Дело 2-135/2020 (2-4691/2019;)78RS0014-01-2019-003346-27 

20 февраля 2020 года 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Московский районный суд Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи Лифановой О.Н.,

при помощнике судьи С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1 к АО "Туррис" об установлении факта трудовых отношений и взыскании заработной платы,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к АО «Туррис» с учётом измененной в порядке ст.39 Гражданского процессуального кодекса РФ редакции иска по состоянию на 19.02.2020 /л.д.242-243 т.1/ о признании отношений, сложившихся между истцом и ответчиком на основании договоров на оказание услуг от ДД.ММ.ГГГГ №СТ-2018 и от ДД.ММ.ГГГГ №СТ-2018 трудовыми; о взыскании с АО «Туррис» задолженности по заработной плате за сверхурочную работу за период с мая 2018 года по январь 2019 года в сумме 50 675 руб., денежной компенсации за задержку выплаты заработной платы за период с 10.06.2018 по 19.02.2020 в сумме 12 195,12 руб. и взыскивать по день фактической выплаты задолженности, о компенсации морального вреда в размере 30 000 руб., а также об обязании ответчика произвести перерасчёт пособия по временной нетрудоспособности, выплаченного в период с 01.05.2018 по 19.03.2019, оплаты отпуска за 2018-2019 годы работы, отчислений в Пенсионный фонд РФ с учётом перерасчёта заработной платы в соответствии с положениями ст.139 Трудового кодекса РФ /л.д.4-9,51-53 т.1/.

В обоснование иска указано, что между истцом и ответчиком в марте 2017 года был заключен трудовой договор, в соответствии с которым истец был принят на работу в должности ресепшионист-кассир, кроме того, между теми же сторонами были заключены вышеназванные договора об оказании услуг физическим лицом, в соответствии с которыми истец фактически выполнял те же работы, что и по трудовому договору, однако в те дни, которые являлись выходными днями по графику работы в соответствии с трудовым договором. За выполненные работы по спорным договорам ответчиком регулярно выплачивалось вознаграждение на основании актов выполненных работ, истец также, как и другие работники организации починялся правилам внутреннего трудового распорядка, вела кассовую книгу, составляла отчёты аналогичные при выполнении трудовой функции. Полагая, что работа на основании договоров об оказании услуг в выходные дни по графику, утвержденному в соответствии с трудовым договором, являлась для истца сверхурочной и подлежала оплате за первые два часа в полуторном размере, а за последующие часы не менее чем в двойном, а отношения из договоров об оказании услуг фактически являлись трудовыми, после увольнения, не получив окончательный расчёт за сверхурочную работу, истец был вынужден за защитой своих трудовых прав обратиться с настоящим иском в суд.

В судебном заседании представитель истца ФИО2 настаивала на удовлетворении иска в его измененной редакции, по изложенным в нём основаниям, полагая, что заключением договоров об оказании услуг с работниками, ответчик фактически уклонялся от оплаты сверхурочной работы, чем грубо нарушал права работников; возражала против применения последствий пропуска срока обращения за разрешением индивидуального трудового спора в суд, о котором заявлено ответчиком, ссылаясь на длящийся характер трудовых отношений сторон и тот факт, что до прекращения трудового договора истец находился по отношению к работодателю, имеющему властные полномочия, в прямой зависимости, поскольку имели место угрозы со стороны работодателя увольнением за отказ от выполнения работ по договорам оказания услуг в выходные дни по утвержденному графику работы, поэтому данные обстоятельства препятствовали истцу обратиться с иском в суд до увольнения, в случае необходимости просила суд срок обращения в суд с учётом изложенных обстоятельств восстановить /л.д.43,89-95 т.1/. 

Представитель ответчика ФИО3 возражала против удовлетворения иска по изложенным в отзыве и дополнениям к нему основаниям, настаивала на отказе в удовлетворении иска в связи с пропуском истцом срока обращения в суд по договорам об оказании услуг, заключенным в мае и ноябре 2018 года, которые, кроме того, были заключены истцом добровольно, вызваны желанием дополнительно заработать, а представленные истцом доказательства в виде кассовой книги и журнала передачи смен не свидетельствуют о возникновении трудовых отношений, а лишь подтверждают выполнение истцом обязанностей по договорам оказания услуг, объём которых был значительно меньше, чем при выполнении истцом трудовой функции по трудовому договору /л.д.36-38,69-72 т.1, 1-2 т.2/.

Выслушав доводы представителя истца, возражения представителя ответчика, исследовав материалы дела, изучив представленные доказательства, оценив относимость, допустимость и достоверность каждого из них в отдельности, в том числе показания свидетелей, а также их взаимную связь и достаточность в совокупности, суд приходит к следующему.

Согласно части первой ст. 15 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения - отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

Частью второй той же статьи установлен запрет на заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения между работником и работодателем.

С этими нормами связаны положения статей 56 и 57 Трудового кодекса РФ, содержащих понятие трудового договора и определяющих его содержание.

В силу положений ст. 19.1 Трудового кодекса РФ признание отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями может осуществляться, в частности, судом в случае, если физическое лицо, являющееся исполнителем по указанному договору, обратилось непосредственно в суд. При этом согласно части третьей указанной статьи неустранимые сомнения при рассмотрении судом споров о признании отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями толкуются в пользу наличия трудовых отношений.

Если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии в порядке, установленном частями первой - третьей статьи 19.1, были признаны трудовыми отношениями, такие трудовые отношения между работником и работодателем считаются возникшими со дня фактического допущения физического лица, являющегося исполнителем по указанному договору, к исполнению предусмотренных указанным договором обязанностей (часть 4 статьи 19.1 Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии с относящимися к аналогичным правовым вопросам и поэтому подлежавшими учету при разрешении данного спора разъяснениями, приведенными в пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2018 N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям", в целях надлежащей защиты прав и законных интересов работника при разрешении споров по заявлениям работников, работающих у работодателей - физических лиц (являющихся индивидуальными предпринимателями и не являющихся индивидуальными предпринимателями) и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям, судам следует устанавливать наличие либо отсутствие трудовых отношений между ними.

При этом суды должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 ТК РФ, был ли фактически осуществлен допуск работника к выполнению трудовой функции.

К характерным признакам трудовых отношений в соответствии со статьями 15 и 56 ТК РФ относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка, графику работы (сменности); обеспечение работодателем условий труда; выполнение работником трудовой функции за плату.

О наличии трудовых отношений может свидетельствовать устойчивый и стабильный характер этих отношений, подчиненность и зависимость труда, выполнение работником работы только по определенной специальности, квалификации или должности, наличие дополнительных гарантий работнику, установленных законами, иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения.

К признакам существования трудового правоотношения также относятся, в частности, выполнение работником работы в соответствии с указаниями работодателя; интегрированность работника в организационную структуру работодателя; признание работодателем таких прав работника, как еженедельные выходные дни и ежегодный отпуск; оплата работодателем расходов, связанных с поездками работника в целях выполнения работы; осуществление периодических выплат работнику, которые являются для него единственным и (или) основным источником доходов; предоставление инструментов, материалов и механизмов работодателем (Рекомендация N 198 о трудовом правоотношении, принятая Генеральной конференцией Международной организации труда 15 июня 2006 года).

Как указано в пункте 20 того же Постановления, обязанность по надлежащему оформлению трудовых отношений с работником (заключение в письменной форме трудового договора) по смыслу части первой статьи 67 и части третьей статьи 303 ТК РФ возлагается на работодателя - физическое лицо, являющегося индивидуальным предпринимателем и не являющегося индивидуальным предпринимателем, и на работодателя - субъекта малого предпринимательства, который отнесен к микропредприятиям.

При этом отсутствие оформленного надлежащим образом, то есть в письменной форме, трудового договора не исключает возможности признания в судебном порядке сложившихся между сторонами отношений трудовыми, а трудового договора - заключенным при наличии в этих отношениях признаков трудового правоотношения, поскольку из содержания статей 11, 15, части третьей статьи 16 и статьи 56 ТК РФ во взаимосвязи с положениями части второй статьи 67 ТК РФ следует, что трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. Датой заключения трудового договора в таком случае будет являться дата фактического допущения работника к работе.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что в соответствии с трудовым договором Т_Р009, заключенным 31.03.2017 между ФИО1 и АО «Туррис», истец был принят на работу в службу приема и размещения данной организации на должность ресепшиониста-кассира. Трудовой договор был заключен на определенный срок – до даты выхода на работу основного работника, находящегося в отпуске по уходу за ребенком. Место работы расположено по адресу: 

<

адрес> 

<

адрес> /л.д.12-13 т.2; л.д.14 т.2/.

В соответствии с разделом 4 трудового договора, истцу была установлена повременно-премиальная по окладу /по часам/ система оплаты труда, должностной оклад составлял 21 876 руб., выплата заработной платы производилась два раза в месяц за первую половину месяца – 25 числа текущего месяца, за второю половину месяца – 10 числа следующего месяца /л.д.15 т.2/.

Истцу был установлен суммированный учет рабочего времени, с отчетным периодом один год и график работы: два рабочих дня, чередующихся с двумя выходными днями, первый рабочий день – 31.03.2017, первый выходной день – 02.04.2017 и так далее по графику.

Кроме того, истцу был установлен обязательный для присутствия на рабочем месте график работы: начало рабочего дня – 08 часов 30 минут, время приёма пищи и время отдыха – 1 час 12 минут в промежуток времени с 13 часов 00 минут до 15 часов 30 минут и окончание рабочего дня – 20 часов 30 минут. Моменты начала и окончания рабочего дня фиксируются электронной системой контроля доступа, в целях электронного учёта рабочего времени /пп.5.1-5.2/.

Согласно пп.5.4,5.5 трудового договора работа и оплата в выходные и праздничные дни производится в порядке, предусмотренном действующим законодательством, в соответствии с которым, работник также может привлекаться к сверхурочным работам.

На основании дополнительного соглашения, заключенного между истцом и ответчиком 17.02.2018 к вышеуказанному трудовому договору, был изменен размер должностного оклада работника на 27 000 руб. /л.д.14 т.1/, а в соответствии с дополнительным соглашением от 28.05.2018 был изменен режим и график работы истца, определенный пунктом 5.1 трудового договора, согласно новой редакции данного пункта истцу был установлен следующий график: 

первый день: рабочий, с 09.00 до 21.00, перерыв на обед 01 час 12 минут в промежуток времени с 13.00 до 15.30; 

второй день: рабочий, с 21.00 до 09.00 следующего дня, перерыв на обед 01 час 12 минут в промежуток времени с 01.30 до 04.00;

третий день: отдых после ночной смены;

четвёртый день: выходной /л.д.15 т.1/.

С указанными изменениями в графике работы с 27.07.2018 истец был ознакомлен под роспись, в уведомлении на случай несогласия было предложено рассмотреть иные имеющиеся у ответчика вакансии, а в случае отказа от предложенной работы трудовой договор подлежал расторжению /л.д.237-238 т.1/. 

Как следует из должностной инструкции ресепшиониста-кассира, утвержденной в АО «Туррис» 28.01.2018, с которой истец был ознакомлен 18.04.2018, в период работы в указанной должности у ответчика в функциональные обязанности ФИО1 входили, в частности: осуществление приёма, размещение и обслуживание гостей, включающее в себя приём и размещение гостей в соответствии с установленными процедурами, предоставление информации о категории номеров, комплектации и дополнительных услугах, демонстрация номерного фонда по просьбе гостя, подбор номеров в соответствии с пожеланиями гостя; работа в ПО «Опера» /выполнение операций по бронированию, поселению, выселению и т.п., формированию отчётности/, информационная поддержка гостей отеля, продвижение дополнительных услуг, приём телефонных звонков, побудка по просьбе гостей, недопущение гостей без оплату услуг отеля и т.д.; кроме того, ресепшионист-кассир обязан вести регистрационный и миграционный учёт гостей, расчёты с гостями за услуги отеля, что включало в себя проведение оплаты, оформление возврата денежных средств за не оказанные услуги, формирование кассовых отчётов за каждую смену, ведение книги кассира-операциониста; также в обязанности входила работа с жалобами клиентов, принятие мер по жалобам в соответствии с установленными процедурами /л.д. 7-11 т.2/.

Кроме того, в период указанных трудовых отношений, между сторонами по делу были также заключены 01.05.2018, а затем ДД.ММ.ГГГГ договора №СТ-2018 и № на оказание услуг физическим лицом.

Согласно пункту 1 статьи 432 Гражданского кодекса РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

По договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги (пункт 1 статьи 779 Гражданского кодекса РФ).

К договору возмездного оказания услуг применяются общие положения о подряде (статьи 702 - 729 Гражданского кодекса РФ) и положения о бытовом подряде (статьи 730 - 739 Гражданского РФ), если это не противоречит статьям 779 - 782 этого кодекса, а также особенностям предмета договора возмездного оказания услуг (статья 783 Гражданского кодекса РФ).

По смыслу данных норм Гражданского кодекса Российской Федерации, договор возмездного оказания услуг заключается для выполнения исполнителем определенного задания заказчика, согласованного сторонами при заключении договора. Целью договора возмездного оказания является не выполнение работы как таковой, а осуществление исполнителем действий или деятельности на основании индивидуально-конкретного задания к оговоренному сроку за обусловленную в договоре плату.

От договора возмездного оказания услуг трудовой договор отличается предметом договора, в соответствии с которым исполнителем (работником) выполняется не какая-то конкретная разовая работа, а определенные трудовые функции, входящие в обязанности физического лица - работника, при этом важен сам процесс исполнения им этой трудовой функции, а не оказанная услуга. Также по договору возмездного оказания услуг исполнитель сохраняет положение самостоятельного хозяйствующего субъекта, в то время как по трудовому договору работник принимает на себя обязанность выполнять работу по определенной трудовой функции (специальности, квалификации, должности), включается в состав персонала работодателя, подчиняется установленному режиму труда и работает под контролем и руководством работодателя; исполнитель по договору возмездного оказания услуг работает на свой риск, а лицо, работающее по трудовому договору, не несет риска, связанного с осуществлением своего труда.

Вместе с тем, по условиям вышеуказанных договоров оказания услуг, заказчик АО «Туррис» поручил, а исполнитель ФИО1 приняла на себя обязательства по оказанию следующих услуг:

приём и размещение гостей; демонстрация номерного фонда по просьбе гостя, регистрация гостя в электронной базе данных /ПО Opera, ПО Элпост/; подготовка и поддержание ключей в исправном состоянии; подготовка карты гостя; приём оплаты от гостей; оформление выезда гостей; оформление возврата денежных средств /аннуляция продаж в соответствии с нормативными документами, окончательный расчёт гостя/;

Ф РФ рфработа с гостями: работа с жалобами гостей; продления проживания; переселение в другой номер; работами с забытыми и найденными вещами гостя; телефонная поддержка гостя; работа с программой лояльности, продвижение её среди гостей /дисконтные карты, программа лояльности Туррис-Бонус, спецпредложения, акции и т.д./;

админиааауадцпушеадминистративные функции: ведение журнала кассира-операциониста; заполнение форм первичной бухгалтерской отчетности.

Местом оказания услуг являлась гостиница «Россия», расположенная по адресу: 

<

адрес>, то есть аналогичное рабочему месту истца. Начало оказания услуг приходилось на 01.05.2018, датой окончания по договору от 01.05.2018 являлось 31.07.2018, но не позже 31.08.2018, а по последующему договору с идентичными условиями от 01.11.2018 – датой начала оказания услуг являлось 01.11.2018, окончания – 31.03.2019, но не позже 30.04.2019 /л.д.16-22 т.1/.

В соответствии с пунктом 4.1 указанных договоров, стороны договорились об оплате услуг истца в размере 165 руб./час в дневное время /с 06.00 до 22.00/ и в размере 200 руб./час в ночное время /с 22.00 до 06.00/. Оплата оказанных услуг производилась в течение 30 дней с момента подписания сторонами акта выполненных работы, который истец должен был предоставлять ответчику после оказания услуг /пп.2.3, 4.3/.

Согласно подписанному 31.05.2018 сторонами акту сдачи-приемки оказанных услуг по договору № от 01.05.2018, в период с 01.05.2018 по 31.05.2018 истцом были оказаны вышеуказанные услуги, общая стоимость которых за отработанные 30 часов в дневное время и 14 часов в ночное время составила 7 750 руб. /л.д.23-24/, согласно аналогичному акту от 31.07.2018, стоимость услуг за 16 рабочих часов в дневное время и 28 рабочих часов в ночное время составила 8 240 руб. /л.д.25 т.1/.

Из актов сдачи-приемки оказанных услуг по договору № от 01.08.2018, который не представлен истцом в материалы дела, но факт его заключения не опровергнут ответчиком, следует, что в период с 01.08.2018 по 31.08.2018 истцом оказаны услуги за 24 часа в дневное время и за 42 часа в ночное время на сумму 12 360 руб. /акт от 31.08.2018/ и в период с 01.09.2018 по 30.09.2018 по акту от 30.09.2018 общая стоимость услуг оказанных истцом за 16 часов дневного времени и 28 часов ночного времени составила 8 240 руб. /л.д.27 т.1/.

Согласно актам сдачи-приемки оказанных услуг по договору № от 01.11.2018, подписанным сторонами по делу 30.11.2018, 31.12.2018 и 31.01.2019 соответственно, в ноябре 2018 года за оказание услуг в течение 8 часов в дневное время и 14 часов в ночное время истцу было оплачено 4 120 руб.; в декабре 2018 года 8 240 руб. за 16 часов дневных и 28 часов ночных и в январе 2019 года 6 180 руб. за оказание услуг в течение 12 часов дневного времени и 21 часа в ночное время /л.д.28-30 т.1/.

Таким образом, фактически ответчик заключал с истцом договор возмездного оказания услуг на выполнение работы не разового характера, а постоянного, между сторонами сложились непрерывные и длительные отношения (договор возмездного оказания услуг неоднократно заключался ответчиком с истцом сразу после окончания срока действия предыдущего договора). При выполнении работы истец руководствовался должностной инструкцией ресепшиониста-кассира и подчинялся непосредственному начальнику службы приёма и размещения с возложением обязанности не покидать рабочее место без согласования, из чего следует, что имеются такие существенные условия трудового договора, как подчинение работника правилам внутреннего трудового распорядка и режиму рабочего времени. 

Выполняемая истцом работа по договору оказания услуг предполагала определенные квалификационные характеристики по конкретной должности ресепшиониста-кассира, оплата труда была гарантирована в определенной сумме и выплачивалась истцу ежемесячно, вне зависимости от объема выполненной им работы, что прямо следует из актов сдачи-приёмки работ, содержащих сведения о различном количестве рабочих дней и часов, тогда как размер вознаграждения зависел не от объёма оказанных услуг, а от количества отработанного времени.

Кроме того, из предмета соглашения, заключенного сторонами, явно следовало, что значение для сторон имеет не конкретный объем услуг по заданию заказчика, а процесс сам по себе, в частности, истец фактически принял на себя обязательство оказания услуг, соответствующих его трудовой функции ресепшиониста-кассира.

При разрешении вопроса, имелись ли между сторонами трудовые отношения, суд в силу статей 55, 59 и 60 ГПК РФ вправе принимать любые средства доказывания, предусмотренные процессуальным законодательством. К таким доказательствам, в частности, могут быть отнесены письменные доказательства, например, ведомости выдачи денежных средств, сведения о перечислении денежных средств на банковскую карту работника; акты о выполненных работах, переписка сторон спора, в том числе по электронной почте; документы по охране труда, как то: журнал регистрации и проведения инструктажа на рабочем месте (пункт 18 постановления Пленума от 29 мая 2018 г. N 15). 

В ходе разбирательства по делу в подтверждение признаков трудовых отношений, возникших из договоров оказания услуг, истцом, помимо вышеприведенных актов сдачи-приемки оказанных услуг, была представлена копия кассовой книги, содержащей кассовые отчёты по работе в АО «Туррис», начиная с 28.03.2018, из которой следует, что ФИО1 был сдан кассовый отчёт за 12.05.2018 и 13.05.2018, которые являлись её рабочими днями по утвержденному работодателем графику в соответствии с вышеприведенным 5.1 трудового договора в его измененной редакции, а также в этой же кассовой книге истцом сдан отчёт за 14.05.2018, в который согласно акту сдачи-приёмки оказанных услуг от 31.05.2018, ФИО1 оказывала ответчику аналогичные её трудовой функции услуги в соответствии с договором № на оказание услуг физическим лицом от 01.05.2018. Далее в кассовой книге имеются отметки о сдаче истцом кассового отчёта за 16.05.2018 и 17.05.2018; 20.05.2018, 21.05.2018 и 22.05.2018, при этом 21.05.2018 истец также оказывал услуги на основании указанного договора на оказание услуг. Представленная кассовая книга содержит все кассовые отчёты работников АО «Туррис», в том числе и ФИО1 до 18.12.2018 включительно, когда истец также оказывал ответчику услуги в соответствии с договором № от 01.11.2018, что подтверждено актом сдачи-приёмки оказанных услуг от 31.12.2018 /л.д.29, 98-197 т.1/.

Работа истца в указанные дни в соответствии с трудовым договором и одновременное оказание услуг, аналогичных его трудовой функции также подтверждается представленной в материалы дела истцом копией журнала сдачи-приёмки смен за период с 10.05.2018 по 27.12.2018, из которого следует, что учёт смен работников АО «Туррис» ведется непрерывно, без разделения на выполнение трудовых обязанностей работниками в соответствии с трудовым договором и на оказание услуг в соответствии с договором на оказание услуг физическим лицом /л.д.198-231 т.1/.

На основании данных, отраженных в кассовой книге и журнале сдачи смен, имеющихся в распоряжении истца в подлинном виде, ФИО1 составлена таблица отработанных смен с указанием на рабочие дни по трудовому договору, по договору на оказание услуг физическим лицом в соответствии с актами и в выходные дни /л.д.232-236 т.1/, из которых усматривается, что оказание услуг на основании соответствующих договоров приходилось на выходные дни истца.

Согласно расчётным листкам за июнь, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь 2018 года и январь 2019 года начисление заработной платы истцу действительно производилась по часам, с учётом ночных смен, работы в выходные и праздничные дни в соответствии с графиком работы, также в расчётные листки включена оплата по договорам оказания услуг и со всей суммы работодателем исчислялся и удерживался подоходный налог /НДФЛ/ /л.д.247-249 т.1/.

Как установлено из объяснений ФИО1, являющихся одним из видов доказательств по делу в силу ст.68 ГПК РФ, договора на оказание услуг заключались под давлением работодателя, под угрозой увольнения, отказываясь от выполнения работы в соответствии с данными договорами, истец не имел возможности уволиться, так как его заявления были разорваны, что могут подтвердить другие сотрудники, за защитой нарушенных трудовых прав истец обратился только после увольнения, когда понимал, что ему ничего не угрожает, а трудовая книжка не будет испорчена записью об увольнении по негативному основанию, как имело место с другими работниками, как указал истец, работники были вынуждены работать сверхурочно, когда не хватало сотрудников, однако оплачивать работу в выходные дни в двойном размере работодатель отказался.

Данные объяснения истца подтверждаются представленными судебными актами относительно трудовых споров, возникших с другими сотрудниками АО «Туррис», уволенными о инициативе работодателя, увольнение которых вместе с тем было признано незаконным /л.д.43-46 т.1/, а также показаниями допрошенной по ходатайству истца в качестве свидетеля ФИО4, ранее состоящей в трудовых отношениях с ответчиком, занимавшей должность администратора службы приёмного обеспечения, которая пояснила, что одновременно с трудовым договором с сотрудниками АО «Туррис» также заключались договора на оказание услуг, обязанности по данным договорам не отличались, сотрудники подчинялись правилам внутреннего трудового распорядка, что были обязаны делать и при оказании услуг по договору, заработная плата по трудовому договору и договору оказания услуг была одинаковая, за лишние смены, то есть за работу в выходной день по графику денежные средства не выплачивались, по мнению свидетеля, трудовой и гражданско-правовой договора заключались для того, чтобы не оплачивать сверхурочную работу, такие договора заключались со всеми работниками АО «Туррис» в связи с нехваткой кадров, в случае отказа работать в таких условиях, непосредственный руководитель угрожал увольнением или составлением графика смен, исходя его удобства, а не работников, договора об оказании услуг стали заключать после возражений работников выходить на смену в свои выходные дни, ранее дополнительные смены, на которые работники всегда выходили под давлением, оплачивались также, как работа по графику, двойной оплаты за работу в неурочное время не было никогда. Как пояснила свидетель ФИО4, такой режим работы её не устраивал, так как она пришла работать на определенный график, но при высказывании намерения уволиться, ей угрожали увольнением «по статье», подобные заявления истца и других сотрудников просто рвались, отказаться от подписания договора на оказание услуг было невозможно поскольку его всё равно приносили и требовали выходить на дополнительные смены /л.д.59-63 т.1/.

Приведенные показания свидетеля последовательны, логичны, не противоречат материалам дела, иным установленным в ходе разбирательства по делу обстоятельствам и не опровергнуты ответчиком, уклонившимся от представления аналогичных доказательств в виде показаний свидетелей, в связи с чем оснований не доверять показаниям свидетеля ФИО4 у суда не имеется.

Таким образом, в действительности между сторонами, несмотря на заключенное соглашение возмездного оказания услуг, имелись признаки трудовых отношений и трудового договора, предусмотренные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации, а со стороны ответчика – признаки злоупотребления при заключении с истцом договоров возмездного оказания услуг вопреки намерению работника, являющегося экономически более слабой стороной в этих отношениях, получать плату за выполняемую работу в соответствии с трудовым законодательством, которым предусмотрена оплата сверхурочной работы.

При разрешении споров работников, с которыми не оформлен трудовой договор в письменной форме, судам исходя из положений статей 2, 67 Трудового кодекса Российской Федерации необходимо иметь в виду, что, если такой работник приступил к работе и выполняет ее с ведома или по поручению работодателя или его представителя и в интересах работодателя, под его контролем и управлением, наличие трудового правоотношения презюмируется и трудовой договор считается заключенным. В связи с этим доказательства отсутствия трудовых отношений должен представить работодатель (пункт 21 постановления Пленума от 29 мая 2018г. N 15).

Таким образом, возражения ответчика, ссылающегося на добровольное оказание истцом услуг по договору в свободное от работы время, вызванное намерением иметь дополнительный заработок и на то, что объём обязанностей истца по трудовому договору значительно и шире и не совпадает с обязанностями по договору оказания услуг, которому было достоверно известно о заключении с ним именно гражданско-правового договора, напротив, с учётом установленных по делу обстоятельств могут свидетельствовать о неисполнении именно ответчиком обязанности надлежащим образом оформить трудовые отношения с истцом в оспариваемой части, с целью уклонения от оплаты сверхурочной работы, но не исключают возможности фактического установления таких отношений. 

При таком положении, разрешая заявленные исковые требования, руководствуясь вышеприведенными положениями Трудового кодекса Российской Федерации и разъяснениями, оценив представленные по делу доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд приходит к выводу, что со стороны истца было представлено достаточно доказательств в подтверждение наличия между сторонами трудовых отношений, в том числе и при оказании истцом услуг ответчику аналогичных его трудовой функции в нерабочее по графику время, при этом ответчик в данном случае доказательств отсутствия трудовых отношений в данной части с истцом не представил, а представленные истцом доказательства не опроверг, в связи с чем требования истца о признании отношений, возникших на основании договоров на оказание услуг, трудовыми подлежат удовлетворению.

Проверяя соблюдение истцом срока обращения, предусмотренного ст.392 Трудового кодекса РФ, в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, о пропуске которого заявлено ответчиком, с чем не согласен истец, суд исходит из того, что в пункте 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018 N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям", разъяснено, что при определении дня, с которым связывается начало срока, в течение которого работник вправе обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, судам следует не только исходить из даты подписания указанного гражданско-правового договора или даты фактического допущения работника к работе, но и с учетом конкретных обстоятельств дела устанавливать момент, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своих трудовых прав (например, работник обратился к работодателю за надлежащим оформлением трудовых отношений, в том числе об обязании работодателя уплатить страховые взносы, предоставить отпуск, выплатить заработную плату, составить акт по форме Н-1 в связи с производственной травмой и т.п., а ему в этом было отказано).

Из представленных в материалы дела ответчиком документов следует, что с 04 часов 10 минут 09.03.2019 до 09 часов 00 минут 10.03.2019 истец отсутствовал на рабочем месте, сославшись на плохое самочувствие, о чём на основании служебных записок начальника службы приёма и размещения 11 марта 2019 года был составлен акт об отсутствии работника на рабочем месте /л.д.73-75 т.1/, при этом истцом был представлен листок нетрудоспособности на период с 11.03.2019 по 14.03.2019 /л.д.77 т.1/, а согласно приказу № Т_Р016 от 18.03.2019, 19.03.2019 действие трудового договора с ФИО1 было прекращено на основании её заявления об увольнении от 28.02.2019 /л.д.78-79 т.1/, а с настоящим иском в суд истец обратился 19.04.2019, то есть в пределах одного месяца с даты увольнения /л.д.4 т.1/.

Согласно части 1 статьи 14 Трудового кодекса РФ течение сроков, с которыми настоящий Кодекс связывает возникновение трудовых прав и обязанностей, начинается с календарной даты, которой определено начало возникновения указанных прав и обязанностей.

После установления наличия трудовых отношений между сторонами, они подлежат оформлению в установленном трудовым законодательством порядке, а также после признания их таковыми у истца возникает право требовать распространения норм трудового законодательства на имевшие место трудовые правоотношения, и в частности, требовать взыскания задолженности по заработной плате, компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении и предъявлять другие требования, связанные с трудовыми правоотношениями.

Судом установлено, что до момента увольнения ФИО1 не считала свои права по оформлению трудовых отношений нарушенными, поскольку фактически была допущена к работе, осуществляла трудовую деятельность, по окончанию которой в течение месяца обратилась в суд за защитой прав, о нарушении которых узнала только в момент увольнения. 

Кроме того, сам факт признания отношений, возникших между сторонами по делу на основании договора возмездного оказания услуг, трудовыми, свидетельствует о том, что этот срок в силу вышеприведённых положений должен исчисляться с момента установления факта трудовых отношений, в связи с чем довод ответчика о том, что о нарушении права истец должен был узнать в момент заключения договора возмездного оказания услуг или по истечению его срока является несостоятельным.

В соответствии со ст. 99 Трудового кодекса РФ сверхурочная работа - работа, выполняемая работником по инициативе работодателя за пределами установленной для работника продолжительности рабочего времени: ежедневной работы (смены), а при суммированном учете рабочего времени - сверх нормального числа рабочих часов за учетный период.

Согласно ст. 152 Трудового кодекса РФ сверхурочная работа оплачивается за первые два часа работы не менее чем в полуторном размере, за последующие часы - не менее чем в двойном размере. Конкретные размеры оплаты за сверхурочную работу могут определяться коллективным договором, локальным нормативным актом или трудовым договором. 

Поскольку судом установлено наличие трудовых отношений на основании заключенных сторонами договоров оказания услуг физическим лицом, в соответствии с которыми истец выполнял аналогичные трудовые обязанности за пределами установленной его трудовым договором продолжительности рабочего времени, что подтверждается журналами смен, а также самим фактом установления трудовых отношений в данный спорный период, при этом на издание соответствующего приказа о привлечении к сверхурочной работы истец в силу заключения с ним работодателем гражданско-правового договора повлиять не мог, а ответчик, таким образом, оформлял отношения с истцом с целью уклонения от оплаты ему сверхурочной работы, то такая оплата в виде разницы между полученной истцом оплатой по договорам оказания услуг и оплатой, начисленной в порядке ст.152 ТК РФ, подлежит взысканию с ответчика в пользу истца.

Согласно представленному истцом расчёту заработной платы за сверхурочную работу за период с мая 2018 года по январь 2019 года включительно перерасчёту в соответствии с положениями ст.152 ТК РФ подлежит оплата, произведенная ответчиком истцу, в связи с чем доплата за работу: в мае 2018 года в дни, указанные в акте сдачи-приемки оказанных работ, из расчёта первых двух часов сверхурочной работы в полуторном размере с применением установленных ответчиком тарифов 165 руб./час за работу в дневное время и 200 руб./час за работу в ночное время, а последующих часов в двойном размере, в общей сумме составит 7 090 руб.; в июле 2018 года - 7 580 руб.; в августе 2018 года – 11 370 руб.; в сентябре 2018 года – 7 580 руб.; в ноябре 2018 года – 3 790 руб.; в декабре 2018 года – 7 580 руб. и в январе 2019 года – 5 685 руб. 

Таким образом, поскольку в соответствии с условиями договоров на оказание услуг физическим лицом ответчиком в спорный период была произведена оплата в сумме 55 130 руб., а в соответствии с положениями ст.152 ТК РФ за сверхурочную работу к выплате истцу причиталось 105 805 руб., то задолженность по заработной плате ответчика перед истцом составляет 105 805 - 55 130 = 50 675 руб. /л.д.10-11 т.1/.

Поскольку с данным расчётом задолженности представитель ответчика, ранее представивший в материалы дела контррасчёт задолженности по заработной плате на случай удовлетворения иска /л.д.80 т.1/, в результате сверки расчётов с представителем истца, согласился и арифметическую правильность не оспаривал, у суда основания сомневаться в правильности исчисленной к доплате сумме также отсутствуют.

Учитывая, что выплата указанной задолженности по заработной плате не произведена работодателем ни в день прекращения фактических трудовых отношений с истцом, ни до настоящего времени, а иные сроки для выплат, причитающихся работнику при увольнении трудовым законодательством не установлены, то при таком положении в соответствии с вышеприведенной ст.236 ТК РФ у работодателя возникла обязанность выплатить указанные денежные средства с уплатой процентов (денежной компенсации) в размере, установленном данной нормой закона.

В п. 55 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 указано, что при рассмотрении спора, возникшего в связи с отказом работодателя выплатить работнику проценты (денежную компенсацию) за нарушение срока выплаты заработной платы, оплаты отпуска, выплат при увольнении и других выплат, причитающихся работнику, необходимо иметь в виду, что в соответствии со статьей 236 ТК РФ суд вправе удовлетворить иск независимо от вины работодателя в задержке выплаты указанных сумм.

Учитывая, что заработная плата за сверхурочную работу в мае 2018 года подлежала оплате в соответствии с трудовым договором 10 числа текущего месяца, то денежная компенсация за её задержку подлежит взысканию с ответчика, не оспаривавшего период её начисления /л.д.81-82 т.1/ с 10.06.2018 по 19.02.2020 с учётом изменяемого в спорный период размера ставки рефинансирования в сумме арифметически правильно исчисленной истцом - 12 195,12 руб. /л.д.244-246 т.1/.

Поскольку вышеприведенными положениями ст.236 ТК РФ обязанность выплаты работнику денежной компенсации за задержку выплаты заработной платы установлена по день фактического расчета включительно, а истцом заявлено требование о взыскании такой компенсации по день фактического расчёта, начиная с 20.02.2020 до даты фактической выплаты задолженности, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию денежная компенсация в порядке ст.236 ТК РФ от не выплаченных в срок сумм за каждый день задержки.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце третьем пункта 8 и в абзаце втором пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", если между сторонами заключен договор гражданско-правового характера, однако в ходе судебного разбирательства будет установлено, что этим договором фактически регулируются трудовые отношения между работником и работодателем, к таким отношениям в силу части четвертой статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации должны применяться положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права. 

Таким образом, поскольку ответчиком в спорный период не выполнены возложенные на него обязанности, предусмотренные Налоговым кодексом Российской Федерации, в той части заработной платы истца за сверхурочную работу, взысканной судом, то требования ФИО1 о возложении на ответчика обязанности рассчитать и уплатить страховые взносы на обязательное пенсионное страхование, обязательное медицинское страхование и обязательное социальное страхование с учётом перерасчёта заработной платы, произвести перерасчёт пособия по временной нетрудоспособности, выплаченного истцу в период с 01.05.2018 по 19.03.2019, оплаты отпуска за 2018-2019 годы работы в соответствии с положениями ст.139 Трудового кодекса РФ также подлежат удовлетворению.

Требования истца к ответчику о компенсации морального вреда основаны на положениях ст. 237 Трудового кодекса РФ, которые устанавливают, что моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Учитывая, что нарушение трудовых прав истца ответчиком нашло свое подтверждение при рассмотрении дела, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении требования о возмещении морального вреда, заявленного в размере 50 000 руб., и при определении размера компенсации учитывает характер нарушения ответчиком трудовых прав истца, степень и объем нравственных страданий истца, фактические обстоятельства дела, требования разумности и справедливости и определяет к возмещению компенсацию морального вреда в размере 10 000 рублей, полагая заявленную сумму необоснованной и несоразмерной последствиям неправомерных действий ответчика.

В соответствии со ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела и государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскиваются с ответчика пропорционально удовлетворенной части исковых требований. 

Таким образом, в соответствии со ст.ст.333.19 Налогового кодекса РФ, ввиду удовлетворения имущественных требований истца, а также требования о компенсации морального вреда неимущественного характера, с ответчика в доход бюджета Санкт-Петербурга подлежит взысканию государственная пошлина в размере 2 386,10 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.12, 56, 57, 194-198 ГПК РФ, суд 

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 –– удовлетворить.

Признать отношения, сложившиеся между ФИО1 и АО "Туррис" на основании договоров на оказание услуг от ДД.ММ.ГГГГ № и от ДД.ММ.ГГГГ № трудовыми.

Взыскать с АО "Туррис" в пользу ФИО1 задолженность по заработной плате за сверхурочную работу за период с мая 2018 года по январь 2019 года в сумме 50 675 руб., денежную компенсацию за задержку выплаты заработной платы за период с 10.06.2018 по 19.02.2020 в сумме 12 195,12 руб., начиная с 20.02.2020 взыскивать в порядке ст.236 Трудового кодекса РФ от не выплаченных в срок сумм за каждый день задержки по дату фактической выплаты, взыскать компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

Обязать АО "Туррис" произвести перерасчёт пособия по временной нетрудоспособности, выплаченного ФИО1 в период с 01.05.2018 по 19.03.2019, оплаты отпуска за 2018-2019 годы работы в соответствии с положениями ст.139 Трудового кодекса РФ; произвести отчисления в Пенсионный Фонд РФ с учётом перерасчёта заработной платы ФИО1.

Взыскать с АО "Туррис" в бюджет Санкт-Петербурга государственную пошлину в размере 2 386,10 руб.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Санкт-Петербургский городской суд через Московский районный суд Санкт-Петербурга в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья