Судья Бадмаев Б.В. 

дело №22-340/2024

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Элиста 30 июля 2024 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Калмыкия в составе:

председательствующего

- судьи Саранова В.С.,

при секретаре 

с участием:

осужденной

её защитника

потерпевшей

ее представителя

прокурора

- ФИО1,

- ФИО2,

- адвоката Лиджиева С.Б.,

- Ш.Г.О.,

- адвоката М.С.Ю.,

- Басанговой Г.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО2 и потерпевшей Ш.Г.О. на приговор Приютненского районного суда Республики Калмыкия от 13 мая 2024 года, по которому

ФИО2, родившаяся ***, несудимая, 

осуждена по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 1 году ограничения свободы с установлением ограничений: не выезжать за пределы территории *** районного муниципального образования Республики Калмыкия и не изменять постоянного места жительства и пребывания без согласия специализированного органа, являться на регистрацию один раз в месяц и в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ с лишением права заниматься деятельностью в виде управления транспортными средствами на срок 2 года. 

Контроль за поведением осужденной ФИО2 возложен на Целинный межмуниципальный филиал ФКУ УИИ УФСИН России по Республике Калмыкия.

Мера пресечения в отношении ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Вопрос о размере возмещения гражданского иска потерпевшей Ш.Г.О. к ФИО2 передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Приговором разрешены вопросы об аресте, наложенном на имущество ФИО2, судьбе вещественных доказательств.

По делу вынесено частное постановление в адрес прокурора Ики-Бурульского района Республики Калмыкия, начальника Следственного отделения межмуниципального отдела МВД России «***» и заместителя министра внутренних дел по Республике Калмыкия – начальника Следственного отдела МВД по Республике Калмыкия, которое не обжаловано.

Заслушав доклад председательствующего, изложившего обстоятельства уголовного дела, доводы апелляционных жалоб и возражений на них государственного обвинителя, выступления осужденной ФИО2 и ее защитника-адвоката Лиджиева С.Б., поддержавших доводы апелляционной жалобы о вынесении оправдательного приговора, потерпевшей Ш.Г.О. и ее представителя М.С.Ю. об изменении приговора по доводам жалобы потерпевшей, мнение прокурора Басанговой Г.В., полагавшей приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения, судебная коллегия

установила:

Согласно приговору ФИО2 признана виновной в нарушении правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, при следующих обстоятельствах.

*** года примерно в * час ФИО2, управляя технически исправным автомобилем марки «***» с регистрационным знаком ***, с пассажирами У.М.Ю., М.Д.Ю. и М.Г.В., двигаясь по второстепенной дороге в западном направлении, подъехав к перекрестку неравнозначных дорог, расположенному на * км автомобильной дороги «***», на территории *** района Республики ***, проявляя преступную небрежность, выехала на перекресток неравнозначных дорог и повернула налево, не убедившись, что данный маневр будет безопасен, чем создала помеху другому участнику движения, не уступив дорогу движущемуся по главной дороге в северном направлении автомобилю марки «***» с государственным знаком ***, под управлением У.И.Ю. с пассажиром Ш.Г.О., вследствие чего на * км + * м. автомобильной дороги «***» допустила столкновение с ним, тем самым нарушила требования:

- пункта 13.9 Правил дорожного движения РФ (далее – ПДД РФ) – указывающего, что на перекрестке неравнозначных дорог водитель транспортного средства, движущегося по второстепенной дороге, должен уступить дорогу транспортным средствам, приближающимся по главной, независимо от направления их дальнейшего движения;

- дорожного знака 2.4 «Уступите дорогу» Приложения 1 к ПДД РФ, обязывающего водителя уступить дорогу транспортным средствам, движущимся по пересекаемой дороге, а при наличии таблички 8.13 – по главной;

- раздела 1 Приложения 2 к ПДД РФ, согласно которому дорожная разметка 1.13 указывает место, где водитель должен при необходимости остановиться, уступая дорогу транспортным средствам, движущимся по пересекаемой дороге.

В результате дорожно-транспортного происшествия пассажирам Ш.Г.О. были причинены телесные повреждения в виде сочетанной травмы, закрытой тупой травмы грудной клетки, закрытых переломов 4, 5 ребер слева и 2 ребра справа, осложнившихся правосторонним пневмотораксом, закрытого оскольчатого перелома средней трети диафаза правой локтевой кости со смещением, закрытого оскольчатого перелома правой вертлужной впадины, открытого перломавывиха Лисфранка справа (наличия кожной раны, подвывиха I, II правых плюсневых костей), закрытого перелома V пястной кости левой кисти, ушибленной раны волосистой части головы, ссадин верхних, нижних конечностей, расценивающиеся в своей совокупности как тяжкий вред здоровью; М.Д.Ю. – в виде закрытой травмы груди, ушиба грудной клетки слева, краевого пневмоторакса слева, ушиба левой почки, ушиба мягких тканей левого предплечья, которые в едином комплексе по признаку опасности для жизни также расцениваются как тяжкий вред здоровью человека.

В судебном заседании ФИО2 виновной себя не признала.

Не согласившись с данным судебным решением, осужденная ФИО2 подала апелляционную жалобу, в которой считает приговор незаконным и необоснованным, постановленным с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, просит его отменить и вынести оправдательный приговор. По мнению автора жалобы, приговор основан на недопустимых доказательствах, подлежащих исключению в силу ст. 75 УПК РФ, а именно на заключении дополнительной судебной автотехнической экспертизы от *** года № ***, выводы которой основаны на выборочных исходных данных, указанных в недопустимых доказательствах - протоколах осмотра места происшествия от *** года, *** года и схем к ним, содержащих разные исходные значения, а также в протоколе следственного эксперимента от *** года с участием У.И.Ю., в ходе которого последний неверно указал траекторию ее движения на автомобиле через перекресток, тогда как ее (ФИО2) пояснения об обстоятельствах столкновения транспортных средств в ходе следственного эксперимента от *** года приняты во внимание не были. Приводит доводы о необоснованном продлении сроков предварительного расследования, в период которых была проведена указанная экспертиза, что, по мнению осужденной, является нарушением требований ст. 162 УПК РФ и не соответствует п. 4 Определения Конституционного Суда РФ от 2 июля 2015 года №1541-О. Полагает, что уголовное дело в отношении нее было возбуждено незаконно, спустя месяц с момента регистрации сообщения о происшествии, поскольку сроки процессуальной проверки сообщения в установленном законом порядке не продлевались. Просит учесть, что она ранее к уголовной ответственности не привлекалась, является законопослушным гражданином, замужем, имеет на иждивении троих детей, высшее образование, работает учителем. 

В апелляционной жалобе потерпевшая Ш.Г.О. выражает несогласие с приговором суда в части назначенного осужденной ФИО2 наказания и не рассмотрения ее гражданского иска. Считает, что поскольку ФИО2 вину в совершенном преступлении не признала, не раскаялась, не возместила ей имущественный и моральный вред, а переданные средства осужденной назывались «спонсорской родственной помощью» (ее муж и муж осужденной являются братьями), то суд при назначении ей наказания необоснованно признал и учел в качестве смягчающих обстоятельств в порядке п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ – оказание помощи потерпевшим и частичное добровольное возмещение ей (Ш.Г.О.) имущественного вреда. Ссылаясь на разъяснения постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», полагает, что суд при рассмотрении заявленного ею гражданского иска к ФИО2 о возмещении имущественного и морального вреда, при постановлении приговора, указав на необходимость дополнительных расчетов, необоснованно передал вопрос о размере возмещения иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства, тем самым нарушил ее права как потерпевшей. Просит приговор изменить, исключить указание на наличие смягчающего наказание ФИО2 обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и усилить ей назначенное наказание, заявленный ею гражданский иск к осужденной удовлетворить в полном объеме, а также вынести в адрес суда частное определение.

В письменных возражениях на апелляционные жалобы осужденной ФИО2 и потерпевшей Ш.Г.О. государственный обвинитель Абушинов Д.В. выражает несогласие с изложенными в них доводами, считает их необоснованными, просит приговор оставить без изменения, а жалобы - без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, выслушав выступления участников процесса в судебном заседании, судебная коллегия пришла к следующему.

Анализ приведенных в приговоре доказательств свидетельствует о правильном установлении судом фактических обстоятельств дела. Выводы о виновности ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, являются верными и подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, достоверность и допустимость которых сомнений не вызывает. 

Так, из показаний осужденной ФИО2 в судебном заседании усматривается, что *** года примерно в * час, она, управляя автомобилем «***», с пассажирами: супругом У.М.Ю., М.Д.Ю. и М.Г.В. возвращались домой в п. *** по грунтовой дороге. Подъехав к перекрестку по второстепенной дороге к главной дороге «***», она остановилась и подала сигнал поворота налево. В это время по главной дороге, слева от нее, двигался автомобиль с включенным светом фар. Ей показалось, что данный автомобиль находится далеко, на расстоянии более 100 метров, поэтому она выехала со второстепенной дороги на главную и совершила маневр поворота налево в сторону п. ***. Когда она закончила маневр и находилась на своей полосе движения и хотела переключить передачу на МКПП, услышала крик супруга У.М.Ю., после чего последовал удар, от которого сработала подушка безопасности в автомобиле. После столкновения автотранспортных средств она помогла своим пассажирам выйти из автомобиля, а затем они вместе оказали помощь водителю второго автомобиля У.И.Ю., а также по телефону через службу «112» вызвала помощь. В последующем она и супруг У.М.Ю. оказали материальную помощь пострадавшей в ДТП пассажиру второго автомобиля Ш.Г.О. Ее супруг У.М.Ю. и гражданский супруг потерпевшей Ш.Г.О. – У.И.Ю., являются родными братьями.

Из показаний потерпевшего М.Д.Ю. в судебном заседании следует, что *** года он, его супруга М.Г.В. и супруги У.М.Ю., ФИО2 были в гостях у знакомого на животноводческой стоянке. Так как он употребил спиртные напитки, вечером на обратном пути домой в п. *** за управление его автомобилем марки «***» села ФИО2 До выезда на главную дорогу «***» в пути он задремал, поэтому момент столкновения автомобилей не видел. Почувствовал удар, когда автомобиль совершал маневр, потом уже понял, что ФИО2 в этот момент перестраивалась на главной дороге. От удара его автомобиль развернуло в обратную сторону в направлении г. ***. Другой автомобиль марки «***» стоял на перекрестке ближе к обочине, рядом с ним У.И.Ю., а на переднем пассажирском сидении данного автомобиля находилась девушка, которая пострадала от столкновения. Сам он в результате дорожно-транспортного происшествия также получил телесные повреждения, находился на лечении в больнице, претензий к ФИО2 не имеет.

Согласно показаниям свидетеля М.Г.В., пассажира автомобиля марки «***», столкновение автомобилей произошло, когда ФИО2, управляя автомобилем, выехала со второстепенной дороги на главную и повернула налево в сторону п. ***.

Из показаний свидетеля У.М.Ю. следует, что за ситуацией на дороге он не следил. Помнит, что когда его супруга ФИО2, находившаяся за управлением автомашиной «***», на перекрестке с главной дорогой повернула налево, он, увидев свет фар встречного автомобиля, вскрикнул, после чего произошел удар. 

Свидетель У.И.Ю. в судебном заседании показал, что *** года примерно в * час он с гражданской супругой Ш.Г.О., находившейся на переднем пассажирском сиденье, на автомобиле марки «***» двигались по автомобильной дороге « ***», когда увидел, что с правой стороны по степной дороге к перекрестку движется автомобиль с включенными светом фар и сигналом левого поворота, в связи с чем он сбросил скорость, переключился на ближний свет и два раза моргнул дальним светом фар водителю указанного автомобиля. Поскольку данный автомобиль перед выездом на главную дорогу остановился, он продолжил движение. Однако в этот момент автомобиль неожиданно начал движение и выехал на главную дорогу, на полосу его движения. Чтобы избежать столкновения, он резко принял влево и нажал педаль тормоза, но столкновения автомобилей избежать не удалось. Их транспортные средства столкнулись правыми передними частями на встречной для него полосе движения, в результате чего Ш.Г.О. получила телесные повреждения. Как оказалось, в данном автомобиле находились его брат У.М.Ю. с супругой ФИО2 и супруги М., при этом ФИО2 принесла ему свои извинения, говорила, что она была за рулем и не увидела его. 

Из показаний потерпевшей Ш.Г.О. в судебном заседании следует, что она, находясь на переднем пассажирском сиденье автомобиля «***» под управлением гражданского супруга У.И.Ю., видела, как с правой стороны по грунтовой дороге в направлении главной дороги движется автомобиль с включенными светом фар и сигналом поворота, водитель которого неожиданно для них выехал на главную дорогу, вследствие чего произошло столкновение транспортных средств. От удара она на некоторое время потеряла сознание. Когда она пришла в себя, ФИО2 подходила к ней и просила извинения, потому что виновна в случившемся. В результате дорожно-транспортного происшествия она получила множественные телесные повреждения, длительное время находилась на лечении, а также потеряла ребенка, так как была беременна. В последующем ФИО2 оказала ей материальную помощь, перечислив ей денежные средства на лечение.

Согласно заключению дополнительной судебной медицинской экспертизы от *** года № ***, у Ш.Г.О. имелись повреждения в виде сочетанной травмы, закрытой тупой травмы грудной клетки: закрытых переломов 4, 5 ребер слева и 2 ребра справа, осложнившихся правосторонним пневмотораксом, закрытого оскольчатого перелома средней трети диафаза правой локтевой кости со смещением, закрытого оскольчатого перелома правой вертлужной впадины, открытого переломовывиха Лисфранка справа (наличия кожной раны, подвывиха I, II правых плюсневых костей), закрытого перелома V пястной кости левой кисти, ушибленной раны волосистой части головы, ссадин верхних, нижних конечностей, образовавшихся от ударного и ударно-скользящего воздействия твердого тупого предмета (предметов) незадолго до поступления в БУ РК «***» (*** года), не исключено, что при дорожно-транспортном происшествии и по признаку опасности для жизни, в едином комплексе расцениваются как тяжкий вред, причиненный здоровью человека (т. 1 л.д. 181-184).

По заключению судебной медицинской экспертизы от *** года № *** М.Д.Ю. причинены телесные повреждения в виде закрытой травмы груди, ушиба грудной клетки слева, краевого пневмоторакса слева, ушиба левой почки, ушиба мягких тканей левого предплечья, которые в едином комплексе по признаку опасности для жизни также расцениваются как тяжкий вред здоровью человека, данные повреждения образовались от ударного воздействия твердого тупого предмета (предметов), что могло иметь место при дорожно-транспортном происшествии, незадолго до поступления в БУ РК «***» (*** года) (т. 1 л.д. 105-107).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от *** года, фототаблицы и схемы к нему, им является перекресток неравнозначных дорог, расположенный на * км автомобильной дороги «***». Главная дорога представляет собой проезжую часть с асфальтированным покрытием для двух направлений с нанесением разделительной полосы. К проезжей части данной дороги с западной и восточной стороны примыкает второстепенная дорога, на которой установлены дорожные знаки 2.4 «Уступите дорогу» и имеется дорожная разметка, асфальтированное покрытие этой дороги при удалении от перекрестка переходит в грунтовую. В ходе осмотра на месте столкновения обнаружены осыпь стекла и следы разлива технических жидкостей, зафиксированы ширина проезжей части и обочин, механические повреждения автомобилей марки «***» и «***», а также их положение на месте дорожно-транспортного происшествия (т.1 л.д.16-18).

В ходе дополнительного осмотра места происшествия *** года – * км участка автомобильной дороги «***» на проезжей части указанной дороги с асфальтовым покрытием обнаружены и зафиксированы следы торможения от двух осей колес (т.1 л.д.43-48).

При осмотре места происшествия *** года уточнены координаты места столкновения автомобилей марки «***» и «***» на перекрестке автомобильной дороги «***» относительно километрового столба «*», установлено, что столкновение указанных транспортных средств произошло на встречной для автомобиля «***» полосе движения, в зоне действия дорожного знака 2.3.1 «Пересечение со второстепенной дорогой» (т.2 л.д. 91-96). 

В соответствии с заключением дополнительной судебной автотехнической экспертизы от *** года № ***, скорость движения автомобиля марки «***», государственный регистрационный знак ***, в момент дорожно-транспортного происшествия составляла 12,5 км/ч. Скорость движения автомобиля марки «***», государственный регистрационный знак ***, в момент дорожно-транспортного происшествия до начала торможения составляла 110,9 км/ч.

В соответствии с механизмом дорожно-транспортного происшествия, имевшего место *** года примерно в * час * минут на * км + * м. автодороги «***», автомобиль марки «***», государственный регистрационный знак ***, под управлением водителя У.И.Ю., двигался в северном направлении по указанной автодороге. Скорость движения автомобиля марки «***» при подъезде к перекрестку составляла 110,9 км/ч. С правой стороны по ходу движения автомобиля марки «***» с восточного направления двигался автомобиль марки «***», государственный регистрационный знак ***, под управлением ФИО2, который остановился перед пересечением с главной автодорогой «***». Когда автомобиль марки «***» находился на удалении 67,9 м. от места будущего столкновения, автомобиль марки «***» начал движение для осуществления маневра поворота на главную дорогу в южном направлении. Водитель автомобиля марки «***» У.И.Ю. стал осуществлять экстренное торможение с одновременным уходом влево относительно своего первоначального движения с целью предотвращения столкновения, при этом столкновение с автомобилем марки «***» произошло на встречной полосе движения на расстоянии 4,9 м. от правого края восточной обочины. От удара автомобиль марки «***» сместился левее и занял конечное положение, что зафиксировано в схеме дорожно-транспортного происшествия. Поскольку скорость движения автомобиля марки «***» в момент столкновения составляла 12,5 км/ч, что значительно ниже скорости движения автомобиля марки «***», то от удара автомобиль марки «***» развернуло на 170 градусов по часовой стрелке, и он занял конечное положение, зафиксированное в схеме дорожно-транспортного происшествия.

В данной дорожно-транспортной обстановке водитель автомобиля марки «***» У.И.Ю. должен был руководствоваться требованиями п. 10.1, 10.3 ПДД РФ, водитель автомобиля марки «***» ФИО2 требованиями дорожной разметки 1.13, дорожного знака 2.4 и п. 13.9 ПДД РФ.

В процессе экспертного исследования установлено, что водитель автомобиля марки «***» У.И.Ю. обнаружил опасность для движения на удалении 54,9 м. Остановочный путь автомобиля марки «***» на сухом асфальте при рассчитанной экспертом фактической скорости движения 110,9 км/ч и допустимой скорости 90 км/ч составляет 111,0 м. и 79,1 м. соответственно. Таким образом, сопоставляя остановочный путь при скорости движения автомобиля марки «***» 110,9 км/ч и 90 км/ч с удалением автомобиля в момент возникновения опасности для движения у водителя У.И.Ю. отсутствовала техническая возможность предотвратить столкновение путем применения экстренного торможения.

В данной дорожно-транспортной обстановке действия водителя автомобиля марки «***» У.И.Ю. не соответствовали требованиям п. 10.1 ПДД РФ в части осуществления маневра выезда на встречную полосу движения в момент экстренного торможения и п. 10.3 ПДД РФ в части превышения допустимой скорости движения на данном участке дороги, однако данные нарушения ПДД РФ с технической точки зрения не состоят в причинной связи с фактором рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия, поскольку У.И.Ю. своевременно были приняты меры к экстренному торможению в момент возникновения опасности для движения, что подтверждается расчетами, приведенными судебным экспертом, наличием тормозного следа на месте дорожно-транспортного происшествия и отсутствием у водителя технической возможности избежать столкновения путем применения экстренного торможения.

В данной дорожно-транспортной ситуации действия водителя автомобиля марки «***» ФИО2 не соответствовали требованиям дорожной разметки 1.13, дорожного знака 2.4 и п.13.9 ПДД РФ, поскольку преимущественным правом на движение водитель транспортного средства, выезжающий со второстепенной дороги, не обладает (т.3 л.д. 211-252).

Кроме того, суд в подтверждение вины осужденной ФИО2 в совершенном преступлении обоснованно сослался в приговоре на другие письменные материалы уголовного дела, исследованные в судебном заседании и получивших в приговоре надлежащую оценку, в числе которых: протоколы осмотра автомобилей марки «***» и «***», имеющие механические повреждения (т. 2 л.д. 70-76); протоколы следственного эксперимента от *** года и *** года с участием ФИО2 и У.И.А., в ходе которых они на месте происшествия воспроизвели траекторию движения автомобиля марки «***» на перекрестке в целях установления затраченного времени преодоления автомобилем пути с момента пресечения передней частью автомобиля края проезжей части главной дороги до места столкновения (т. 2 л.д. 99-105, 115-120), заключение судебной автотехнической экспертизы от 21 декабря 2022 года № *** о технической исправности рулевого управления и тормозной системы автомобиля «***» до дорожно-транспортного происшествия (т. 1 л.д. 115-125). 

Оценивая доказательства, исследованные в судебном заседании по уголовному делу в отношении ФИО2, как отдельно, так и в совокупности в соответствии с правилами ст. 87, 88 УПК РФ, сопоставив их между собой, суд обоснованно признал их относимыми, допустимыми и достоверными, поскольку они подробны, последовательны, согласуются по времени, месту и другим обстоятельствам происшедшего события, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и достаточны для разрешения уголовного дела по существу. 

Вопреки утверждениям осужденной и ее защитника, всем показаниям допрошенных по делу лиц, а также письменным доказательствам в приговоре дана надлежащая оценка. Суд привел полное обоснование своих выводов о признании достоверными доказательств, на основании которых постановлен обвинительный приговор в отношении ФИО2

Возникшие в ходе допроса свидетелей М.Д.Ю. и М.Г.В. противоречия по обстоятельствам события происшествия были устранены путем оглашения их показаний, данных на предварительном следствии.

Суд также тщательно проанализировал показания и доводы осужденной ФИО2 в ходе предварительного и судебного следствий о невиновности в совершении преступления на том основании, что столкновение транспортных средств произошло на ее полосе движения по главной дороге, после того как она, управляя автомобилем, завершила маневр поворота налево, и обоснованно признал их неосновательными, приведя доводы, по которым он критически отнесся к таким доводам осужденной о невиновности, поскольку они противоречат фактическим обстоятельствам дела и опровергаются приведенными в приговоре доказательствами.

Как обоснованно указал суд первой инстанции, ФИО2, управляя автомобилем на второстепенной дороге, подъехав к перекрестку неравнозначных дорог, оборудованному дорожным знаком приоритета 2.4 «Уступите дорогу», согласно которому водитель должен уступить дорогу транспортным средствам, движущимся по пересекаемой дороге, видела, что по главной дороге ей навстречу движется автомобиль, и в соответствии с п. 13.9 ПДД РФ должна была уступить дорогу транспортным средствам, приближающимся по главной, независимо от направления их дальнейшего движения. Однако ФИО2, решив, что автомобиль находится от нее на значительном расстоянии, проявляя преступную небрежность, выехала на перекресток и совершила маневр поворота налево, что вынудило водителя встречного транспортного средства У.И.Ю., имевшего по отношению к ней преимущество, применить экстренное торможение и изменить направление движения, выехать на встречную полосу дороги, где произошло столкновение транспортных средств. Именно допущенные ФИО2 нарушения правил дорожного движения находятся в прямой причинной связи с последствиями дорожно-транспортного происшествия, а не допущенные водителем У.И.Ю. нарушения п. 10.1, 10.3 ПДД РФ.

Нельзя согласиться и с доводами осужденной и ее защитника о недопустимости признания в качестве доказательств протоколов осмотра места происшествия от *** года и *** года, протокола следственного эксперимента от *** года с участием У.И.Ю. и заключения дополнительной судебной автотехнической экспертизы от *** года № ***.

Из материалов уголовного дела видно, что осмотры места происшествия и следственные эксперименты проводились надлежащими должностными лицами, при этом в протоколах указано на применение технических средств фиксации и осуществление фотосъемки. Существенных нарушений уголовно-процессуального закона при производстве указанных следственных действий допущено не было. Оспариваемые протоколы соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона. Оснований сомневаться в достоверности произведенных следственных действий не имеется.

Допущенные при первоначальном осмотре места происшествия недостатки, в том числе при оформлении и фиксации следов и результатов осмотра (исходных данных) дорожно-транспортного происшествия, привязки места столкновения транспортных средств, были уточнены и устранены органом предварительного расследования путем проведения дополнительных осмотров места происшествия, что не противоречит требованиям уголовно-процессуального закона. Приведенные стороной защиты в этой части доводы не указывают на наличие обоснованных сомнений в законности получения таких доказательств, не влекут их исключение из процесса доказывания, а истинность информации, содержащейся в этих доказательствах, была проверена судом путем сопоставления полученных доказательств, в том числе с другими исследованными доказательствами. Оснований для признания данных доказательств недопустимыми не имеется. 

Вопреки доводам осужденной и ее защитника, положенное в основу приговора заключение дополнительной судебной автотехнической экспертизы от *** года в полной мере отвечает требованиям ст. 204 УПК РФ. Экспертиза проведена на основании мотивированного постановления следователя, в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию эксперта, которому были разъяснены положения ст. 57 УПК РФ, и он был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Экспертное исследование проведено в соответствии с требованиями закона, компетентным и квалифицированным специалистом, который обладает необходимыми познаниями в области исследования причин дорожно-транспортных происшествий. 

Согласно разъяснениям, содержащихся в п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», необоснованным следует считать такое заключение эксперта, в котором недостаточно аргументированы выводы, не применены или неверно применены необходимые методы и методики экспертного исследования. Таких оснований, объективно позволяющих поставить под сомнение выводы судебной экспертизы, у суда не имелось. Необходимости в проведении каких-либо иных экспертиз не установлено. Противоречий между исследовательской частью заключения и выводами заключение не содержит. Выводы эксперта логичны и аргументированы. Оснований считать, что выводы эксперта являются предположением, так как основаны на выборочных исходных данных, вызывающих сомнения в их достоверности, которые, как утверждает сторона защиты, зафиксированы в письменных материалах с техническими ошибками, судебная коллегия не усматривает, не приведены они стороной защиты и в суде апелляционной инстанции. Более того, при назначении данной экспертизы следователем и ее производстве экспертом учитывались вопросы, поставленные защитником-адвокатом Лиджиевым С.Б., на которые экспертом даны исчерпывающие ответы.

Нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании доказательств, повлиявших на правильность установления судом фактических обстоятельств дела, допущено не было. Исследованные доказательства не содержит взаимоисключающих сведений относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. 

По существу доводы осужденной ФИО2 и ее защитника Лиджиева С.Б. о незаконности приговора, необоснованном осуждении с изложением собственной оценки доказательств по делу и действий осужденной, являются, по сути, их процессуальной позицией, фактически сводятся к несогласию с произведенной судом оценкой доказательств и выводами о правовой квалификации содеянного ФИО2, которые судом исследованы и оценены как это предусмотрено ст. 17, 87, 88 УПК РФ, что не свидетельствует о незаконности и необоснованности приговора суда. 

Что касается доводов стороны защиты о незаконности возбуждения уголовного дела в отношении ФИО2, то таких оснований судебная коллегия не усматривает.

В соответствии с ч. 1 ст. 146 УПК РФ при наличии повода и основания, предусмотренных ст. 140 УПК РФ, следователь в пределах компетенции, установленной УПК РФ, возбуждает уголовное дело, о чем выносится соответствующее постановление, в котором указываются дата, время и место его вынесения, кем оно вынесено, повод и основание для возбуждения уголовного дела, пункт, часть, статья УК РФ, на основании которых возбуждается уголовное дело.

Из материалов уголовного дела видно, что по результатам процессуальной проверки сообщения о дорожно-транспортном происшествии 19 декабря 2022 года в отношении ФИО2 было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ. Данное постановление о возбуждении уголовного дела отвечает требованиям УПК РФ, вынесено надлежащим лицом, в пределах его компетенции, установленной ст. 38 УПК РФ, в нем имеются ссылки как на данные материалов процессуальной проверки, так и на нормы материального и процессуального законов.

При этом судебная коллегия отмечает, что порядок возбуждения уголовного дела регламентирован уголовно-процессуальным законом, приведенные стороной защиты доводы о нарушении процессуальных сроков рассмотрения сообщения о преступлении на стадии доследственной проверки не свидетельствуют о незаконности возбуждения уголовного дела в отношении ФИО2

Длительное расследование уголовного дела, продление срока предварительного следствия по одним и тем же основаниям, на что обращено внимание в апелляционной жалобе осужденной, также не является основанием для признания приговора незаконным и необоснованным.

Из протокола судебного заседания видно, что судебное разбирательство проведено в строгом соответствии с требованиями ст.ст. 273-291 УПК РФ. Сторонам обвинения и защиты были предоставлены равные возможности для реализации своих прав, при этом нарушений и ограничений прав участников уголовного судопроизводства допущено не было. Все представленные сторонами суду доказательства были исследованы, заявленные ходатайства разрешены в установленном законом порядке, в соответствии с требованиями ст. 271 УПК РФ и по ним приняты мотивированные решения.

Данных о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается.

Существенных нарушений требований закона или прав участников судебного разбирательства, в том числе права на защиту, в ходе предварительного расследования и рассмотрения дела в суде не допущено.

Выводы суда первой инстанции о доказанности вины ФИО2 и квалификации ее действий, по мнению судебной коллегии, являются правильными, поскольку эти выводы основаны на совокупности доказательств, приведенных в приговоре, и являются мотивированными.

Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив представленные доказательства, сопоставив их друг с другом, оценив собранные доказательства в их совокупности, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и правильно квалифицировал действия ФИО2 по ч. 1 ст. 264 УК РФ.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ. В нем указаны обстоятельства, установленные судом, проанализированы доказательства, обосновывающие вывод суда о виновности осужденной в содеянном и, мотивированы выводы относительно правильности квалификации преступления. 

Оснований для оправдания ФИО2 в преступлении, за которое она осуждена, как об этом ставят вопрос осужденная и ее защитник, судебная коллегия не усматривает.

При назначении ФИО2 наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного ею преступления, конкретные обстоятельства дела, данные о ее личности, наличие смягчающих наказание обстоятельств и влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи. 

В качестве обстоятельств, смягчающих ФИО2 наказание, судом учитывались отсутствие судимости, положительная характеристика, семейное положение, наличие на иждивении дочери-студентки 1 курса, двоих несовершеннолетних детей, один из которых является малолетним (п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ), а также оказание помощи потерпевшим, частичное добровольное возмещение имущественного вреда потерпевшей Ш.Г.О., предусмотренные п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Что касается доводов потерпевшей Ш.Г.О. о необоснованном признании и исключении из числа смягчающих наказание обстоятельств – оказание помощи потерпевшим и частичного добровольного возмещения имущественного вреда по тем основаниям, что ФИО2 вину не признала, не раскаялась, а денежные средства передала ей в качестве родственной помощи, судебная коллегия находит не подлежащими удовлетворению.

Согласно п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающими обстоятельствами признаются оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему. 

Судом первой инстанции объективно установлено, что ФИО2 непосредственно после совершения дорожно-транспортного происшествия оказала помощь потерпевшему М.Д.Ю. и через единую службу «112» вызвала экстренную помощь для пострадавших, поэтому суд обоснованно признал оказание осужденной помощи потерпевшим смягчающим наказание обстоятельством.

Судом также установлено и это не отрицается потерпевшей Ш.Г.О., что ФИО2 в ходе предварительного расследования добровольно оказывала ей материальную помощь, компенсируя затраты на ее лечение.

В соответствии с п. 30 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» под действиями, направленными на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ), следует понимать оказание в ходе предварительного расследования или судебного производства по уголовному делу какой-либо помощи потерпевшему (например, оплату лечения), а также иные меры, направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего.

С учетом изложенного судебная коллегия считает необходимым внести в приговор уточнение, указание суда на смягчающее наказание обстоятельство - добровольное частичное возмещение имущественного вреда потерпевшей Ш.Г.О., выразившееся в оказании ФИО2 в ходе предварительного расследования материальной помощи в виде оплаты расходов на лечение Ш.Г.О., в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ считать действиями, направленными на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей. 

В этой связи оснований для удовлетворения доводов жалобы Ш.Г.О. об исключении смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, не имеется.

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

Поскольку в силу ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений, суд с учетом всех установленных обстоятельств пришел к обоснованным выводам о необходимости назначения ФИО2 за совершенное преступление основного наказания в виде ограничения свободы и назначении в соответствии со ст. 47 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, которые надлежаще мотивировал в приговоре.

По мнению судебной коллегии, назначенное осужденной наказание является справедливым и соразмерным содеянному, соответствующим общественной опасности совершенного преступления и личности виновной, закрепленным в уголовном законодательстве РФ принципам гуманизма и справедливости, а потому судебная коллегия не усматривает оснований для изменения приговора в этой части, в том числе, исходя из доводов апелляционной жалобы потерпевшей Ш.Г.О.

Судебная коллегия также не может согласиться с доводами жалобы потерпевшей Ш.Г.О. об отмене приговора в части решения суда о признании за потерпевшей права на удовлетворение гражданского иска к ФИО2 и передаче вопроса о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 44 УПК РФ как физическое, так и юридическое лицо вправе предъявить по уголовному делу гражданский иск, содержащий требование о возмещении имущественного вреда, при наличии оснований полагать, что данный вред причинен ему непосредственно преступлением, а физическое лицо – также и о компенсации причиненного ему преступлением морального вреда.

По смыслу положений п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный преступлением, подлежит возмещению в полном объеме лицом, виновным в его совершении. 

В соответствии со ст. 151 ГК РФ под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Согласно законодательству, моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др. В соответствии с ч. 2 ст. 151 и ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, который оценивается с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда (п. 3 ст. 1099 ГК РФ). Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Согласно разъяснениям в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», судам следует исходить из того, что с учетом положений п. 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ бремя доказывания характера и размера причиненного преступлением имущественного вреда лежит на государственном обвинителе.

Имущественный вред, причиненный непосредственно преступлением, но выходящий за рамки предъявленного подсудимому обвинения (расходы потерпевшего на лечение в связи с повреждением здоровья; расходы на погребение, когда последствием преступления явилась смерть человека; расходы по ремонту поврежденного имущества при проникновении в жилище и др.), подлежат доказыванию гражданским истцом путем предоставления суду соответствующих документов (квитанций об оплате, кассовых и товарных чеков и т.д.).

Гражданский истец также обосновывает перед судом свои требования о размере компенсации причиненного преступлением морального вреда.

Потерпевшей Ш.Г.О. в ходе судебного разбирательства был заявлен гражданский иск о взыскании с ФИО2 имущественного вреда в размере 326228,49 руб. и компенсации морального вреда в сумме 5000000 руб. (т.4 л.д. 154-157).

Согласно заявленным исковым требованиям, размер имущественного вреда потерпевшей определен из расходов, затраченных на лечение, платные консультации врачей, приобретение лекарственных препаратов, затрат на приобретение ГСМ для поездки в лечебные учреждения в связи с повреждением здоровья, а размер компенсации морального вреда помимо нравственных страданий в связи с повреждением здоровья обоснован также вынужденным прерыванием беременности (потерей ребенка). При этом исковое заявление не содержит детальных обоснований и расчетов понесенных затрат на лечение.

Таким образом, исковые требования о возмещении имущественного вреда выходят за рамки предъявленного ФИО2 обвинения в преступлении, за которое она осуждена. Такие требования, как и требования о размере компенсации морального вреда в судебном заседании подлежали доказыванию потерпевшей Ш.Г.О. и ее представителем.

Из материалов дела видно и это отражено в приговоре, что ФИО2 заявленные к ней исковые требования не признала, указав, что в ходе предварительного следствия оказала Ш.Г.О. на лечение материальную помощь в общей сумме не менее 590 тысяч руб., более точную сумму может назвать после получения соответствующих данных.

Потерпевшая Ш.Г.О. не отрицала факт оказания ей ФИО2 материальной помощи, размер которой также не могла назвать, но данную помощь не признала возмещением ей имущественного или морального вреда, утверждая, что ФИО2 оказывала ее в связи с наличием родственных отношений, так как их мужья являются братьями. Потерпевшая также пояснила, что на учете по беременности у врача не состояла.

Исследованные в судебном заседании доказательства, в том числе заключение судебно-медицинского эксперта от *** года № ***, не содержат объективных данных о беременности Ш.Г.О.

Из материалов дела усматривается, что Ш.Г.О. в подтверждение понесенных расходов, связанных с повреждением здоровья в дорожно-транспортном происшествии, представила кассовые чеки и платежные документы по оплате анализов, прохождении обследований, покупке лекарств, ГСМ на общую сумму 326228,49 руб., связь которых с полученными ею повреждениями, указанными в заключении эксперта, не всегда прослеживается (анализы, приемы врачей, покупка лекарственных препаратов от кашля, насморка и т.д.). Кроме того, потерпевшей не представлены данные о поездках в лечебные учреждения и используемых транспортных средствах. 

Между тем, указанные сведения имеют существенное значение для разрешения гражданского иска о возмещении вреда, выходящего за пределы предъявленного ответчику обвинения, так как в силу закона характер причиненного преступлением вреда и размер подлежащих удовлетворению требований суд устанавливает на основе совокупности исследованных в судебном заседании доказательств с приведением их в приговоре.

При указанных обстоятельствах суд обоснованно пришел к выводу о том, что разрешить гражданский иск Ш.Г.О. к ФИО2 в рамках уголовного судопроизводства в отсутствии сведений, подтверждающих характер вреда и размер возмещения, без отложения судебного разбирательства не представляется возможным. 

Такие выводы суда соответствуют требованиям ч. 2 ст. 309 УПК РФ, согласно которой суд может признать за гражданским истцом право на удовлетворение иска и передать вопрос о размере возмещения гражданского иска на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, если необходимо произвести дополнительные расчеты, связанные с иском, требующие отложение судебного разбирательства. 

Решение суда в части гражданского иска не нарушает права потерпевшей Ш.Г.О., поскольку в этом случае суд, постановивший приговор, направляет копии материалов уголовного дела, подтверждающие исковые требования и необходимые для решения вопроса об их размере, в суд, которому подсуден данный гражданский иск для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства, о чем потерпевший должен быть уведомлен.

При таких обстоятельствах судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения доводов апелляционной жалобы потерпевшей Ш.Г.О. об отмене приговора в части разрешения гражданского иска. 

Других нарушений уголовно-процессуального закона и уголовного закона, которые повлияли бы на выводы суда о виновности осужденной и послужили основанием для отмены или изменения приговора суда, судебная коллегия не усматривает.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.26, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

постановила:

Приговор Приютненского районного суда Республики Калмыкия от 13 мая 2024 года в отношении ФИО2 изменить:

указание суда на смягчающее наказание обстоятельство - добровольное частичное возмещение имущественного вреда потерпевшей Ш.Г.О., выразившееся в оказании ФИО2 в ходе предварительного расследования материальной помощи в виде оплаты расходов на лечение Ш.Г.О., в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ считать действиями, направленными на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей. 

В остальном приговор в отношении ФИО2 оставить без изменения, а ее апелляционную жалобу и апелляционную жалобу потерпевшей Ш.Г.О. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с главой 47.1 УПК РФ в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня провозглашения. Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий В.С. Саранов