рекомендации отмечено технологии, позволяющие удалять из крови факторы, обусловливающие развитие интоксикации при остром 

<

***> не подлежат включению в программу лечения в обязательном порядке. Экстракорпоральное очищение крови осуществляется с помощью различных технологий (гемофильтрация, гемоадсорбция, плазмообмен, плазмофильтрация и др.), позволяющих удалять эндотоксины, цитокины и другие вещества. Однако, несмотря на почти многолетний опыт их применения при 

<

***>, доказательства в отношении эффективности или неэффективности очень низки, хотя некоторые исследования представляют многообещающие результаты. Для уточнения места методов очищения крови при данной патологии требуются дальнейшие исследования. Заместительно-почечную терапию проводят не только по традиционным показаниям при развитии острого почечного повреждения (принимая во внимание уровень калия и азотистых шлаков), но и при необходимости для коррекции баланса жидкости. Однако, доводы экспертов в данной части по сути не опровергают выводов о наличии дефектов лечебного процесса, диагностики, повлекшие достижение состояния, после которого последовала смерть пациента.

Таким образом, принимая во внимание, что заключение экспертов, выполненное по определению суда, отвечает признакам ст. 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не имеет противоречий, иного суду не представлено, то суд приходит к выводу, что в основание наличия дефектов оказания медицинской помощи ***62 необходимо принять заключение судебных экспертов № 38П/вр-О.

Ответчиком иного заключения, свидетельствующего об отсутствии дефектов при оказании медицинской помощи, суду не представлено, ходатайств о проведении дополнительного исследования не заявлено. 

В свою очередь, доводы экспертов в отношении того, что данные дефекты сами по себе не состоят в прямой причинно-следственной (состоит в непрямой) связи со смертью ***19. являются оценкой самой ситуации с точки зрения ее медицинского сопровождения, тогда как для разрешения вопроса о причинении нравственных и моральных страданий истцам, по мнению суда, достаточно их наличия. 

Определяя размер компенсации морального вреда в отношении ответчика ГБУЗ СО «ЦГБ № 7», суд учитывает, что действия сотрудников данного медицинского учреждения в виде дефектов организации медицинской помощи, диагностики и лечения, то есть проведения лекарственной терапии, усугубившей состояние пациента, а также несовременное помещение в палату интенсивной терапии, как следствие несвоевременное выявление ***63, состоят в причинно-следственной связи с последствиями в виде страданий, перенесенных от непосредственного сопереживания состоянию супруга, отца, постоянную боязнь за его жизнь и здоровье, по сути, от гражданско-правовой ответственности настоящий ответчик не освобожден. В субъективном понимании, наличие дефектов свидетельствует о некачественно оказанной медицинской помощи, приводит к осознанию того, что исхода в виде смерти отца, супруга можно было избежать оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, чтобезусловно причиняет истцам нравственные страдания. 

В связи с чем, суд, учитывая выявленные дефекты подтверждены результатами судебной экспертизы, приходит к выводу, что в данном случае компенсация морального вреда исходя из степени вины сотрудников соразмерна заявленным требованиям, и в пользу ФИО2 подлежит взысканию 4 000 000 рублей, в пользу ФИО1 и ФИО2 по 2 000 000 рублей.

При этом, при оценке размера требований истцов, исследовав представленные фотографии (т. 2 л.д. 1-39), изображение которых свидетельствует о дружной, крепкой семье умершего, указывающих на невосполнимую несвоевременную утрату ее главы, отсутствия опоры для супруги, а также духовной поддержки для своих детей, внуков, всю степень претерпеваемых истцами душевных, нравственных страданий, в виде систематического осознания невосполнимой утраты, суд полагает, что заявленная истцами суммасоразмерна установленным по делу обстоятельствам нарушения лечебного процесса медицинской организации.

Оценивая требования в части возмещения расходов на погребение, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержатся в Федеральном законе от 12.01.1996 № 8 - ФЗ «О погребении и похоронном деле».

Данный федеральный закон определяет погребение как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

Приведенный в законе перечень является гарантированным государством и подлежит оплате за счет средств федерального бюджета и бюджета субъекта Российской Федерации, при этом закон не запрещает приобретать ритуальные принадлежности по собственному усмотрению и за собственный счет.

Расходы, сверх определенных законом, подлежат возмещению причинителем вреда в той мере, в какой они являются необходимыми для обычного погребения.

В данном случае, согласно представленным договору, чекам ФИО2 понесла расходы на сумму 5400 рублей на предпохоронную подготовку (т. 2 л.д. 81), ФИО2 понес расходы на отпевание на сумму 6510 рублей (т. 2 л.д. 87-88), а стоимость услуг по организации погребения для ФИО1 составила 142303,30 рублей (т. 2 л.д. 82, 85, 89-94). Каких-либо доводов неотносимости данных расходов ответчиком суду не заявлено.

Согласно ст. 10 Федерального закона от 12.01.1996 № 8 - ФЗ «О погребении и похоронном деле» в случае, если погребение осуществлялось за счет средств супруга, близких родственников, иных родственников, законного представителя умершего или иного лица, взявшего на себя обязанность осуществить погребение умершего, им выплачивается социальное пособие на погребение в размере, равном стоимости услуг, предоставляемых согласно гарантированному перечню услуг по погребению, указанному в п. 1 ст. 9 Федерального закона № 8, но не превышающем 4000 рублей, с последующей индексацией один раз в год с 1 февраля текущего года исходя из индекса роста потребительских цен за предыдущий год. Коэффициент индексации определяется Правительством Российской Федерации. В районах и местностях, где установлен районный коэффициент к заработной плате, этот предел определяется с применением районного коэффициента.

Социальное пособие на погребение с 2011 года систематически индексировалось федеральными законами и постановлениями Правительства Российской Федерации.

Таким образом, в 2023 году размер социального пособия на погребение на территории Свердловской области с учетом индексаций и районного коэффициента составил 8962,50 рублей.

Данная сумма возмещена ФИО1, что следует из справки (т. 2 л.д. 85).

Соответственно, сумма на погребение, необходимая к возмещению за счет ответчика для ФИО1 составляет 133 340 руб. 80 коп. (142 303,30 - 8 962,50), для ФИО2 – 5400 рублей, для ФИО2 - 6 510 рублей.

Поскольку требования иска удовлетворены, то доводы ответчика о распределении расходов на оплату экспертного заключения, проведённого в сумме 165000 рублей (т. 2 л.д. 164) удовлетворению не подлежат.

Что касается доводов истцов относительно вынесения частного определения на имя главного врача ГБУЗ СО «ЦГБ №7», суд приходит к следующему.

В соответствии с ч. 1 ст. 226 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при выявлении случаев нарушения законности суд вправе вынести частное определение и направить его в соответствующие организации или соответствующим должностным лицам, которые обязаны в течение месяца сообщить о принятых ими мерах.

При этом положения ст. 226 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющие возможность вынесения судом частных определений, направленных на устранение нарушений законности, не предполагают их произвольного применения, наличие к тому оснований относится к дискреционным полномочиям суда разрешающего спор (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2011 г. N 1316-О-О).

Необходимо обратить внимание, что лица, участвующие в деле, не вправе требовать вынесения частных определений и могут лишь обратить внимание суда на наличие обстоятельств, свидетельствующих о необходимости вынесения частного определения.

С учетом обстоятельств, изложенных в обоснование необходимости вынесения частного определения, судне находит к этому оснований, поэтому в удовлетворении ходатайства следует отказать. 

В соответствии с ч. 1 ст. 98, ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подп. 1, 3, 9 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации с ответчика в доход бюджета с учетом удовлетворения неимущественных требований о взыскании компенсации морального вреда, а также имущественных требований о возмещении затрат на погребение, подлежит взысканию государственная пошлина в размере 5 005,20 рублей, отуплаты которой истцы были освобождены в силу закона.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-199 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО2, - удовлетворить.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Центральная городская больница №7 города Екатеринбурга» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) в пользу ФИО1 (

<

***>) компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб., расходы на погребение в размере 133 340 руб. 80 коп.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Центральная городская больница №7 города Екатеринбурга» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) в пользу ФИО2 (

<

***>) компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб., расходы на погребение в размере 6 510 руб.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Центральная городская больница №7 города Екатеринбурга» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) в пользу ФИО2 (

<

***>) компенсацию морального вреда в размере 4 000 000 руб., расходы на погребение в размере 5 400 рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Центральная городская больница №7» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) в доход бюджета государственную пошлину в размере 5005,20 рублей.

Решение может быть обжаловано лицами, участвующими в деле, в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда через Кировский районный суд г. Екатеринбурга в течение месяца с момента изготовления решения суда в окончательной форме.

Судья 

<

***> Е. В. Самойлова