.

РЕШЕНИЕ

 № 7-23/2018 

13 июля 2018 года п. Власиха Московской области

Судья 3 окружного военного суда ФИО1, при секретаре Коростелёве А.С., с участием привлекаемой к административной ответственности ФИО2 и её защитника – адвоката Хлебалова А.Я., в открытом судебном заседании в помещении военного суда, рассмотрев жалобу привлекаемого к административной ответственности ФИО2 на постановление судьи Краснознаменского гарнизонного военного суда от 30 мая 2018 года, в соответствии с которым военнослужащая 

ФИО2, ,

привлечена к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, на основании которой ей назначено наказание в виде административного штрафа в размере 30 000 (тридцати тысяч) рублей с лишением права управления транспортными средствами сроком на 1 (один) год 8 (восемь) месяцев, 

установил:

Согласно постановлению, административное правонарушение совершено ФИО2 при следующих, установленных судом, обстоятельствах.

24 апреля 2018 года в 9-м часу, управляя автомобилем , около дома _ области ФИО2, в нарушение требований п. 2.3.2 Правил дорожного движения РФ, не выполнила законное требование сотрудника ГИБДД о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения, чем совершила административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ.

В своей жалобе ФИО2, считая постановление судьи незаконным, необоснованным и не мотивированным, просит его отменить и прекратить производство по делу, и в обоснование своей позиции приводит доводы, суть которых сводится к следующему.

По мнению автора жалобы, факт отказа от прохождения медицинского освидетельствования она не отрицала, однако её вина в совершении административного правонарушения не доказана, а её показания об отказе от выполнения незаконных требований сотрудника полиции не опровергнуты.

Суд первой инстанции, считает ФИО2, вместо созданий условий, необходимых для осуществления ей права на защиту, положил в основу постановления объяснения инспектора ГИБДД З, который не был допрошен в качестве свидетеля, и не оценил другие доказательства в их совокупности, что свидетельствует о нарушении судом требований ст. 26.11 КоАП РФ.

Суд первой инстанции, продолжает ФИО2, пренебрег и положениями ст. 1.5 КоАП РФ о презумпции невиновности, оценив собранные доказательства не на основании всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств дела в их совокупности, а избирательно, отдав предпочтение объяснениям З, и усомнившись в правдивости её показаний и показаний свидетелей.

Нельзя согласиться, полагает автор жалобы, и с мнением суда о незаинтересованности З в исходе дела.

На ложность пояснений последнего, по мнению ФИО2, указывает наличие существенных противоречий между ними и показаниями понятых, что требовало надлежащей оценки, однако суд первой инстанции лишь предположил, что понятые с учетом давности событий в настоящее время могут не помнить отдельных несущественных действий, на которых их внимание не акцентировалось инспектором ГИБДД.

Указывает ФИО2 о своём несогласии и с выводом суда первой инстанции о том, что её довод об отказе от прохождения медицинского освидетельствования в связи с неознакомлением с результатом отбора пробы выдыхаемого воздуха, распечатанном на бумажном носителе, ничем объективно не подтверждается. 

Как полагает привлекаемая к административной ответственности, её показания суд счёл надуманными ввиду того, что она не обратила внимание понятых на незаконность тех или иных действий инспектора ГИБДД и не привела соответствующие объяснения в протоколе по делу, а исследованный в суде прибор Alcotest 6810 не содержал записей о его использовании в период с 14 марта по 30 мая 2018 года, хотя З в суде не признал факт использования иного алкотектора.

Выражает своё несогласие ФИО2 и с выводом суда о том, что её отстранение от управления транспортным средством при составлении протокола ею не оспаривалось, поскольку такой возможности она была лишена, так как при возбуждении дела об административном правонарушении ей не были разъяснены её права и обязанности, а какие-либо графы для записи объяснений бланк протокола не содержал. 

Ссылаясь на положения ч. 1 ст. 1.6 КоАП РФ, автор жалобы указывает, что обеспечение законности при применении мер административного принуждения предполагает не только наличие законных оснований для применения административного взыскания, но и соблюдение установленного законом порядка привлечения лица к административной ответственности.

Понятые Г и А, утверждает ФИО2, подтвердили нарушение соответствующего порядка. Так, согласно их показаниям, она не была проинформирована о порядке освидетельствования с применением технического средства измерения, а также о целостности клейма государственного поверителя, наличии свидетельства о поверке или записи о поверке в паспорте технического средства измерения и не предъявляли ей ни прибор, ни соответствующие документы.

Вывод же суда об обоснованности предъявления ФИО2 сотрудником полиции требования о прохождении медицинского освидетельствования основан на выявлении у неё признаков, указанных в протоколах, однако факт выявления у неё этих признаков, по мнению привлекаемой к административной ответственности, не доказан.

Выполненная ФИО2 запись в протоколе об административном правонарушении «вечером выпила немного вина», вопреки выводам суда, не объясняет её отказа от прохождения медицинского освидетельствования и не является её объяснениями по поводу подозрения в совершении административного правонарушения, свидетельствуя лишь о том, что она непосредственно перед выездом на службу спиртных напитков не употребляла и не находилась в состоянии алкогольного опьянения при управлении автомобилем. 

Как полагает ФИО2, оснований считать её находившейся в состоянии алкогольного опьянения у сотрудника полиции не имелось, а отсутствие у неё указанных в протоколах признаков такого опьянения подтверждается копией журнала медицинского осмотра и показаниями медицинских работников С и П.

При этом незаконным, по мнению привлекаемой к административной ответственности, является и отказ суда от оценки данных медицинского осмотра и показаний С И П лишь по тому основанию, что непосредственно при оформлении документов по делу об административном правонарушении они не присутствовали.

Выражает автор жалобы также своё несогласие с отказом суда от оценки показаний её супруга Ж., а вывод суда о заинтересованности последнего в связи с тем, что он вправе не свидетельствовать против супруги, является, по её мнению необоснованным. Так, Ж сам прибыл в суд для дачи свидетельских показаний и был предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Ходатайство о допросе в качестве свидетелей военного прокурора гарнизона ФИО18 и начальника МУ МВД России «Власиха» Орловского судом, указывает ФИО2, удовлетворено не было, равно как и ходатайство об истребовании протоколов телефонных соединений между Ж-вым и названными должностными лицами.

Как продолжает автор жалобы, несмотря на пояснения К о том, что на 24 апреля 2018 года прибор, указанный в акте освидетельствования, являлся единственным работоспособным таковым и использовался экипажами как п. Власихи так и г. Краснознаменска, суд первой инстанции оставил без удовлетворения её ходатайство об исследовании и осмотре журнала выдачи оперативно-технических и специальных средств в целях установления лица, которому данный прибор был выдан в указанный день.

Кроме того, суд первой инстанции не удовлетворил ее ходатайство об исследовании и осмотре третьего экземпляра протокола об административном правонарушении, который, в нарушение требований закона, не заполнялся, равно как и вторые экземпляры иных протоколов.

Рассмотрев материалы дела, проверив доводы жалобы и заслушав пояснения участвующих в судебном заседании лиц, судья окружного военного суда приходит к выводу о том, что оснований для отмены или изменения правильного судебного постановления не имеется.

Как видно из обжалуемого постановления, вывод о совершении ФИО2 указанного выше правонарушения основан на совокупности исследованных в судебном заседании и подробно приведенных в постановлении доказательств, которым дана надлежащая оценка. 

Так, вопреки мнению ФИО2 и её защитника об обратном, факт невыполнения привлекаемой к административной ответственности законного требования сотрудника ГИБДД о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения подтверждается следующими доказательствами. 

Как усматривается из протокола об отстранении от управления транспортным средством, 24 апреля 2018 года в 9-м часу возле дома _ сотрудником ГИБДД ФИО2 была отстранена от управления автомобилем в связи с наличием у неё признаков алкогольного опьянения, а в соответствии с актом – отказалась от прохождения освидетельствования на состояние такового.

При этом, в соответствии с протоколом о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, ФИО2 отказалась пройти таковое по требованию сотрудника полиции при наличии соответствующих признаков (запах алкоголя изо рта и резкое изменение окраски кожных покровов лица).

Как следует из протокола об административном правонарушении и рапорта сотрудника ГИБДД, ФИО2, управляя автомобилем , 24 апреля 2018 года в 9-м часу в _ Московской области, в нарушение требований п. 2.3.2 Правил дорожного движения РФ, не выполнила законное требование сотрудника полиции о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения. Из объяснений же ФИО2 в протоколе усматривается, что накануне вечером она выпила немного вина.

Подлинность своих подписей в каждом из приведённых протоколов и акте ФИО2 подтвердила в судебном заседании суда апелляционной инстанции.

Как усматривается из материалов дела, в протоколе об отстранении от управления транспортным средством, акте освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, протоколе о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, и в протоколе об административном правонарушении имеются подписи понятых.

При этом, в соответствии с имеющимися в материалах дела письменными объяснениями понятых Г и А, выполненными последними собственноручно, в их присутствии ФИО2 было предложено пройти освидетельствование на состояние опьянения на месте, а после отказа последней – в медицинском учреждении.

Как следует из протокола судебного заседания суда первой инстанции, в ходе него названные понятые показали, что участвовали при получении отказа ФИО2 от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения. 

При этом следует признать обоснованным вывод судьи первой инстанции о том, что, с учетом давности событий понятые могли не помнить отдельных несущественных действий, на которых их внимание не обращалось сотрудником ГИБДД.

Вопреки мнению ФИО2, приведение в обжалуемом постановлении объяснений инспектора ГИБДД ФИО21, утверждавшего в суде о последовательных отказах ФИО2 как от прохождения освидетельствования, так и медицинского освидетельствования на состояние опьянения, к нарушениям требований КоАП РФ отнести нельзя, поскольку они согласуются с иными доказательствами по делу.

Как установлено п. 2.3.2 Правил дорожного движения РФ, водитель транспортного средства обязан по требованию должностных лиц, уполномоченных на осуществление федерального государственного надзора в области безопасности дорожного движения, проходить освидетельствование на состояние алкогольного опьянения и медицинское освидетельствование на состояние опьянения, а невыполнение водителем этой обязанности образует состав административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ.

При этом, как установлено п. 3 Правил освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством, на состояние алкогольного опьянения и оформления его результатов, направления указанного лица на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, медицинского освидетельствования этого лица на состояние опьянения и оформления его результатов, утвержденных постановлением Правительства РФ от 26 июня 2008 года № 475, наличие запаха алкоголя изо рта и резкое изменение окраски кожных покровов лица водителя является достаточным основанием полагать, что водитель транспортного средства находится в состоянии опьянения.

В соответствии с ч.ч. 1.1 и 2 ст. 27.12 КоАП РФ, направлению на медицинское освидетельствование на состояние опьянения подлежит лицо при отказе от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, которое управляет транспортным средством соответствующего вида и в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что это лицо находится в состоянии опьянения. Отстранение от управления транспортным средством соответствующего вида, освидетельствование на состояние алкогольного опьянения, направление на медицинское освидетельствование на состояние опьянения осуществляются должностными лицами, которым предоставлено право государственного надзора и контроля за безопасностью движения и эксплуатации транспортного средства соответствующего вида, в присутствии двух понятых либо с применением видеозаписи.

Таким образом и вопреки доводам ФИО2 об обратном, не вызывает сомнений в своей правильности вывод суда первой инстанции об обоснованности требования к ней со стороны сотрудника ГИБДД о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения в связи с выявлением у неё таких признаков.

Верным является и критическое отношение суда первой инстанции к показаниям свидетелей З, поскольку первый является супругом ФИО2, а двое последних при оформлении соответствующих документов не присутствовали. 

При этом обоснованной является ссылка в обжалуемом постановлении на то, что наличие либо отсутствие состояния опьянения не относится к предмету доказывания правонарушения по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, предусматривающей ответственность именно за невыполнение законного требования уполномоченного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения, и не влияет на правильную квалификацию содеянного по данной норме. 

Довод ФИО2 о том, что копии составленных инспектором документов ей не вручались, опровергаются её подписями об обратном, подтвержденными в суде второй инстанции. 

Таким образом, судьей первой инстанции был сделан обоснованный вывод о виновности ФИО2 в инкриминируемом правонарушении, а её действия по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ квалифицированы правильно. 

Наказание ФИО2 назначено в пределах санкции ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, в связи с чем его нельзя признать явно несправедливым вследствие чрезмерной суровости. 

Иных значимых доводов, ставящих под сомнение законность вынесенного итогового решения по делу, жалоба не содержит. Не приведено таковых и при рассмотрении его жалобы судьей окружного военного суда.

Отдельные недочёты, на которые обращается внимание в жалобе, допущенные при оформлении материалов дела об административном правонарушении, не могут повлечь отмену правильного по существу судебного постановления.

Не усматривая оснований для отмены либо изменения оспариваемого судебного постановления, и, руководствуясь ст.ст. 30.6 и 30.7 КоАП РФ, 

решил:

Постановление судьи Краснознаменского гарнизонного военного суда от 30 мая 2018 года по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, в отношении ФИО2 оставить без изменения, а жалобу ФИО2 – без удовлетворения.