кат. 2.155

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

дело № 2-2703/2025 (33-2199/2026)

УИД 03RS0064-01-2025-003609-14

г. Уфа 30 января 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан в составе

председательствующего Кривцовой О.Ю.,

судей Зотеевой Н.А. и Саенко Е.Н.

при ведении протокола помощником судьи Денисламовым А.Р.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1, его представителя ФИО2 на решение Уфимского районного суда Республики Башкортостан от 15 октября 2025 г., по иску прокурора Уфимского района Республики Башкортостан в интересах сельского поселения ФИО4 сельсовет муниципального района Уфимский район Республики Башкортостан и неопределенного круга лиц к администрации сельского поселения ФИО4 сельсовет муниципального района Уфимский район Республики Башкортостан, ФИО3, ФИО1 о признании договора аренды земельного участка недействительным и применении последствий недействительности сделки.

Заслушав доклад судьи Кривцовой О.Ю., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

прокурор Уфимского района Республики Башкортостан обратился с иском в интересах сельского поселения ФИО4 сельсовет муниципального района Уфимский район Республики Башкортостан и неопределенного круга лиц к администрации сельского поселения ФИО4 сельсовет муниципального района Уфимский район Республики Башкортостан (далее - Администрация поселения), ФИО3, ФИО1, в котором просит: признать недействительным договор аренды № 52-МИХ/22, заключенный 28 февраля 2022 г. между Администрацией поселения и ФИО3, и применить последствия его недействительности; признать недействительным договор № 1 переуступки права требования и обязанностей арендатора по договору аренды земельного участка от 28 февраля 2022 г. № 52-МИХ/22, заключенный 23 сентября 2023 г. между ФИО3 и ФИО1; обязать ФИО1 вернуть Администрации поселения земельный участок с кадастровым номером №...:1119.

Заявленные требования мотивированы тем, что Администрацией поселения и ФИО3 заключен договор аренды № 52-МИХ/22, по условиям которого арендатор принимает в аренду земельный участок с кадастровым номером №...:1119 площадью 46971 кв. м, категории: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для выпаса скота, по адресу: Уфимский район, с/с ФИО4, д. Суровка. Рассматриваемый земельный участок передан на основании подпункта 19 пункта 2 статьи 39.6, подпункта 12 пункта 8 статьи 39.8 Земельного кодекса Российской Федерации, то есть без проведения торгов.

Далее, 23 сентября 2023 г. между ФИО3 и ФИО1 заключен договор № 1 о переуступке права требования и обязанностей арендатора по договору аренды земельного участка № 52-МИХ/22, заключенному 28 февраля 2022 г. между Администрацией поселения и ФИО3

На момент предоставления ФИО3 земельного участка максимальный размер общей площади земельных участков, которые могут находиться одновременно на праве собственности и (или) ином праве у граждан, ведущих личное подсобное хозяйство, установлен Законом Республики Башкортостан от 5 января 2004 г. № 59-з «О регулировании земельных отношений в Республике Башкортостан», согласно статье 15 которого максимальный размер общей площади земельных участков, которые могут находиться одновременно на праве собственности и (или) ином праве у граждан, ведущих личное подсобное хозяйство, без проведения торгов и соблюдения процедуры публичности, составлял 2,5 га. В качестве исключения из общего правила о предоставлении земельных участков по результатам аукциона, предусмотрена возможность предоставления в аренду земельных участков без проведения торгов гражданам для сенокошения, выпаса сельскохозяйственных животных, ведения огородничества или земельных участков, расположенных за границами населенного пункта, гражданам для ведения личного подсобного хозяйства, то есть не в целях осуществления предпринимательской деятельности, а в целях обеспечения личных потребностей граждан, ведения ими личного подсобного хозяйства. Ответчиком нарушены требования, предусмотренные пунктом 2 статьи 39.6 Земельного кодекса Российской Федерации, при передаче публичного земельного участка в аренду ФИО3 без проведения торгов, поскольку площадь спорного земельного участка составляет 46971 кв. м, что значительно превышает потребность для ведения личного подсобного хозяйства, тем самым в последующем заключенный 23 сентября 2023 г. между ФИО3 и ФИО1 договор №1 о переуступке права требования и обязанностей арендатора по договору аренды земельного участка от 28 февраля 2022 г. № 52-МИХ/22, является незаконным.

Решением Уфимского районного суда Республики Башкортостан от 15 октября 2025 г. исковые требования удовлетворены.

В апелляционной жалобе ФИО1, его представитель ФИО2 просят решение суда первой инстанции отменить со ссылкой на то, что прокурор не обладал надлежащими полномочиями для обращения в суд, поскольку отсутствуют доказательства проведения предварительной проверки и вынесения протеста, что является обязательным условием для последующего предъявления иска. Полагают, что судом первой инстанции неправильно применены нормы об исковой давности. Срок для оспаривания сделки, о которой публичный орган власти узнал в момент ее регистрации, истек до подачи прокурорского иска. Суд же ошибочно начал исчисление срока с момента, когда прокурор узнал о сделке из других материалов. Заявители также указывают на неправильную юридическую квалификацию существа оспариваемого договора аренды. Настаивают, что предоставление земельного участка без торгов осуществлено на законном основании, указанном в заявлении, а выводы суда о нарушении предельных размеров участка для ведения личного подсобного хозяйства несостоятельны, поскольку оспариваемый участок находится в границах населенного пункта и отнесение к нему режима земель сельскохозяйственного назначения, а также применение соответствующего законодательства является ошибкой. Судом не учтено существенное обстоятельство: на момент рассмотрения дела спорный земельный участок уже возвращен арендодателю в связи с истечением срока аренды, что делает исковое требование о его возврате неисполнимым и лишенным смысла.

Прокурор Уфимского района Республики Башкортостан, ответчики ФИО1, ФИО3 в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом, об уважительных причинах неявки не сообщали. Информация о принятии апелляционной жалобы к производству с указанием времени и места судебного разбирательства размещена в открытом доступе на официальном сайте Верховного Суда Республики Башкортостан (vs.bkr.sudrf.ru) в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет». В связи с чем, на основании статей 117, 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия полагает возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся.

Проверив материалы дела, выслушав представителя Администрации поселения - ФИО5, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда в соответствии с требованиями частей 1, 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и материалами дела подтверждается, не оспаривалось сторонами, что земельный участок с кадастровым номером №...:1119 площадью 46971 кв. м, категории: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для строительства жилого квартала выпаса скота (именно так указано в выписке из Единого государственной реестра недвижимости), местоположение установлено относительно ориентира, расположенного в границах участка, почтовый адрес ориентира: Уфимский район, с/с ФИО4, д. Суровка, принадлежит на праве собственности сельскому поселению ФИО4 сельсовет муниципального района Уфимский район Республики Башкортостан, государственная регистрация перехода права произведена 2 марта 2016 г.

14 марта 2022 г. ФИО3 обратился к главе Администрации поселения с заявлением о предоставлении ему вышеуказанного земельного участка для выпаса скота, сроком на 3 г. (том 1 л.д. 20), к заявлению никаких документов не приложено. Не ссылалась сторона ответчика и не представляла доказательств тому, что ФИО3, будучи жителем с. Михайловка, имеет личное подсобное хозяйство, во владении которого имеется как таковой скот, так и скот в количестве выпаса которого необходима площадь предоставленного ему в аренду земельного участка.

28 февраля 2022 г. Администрация поселения на основании подпункта 19 пункта 2 статьи 39.6, подпункта 12 пункта 8 статьи 39.8 Земельного кодекса Российской Федерации, то есть без проведения торгов, заключила с ФИО3 договор аренды № 52-МИХ/22 вышеуказанного земельного участка с кадастровым номером №...:1119 сроком с 28 февраля 2022 г. по 28 февраля 2025 г., с разрешенным использованием: для выпаса скота. Государственная регистрация права обременения произведена, земельный участок фактически передан по акту приема-передачи. Вместе с тем, из материалов делу также не усматривается, что ФИО3 использовал арендованный участок в предоставленных целях - выпаса скота.

23 сентября 2023 г. ФИО3 заключил с ФИО1 заключен договор № 1 о переуступке права требования и обязанностей арендатора по договору аренды земельного участка от 28 февраля 2022 г. № 52-МИХ/22, заключенному между Администрацией поселения и ФИО3 Представленные в дело доказательств не содержат сведений об использовании ФИО1 спорного участка в предоставленных целях - выпаса скота, как и доказательств наличия у ФИО1 как такового скота и в количестве голов, нуждающихся в площади выпаса 46971 кв. м. Государственная регистрация права субаренды произведена.

При этом, как обоснованно обращается внимание в доводах апелляционной жалобы, после прекращения договора аренды - 28 февраля 2025 г., по акту от 7 апреля 2025 г. ФИО1 сдал арендованный участок Администрации поселения (том 1 л.д. 60), и с указанного времени не осуществляет его фактическое использование. В акте стороны указали, что стороны претензий друг к другу не имеют.

Разрешая исковые требования, суд первой инстанции указал на то, что предоставление земельного участка площадью 46 971 кв. м в аренду без проведения торгов осуществлено с нарушением установленных ограничений. Земельный участок передан гражданину для выпаса скота, что относится к ведению личного подсобного хозяйства, однако его площадь существенно превышает максимально допустимый размер в 2,5 га, предусмотренный для таких случаев. Таким образом, передача участка без торгов не соответствовала целевому назначению предоставления земли для личных нужд, а не для предпринимательской деятельности. Поскольку первоначальный договор аренды заключен с нарушением закона, он признан недействительным, последующий договор о переуступке прав арендатора, основанный на недействительной сделке, также не может иметь юридической силы. Довод ответчика о пропуске срока исковой давности суд отклонил, установив, что прокурор обратился в суд в пределах установленного законом срока после того, как ему стало известно о заключении оспариваемых договоров.

Судебная коллегия не находит оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции.

В соответствии с пунктом 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В пунктах 74-75 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что ничтожной является сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц. Вне зависимости от указанных обстоятельств законом может быть установлено, что такая сделка оспорима, а не ничтожна, или к ней должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). Договор, условия которого противоречат существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства, может быть квалифицирован как ничтожный полностью или в соответствующей части, даже если в законе не содержится прямого указания на его ничтожность. Например, ничтожно условие договора доверительного управления имуществом, устанавливающее, что по истечении срока договора переданное имущество переходит в собственность доверительного управляющего. Применительно к статьям 166 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации под публичными интересами, в частности, следует понимать интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды. Сделка, при совершении которой был нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, является ничтожной как посягающая на публичные интересы.

Требования прокурора о признании договора аренды № 52-МИХ/22, и договора уступки прав аренды № 1 земельного участка с кадастровым номером №...:1119 недействительными (ничтожными) с применением последствий недействительности мотивированы значительным превышением максимальной площади земельного участка, предоставляемого гражданам для выпаса сельскохозяйственных животных.

Случаи предоставления земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, в аренду на торгах и без проведения торгов установлены статьей 39.6 Земельного кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 19 части 2 статьи 39.6 Земельного кодекса Российской Федерации (здесь и далее законодательство в редакции, действовавшей на период возникновения спорных правоотношений - заключения оспариваемого договора аренды), предусматривающим, что договор аренды земельного участка, находящегося в государственной или муниципальной собственности, заключается без проведения торгов в случае предоставления этого участка гражданину для сенокошения, выпаса сельскохозяйственных животных, ведения огородничества или земельного участка, расположенного за границами населенного пункта, гражданину для ведения личного подсобного хозяйства.

Таким образом, указанная норма предусматривает исключение из общего правила о предоставлении на торгах права аренды определенных видов земельных участков. Данная норма закона регулирует взаимоотношения собственника публичных земельных участков и физических лиц, имеющих в собственности сельскохозяйственных животных, не используемых в предпринимательских целях и содержащихся для личных нужд.

Статьей 2 Федерального закона от 7 июля 2003 г. № 112-ФЗ «О личном подсобном хозяйстве» (далее - Закон о личном подсобном хозяйстве) под личным подсобным хозяйством понимается форма непредпринимательской деятельности по производству и переработке сельскохозяйственной продукции (часть 1 статьи 2); личное подсобное хозяйство ведется гражданином или гражданином и совместно проживающими с ним и (или) совместно осуществляющими с ним ведение личного подсобного хозяйства членами его семьи в целях удовлетворения личных потребностей на земельном участке, предоставленном и (или) приобретенном для ведения личного подсобного хозяйства (часть 2 статьи 2).

Согласно части 5 статьи 4 Закона о личном подсобном хозяйстве максимальный размер общей площади земельных участков, которые могут находиться одновременно на праве собственности и (или) ином праве у граждан, ведущих личное подсобное хозяйство, устанавливается в размере 0,5 га. Максимальный размер общей площади земельных участков может быть увеличен законом субъекта Российской Федерации, но не более чем в пять раз.

Во исполнение указанной нормы Законом Республики Башкортостан от 5 января 2004 г. № 59-з «О регулировании земельных отношений в Республике Башкортостан» установлен максимальный размер общей площади земельных участков (приусадебного и полевого), которые могут находиться одновременно на праве собственности и (или) ином праве у граждан для ведения личного подсобного хозяйства, не может превышать 2,5 га (часть 3 статьи 15).

Вышеприведенные нормы устанавливают гарантии для справедливого распределения участков между гражданами, ведущими личное подсобное хозяйство.

Данные требования обусловлены целевым назначением указанных земельных участков, призванным удовлетворить исключительно личные потребности граждан, реализация которых не связана с ведением сельского хозяйства в значительных объемах и на больших площадях земли, характерным для коммерческой деятельности.

Данная позиция закреплена в Определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 28 января 2021 г. № 124-0, от 28 апреля 2022 г. № 935-0.

С учетом ограничений, установленных в совокупности с положениями Земельного кодекса Российской Федерации, Закона о личном подсобном хозяйстве, Закона Республики Башкортостан № 59-з, площадь земельного участка, предоставленного в целях осуществления деятельности, не относящейся к предпринимательской (4,6971 га), превышает площадь, допустимую для осуществления на таком земельном участке деятельности гражданином по выпасу скота (2,5 га).

Предоставление земельного участка площадью, во много раз превышающей допустимую, свидетельствует об осуществлении на указанном земельном участке деятельности, не связанной с удовлетворением личных потребностей ответчиков.

Принимая во внимание в совокупности вышеизложенное, предоставление земельного участка по оспариваемым договорам, в обход порядка, установленного действующим законодательством, площадью, превышающей нормативно установленную площадь, привело к предоставлению ответчикам преимущественных условий, в отсутствии каких-либо правовых оснований предоставление земельного участка в обход процедур, установленных земельным законодательством.

Действующее законодательство не предусматривает возможность предоставления без торгов земельных участков гражданам для выпаса скота площадью, превышающей 2,5 га.

Материалами дела подтверждается, что на момент заключения договора аренды и субаренды ответчики не являлись индивидуальным предпринимателем (фермерами, членами КФХ), осуществляющим производство и переработку сельскохозяйственной продукции, спорный земельный участок им предоставлены для удовлетворения личных потребностей.

Требования действующего законодательства обусловлены целевым назначением земельных участков, призванным удовлетворить исключительно личные потребности граждан, реализация которых не связана с ведением сельского хозяйства в значительных объемах и на больших площадях земли, характерными для коммерческой деятельности.

Таким образом, оспариваемые прокурором договоры аренды и субаренды не соответствуют требованиям пункта 1 статьи 422 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку нарушают установленный статьями 39.6, 39.18 Земельного кодекса Российской Федерации порядок предоставления земельных участков, относящихся к государственной или муниципальной собственности, поэтому в соответствии с пунктом 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации являются недействительными (ничтожными) с даты их заключения.

В пользу сделанных выводов, по мнению суда апелляционной инстанции свидетельствует и последующее обращение ФИО1 по вопросу приобретения спорного участка без торгов, при том, что как указано ранее, по данным ЕГРН разрешенное использование участка «для строительства жилого квартала выпас скота».

Сопоставляя приведенные нормы права с установленными по делу обстоятельствами, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что предоставление ФИО3 земельного участка площадью 46971 кв. м, то есть 4,6971 га, существенно превышающей предельный размер в 2,5 га, установленный региональным законодательством, не соответствовало правовому режиму личного подсобного хозяйства. Данный вывод основан на конкретных характеристиках спорного земельного участка, зафиксированных в договоре аренды и кадастровых документах, исследованных судом первой инстанции, обстоятельствах настоящего дела.

Суд обоснованно указал, что само по себе указание в договоре аренды на цель использования земельного участка «для выпаса скота» не освобождает орган местного самоуправления от обязанности учитывать совокупность требований земельного законодательства, включая ограничения по максимальному размеру земельных участков, предоставляемых без проведения торгов. Выпас сельскохозяйственных животных в рамках личного подсобного хозяйства является производным от ведения такого хозяйства и не образует самостоятельного основания для игнорирования установленных законом предельных размеров земельных участков. Иное толкование означало бы возможность предоставления гражданам без торгов земельных участков неограниченной площади под предлогом выпаса скота, что противоречило бы самой цели правового регулирования.

При таких обстоятельствах судебная коллегия считает правильным вывод суда первой инстанции о том, что в рассматриваемом случае исключение, предусмотренное подпунктом 19 пункта 2 статьи 39.6 Земельного кодекса Российской Федерации, применено необоснованно, поскольку фактические параметры предоставленного земельного участка выходили за пределы, допустимые для ведения личного подсобного хозяйства. Нарушение установленного законом порядка предоставления земельного участка повлекло заключение договора аренды без проведения обязательных торгов, что лишило неопределенный круг лиц возможности реализовать свое право на участие в аукционе и претендовать на получение данного земельного участка.

Судебная коллегия также соглашается с оценкой суда первой инстанции относительно правовой квалификации допущенного нарушения как посягающего на публичные интересы. В данном случае публичный интерес выражается не только в соблюдении формальных процедур распоряжения муниципальной землей, но и в обеспечении равного доступа граждан к муниципальным ресурсам, что является одним из основополагающих принципов земельного законодательства. Заключение договора аренды без торгов при отсутствии законных оснований для такого порядка предоставления земли объективно нарушает права неопределенного круга лиц, поскольку исключает саму возможность их участия в конкурентной процедуре.

Признание недействительным последующего договора переуступки прав и обязанностей арендатора между ФИО3 и ФИО1 также является юридически обоснованным следствием признания недействительным основного договора аренды. Суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что производная сделка не может сохранять силу при недействительности основной сделки, поскольку права и обязанности, передаваемые по договору переуступки, изначально возникли из правоотношения, не соответствующего требованиям закона.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о том, что у прокурора отсутствовали полномочия для обращения в суд с исковым заявлением, судебная коллегия признает несостоятельными и основанными на неправильном толковании норм материального и процессуального права, а также ведомственных актов, на которые ссылается заявитель жалобы.

Прежде всего, обращает на себя внимание то обстоятельство, что право прокурора на обращение в суд в защиту публичных интересов и интересов неопределенного круга лиц прямо и непосредственно вытекает из положений федерального законодательства, имеющего высшую юридическую силу по отношению к ведомственным приказам Генеральной прокуратуры Российской Федерации. В соответствии с частью 1 статьи 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации прокурор вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц, а также интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований. Указанная норма не содержит каких-либо условий о предварительном обязательном принесении прокурорского протеста на правовой акт либо о необходимости подтверждения факта проведения прокурорской проверки в виде отдельного процессуального документа, приобщаемого к материалам гражданского дела.

Из содержания искового заявления и материалов дела следует, что прокурор обратился в суд в интересах сельского поселения и неопределенного круга лиц, то есть именно в тех пределах и в той процессуальной форме, которые прямо предусмотрены статьей 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Сам предмет заявленных требований - признание недействительными договоров в отношении муниципального земельного участка, изначально заключенного договора аренды с нарушением установленного законом порядка предоставления земли без торгов, по своей правовой природе затрагивает публичные интересы и интересы неопределенного круга лиц, поскольку связан с распоряжением муниципальной собственностью и лишением потенциальных участников оборота возможности реализовать предоставленное им законом право на участие в конкурентной процедуре.

Ссылка заявителя апелляционной жалобы на приказ Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 7 декабря 2007 г. № 195 не может быть признана обоснованной, поскольку данный приказ является ведомственным организационно-распорядительным актом, регулирующим вопросы внутренней деятельности органов прокуратуры и порядок осуществления прокурорского надзора. Указанный приказ не устанавливает и не может устанавливать процессуальных ограничений на реализацию прокурором полномочий, прямо предусмотренных федеральным законом, а тем более служить основанием для отказа в защите публичных интересов в судебном порядке. Само по себе несоблюдение, даже гипотетическое, отдельных положений ведомственного приказа не влечет недействительность процессуальных действий прокурора и не лишает его права на обращение в суд.

Кроме того, довод апелляционной жалобы о том, что обращение прокурора в суд возможно исключительно после отклонения протеста уполномоченным органом, не основан на нормах действующего законодательства. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации не содержит требования о том, что прокурор обязан в каждом случае предварительно приносить протест на правовой акт органа местного самоуправления и лишь при его отклонении обращаться в суд. Выбор формы прокурорского реагирования относится к исключительной компетенции прокурора и определяется характером выявленного нарушения, его последствиями и необходимостью эффективной защиты публичных интересов. В рассматриваемом случае предметом спора являлась не абстрактная законность правового акта органа местного самоуправления, а конкретные гражданско-правовые сделки, затрагивающие муниципальное имущество, что объективно обусловливало обращение в суд с исковыми требованиями о признании этих сделок недействительными.

Доводы о том, что в обжалуемом решении отсутствуют сведения о проведении прокурорской проверки и вынесении протеста, не свидетельствуют о незаконности решения суда первой инстанции. В рамках гражданского судопроизводства суд оценивает не порядок внутренней организации деятельности органов прокуратуры, а наличие у прокурора предусмотренного законом права на обращение в суд и обоснованность заявленных требований. Суд первой инстанции, удовлетворяя иск, исходил из того, что прокурор действовал в пределах полномочий, предоставленных ему статьей 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также из установленного факта нарушения публичных интересов и прав неопределенного круга лиц при предоставлении земельного участка без проведения торгов.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о пропуске срока исковой давности по заявленным прокурором требованиям судебная коллегия находит основанными на неправильном применении норм материального права в их взаимосвязи с установленными по делу обстоятельствами.

Из материалов дела усматривается, что предметом рассмотрения суда первой инстанции являлись требования прокурора о признании недействительным договора аренды земельного участка от 28 февраля 2022 г. № 52-МИХ/22, заключенного между Администрацией поселения и ФИО3, а также о признании недействительным производного от него договора переуступки прав и обязанностей арендатора от 23 сентября 2023 г. Указанные требования заявлены в защиту публичных интересов и интересов неопределенного круга лиц, что прямо следует как из содержания искового заявления, так и из правовой природы спорных правоотношений, связанных с распоряжением муниципальным земельным участком без проведения торгов.

В соответствии с пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года, при этом течение такого срока начинается со дня, когда началось исполнение сделки. Данная норма подлежит применению в системной связи с положениями статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснениями высших судебных инстанций, на которые ссылается сам заявитель апелляционной жалобы.

Как разъяснено в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», при обращении в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц начало течения срока исковой давности определяется исходя из того, когда о нарушении права и о надлежащем ответчике узнало или должно было узнать лицо, в интересах которого подано заявление. При этом указанное разъяснение не сводится к формальному отождествлению момента совершения сделки или ее государственной регистрации с моментом, когда соответствующее публичное образование объективно узнало либо должно было узнать о нарушении закона, допущенном при ее заключении.

Суд первой инстанции, разрешая вопрос о соблюдении срока исковой давности, установил, что информация о незаконности предоставления спорного земельного участка без проведения торгов стала известна прокурору лишь в ходе изучения материалов административного дела № 2а-1464/2025 по иску ФИО3 о неправомерном отказе в предоставлении ему в собственность спорного земельного участка, в рамках которого выявлены обстоятельства предоставления земельного участка с превышением предельной площади, допустимой для ведения личного подсобного хозяйства. Из материалов дела следует, что соответствующие сведения получены прокурором 25 марта 2025 г., после чего исковое заявление подано в суд 26 июня 2025 г., то есть в пределах установленного законом трехлетнего срока.

Довод апелляционной жалобы о том, что срок исковой давности должен исчисляться с 28 февраля 2022 г., то есть с даты заключения и государственной регистрации договора аренды, не может быть принят во внимание, поскольку основан на формальном подходе и не учитывает правовую специфику рассматриваемого спора, поскольку нарушение закона в данном случае носило не очевидный формальный характер, а было обусловлено неправильным применением исключения, предусмотренного подпунктом 19 пункта 2 статьи 39.6 Земельного кодекса Российской Федерации, в совокупности с нормами Закона о личном подсобном хозяйстве и регионального законодательства, что объективно требовало правового анализа и сопоставления площади спорного участка с установленными законом пределами.

Судебная коллегия учитывает, что заявленные прокурором требования направлены на защиту не только интересов муниципального образования, но и прав неопределенного круга лиц, которые были лишены возможности участвовать в предусмотренной законом процедуре предоставления земельного участка на торгах. В таких правоотношениях момент начала течения срока исковой давности не может определяться исключительно через дату государственной регистрации сделки, поскольку это означало бы фактическое возложение негативных последствий неправомерных действий органа местного самоуправления на лиц, не участвовавших в сделке и не имевших возможности своевременно узнать о допущенных нарушениях.

Из представленных в дело доказательств, как выше указано, следует, что арендаторы фактическое использование земельного участка с 2022 г. в предоставленных целях - выпаса скота не осуществляли, в связи с чем, нет оснований для вывода о пропуске прокурором срока исковой давности.

Как разъяснено в абзаце первом пункта 101 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая - к принятию такого исполнения (пункт 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации если ничтожная сделка не исполнялась, срок исковой давности по требованию о признании ее недействительной не течет (абзац второй указанного пункта).

В связи с вышеприведенным, ссылка заявителя апелляционной жалобы на пункт 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 марта 2012 г. № 15 также не опровергает выводов суда первой инстанции, поскольку указанное разъяснение предполагает определение начала течения срока исковой давности с учетом реального момента осведомленности о нарушении права, а не с момента формального совершения сделки. Суд первой инстанции, установив конкретную дату, когда прокурору стали известны обстоятельства, свидетельствующие о незаконности спорных сделок, правомерно применил данные разъяснения и пришел к обоснованному выводу об отсутствии пропуска срока исковой давности.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права при оценке законности заключения оспариваемого договора аренды судебная коллегия находит несостоятельными, основанными на фрагментарном и искаженном толковании норм земельного законодательства, а также на неверном разграничении правовых режимов использования земельных участков.

Судебная коллегия отмечает, что вывод суда первой инстанции о незаконности заключения договора аренды от 28 февраля 2022 г. № 52-МИХ/22 не был обусловлен формальным несоблюдением процедуры подачи заявления либо отсутствием в заявлении ФИО3 сведений, предусмотренных статьей 39.17 Земельного кодекса Российской Федерации. Судом не ставилось под сомнение то обстоятельство, что заявление ФИО3 содержало сведения, перечисленные в пункте 1 статьи 39.17 Земельного кодекса Российской Федерации, включая указание основания предоставления земельного участка без проведения торгов со ссылкой на подпункт 19 пункта 2 статьи 39.6 Земельного кодекса Российской Федерации. Следовательно, приведенные в апелляционной жалобе рассуждения о соответствии заявления формальным требованиям статьи 39.17 Земельного кодекса Российской Федерации не имеют правового значения для оценки законности заключенной сделки, поскольку предметом судебной проверки являлось не соблюдение требований к заявлению, а наличие либо отсутствие материально-правовых оснований для применения исключения из общего правила о предоставлении земельных участков на торгах.

Суд первой инстанции, признавая договор аренды недействительным, исходил не из того, что орган местного самоуправления должен был отказать в предоставлении земельного участка по одному из формально перечисленных оснований статьи 39.16 Земельного кодекса Российской Федерации, а из того, что само применение подпункта 19 пункта 2 статьи 39.6 Земельного кодекса Российской Федерации в конкретной ситуации являлось неправомерным ввиду несоответствия фактических характеристик спорного земельного участка целям и правовому смыслу данной нормы. Таким образом, довод апелляционной жалобы о необходимости указания судом конкретного основания отказа, предусмотренного статьей 39.16 Земельного кодекса Российской Федерации, основан на подмене предмета судебной оценки и не опровергает выводов суда о незаконности заключенной сделки.

Судебная коллегия также не может согласиться с утверждением заявителя жалобы о том, что нормы Закона о личном подсобном хозяйстве и Закона Республики Башкортостан от 5 января 2004 г. № 59-з «О регулировании земельных отношений в Республике Башкортостан» не подлежат применению к спорным правоотношениям. Напротив, именно эти нормы подлежат обязательному применению в тех случаях, когда орган местного самоуправления, ссылаясь на подпункт 19 пункта 2 статьи 39.6 Земельного кодекса Российской Федерации, предоставляет земельный участок гражданину без проведения торгов для целей, прямо или опосредованно связанных с ведением личного подсобного хозяйства, включая выпас сельскохозяйственных животных.

Из буквального содержания подпункта 19 пункта 2 статьи 39.6 Земельного кодекса Российской Федерации следует, что законодатель объединил в одной норме несколько целевых вариантов предоставления земельного участка гражданину без проведения торгов, а именно для сенокошения, выпаса сельскохозяйственных животных, ведения огородничества, а также для ведения личного подсобного хозяйства. Указанные виды использования не существуют изолированно друг от друга, а образуют единый правовой режим упрощенного предоставления земельных участков гражданам для удовлетворения личных, непредпринимательских потребностей. Следовательно, применение подпункта 19 пункта 2 статьи 39.6 Земельного кодекса Российской Федерации невозможно без учета специальных норм, раскрывающих содержание и пределы соответствующих видов использования земли, в том числе норм законодательства о личном подсобном хозяйстве.

Довод апелляционной жалобы о том, что Закон о личном подсобном хозяйстве и региональный закон Республики Башкортостан подлежат применению исключительно к землям сельскохозяйственного назначения, основан на неправильном толковании законодательства. В силу части 1 статьи 4 Закона о личном подсобном хозяйстве для ведения личного подсобного хозяйства могут использоваться как земельные участки в границах населенного пункта, так и земельные участки за пределами таких границ. Таким образом, законодатель прямо допускает возможность ведения личного подсобного хозяйства на землях населенных пунктов, что исключает вывод о неприменимости названного закона к земельному участку, относящемуся по категории к землям населенных пунктов.

Ссылка заявителя апелляционной жалобы на статью 77 Земельного кодекса Российской Федерации и попытка отграничить правовой режим личного подсобного хозяйства исключительно от земель сельскохозяйственного назначения не основаны на законе, поскольку нормы о личном подсобном хозяйстве регулируют не категорию земель как таковую, а вид разрешенного использования и характер деятельности гражданина, осуществляемой на земельном участке. Суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что категория земель «земли населенных пунктов» сама по себе не исключает применения норм о личном подсобном хозяйстве и не освобождает орган местного самоуправления от обязанности учитывать установленные законом ограничения по максимальному размеру земельных участков, предоставляемых гражданам без проведения торгов.

Аргумент апелляционной жалобы о том, что подпункт 19 пункта 2 статьи 39.6 Земельного кодекса Российской Федерации не содержит ограничений по максимальному размеру земельного участка для выпаса скота, также не может быть принят во внимание. Отсутствие прямого указания на предельную площадь в данной норме не означает отсутствия таких ограничений в принципе, поскольку они установлены иными нормами законодательства, подлежащими применению в системной взаимосвязи, в том числе частью 5 статьи 4 Закона о личном подсобном хозяйстве и статьей 15 Закона Республики Башкортостан № 59-з, которыми определен максимальный размер общей площади земельных участков, предоставляемых гражданам для ведения личного подсобного хозяйства. Суд первой инстанции правомерно применил данные нормы, установив, что площадь спорного земельного участка в 46971 кв. м существенно превышает допустимый предел в 2,5 га, действовавший на территории Республики Башкортостан на момент заключения договора аренды.

Не влияет на правовую оценку сделки и довод апелляционной жалобы о том, что ФИО3 на момент обращения с заявлением являлся индивидуальным предпринимателем, напротив, названный довод подтверждает выводы суда первой инстанции о неправомерности предоставления индивидуальному предпринимателю ФИО3, основной вид деятельности которого является предоставление посреднических услуг при купле-продаже жилого недвижимого имущества за вознаграждение или на договорной основе. Аукцион не нужно проводить, если сдаете в аренду участок, гражданину для сенокошения, выпаса скота, огородничества или для ЛПХ (подпункт 19 пункт 2 статьи 39.6 Земельного кодекса Российской Федерации), предоставление же земельных участков индивидуальным предпринимателям без соблюдения процедуры торгов и в реализуемой ФИО3 деятельности, действующим законодательством не предусмотрено.

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу о том, что суд первой инстанции правильно применил нормы земельного законодательства, дал им системное толкование и обоснованно пришел к выводу о незаконности заключения договора аренды земельного участка без проведения торгов. Доводы апелляционной жалобы ФИО1 в указанной части направлены на подмену системного толкования закона его буквальным и изолированным восприятием, что не может служить основанием для отмены либо изменения обжалуемого решения.

Вместе с тем, судебная коллегия приходит к выводу о наличии оснований для отмены решения Уфимского районного суда Республики Башкортостан от 15 октября 2025 г. в части применения последствий недействительности сделки в виде возложения на ФИО1 обязанности возвратить Администрации поселения земельный участок с кадастровым номером №...:1119, поскольку, как установлено материалами дела, на момент обращения прокурора в суд с иском договор аренды земельного участка от 28 февраля 2022 г. № 52-МИХ/22 прекратил свое действие в связи с истечением срока аренды, а сам земельный участок возвращен арендатором арендодателю. Указанное обстоятельство подтверждается актом приема-передачи земельного участка от 7 апреля 2025 г. (том 1 л.д. 60), подписанным сторонами договора, из которого следует, что земельный участок с кадастровым номером №...:1119 передан ФИО1 Администрации поселения и принят последней без замечаний и возражений.

Между тем суд первой инстанции, признавая договор аренды недействительной сделкой и применяя последствия его недействительности в виде возложения на ФИО1 обязанности возвратить земельный участок органу местного самоуправления, не дал какой-либо оценки указанному юридически значимому обстоятельству и не установил, находился ли спорный земельный участок во владении и пользовании ответчика на момент рассмотрения дела и вынесения решения. Таким образом, судом не проверено наличие фактической возможности и правовой необходимости применения реституции в заявленном истцом виде.

Судебная коллегия исходит из того, что последствия недействительности сделки, предусмотренные статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, направлены на восстановление положения сторон, существовавшего до совершения сделки, и могут быть применены лишь при условии сохранения соответствующих последствий сделки на момент разрешения спора. В ситуации, когда предмет договора аренды возвращен арендодателю до обращения в суд и до вынесения судебного решения, применение последствий недействительности сделки в виде возложения обязанности возвратить имущество утрачивает правовой смысл и приводит к формальному дублированию уже исполненной обязанности.

Непринятие судом первой инстанции во внимание факта возврата земельного участка привело к вынесению решения в части применения последствий недействительности сделки без учета реального состояния спорных правоотношений и фактического исполнения сторонами обязательств, что противоречит задачам гражданского судопроизводства и принципу соразмерности судебной защиты.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что решение Уфимского районного суда Республики Башкортостан от 15 октября 2025 г. в части применения последствий недействительности сделки в виде возложения обязанности на ФИО1 возвратить земельный участок подлежит отмене как вынесенное при неправильном применении норм материального права с принятием в данной части нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований.

Руководствуясь статьями 328 - 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Уфимского районного суда Республики Башкортостан от 15 октября 2025 г. отменить в части применения последствий недействительности сделки - возложения обязанности на ФИО1 возвратить администрации сельского поселения ФИО4 сельсовет муниципального района Уфимский район Республики Башкортостан земельный участок с кадастровым номером №...:1119, расположенный по адресу: Республика Башкортостан, Уфимский район, с/с ФИО4, д. Суровка.

В отмененной части принять по делу новое решение.

В удовлетворении исковых требований прокурора Уфимского района Республики Башкортостан в интересах сельского поселения ФИО4 сельсовет муниципального района Уфимский район Республики Башкортостан и неопределенного круга лиц о возложении обязанности на ФИО1 возвратить земельный участок с кадастровым номером №...:1119, по адресу: Республика Башкортостан, Уфимский район, с/с ФИО4, д. Суровка - отказать.

В остальной части решение Уфимского районного суда Республики Башкортостан от 15 октября 2025 г. оставить без изменения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок, не превышающий трех месяцев, исчисляемый со дня изготовления мотивированного апелляционного определения, в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (город Самара) путем подачи кассационной жалобы в суд первой инстанции.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 2 февраля 2026 г.