Дело №1-10/2021

64RS0048-01-2020-004169-02

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10 марта 2021 года г. Саратов

Фрунзенский районный суд г. Саратова в составе:

председательствующего судьи Дюжакова И.О., 

при секретаре судебного заседания Андрияновой М.Д., 

с участием: ст. помощника прокурора Фрунзенского района г. Саратова Тихонова П.М.,

защитника – адвоката Морозова А.А., представившего удостоверение и ордер, 

подсудимого – гражданского ответчика ФИО1,

представителя гражданского ответчика – Государственного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области» по доверенности ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

органом предварительного следствия, с учетом позиции государственного обвинителя, ФИО1 обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ, а именно в совершении халатности, то есть неисполнении или ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе либо обязанностей по должности, если это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан.

Из предъявленного ФИО1 обвинения следует, что, будучи врачом судебно-медицинским экспертом Саратовского городского отделения судебно-медицинской экспертизы трупов ГУЗ «БСМЭ МЗ СО» им по костным останкам ФИО6 было проведено ряд экспертиз, после окончания производства которых ФИО1 костные останки ФИО6 следователю ФИО7 не вернул, продолжил их необоснованно хранить в помещении БСМЭ. 22 августа 2018 года следователь ФИО7 произвел выемку у эксперта ФИО1 части костных останков ФИО6, а именно: фрагменты черепа в количестве 43 шт., нижней челюсти и 31 зуба, для производства другой экспертизы другим экспертом. 04 октября 2018 года следователь ФИО7 у эксперта ФИО8 получил заключение медико – криминалистической судебной экспертизы и полимерный пакет, содержащий часть указанных костных останов ФИО6 ДД.ММ.ГГГГ следователь передал эксперту ФИО2, адресованное заведующему отделением морга БСМЭ сопроводительное письмо и полимерный пакет с частью указанных костных останков ФИО6, для их ответственного хранения. ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 в нарушение установленного порядка принял от следователя ФИО7 часть указанных костных останков ФИО6, однако, в холодильную камеру БСМЭ их не сдал, в связи, с чем допустил их утрату. О получении костных останков 05 октября 2018 года ФИО1 заведующему отделением морга и руководителю БСМЭ не сообщил до обнаружения их пропажи.

ФИО1 вменяется, в том числе нарушение ст. 16 Федерального закона от 31 мая 2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", п. 108 Главы 10 Приказа Минздравсоцразвития РФ от 12 мая 2010 N 346н, п. 2.6 должностной инструкции врача судебно-медицинского эксперта Саратовского городского отделения судебно-медицинской экспертизы трупов ГУЗ «БСМЭ МЗ СО», утвержденной ДД.ММ.ГГГГ начальником ГУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы МЗ СО» ФИО9, согласно которым ФИО1 был обязан обеспечивать сохранность вещественных доказательств и иных материалов, поступивших ему для производства судебно-медицинских экспертиз и исследований. ФИО1 был обязан обеспечить сохранность представленных объектов исследований и материалов дела.

Из материалов дела следует, что ФИО1, как врач судебно-медицинский эксперт Саратовского городского отделения судебно-медицинской экспертизы трупов ГУЗ «БСМЭ МЗ СО», проведший ряд экспертиз по костным останкам ФИО6; не вернувший их следователю в полном объеме, и хранивший их в помещении БСМЭ; принявший на ответственное хранение от следователя, после проведения экспертизы другим экспертом, часть костных останков ФИО6, являлся должностным лицом, поскольку обладал административно-хозяйственными функциями, а именно обладал полномочиями по осуществлению контроля за сохранностью имущества – костных останков, определению порядка их хранения. 

Отнесение человеческих костных останков к объектам гражданских прав, вещам и иному имуществу, подтверждается Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 23 октября 2014 г. N 2522-О.

ФИО1, как должностное лицо, не исполнил свою обязанность поместить полученную 5 октября 2018 года от следователя часть костных останков ФИО6 в холодильную камеру БСМЭ, где хранилась другая часть его костных останков, что привело к их утрате. Утрата костных останков находится в прямой причинно-следственной связи с общественно опасным деянием ФИО1, принявшего от следователя с нарушением установленного порядка часть костных останков ФИО6 и не поместившего их в специальное помещение для их хранения, и наступившими последствиями для потерпевшего, в виде их утраты.

ФИО1 в судебном заседании не оспаривал, что последним видел костные останки Потерпевший №1, после их получения от следователя 5 октября 2018 года. К помещению ФИО1, полученной от следователя части костных останков, в упаковку с другой их частью, которая ранее находилась на хранении, суд относится критически.

По мнению суда, если бы эксперт ФИО1 выполнил свою обязанность и положил полученную от следователя часть костных останков, в упаковку, где хранилась другая часть костных останков ФИО6, то они бы не пропали. Все допрошенные свидетели – сотрудники БСМЭ сообщили, что утрата в БСМЭ объектов экспертного исследования произошла впервые за долгие десятилетия их работы, похитить в помещении БСМЭ, пропавшие костные останки, никто не мог, это никому не было нужно. 

Обстоятельств, что кто-то с преступной целью завладел в помещении БСМЭ именно частью костных останков ФИО6, чтобы затем обвинить в их пропаже, не установлено. 

Разумных оснований полагать, что к пропаже части костных останков Потерпевший №1 причастен его отец, который после получения костных останков в БСМЭ, обнаружил пропажу их части, у суда не имеется.

Учитывая, что у потерпевшего Потерпевший №1 умерла жена, был убит единственный сын, у него отсутствуют другие дети, то невозможность похоронить все обнаруженные в ходе предварительного расследования костные останки его сына, безусловно, существенно нарушает его права и законные интересы.

Суд учитывает, что с субъективной стороны халатность характеризуется неосторожной виной. Своими действиями по не помещению в установленном порядке указанной части костных останков в холодильную камеру БСМЭ, где хранилась другая часть костных останков ФИО6, эксперт ФИО1 допустил преступную небрежность, а именно он не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий или бездействия, хотя должен был и мог предвидеть эти последствия.

Для надлежащего исполнения ФИО1 своих обязанностей, как врача судебно-медицинского эксперта Саратовского городского отделения судебно-медицинской экспертизы трупов ГУЗ «БСМЭ МЗ СО», у последнего имелись все объективные и субъективные возможности. 05 октября 2018 года эксперт ФИО1 мог не принимать от следователя часть костных останков ФИО6, он имел все возможности направить следователя к лицам, исполняющим обязанности заведующего отделением морга или руководителя БСМЭ.

Исходя из того, что никто из допрошенных по делу сотрудников БСМЭ непосредственно не видел пропавшую часть костных останков ФИО6 после 5 октября 2018 года, у суда отсутствуют основания сомневаться в том, что, по мнению государственного обвинителя, указанная часть костных останков пропала в период с 5 октября 2018 года по 21 декабря 2018 года, а именно до того, как ФИО1 перешел на другую работу из БСМЭ.

Поскольку государственный обвинитель изменил обвинение, уточнив, что преступление ФИО1 было совершено в период с 5 октября 2018 года по 21 декабря 2018 года. То, в соответствии с положениями ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводилось только по предъявленному обвинению.

Суд учитывает, что халатность относится к числу материальных составов, для признания преступления оконченным требуется фактическое наступление хотя бы одного из названных в законе последствий. После того, как в указанный период времени костные останки ФИО6 в помещении БСМЭ были утрачены, права и законные интересы потерпевшего были существенным образом нарушены. Право потерпевшего на захоронение всех костных останков сына было нарушено не тогда, когда он обнаружил пропажу части костных останков, вскрыв, переданный ему пакет, а после их утраты в период времени, указанный государственным обвинителем. Из показаний потерпевшего следует, что костные останки в БСМЭ им получались для организации проведения другой экспертизы, поскольку с ранее проведенными экспертизами он был не согласен.

Само по себе не захоронение до настоящего времени, имеющейся в наличии части костных останков ФИО6, потерпевшим Потерпевший №1, не свидетельствует, что права и законные интересы потерпевшего не были нарушены существенным образом.

В связи с вышеизложенным, сомнений в обоснованности предъявленного ФИО1 обвинения по ч. 1 ст. 293 УК РФ, у суда не имеется.

В судебном заседании государственным обвинителем заявлено ходатайство о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 за истечением сроков давности уголовного преследования.

Сторона защиты против удовлетворения ходатайства государственного обвинителя не возражала.

Потерпевший Потерпевший №1 в судебное заседание не явился, просил рассмотреть дело в его отсутствие.

Рассмотрев указанное ходатайство государственного обвинителя, выслушав мнение участников процесса, подсудимого ФИО1, согласившегося на прекращение дела по не реабилитирующему основанию, защитника, не возражавшего против прекращения уголовного дела в отношении подзащитного, суд приходит к следующему.

Согласно п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению по основанию истечения сроков давности уголовного преследования.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекло два года. В силу ч. 2 ст. 78 УК РФ, сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в законную силу. 

Согласно разъяснениям правоприменительной практики, освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности уголовного преследования осуществляется в форме прекращения уголовного дела и (или) уголовного преследования на основании пункта 3 части 1 статьи 24 УПК РФ. В случае, если во время судебного разбирательства будет установлено обстоятельство, указанное в пункте 3 части 1 статьи 24 УПК РФ, суд прекращает уголовное дело и (или) уголовное преследование только при условии согласия на это подсудимого. При этом не имеет значения, в какой момент производства по делу истекли сроки давности уголовного преследования. Освобождение лица от уголовной ответственности не означает отсутствие в деянии состава преступления, поэтому прекращение уголовного дела и (или) уголовного преследования не влечет за собой реабилитацию лица, совершившего преступление.

Судом установлено, что ФИО1 органом предварительного следствия, с учетом позиции государственного обвинителя, обвиняется в совершении преступления, относящегося в соответствии со ст. 15 УК РФ к категории преступлений небольшой тяжести. Со дня совершения инкриминируемого ФИО1 преступления прошло более двух лет. На прекращение уголовного дела за истечением сроков давности уголовного преследования ФИО1 согласен.

В этой связи суд приходит к выводу о необходимости удовлетворения ходатайства государственного обвинителя и прекращения уголовного дела в отношении подсудимого ФИО1 за истечением сроков давности уголовного преследования.

Потерпевший Потерпевший №1 в ходе предварительного расследования заявил гражданский иск, с учетом его уточнения в судебном заседании, просит взыскать с Государственного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области» компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

Подсудимый – гражданский ответчик ФИО1 и его защитник, представитель гражданского ответчика – Государственного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области» по доверенности ФИО10, просили в удовлетворении исковых требований отказать.

Государственный обвинитель полагал, что разумным и справедливым будет взыскать с Государственного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области» компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.

Выслушав мнение лиц, участвующих в деле, с учетом материалов уголовного дела, суд приходит к следующему.

Статья 12 ГК РФ относит компенсацию морального вреда к способам защиты гражданских прав.

В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Из ч. 1 ст. 1068 ГК РФ следует, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Поэтому, в силу ст. 1068 ГК РФ, по мнению суда, вред должно возмещать Государственное учреждение здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области», врачом судебно-медицинским экспертом которого являлся ФИО1

Рассмотрев указанные исковые требования, учитывая обстоятельства дела, размер финансирования учреждения, форму вины подсудимого, его имущественное положение, иные, заслуживающие внимание обстоятельства, а также, учитывая степень нравственных и физических страданий, перенесенных ФИО15., в связи с невозможностью похоронить все обнаруженные в ходе предварительного расследования костные останки его сына, руководствуясь ст.ст. 15, 150, 151, 1064, 1068, 1069 ГК РФ, суд считает, что исковые требования потерпевшего подлежат удовлетворению частично. Суд считает необходимым взыскать с Государственного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области» в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей.

Мера пресечения ФИО1 не избиралась.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 24, ст. 254 УПК РФ, 78 УК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Ходатайство государственного обвинителя о прекращении уголовного дела в отношении подсудимого ФИО1 за истечением сроков давности уголовного преследования – удовлетворить. 

Уголовное дело в отношении ФИО1, по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ, прекратить на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, т.е. в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Взыскать с Государственного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области» в пользу ФИО14 компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей.

Вещественные доказательства по вступлении постановления в законную силу:

- лазерный диск DVD-R, содержащий видеозапись вскрытия Потерпевший №1 пакета с частью костных останков ФИО6 от 05 сентября 2019 года, – хранить при материалах уголовного дела;

- дубликаты заключений судебных экспертиз: №1234 от 08 августа 2018 года, 122/1234 от 20 сентября 2018 года, №177-мк от 07 сентября 2018 года, флэш – накопитель, объемом 8 Gb, содержащий фототаблицу костных останков ФИО5, являющийся приложением к заключению эксперта №177-мк от 07 сентября 2018 года, изъятые в ходе выемки от 15 ноября 2019 года в помещении ГУЗ «БСМЭ МЗ СО», находящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО по Фрунзенскому району г. Саратов СУ СК России по Саратовской области, - хранить при материалах уголовного дела;

- журнал регистрации вещественных доказательств и документов к ним в лаборатории Медико-криминалистического отделения ГУЗ «БСМЭ МЗ СО», журнал регистрации посетителей СГОСМЭТ ГУЗ «БСМЭ МЗ СО», журнал регистрации трупов в судебно – медицинском морге 03-9 за период с 30 марта 2018 года №744 по 12 августа 2018 года №1987 СГОСМЭТ ГУЗ «БСМЭ МЗ СО», книгу учета посетителей ГУЗ «БСМЭ МЗ СО», книгу учета трупов в верхнем холодильнике на улице, изъятые в помещении ГУЗ «БСМЭ МЗ СО»; журнал учета вещественных доказательств, хранящихся в сейфе отдела СГОСМЭТ за период с 07 сентября 2016 года по 11 сентября 2019 года, изъятый у свидетеля ФИО11, находящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО по Фрунзенскому району г. Саратов СУ СК России по Саратовской области, - передать по принадлежности в ГУЗ «БСМЭ МЗ СО»;

- сопроводительное письмо следователя ФИО7 от 04 октября 2018 года, адресованное заведующему Саратовского отделения СМЭ трупов ГУЗ «БСМЭ МЗ СО» ФИО12, с резолюцией эксперта ФИО1, что он получил костные останки, - оставить на хранение в томе №10 на листе дела №233 в уголовном деле №1170263008000047, находящемся в архиве Ртищевского районного суда Саратовской области.

Постановление может быть обжаловано в апелляционном порядке в Саратовский областной суд в течение 10 суток со дня его вынесения.

Председательствующий: подпись