Дело № 2-1377/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Белгород 18 июля 2017года

Белгородский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Лукьяновой Л.Н.

при секретаре Подорога Ю.В.

с участием представителя истцов ФИО1, ФИО2 – ФИО3, ответчика ФИО4 и его представителя ФИО5, представителя третьего лица МБУЗ «Городская клиническая больница № 1 г. Белгорода» ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1, ФИО2 к ФИО4 о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

11 августа 2014 года около 12 часов в районе (адрес обезличен), ФИО4, находившийся в состоянии алкогольного опьянения, управляя трициклом «ОМАКС ЭСУай2003едЭйч-И» совершил наезд на пешехода ФИО7, пересекавшего проезжую часть, в результате чего последнему были причинены телесные повреждения, от которых в последствии скончался.

Приговором Белгородского района от 25 декабря 2014 года ФИО4 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 264 УК РФ.

ФИО1 (мать погибшего) и ФИО2 (сестра погибшего) обратились в суд с иском к ФИО4, в котором просили взыскать с ФИО4 компенсацию морального вреда по 1 000 000 руб. в пользу каждой. ФИО1 также просила взыскать с ФИО4 материальный ущерб в размере 33 800 руб.

Определением суда от 18 июля 2017 года производство по делу в части взыскания с ФИО4 в пользу ФИО1 материального ущерба прекращено в связи с утверждением судом мирового соглашения на условиях, достигнутых между сторонами.

Истцы ФИО1 и ФИО2, извещенные о судебном разбирательстве дела, в судебное заседание не явились. Представлять свои интересы в судебном заседании уполномочили ФИО3, который заявленные требования поддержал по основаниям, изложенным в иске.

Ответчик ФИО4 и его представитель ФИО5 иск не признали и просили в его удовлетворении отказать.

Представитель третьего лица МБУЗ «Городская клиническая больница № 1 г. Белгорода» ФИО6 при разрешении спора полагался на усмотрение суда.

Представитель прокурора Белгородского района, извещенный о судебном разбирательстве дела в судебное заседание не явился, сведений о причинах неявки в адрес суда не поступило.

Заслушав лиц, участвующих в деле, и исследовав обстоятельства дела по представленным доказательствам, суд приходит к следующему.

Факт дорожно-транспортного происшествия, его обстоятельства и виновность ответчика в его совершении подтвержден приговором Белгородского районного суда от 25 декабря 2014 года, имеющим в силу ч.4 ст. 61 Гражданского процессуального Кодекса РФ (далее – ГПК РФ) преюдициальное значение.

Согласно свидетельству о смерти ФИО7 умер 21 августа 2014 года.

Из заключения эксперта (номер обезличен) от 22.08.2014г. следует, что у ФИО7 имели место быть (информация скрыта).

Согласно выводам комплексной судебной медицинской экспертизы (номер обезличен) от 05.04.2016г. наличие острого периода тяжелой травмы у ФИО7, длительный постельный режим являются факторами, предрасполагающими к развитию тромбоэмболии. Дефектов оказания медицинской помощи ФИО7 за период его пребывания на стационарном лечении в МБУЗ «Городская больница № 1» не имеется, и оказываемая ему медицинская помощь не состоит в причинно-следственной связи с наступлением смерти.

Постановлением следователя по ОВД СО по г. Белгороду СУ СК РФ по Белгородской области в возбуждении уголовного дела в отношении медицинских работников МБУЗ «гГородская клиническая больница № 1 г. Белгорода» отказано в возбуждении уголовного дела по ч.2 ст. 109, п. «в» ч.2 ст. 238, ч.2 ст. 293 УК РФ в виду отсутствия в деянии состава преступления.

Свидетельствами о рождении и о браке подтверждается, что истица ФИО1 приходится к погибшему матерью, а истица ФИО2 – сестрой.

Статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) предусмотрено, что если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда, в случае, когда вред причинен жизни и здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Согласно п.2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Суд отмечает, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита должна быть приоритетной (ст. 3 Всеобщей декларации прав человека и ст. 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах). Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции РФ.

Гибель родственника и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, и факт причинения смерти близкому человеку, уже сам по себе свидетельствует о причинении физических и нравственных страданий.

В результате гибели сына и брата, истицам причинен моральный вред, поскольку они пережили невосполнимую утрату, испытывают нравственные страдания и переживания в связи с гибелью родного человека, что привело к глубокой психологической травме. 

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает и то обстоятельство, что погибший являлся инвалидом с детства 1 группы, нуждался в постоянном уходе и надзоре, его опекуном являлась мать ФИО1, что не оспаривалось стороной истцом в судебном заседании. При этом на момент ДТП он находился один, и переходил дорогу самостоятельно без осуществления надзора со стороны своей матери (истицы по делу), что в свою очередь лишило контроля над его поведением и предотвратить тяжкие последствия.

Также судом учитывается и то обстоятельство, что правом на возмещение морального вреда обладают другие близкие родственники погибшего Обмачевского, каковыми, как следует из пояснений стороны истца, является брат и бабушка. 

Европейский суд указал на сложность задачи оценки тяжести травм для компенсации морального ущерба. Особенно она сложна в деле, где предметом иска является личное страдание, физическое или душевное. Не существует стандарта, в соответствии с которым боль или страдания, физический дискомфорт и душевный стресс или мучения могли быть измерены в денежной форме (Постановление от 07.07.2011 по делу Шишкина против Российской Федерации). 

Тем не менее, принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, обстоятельства произошедшего ДТП и его последствия, степень вины ответчика, управление им транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения, а также учитывая характер и степень причиненных истцам нравственных страданий, безвозвратность утраты близкого человека, и исходя из принципов разумности и справедливости суд считает целесообразным установить сумму компенсации морального вреда истцу ФИО1 в размере 900 000 рублей, истцу ФИО2 в размере 700 000 руб.

Доводы стороны ответчика о применении положений п.3 ст. 1083 ГК РФ и уменьшении размера компенсации морального вреда с учетом материального положения ответчика необоснованны, так как исходя из положений п. 3 ст. 1083 ГК РФ, это является правом суда и более того, указанные доводы должны быть подкреплены соответствующими доказательствами.

Наличие кредитного договора, заключенного, после рассматриваемого события, не характеризуют в полной мере материальное и имущественное положение ответчика, позволяющего определить его столь тяжелым при определении размера компенсации морального вреда.

Довод стороны ответчика о том, что сестра погибшего - ФИО2 не была признана потерпевшей по уголовному делу, в связи с чем не имеет законных оснований на предъявление исковых требований о возмещении морального вреда не состоятелен и подлежит отклонению по следующим основаниям.

Уголовно-процессуальное законодательство к числу близких родственников погибшего в результате преступления относит супруга, супругу, родителей, детей, усыновителей, усыновленных, родных братьев и родных сестер, дедушку, бабушку и внуков (п. 4 ст. 5 УПК РФ).

Из положений ст. 151 ГК РФ, следует, что каждый из граждан в случае причинения ему морального вреда имеет право на защиту своих прав и интересов.

Системный анализ указанных статей Гражданского и Уголовно-процессуального кодексов Российской Федерации позволяет прийти к выводу о том, что у всех близких родственников возникает право на компенсацию морального вреда. При этом, реализация права одним из родственников на данную компенсацию в рамках уголовного судопроизводства не лишает возможности других родственников реализовать это право в другом порядке, путем подачи гражданского иска в суд.

Таким образом, право на компенсацию морального вреда имеет каждое из перечисленных лиц, при условии причинения им нравственных страданий. Переход прав потерпевшего лишь к одному из его близких родственников сам по себе не может рассматриваться как основание для лишения прав всех иных близких родственников.

В соответствии со ст. 103 ГПК РФ и ст. 333.19 НК РФ с ответчика в бюджет муниципального образования «Белгородский район» подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 руб., от уплаты которой истцы, в силу ст. 333.36 НК РФ, освобождены при подаче иска.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

иск ФИО1, ФИО2 к ФИО4 о взыскании компенсации морального вреда, удовлетворить в части.

Взыскать с ФИО4 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 900 000 (девятьсот тысяч) рублей, в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 700 000 (семьсот тысяч) рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать с ФИО4 в бюджет муниципального образования «Белгородский район» государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей.

Решение может быть обжаловано в суд апелляционной инстанции Белгородского областного суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Белгородский районный суд.

Судья Л.Н.Лукьянова

Мотивированный текст решения изготовлен 24 июля 2017 года.