Дело № 2-1780/2017

Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

25 октября 2017 года г.Альметьевск

Альметьевский городской суд Республики Татарстан в составе:

председательствующего судьи Р.Р. Булатовой

при секретар В.С.Гусаровой

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки,

установил:

В обоснование иска ФИО3 указал, что ДД.ММ.ГГГГ умерла его мать – ФИО4, после смерти которой открылось наследство состоящее из 

<

адрес>, расположенной по 

<

адрес>. Указанную квартиру мать в 1998 году завещала ему (истцу). После смерти матери в предусмотренный законом 6-месячный срок истец обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства, где ему стало известно, что мать при жизни в ДД.ММ.ГГГГ подарила квартиру своей внучке – ФИО2 (дочери его брата – ФИО3). Считает, что мать в момент подписания договора дарения не могла понимать значение своих действий и руководить ими; сам договор дарения является мнимой сделкой, так как его фактическое исполнение не состоялось: ФИО4 осталась проживать в квартире, несла расходы по ее содержанию, а ФИО2 проживала в другом месте. В этой связи истец просил суд признать недействительным договор дарения вышеуказанной квартиры, применить последствия недействительности сделки, признать недействительной государственную регистрацию права собственности на квартиру за ответчицей.

В судебном заседании представитель ответчика с требованиями не согласился.

Третье лицо ФИО3 также с требованиями истца не согласен.

Суд, выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, приходит к следующему: 

Пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ умерла мать истца – ФИО4, после смерти которой открылось наследство состоящее из 

<

адрес>, расположенной по 

<

адрес>.

Представитель ответчика, возражая против требований истца утверждал о пропуске последним срока исковой давности.

Указанные доводы представляются суду несостоятельными. 

В соответствии со ст.196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

Согласно п.1 ст.200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В соответствии со ст.56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать суду те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Вопреки указанной норме, ответчиком не представлено суду доказательств того, что о наличии договора дарения истцу было известно еще до смерти матери. Показания свидетелей о том, что они знали о договоре дарения сами по себе не свидетельствуют об осведомленности истца о данном факте. Иных доказательств в обоснование своих доводов о пропуске истцом срока давности стороной ответчика суду не представлено.

Вместе с тем, суд не находит оснований для удовлетворения требований ФИО3 по нижеприведенным обстоятельствам.

Обосновывая свои требования истец указал, что указанную квартиру мать в 1998 году завещала ему (истцу). После смерти матери в предусмотренный законом 6-месячный срок истец обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства, где ему стало известно, что мать при жизни в ДД.ММ.ГГГГ подарила квартиру своей внучке – ФИО2 (дочери его брата – ФИО3). Считает, что мать в момент подписания договора дарения не могла понимать значение своих действий и руководить ими; сам договор дарения является мнимой сделкой, так как его фактическое исполнение не состоялось: ФИО4 осталась проживать в квартире, несла расходы по ее содержанию, а ФИО2 проживала в другом месте. В этой связи истец просил суд признать недействительным договор дарения вышеуказанной квартиры, применить последствия недействительности сделки, признать недействительной государственную регистрацию права собственности на квартиру за ответчицей.

Доводы ФИО3 представляются суду необоснованными. По ходатайству истца по делу была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, из заключения которой следует, что ФИО4 каким-либо психическим расстройством не страдала. Описания психического состояния в медицинской документации в 2011 года не имеется, свидетельские показания противоречивые. Однако в 2011 году в юридически значимый для дела период, ФИО4 проживала одна, сама себя обслуживала, распоряжалась свей пенсией, покупала продукты питания, квартиру держала в порядке и чистоте. На учете у психиатра не состояла, участковый терапевт наличие какого-либо психического расстройства не обнаруживал, сама ФИО4 с письменными жалобами не обращалась. Следовательно, в момент подписания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 могла понимать значение своих действий и руководить ими. Далее в заключении указано, что по материалам дела не усматривается таких индивидуально-психологических особенностей ФИО4, а также особых обстоятельств, эмоциональных влияний или внутрисемейных отношений, которые бы препятствовали ее свободному волеизъявлению при подписании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ. Экспертизу проводили судебно-психиатрические эксперты, психиатры, имеющие высшее образование, стаж работы 21-32 лет (врачи ГУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница им. Академика В.М, ФИО5 Министерства здравоохранения РТ», суд считает его полным, объективным и достоверным.

Кроме того, в соответствии со ст.56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать суду те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Вопреки указанной норме, истцом не представлено суду доказательств мнимости оспариваемого им договора дарения. Тот факт, что ФИО4 осталась проживать в спорной квартире сам по себе не свидетельствует о мнимости договора дарения. Представитель ответчика, третье лицо в ходе судебного заседания утверждали, что расходы по содержанию квартиры несла ответчица. Указанные доводы истцом не опровергнуты. Иных доказательств, свидетельствующих об обоснованности требований истца о мнимости сделки суду не представлено.

При таких обстоятельствах, иск ФИО3 удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ,

решил:

В удовлетворении искового заявления ФИО3 к ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд РТ в течение месяца.

Судья Р.Р. Булатова