Дело №2-230/2021

№

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации 

23 июня 2021 года г.Волгореченск 

Нерехтский районный суд Костромской области в составе:

председательствующего судьи Синицыной О.Р.,

при секретаре Поляковой И.Ю.,

с участием прокурора Воронина Р.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ОАО «Газпромтрубинвест» о взыскании компенсации морального вреда за травму на производстве,

УСТАНОВИЛ:

Первоначально ФИО1 обратился в суд с иском к ОАО «Газпромтрубинвест» о восстановлении на работе, взыскании компенсаций за время вынужденного прогула и морального вреда, об отмене незаконно вынесенного дисциплинарного взыскания. С учетом уточнений, в иске просил: 

1. Признать незаконным и отменить приказ № от ДД.ММ.ГГГГ ОАО «Газпромтрубинвест» и восстановить его на работе в прежней должности; 

2. Взыскать с ответчика в свою пользу денежные средства в качестве компенсации за время вынужденного прогула ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время; 

3. Признать незаконным и отменить дисциплинарное взыскание согласно приказу ОАО «Газпромтрубинвест» № от ДД.ММ.ГГГГ и провести перерасчет заработной платы за (данные изъяты) года и доплатить (данные изъяты) руб.; 

4. Взыскать с ответчика в свою пользу (данные изъяты) рублей в качестве компенсации морального вреда за вред здоровью, причинного производственной травмой от ДД.ММ.ГГГГ; 

5. Взыскать с ответчика в свою пользу денежные средства в качестве компенсации морального вреда в размере (данные изъяты) рублей (за увольнение).

Определением Нерехтского районного суда Костромской области от ДД.ММ.ГГГГ исковые требования ФИО1 к ОАО «Газпромтрубинвест» о взыскании компенсации морального вреда за травму на производстве выделены в отдельное производство (л.д.2).

В части остальных требований Нерехтским районным судом Костромской области от ДД.ММ.ГГГГ вынесено решение об отказе в иске, вступившее в законную силу ДД.ММ.ГГГГ (дело №).

Истец ФИО1 исковые требования о взыскании компенсации морального вреда за травму на производстве, поддержал, просил взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей. В суде пояснил следующее. Он работал в ОАО «Газпромтрубинвест» с (данные изъяты) года, вначале в должности (данные изъяты), затем, с (данные изъяты) года, (данные изъяты). Поскольку на предприятии допускалось много нарушений техники безопасности, а руководство на все закрывало глаза, в конце (данные изъяты) года он написал заявление об увольнении, однако продолжал работать по устной договоренности с начальником цеха КТСД К. (данные изъяты). ДД.ММ.ГГГГ по заданию начальника участка нарезки и фосфатации муфт КТСД Е. нужно было переместить трубы с открытого участка на улице в цех КТСД на муфтовый участок, в крытое помещение. Мастер дал номера пакетов, в пакете по три трубы, вес одного пакета примерно 3,5 тонны. Персонала не хватало, они приступили к погрузке в составе с крановщицей Е. и стропальщиком Г... Курировал работы помощник мастера Е.. Стропальщик Г. очищал трубы от снега на улице и стропил, далее крановщица перемещала краном трубы к машине. Краны должны быть оборудованы траверсами (специальная система страховки для перемещения длинномерных грузов более 6 метров). Кран 25, который использовался при перемещении пакетов был старый, не оборудован траверсами, на нем был просто крюк («паук»). Температура на улице была минус 25 С°, что, по его мнению, также сыграло свою роль в данном случае, поскольку мягкие стропы при разнице температур становятся влажными, а на улице замерзают, из-за разницы температур на нижних трубах было обледенение. Погрузка второго яруса осуществлялась на очень тонкие прокладки, так как других не имелось. 

При погрузке второй машины, на нижний ярус положили три пакета по три трубы, между ними было расстояние порядка 50 см. Он стоял рядом с машиной, когда краном клали пакеты, он каждый раз залезал по лестнице в машину, отцеплял, и так каждый раз. Затем, он положил прокладки - два бруска на уровне стоек. Г. застропил четвертый пакет, отправил его краном к машине. Они стали класть пакет, и он также забрался его отцеплять. ФИО2 из-за наледи стояла неровно, угол влево был ниже. В момент, когда он стал снимать крюк, то пакет поехал влево, вероятно, из-за того, что внизу был лед. Четвертый пакет вклинился в нижний ярус и выдавил пакеты с первого яруса. Он в это время уже уходил, находился между первым и вторым пакетами, его сдавило, он закричал, подбежал Л., залез со стороны кабины, зацепили второй пакет, приподняли краном, он отвалился назад, кое-как вытащил ноги, но они уже не слушались. Ребята его сняли и положили на снег. Больше пострадала правая нога, 1/3 часть голеностопа, но повреждены были обе ноги. Медсестра на предприятии сделала обезболивающий укол и его отправили в больницу. В (данные изъяты) больнице ему провели операцию, вставили спицу, но на следующий день было принято решение, в связи с тяжестью травмы направить в специализированное отделение (данные изъяты) больницы г.(данные изъяты). На второй день ему сделали операцию, затем еще одну, затем он неделю лежал в реанимации. Он не мог вставать около трех месяцев, ноги его не слушались, затем левая нога стала восстанавливаться, он начал ходить на костылях. 

На работу он вернулся только через год и три месяца, но еще на костылях. Группу инвалидности ему не дали, так как частично произошло восстановление, ему была установлена утрата трудоспособности (данные изъяты)%, назначены ежемесячные страховые выплаты около (данные изъяты) рублей, ФСС направлял на реабилитацию в центр «(данные изъяты)» (данные изъяты) области, после этого он смог ходить с тростью.

Работодатель оплачивал ему больничные листы, оказывал помощь в поездках в больницу, какой-либо иной материальной помощи в счет возмещения вреда здоровью предприятие ему не выплачивало.

В результате травмы, у него в настоящее время имеются проблемы с трудоустройством, он состоит на учете в центре занятости как безработный, но из-за утраты трудоспособности круг вакансий, на которые его ранее могли бы взять, в настоящее время существенно сузился. Так, например, была вакансия в службу газораспределения, но ему отказали после того как узнали, что у него утрата трудоспособности на (данные изъяты)%. Он не может поехать в Москву на заработки, с учетом состояния здоровья. 

Ранее он подтверждал знания по грузоподъемным механизмам на (данные изъяты) атомной станции, однако в период работы у ответчика данный экзамен он не сдавал, все было пущено на самотек. В бригаде должно быть восемь стропальщиков, а по факту было всего четыре, при том, что при загрузке автотранспорта должно быть лицо, ответственное за погрузку и два стропальщика. Он в данной ситуации выполнял функции лица, ответственного за погрузку, а также второго стропальщика. Если бы он не выполнил задание, то ему не оплатили бы фонд руководителя. 

Размер компенсации морального вреда в сумме 500 000 рублей он определил с учетом его вины, которую комиссия на предприятии определила в размере 50%, при полной вине предприятия моральный вред составил бы 1 000 000 рублей. Полное восстановление здоровья уже невозможно. Правая нога у него не сгибается, имеется (данные изъяты), то есть нормально шагать он уже не может. Кроме того, начались проблемы с позвоночником, требуется дополнительное лечение, на которое у него нет денег. Он женат, у него два сына, один из которых еще находится у него на иждивении, так как учится очно в университете.

Представитель ответчика по доверенности ФИО3 с иском не согласилась в полном объеме, просила в его удовлетворении отказать, либо уменьшить размер возмещения, применить положения ч.2 ст.1083 ГК РФ, учесть доводы, изложенные в отзыве на иск, в котором подробно изложена позиция работодателя, в том числе, и по данному требованию (дело № т.1 л.д.86-96), которая сводилась к следующему. Сама по себе укладка пакетов труб в кузов автомобиля не может быть расценена как источник повышенной опасности. Исходя из позиции Верховного Суда РФ, источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека. В данном случае причиной несчастного случая стала укладка груза в кузов автомобиля с нарушением равновесия транспортного средства. ФИО1 недостаточно убедился в невозможности сползания груза, произвел снятие стропов с ненадежно установленного груза в нарушение п.4.3, 5.1 Производственной инструкции для стропальщиков по безопасному производству работ с грузоподъемными кранами. Выполнение мастером ФИО1 работ, в результате которых произошел этот несчастный случай на производстве, не обусловлено ни его трудовым договором, ни должностной инструкцией. ФИО1 являлся (данные изъяты), его должность относится к категории руководителей. (данные изъяты) непосредственно осуществляет контроль за выполнением погрузочно-разгрузочных работ. Он не должен был выполнять работы стропальщика. Для этого при получении производственного задания в день несчастного случая были выделены стропальщик и крановщица. ФИО1 должен был осуществлять только контроль за выполнением работ (п. 2.8, п.2.19 Должностной инструкции), контролировать качественное выполнение работ, соблюдать требования охраны труда и промышленной безопасности, обеспечивать и контролировать соблюдение работниками безопасные методы и приемы в соответствии с инструкцией по охране труда и промышленной безопасности, при производстве работ он должен соблюдать сам и контролировать выполнение подчиненными Правил по охране труда и промышленной безопасности, Инструкции по охране труда (пункты 2.30, 2.44, 2.61). Вопреки этому, он сам, не имея удостоверения стропальщика, начал производить работы. 

В ходе рассмотрения дела, представитель Общества, фактически, изменила позицию, указывая на то, что вина ФИО1 в несчастном случае составляет не 50%, как указано в Акте формы Н-1, а все 100%, то есть оснований для удовлетворения иска не имеется в полном объёме.

Представитель ответчика по доверенности ФИО4, начальник отдела труда и промышленной безопасности (л.д.17) в суде поддержал позицию представителя ФИО3, указал, что материал по факту несчастного случая формировался на предприятии, члены комиссии были из работников предприятия. Согласно Положению о расследовании несчастных случае на производстве, комиссия с привлечением представителей сторонних органов формируется только в том случае, если степень повреждения здоровья пострадавшего является тяжелой. На тот момент, медицинским учреждением было дано медицинское заключение о том, что повреждение здоровья у ФИО1 не относится к категории тяжелых.

Представители третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, относительно предмета спора, Управления Ростехнадзора по Костромской области и Государственной инспекции труда по Костромской области в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом.

Представитель Государственной инспекции по труду ФИО5 просил о рассмотрении дела в отсутствие Инспекции (л.д.14).

И.о. руководителя Ростехнадхора ФИО6 направил отзыв на иск, в котором указано на то, что в соответствии с п.п.3 п.6, п.9, п.14 приказа Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору от 19.08.2011 года №480 «Об утверждении Порядка проведения технического расследования причин аварий, инцидентов и случаев утраты взрывчатых материалов промышленного назначения на объектах, поднадзорных Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору» создание специальной комиссии по техническому расследованию несчастного случая, не отнесенного к категории тяжелый, групповой, со смертельным исходом, не предусмотрено. Оперативного сообщения (информации) от ОАО «Газпромтрубинвест» о несчастном случае (тяжелом, групповом, со смертельным исходом), произошедшем в результате аварии или инцидента, в адрес Управления не поступало (л.д.106). 

Представитель третьего лица, управляющий ФСС РФ в лице Костромского регионального отделения ФИО7 направила отзыв на иск, в котором указано на то, что в связи с производственной травмой ФИО1 выплачивалась единовременная выплата и назначены ежемесячные выплаты, возмещение морального вреда осуществляется причинителем вреда.

Выслушав стороны, свидетелей, учитывая позицию третьих лиц, исследовав материалы дела, обозрев медицинскую документацию на имя истца, материалы расследования несчастного случая на производстве, материал проверки №, выслушав заключение прокурора, полагавшего, что исковые требования подлежат удовлетворению частично на сумму 200 000 рублей, суд приходит к следующим выводам. 

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации).

Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Положения Конституции Российской Федерации о праве на труд согласуются и с международными правовыми актами, в которых раскрывается содержание права на труд.

Так, Всеобщая декларация прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.) предусматривает, что каждый человек имеет право на труд, на свободный выбор работы, на справедливые и благоприятные условия труда (пункт 1 статьи 23 названной Декларации).

В статье 7 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах (принят 16 декабря 1966 г. Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН; документ вступил в силу для СССР с 3 января 1976 г.; Российская Федерация является участником указанного международного договора в качестве государства - продолжателя Союза ССР) говорится, что участвующие в настоящем пакте государства признают право каждого на справедливые и благоприятные условия труда, включая в том числе условия работы, отвечающие требованиям безопасности и гигиены.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи с нормами международного права следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев четвертого и четырнадцатого части 1 статьи 21 ТК РФ работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 ТК РФ).

Частью 1 статьи 212 ТК РФ определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 ТК РФ).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 ТК РФ).

В соответствии с положениями ст. 227 ТК РФ расследованию и учету подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе, с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

Обязанность по принятию необходимых мер по организации и обеспечению надлежащего и своевременного расследования несчастного случая и оформлению материалов расследования возлагается на работодателя статьей 228 ТК РФ.

Порядок оформления материалов расследования несчастных случаев на производстве предусмотрен ст. 230 ТК РФ.

Так, согласно ч. 1 ст. 230 ТК РФ по каждому несчастному случаю, квалифицированному по результатам расследования как несчастный случай на производстве и повлекшему за собой необходимость перевода пострадавшего в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, на другую работу, потерю им трудоспособности на срок не менее одного дня либо смерть пострадавшего, оформляется акт о несчастном случае на производстве по установленной форме в двух экземплярах, обладающих равной юридической силой, на русском языке либо на русском языке и государственном языке республики, входящей в состав Российской Федерации.

В силу ч. 1 ст. 230.1 ТК РФ каждый оформленный в установленном порядке несчастный случай на производстве регистрируется работодателем (его представителем), осуществляющим в соответствии с решением комиссии (в предусмотренных настоящим Кодексом случаях государственного инспектора труда, самостоятельно проводившего расследование несчастного случая на производстве) его учет, в журнале регистрации несчастных случаев на производстве по установленной форме.

По смыслу указанных положений, акт о несчастном случае на производстве по установленной форме (форма Н-1) оформляется по несчастному случаю, квалифицированному по результатам расследования как несчастный случай на производстве, и при этом, если такой случай повлек за собой определенные последствия (необходимость перевода пострадавших на другую работу, временную или стойкую утрату ими трудоспособности либо смерть пострадавших). Учету и регистрации в установленном порядке подлежит несчастный случай также лишь при соблюдении необходимых условий - квалификации в качестве несчастного случая на производстве и наступлении определенных последствий, указанных выше.

Как установлено судом, ФИО1 состоял в трудовых отношениях с ОАО «Газпромтрубинвест» с ДД.ММ.ГГГГ в должности (данные изъяты), с ДД.ММ.ГГГГ в должности (данные изъяты) в том же производственном подразделении (дело № л.д.23-28,104-17).

ДД.ММ.ГГГГ на уличном складе КТСД ОАО «Газпромтрубинвест» произошел несчастный случай, причинивший вред здоровью ФИО1.

По обстоятельствам несчастного случая, в суде были допрошены свидетели.

Так, свиедетель К., (данные изъяты), в суде показал, что ДД.ММ.ГГГГ производились работы по организации завоза муфтовой трубы на муфтовый участок с открытого склада муфтовой трубы. Работы производились бригадой в составе помощника мастера Е., резьбонарезчика Г. и ответственного за перемещение грузов кранами (данные изъяты) ФИО1. ФИО1, как ответственный за перемещение грузов кранами, имел просроченное удостоверение, то есть своевременно проверку знаний на тот момент он не прошел. У него (свидетеля) находилось заявление ФИО1 на увольнение по собственному желанию от (данные изъяты) года, но у них была устная договоренность, что он доработает до (данные изъяты) года. Поскольку ФИО1 не была проведена очередная аттестация на безопасное перемещение грузов кранами, он перевел его на участок нарезки и фосфатации муфт, имея в виду, что интенсивность труда на этом участке значительно ниже, чем на том участке, где ФИО1 числился. Начальника участка нарезки и фосфатации муфт Е. он поставил в известность, что ФИО1 будет выполнять работы по организации завоза муфтовой заготовки, по организации вывоза стружки, то есть работы для обеспечения производства. 

ДД.ММ.ГГГГ ему сообщили, что при производстве работ произошло защемление ног (данные изъяты) ФИО1 во время проведения погрузки муфтовой трубы на автомобиль. По итогам разбора несчастного случая, он пришел к выводу, что мастер участка отгрузки выполнял работы стропальщика по растроповке пакетов труб и выполнял их с нарушением, а именно: работы проводились на автомобиле, который стоял с уклоном, размещение пакетов труб в кузове было неправильным, они имели достаточный зазор между пакетами первого яруса, неправильно были уложены прокладки. Они были уложены таким образом, что не исключали смещения верхнего пакета или при транспортировке или в процессе проведения каких-то других работ. Существенно нарушение было в том, что ФИО1, производя эти работы, находясь между пакетами труб, не оценил риск смещения верхнего пакета и нанесения ему травмы. В результате расследования вина ФИО1 была признана 50%, хотя, по его мнению, полностью ответственность за этот случай лежит на самом истце, но поскольку работник серьезно пострадал, то распределили вину 50% на 50%. При этом, он не отрицает, что его (К.) правильными действиями должны быть такими – отстранить истца от работы, так как ФИО1 был без аттестации. Кроме того, имеется вина начальника участка Е., который не проконтролировал надлежащим образом выполнение работ. 

Свидетель Е., (данные изъяты), в суде показал, что ФИО1 изначально работал на участке отгрузки, потом его перевели к нему на участок, с (данные изъяты) года он работал у него (данные изъяты), он знал, что ФИО1 не аттестован. По устной договоренности с начальником цеха ФИО1 был допущен ко всем работам, включая строповочные, завозом муфтовой трубы ФИО1 тоже занимался. К. сказал, что он будет работать у него на участке до конца года, но потом это время продлилось. ДД.ММ.ГГГГ с утра он дал задание помощнику мастера Е. организовать завоз муфтовой трубы диаметром 269 мм для обеспечения участка муфтовой заготовки, чтобы не было простоя оборудования. Первая машина была завезена до обеда, а на второй машине произошел данный несчастный случай. Когда они прибыли на место, там был уже работник медпункта. ФИО1 лежал на снегу, на машине Скорой помощи его отправили в больницу. 

Причиной несчастного случая явилось несоблюдение безопасных условий производства данных работ, а именно: второй ряд пакетов положен без обеспечения безопасного кантования, четвертый пакет не нужно было грузить или сделать так, чтобы они между собой не состыковались. Четвертый пакет, в итоге, по прокладкам съехал, попал в промежуток между стойкой и третьим пакетом, потому что расстояние между пакетами было другое. В настоящее время, после данного инцидента грузят только в один ряд.

Как он узнал впоследствии об обстоятельствах несчастного случая, помощник мастера Е. намечал пакеты к погрузке, Г. закреплял при помощи крана пакеты и отвозил непосредственно к автомобилю, а ФИО1 занимался погрузкой на автомобиль. Г. мог и зацеплять, и расцеплять, но на это ушло бы больше времени. Однако вопрос был не во времени, а в том, что на улице в тот день было минус 25 С° и оставлять эту работу на вечернюю и ночную смену было нежелательно, необходимо было эту работу сделать днем. Они рассчитали необходимый объем трубы, чтобы хватило на ночную смену и начало утренней, поэтому оставить участок без муфтовой заготовки нельзя было. В замороженном состоянии трубы нельзя было пустить в работу, надо было, чтобы они оттаяли. 

Подобные работы, как правило, должны выполняться в составе лица, ответственного за работу с кранами, двумя стропальщиками и машинистом крана. Работа двух стропальщиков обусловлена тем, что это опасный вид работ, один человек не может работать, а должен работать в паре, поэтому они распределили работы со стропальщиком Г..

Он (свидетель) привлечен к дисциплинарной ответственности по данному факту, так как допустил работника до выполнения работ, не убедившись в безопасности проведения этих работ. 

Свидетель Е., (данные изъяты) в суде показала, что в тот день ее вызвали на уличный склад, работала она на кране 25. Погода была холодная. Стропальщик Г. стоял на карманах зацеплял трубы, ФИО1 принимал на машине и стоял рядом с машиной, подавая команды. В первый ряд они положили три пакета. Затем зацепили четвертый пакет. В тот момент, когда зацепляли четвертый пакет, ФИО1 подготавливал место для погрузки пакета, устанавливал прокладки. Потом слез с машины. Она приехала, отпустила пакет в машину к стойке, чтобы было ровно. Стала ждать команду, ФИО1 дал команду «Майна». Она подумала, будет еще пакет, потому что пакет был положен к стойке, а не к центру. ФИО1 поднялся на машину, отцепил с одной стороны и пошел на вторую сторону по пакетам сверху. Так как было холодно, трубы были скользкие, идти неудобно, он встал между пакетами. Когда он подошел ко второму пакету, она его визуально уже не видела из крана, только увидела, что труба зашевелилась, услышала резкий крик ФИО1: «Р., помоги!». Она увидела, что у него зажало стопу, но она ничем помочь не могла, прибежали рабочие из соседнего пролета, скомандовали, чтобы она еще ниже опустила «паука», они прицепили трубу, приподняли, и вытащили ФИО1. Пришел медик предприятия, а она стала ждать специалиста по охране труда. Причиной несчастного случая, по ее мнению, явилось несоблюдение охраны труда, как со стороны ФИО1, так и с ее стороны, так как она работала с ним, а у него не было удостоверения. За это ей объявили выговор, лишили премий, была проверка знаний.

Свидетель Е., (данные изъяты) ОАО «Газпромтрубинвест» в суде показал, что с (данные изъяты) года он работает на данном участке. ДД.ММ.ГГГГ он получил задание от начальника участка Е. завезти 8 пакетов муфтовой трубы с уличного склада на участок нарезки и фосфатации муфт. Он поручил данную работу стропальщику Г. и ФИО1, который сам решил помочь, он должен был нести стропа, лопаты, так как был снег, решил помочь расчистить снег, подать прокладку. Они с Г. пошли выбирать трубу, Г. цеплял ее и отправлял на машину, он в это время продолжал искать трубу, так как они были завалены снегом, нужна была определенная партия. На кране работала Е.. Как оказался ФИО1 у машины и на машине для расстроповки, он не знает. Когда погрузили четвертый пакет, через какое-то время он услышал крик, прибежал и увидел ФИО1, стоящего на машине, зажатым пакетом. Там был работник Л., который пытался освободить его. Зацепил его, дал команду крановщице, она приподняла пакет и вытащили ФИО1. Он был в сознании, кричал: «Ноги, ноги!». В ходе проверки его (свидетеля) не опрашивали, к дисциплинарной ответственности не привлекали.

Суд оценивает показания данного свидетеля в части того, что истец должен был лишь «расчищать снег, подать прокладку», критически, учитывая, что они противоречат показаниям как самого ФИО1, так и показаниям начальника участка Е. и начальника цеха КТСД К., которые указывали в суде, что истец в период с (данные изъяты) года до (данные изъяты) года, фактически, находился в подчинении начальника участка нарезки и фосфатации труб Е. и привлекался к погрузочным работам.

Свидетель Л., (данные изъяты) ОАО «Газпромтрубинвест», в суде показал, что непосредственным очевидцем несчастного случая он не был, так как работал на расстоянии от этого места. Он прибежал на крик ФИО1, увидел его зажатым на машине, прыгнул наверх, краном поднял трубу. Рядом никого не было. Прибежали все потом. В зажатом состоянии ФИО1 пробыл около 5 минут, но был в сознании, разговаривал с ним.

В Акте № (форма Н-1) о несчастном случае на производстве ДД.ММ.ГГГГ отражено, что несчастный случай произошел при следующих обстоятельствах. 

Склад имеет три пролета А-Б, Б-В, В-Г с наземными крановыми путями, на которых находятся мостовые электрические краны. Между осями 7 и 8 пролета А-Б находится грузовой автомобиль (данные изъяты) гос.номер (данные изъяты) с присоединенным к нему грузовым прицепом (открытой грузовой платформой) гос. Номер (данные изъяты). ФИО8 (данные изъяты) направлена в сторону здания КТСД. На краях платформы установлены по 2 стационарные металлические вертикальные стойки, выполненные из металлической трубы квадратного сечения, высота стоек - 2 м от рабочей площадки платформы. Вдоль платформы с каждой стороны на высоте 30-40 см установлено стационарное горизонтальное ограждение, выполненное из металлической трубы. На платформе на деревянных подкладках находятся четыре пакета муфтовых труб по три трубы в каждом пакете. Пакеты расположены в один ряд, плотно прижаты друг к другу и стойкам платформы. На трубах частично имеется скопление снега. Сверху на пакетах 3 и 4 находятся два квадратных деревянных бруска шириной 100 мм, длиной 1.2 м. Сверху второго пакета посередине находятся текстильные стропа.

ДД.ММ.ГГГГ в 8 часов 00 минут ФИО1 согласно табелю учета рабочего времени пришел на участок нарезки и фосфатации муфт КТСД на свое рабочее место, где он с (данные изъяты) года по устной договоренности с (данные изъяты) К. организовывал работы по вывозу и выгрузке металлической стружки и обеспечению участка нарезки и фосфатации муфт муфтовыми трубами со склада и находился в оперативном подчинении у начальника участка нарезки и фосфатации муфт Е. Примерно в 13 часов 30 минут ФИО1, получил задание через помощника мастера участка нарезки и фосфатации труб Е. от начальника участка Е. по завозу на участок нарезки и фосфатации 8 пакетов муфтовой трубы диаметром 269,9 мм с уличного склада КТСД для обеспечения производства участка муфтовой заготовкой. Начальник участка Е. выделил для этой работы ФИО1 стропальщика Г.. ФИО1 позвонил крановщице Е. и направил ее в пролет А-Б уличного склада КТСД на мостовой кран 25. Сам ФИО1 отправился с Г. на уличный склад и обнаружил, что пакеты с трубами находятся в карманах для складирования и занесены снегом. ФИО1 распорядился, чтобы Г. очищал от снега пакеты, производил их строповку и направлял к автомобилю для загрузки при помощи мостового крана №25. С целью оперативного выполнения производственного задания ФИО1 помогал стропальщику. Начальник участка Е. знал об этом и негласно позволял ФИО1 это делать, чтобы без простоя выполнять распоряжения руководства.

Для того чтобы ускорить процесс погрузки и не привлекать стропальщика, занятого подготовкой к погрузке труб, температура наружного воздуха в этот день составляла около -20 С°, ФИО1 решил помочь выполнить задание стропальщику Г.. Когда машинист крана Е. при помощи мостового крана подвозила пакеты с трубой в место расположения автомобиля, ФИО1 подавал ей команды при помощи знаковой сигнализации по перемещению и складированию пакетов к кузов автомобиля. После укладки пакетов ФИО1 забирался в кузов автомобиля, снимал стропа, затем давал команду машинисту возвращаться к Г. таким образом, были уложены три пакета труб. На деревянные прокладки в один ярус.

Когда мостовой кран отправился за четвертым пакетом муфтовой заготовки, ФИО1 уложил в кузове деревянные прокладки на первый ярус пакетов с трубами деревянные прокладки на первый ярус для укладки четвертого пакета вторым ярусом. ФИО1 указал Е. куда положить пакет – вторым ярусом, ближе к левой стойке, пакет был уложен со смещением относительно левой стойки. После того как пакет был уложен ФИО1 показал Е., сигнал опустить крюк, чтобы ослабить натяжение стропа и снять их с крюк. Забрался в кузов со стороны кабины, снял торцевые захваты с одного конца пакета и направился к центру кузова, чтобы снять текстильные стропа. В кузове ФИО1 передвигался между пакетами. Так как между ними было расстояние около 200-250 мм. В момент когда Капустин стал снимать стропа, он почувствовал, что его ноги зажаты между пакетами первого ярус. Сдавливание продолжалось, и вынуть ноги он уже не мог. Далее ФИО1 почувствовал резкую боль в ногах, закричал, позвал на помощь. На помощь откликнулись стропальщики, работающие в соседнем пролете, подбежав к автомобилю, они при помощи мостового крана №25 приподняли один край пакета первого яруса, чтобы освободить ноги от зажатия, спустили ФИО1 на землю и позвонили в медпункт предприятия и скорую помощь. ФИО1 была оказана первая медицинская помощь, и он был направлен в приемный покой (данные изъяты) больницы.

Вид происшествия указан по коду 43 - защемление между неподвижными и движущимися предметами, деталями и машинами (или между ними).

Характер повреждения – S 82.2 открытый оскольчатый перелом костей с/з и н/з правой голени со смещением, ушиб левой голени и г/стопого сустава, не относится к тяжелым.

Исходя из установленных обстоятельств несчастного случая, комиссия в составе: зам. генерального директора по производству Г., директора по надзору за строительством, охраной труда и промышленной безопасностью Х., главного энергетика П., председателя совета трудового коллектива М., ведущего инженера отдела охраны труда и промышленной безопасности Л., пришла к выводу о том, что причинами несчастного случая явились: 

Код 15 - прочие причины, выразившиеся в укладке груза в кузов автомашины с нарушением равновесия транспортного средства. ФИО1 недостаточно убедился в невозможности сползания груза, а также произвел снятие стропов с ненадежно установленного груза, в нарушение п.п.4.3; 5.1 Производственной инструкции для стропальщиков по безопасному производству работ грузоподъемными кранами (машинами) № от ДД.ММ.ГГГГ. 

Выполнение работ мастером участка отгрузки КТСД ФИО1 не обусловленных трудовым договором и должностной инструкцией в нарушение п.2.2 трудового договора, п.п.2.17,2.26,2.38,2.39,2.30,2.46,2.61,2.68 Должностной инструкции мастера участка готовой продукции КТСД № от ДД.ММ.ГГГГ. Работа машиниста крана с персоналом, не имеющим удостоверения стропальщика в нарушение п.2.11 Производственной инструкции для крановщиков (машинистов) мостовых козловых кранов № от ДД.ММ.ГГГГ, п.п.2.5,2.6,2.18 Должностной инструкции машиниста крана участка отгрузки готовой продукции КТСД № ДД.ММ.ГГГГ.

Код 14 - использование работника не по специальности, выразившееся в негласном допуске начальником участка участка нарезки и фосфатации муфт КТСД Е. мастера участка отгрузки готовой продукции ФИО1 к работам, не обусловленным его трудовым договором и должностной инструкцией, а также в недостаточном контроле за соблюдением подчиненным персоналом со стороны начальника участка нарезки и фосфатации муфт КТСД Е. требований охраны труда и промышленной безопасности в нарушение п.п. 2.29,2.44,2.69, 2.83,2.84,2.85 Должностной инструкции начальника участка нарезки и фофатации муфт КТСД № от ДД.ММ.ГГГГ. 

Таким образом, согласно Акту, лица, допустившие нарушение требований охраны труда, - начальник участка Е., (данные изъяты) ФИО1, машинист крана Е..

Комиссия, по согласованию с советом трудового коллектива ОАО «Газпромтрубинвест», установила факт грубой неосторожности пострадавшего 50% (л.д.62-66).

По результатам расследования несчастного случая, генеральным директором ОАО «Газпромтрубинвест» был издан приказ №, согласно которому (данные изъяты) ФИО1, начальник участка Е., машинист крана Е. привлечены к дисциплинарной ответственности в виде выговора (л.д.69-70).

Оценивая данный Акт, суд в целом признает его объективным и отражающим обстоятельства несчастного случая, в том числе с распределением вины, как самого работника, так и работодателя по 50% за каждым.

Так, судом установлено, что, фактически, в период с (данные изъяты) года до момента несчастного случая, ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 был прикреплен в подчинение начальника участка нарезки и фосфатации труб Е. и выполнял все виды работ, включая строповочные. 

При этом, руководство предприятия, в том числе, начальник цеха и начальник участка достоверно знало, что у ФИО1 не имеется аттестации на данные виды работ. В Акте указано, что с целью оперативного выполнения задания ДД.ММ.ГГГГ, также как и во время выполнения других производственных задач, ФИО1 приходилось помогать стропальщикам. Начальник участка Е. знал об этом и негласно позволял ФИО1 это делать, чтобы без простоя выполнять распоряжения руководства. 

При этом, и сам ФИО1, фактически, выполняя работы стропальшщика, нарушил п.4.3 Производственной инструкцией для стропальщиков по безопасному производству работ грузоподъемными кранами (машинами), согласно которому стропальщик должен производить укладку груза в кузов автомашины, полувагоны и на платформы, а также снятие его, не нарушая равновесия транспортных средств; сами транспортные средства должны быть укреплены во избежание его произвольного перемещения, а также п.5.1 указанной инструкции, согласно которому перед опусканием груза стропальщик обязан предварительно осмотреть место, на которое необходимо опустить груз и убедиться в невозможности его падения, опрокидывания и сползания (л.д.77-82).

С учетом этого же обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что в Акте необоснованно указано на нарушение истцом ряда пунктов должности инструкции мастера участка отгрузки готовой продукции № от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.109-119 дело №), поскольку ФИО1 фактически исполнял иные трудовые обязанности в этот период по устной договорённости с начальником цеха КТСД К.. Данный факт подтверждён в суде, не оспаривался самим К., начальником участка Е., как указано выше, отражен в материалах проверки несчастного случая.

Кроме того, в Акте формы Н-1 недостоверно установлена категория несчастного случая. Как видно из представленных материалов расследования несчастного случая на производстве, по медицинскому заключению (данные изъяты) больницы у ФИО1 установлен (данные изъяты), который согласно Схеме определения тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве, не относится к тяжелым (л.д.61).

Между тем, в ходе судебного разбирательства было установлено, что по факту несчастного случая проводилась проверка СУ СК России по Костромской области, в рамках которого проводилась судебно-медицинская экспертиза. Согласно заключению эксперта Т. ОГБУЗ «Костромское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» № от ДД.ММ.ГГГГ, у ФИО1 по представленным медицинским документам, имелась (данные изъяты), что подтверждается данными объективного клинического обследования и результатами рентгенографии. Данная травма образовалась при взаимодействии с твердым тупым предметом незадолго дл поступления в (данные изъяты) больницу, влечет значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть и квалифицируется как тяжкий вред здоровью.

Относительно материалов проверки, суд отмечает, что по его итогам было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ, в котором сделан вывод о том, что травма ФИО1 была получена вследствие собственной небрежности, какой либо причинной связи между пострадавшим и лицами, осуществлявшими выполнение своих служебных обязанностей, не установлено. 

Между тем, в суде сам ФИО1 с данными выводами категорически не согласился, указав, что данный документ он не получал, сведений о направлении заинтересованным лицам указанного постановления, в материалах проверки не имеется. Представитель ОАО «Газпромтрубинвест» также указала, что постановление об отказе в возбуждении уголовного дела у них отсутствует. С учетом этого, выводы, содержащиеся в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ относительно вины истца в несчастном случае, суд не учитывает.

При рассмотрении настоящего гражданского дела, проводилась судебно-медицинская экспертиза. 

Согласно заключению судебно-медицинской экспертной комиссии №, в составе экспертов ОГБУЗ «Костромское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» Ш. и К., у ФИО1 согласно представленных медицинских документов, имеются следующие телесные повреждения: (данные изъяты), повлекшая умеренное ограничение движения (данные изъяты). Данная травма подтверждается клиническими данными, результатами дополнительных методов исследования, данными оперативного лечения и рентгенологических исследований в динамике. 

В представленных медицинских документах ФИО1 установлен диагноз: (данные изъяты). Данный диагноз является клиническим. Принимая во внимание морфомлогические признаки: характер переломов, состояние ран правой голени, следует полагать, что травма правой голени у ФИО1 образовалась в короткий промежуток времени, исчисляемый десятками минут, несколькими часами до поступления в стационар ДД.ММ.ГГГГ в (данные изъяты) больницу.

Травма правой голени у ФИО1 влечет значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть, независимо от исхода и оказания (или неоказания) медицинской помощи, и по данному критерию причиняет тяжкий вред здоровью (л.д.119-123). 

Оценивая заключение экспертов, которое дано в рамках рассмотрения гражданского дела, суд приходит к выводу о его достоверности, объективности и полноте. Выводы экспертов мотивированы, даны в комиссионном составе, не противоречат исследованным судом доказательствам, заключению эксперта Т., содержащееся в материале проверки, а также медицинской документации на имя ФИО1, в котором отражено, что истец перенес несколько операций, ряд рентгенологических и других исследований.

С учетом изложенного, имеющееся в материале расследования несчастного случая на производстве Медицинское заключение о том, что степень тяжести повреждения здоровья истца не относится к категории тяжелых, на что имеется указание и в Акте формы Н-1, противоречит экспертным заключениям и не может быть принято во внимание при разрешении спора.

В пункте 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по смыслу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и других объектов производственного, хозяйственного или иного назначения, обладающих такими же свойствами. 

Учитывая, что названная норма не содержит исчерпывающего перечня источников повышенной опасности, суд, принимая во внимание особые свойства предметов, веществ или иных объектов, используемых в процессе деятельности, вправе признать источником повышенной опасности также иную деятельность, не указанную в перечне. 

При этом надлежит учитывать, что вред считается причиненным источником повышенной опасности, если он явился результатом его действия или проявления его вредоносных свойств. В противном случае вред возмещается на общих основаниях.

С учетом приведенных разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 и установленных по делу обстоятельств, согласно которым травма истцу причинена в ходе погрузки труб с использованием механизмов (кран мостовой (данные изъяты), (данные изъяты) года изготовления заводской №, рег. №, постановлен на учет по заявлению ОАО «Газпромтрубинвест» от ДД.ММ.ГГГГ, л.д.106-107) суд приходит к выводу, что вред ФИО1 причинен в результате действия источника повышенной опасности. 

Доказательств причинения вреда здоровью в результате иных обстоятельств ответчиком не представлено, установленные судом обстоятельства работодателем установлены материалами расследования несчастного случая на производстве.

В силу пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с ней деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 данного кодекса. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Ответчик является владельцем источника повышенной опасности, в ходе транспортировки труб с использованием данного механизма, истцу причинен вред здоровью. Как установлено в суде данный мостовой кран, (данные изъяты) года изготовления, не был оборудован системой траверсов, то есть крепление таких грузов как трубы муфтовых, длина которых составляет от 8 до 12 метров, вес одного пакета около 4 666 кг, производилось к одной точке, что, очевидно, создавало повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за данным механизмом и точной погрузке груза, со стороны человека, то есть причиненный вред как раз и явился результатом проявления вредоносных свойств источника повышенной опасности.

На правильность данного вывода указывает и тот факт, что по информации Ростехнадзора от ДД.ММ.ГГГГ в ходе проведения проверки установлено, что грузоподъемные краны на открытом уличном складе цеха полимерных технологий в соответствии с распоряжением от ДД.ММ.ГГГГ № заместителя генерального директора по производству-технического директора выведены из эксплуатации, в вахтенных журналах сделаны соответствующие записи (л.д.181, дело №).

Указание в отзыве ОАО «Газпромтрубинвест» на положения статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающей возможность отказа в возмещении вреда при наличии грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины владельца источника повышенной опасности, несостоятельна, поскольку истец выполнял производственное задание в интересах работодателя. В действиях юридического лица, в лице его работников (начальника участка Е., крановщицы Е.) на основании Акта о несчастном случае на производстве, установлена их вина, они привлечены работодателем к дисциплинарной ответственности.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 ТК РФ).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 2 статьи 2 ГК РФ установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Исходя из приведенного нормативного правового регулирования, работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья, исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм гражданского законодательства о праве на компенсацию морального вреда, работник имеет право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного в результате повреждения здоровья работника.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья, либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

При рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального ущерба, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).

На момент получения производственной травмы истцу было (данные изъяты) лет, он полагал, что после увольнения с данного предприятия сможет продолжить трудовую деятельность. Он женат, у него двое сыновей, один из которых еще нуждается в его материальной поддержке. В настоящее время ему установлена утрата трудоспособности на (данные изъяты) % (л.д.5), что препятствует трудоустройству.

В момент травмы и в течение длительного времени лечения, истец испытывал боль, вынужден был перенести несколько сложных операций, период восстановления, который не завершен, он продолжает наблюдаться у травматолога (л.д.100-101). В заключении экспертов было отражено состояние истца на следующий день после травмы – «состояние тяжелое, больной не чувствует своих голеней и стоп, со слов больного, его придавило трубами более 1 тонны, сдавливание ног в течение 5 минут».

Факт производственной травмы существенно сказался на здоровье истца, которое невозможно окончательно восстановить, у него ограниченное движение (данные изъяты).

Ответчиком в добровольном порядке в счет компенсации морального вреда, выплаты не производились.

При определении размера компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ОАО «Газпромтрубинвест», учитывая то обстоятельство, что вред здоровью причинен ФИО1 при исполнении трудовых обязанностей, при взаимодействии с источником повышенной опасности, а также с учетом 50% его вины и 50 % вины предприятия (юридического лица), суд считает, что с учетом конкретных обстоятельств дела соразмерным причиненному истцу моральному вреду будет являться размер компенсации в сумме 300 000 рублей, которая является достаточной и разумной компенсацией, оснований для взыскания компенсации морального вреда в размере 500 000 руб. не имеется.

Руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд 

Р Е Ш И Л:

Иск ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с ОАО «Газпромтрубинвест» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей.

В остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Костромском областном суде через Нерехтский районный суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме. 

Судья: О.Р.Синицына