По делу № 2-11/20

ПРИГОВОР

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Город Нижний Новгород 16 марта 2020 года

Нижегородский областной суд в составе:

судьи федерального суда общей юрисдикции Мазурук С.В.,

с участием государственного обвинителя – старшего прокурора отдела государственных обвинителей прокуратуры Нижегородской области Чураевой А.В.,

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Кузовкова Д.С.,

потерпевшего Х.А.И.,

при секретаре Бочарове И.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

Ж У Л И Н А ДМИТРИЯ ЕВГЕНЬЕВИЧА, ДД.ММ.ГГГГ года рождения,

уроженца 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>, гражданина 

<

данные изъяты>, образование 

<

данные изъяты>, женатого, имеющего малолетнего

ребёнка ДД.ММ.ГГГГ г. рождения, неработающего, 

зарегистрированного 

<

адрес>

<

адрес>,

проживавшего 

<

адрес>

<

адрес> 

<

адрес>, содержащегося под стражей по данному уголовному 

делу с 30 июля 2019 года, ранее несудимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

у с т а н о в и л:

подсудимый ФИО1 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, с особой жестокостью. 

Преступление совершено при следующих обстоятельствах.

29 июля 2019 года в период времени с 21 часа до 23 часов 30 минут после совместного распития спиртных напитков со своей сожительницей Х.М.В. в квартире последней 

<

адрес>, у находящегося в состоянии алкогольного опьянения подсудимого ФИО1 из ревности, на почве внезапно возникших неприязненных отношений, возник умысел на убийство Х.М.В., реализуя который, он нанес лежащей на диване, на спине Х.М.В. множественные, не менее шести, удары руками по голове. После чего приискал в квартире металлические ножницы и, осознавая общественную опасность своих действий, проявляя особую жестокость, обусловленную причинением многочисленных прижизненных телесных повреждений, с целью убийства, нанес ими лежащей на диване Х.М.В. множественные, не менее сорока четырех, удары разведенными в обратную сторону браншами, и не менее одного удара сложенными браншами в область расположения жизненно-важных органов – шею, грудную клетку, голову и живот.

Таким образом, своими действиями подсудимый ФИО1 причинил потерпевшей: тридцать два колото-резаных ранения передней поверхности грудной клетки слева, проникающие в плевральную полость с повреждением по ходу раневых каналов левой молочной железы, 2 рёбер, левого легкого, сердечной сорочки, левого желудочка сердца; два колото-резаных ранения передней поверхности грудной клетки, проникающих в плевральную полость с повреждением по ходу раневых каналов тела грудины, мягких тканей переднего средостения, сердечной сорочки и левого желудочка сердца, скопление в левой плевральной полости крови (1400 мл), скопление крови в сердечной сорочке (150 мл), кровоизлияния в мягкие ткани по ходу раневых каналов; двадцать два проникающих колото-резаных ранений грудной клетки и живота, с повреждением по ходу раневых каналов мечевидного отростка грудины, диафрагмы, печени, скопление крови в брюшной полости (150 мл), которые как в совокупности, так и каждое в отдельности причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, а также двадцать девять колото-резаных ранений передней поверхности грудной клетки непроникающих в плевральные полости с кровоизлияниями в мягкие ткани по ходу раневых каналов, признаки массивной острой кровопотери: резкое малокровие внутренних органов и тканей, пятна ФИО2 под эндокардом, два колото-резаных ранения в области левой щеки, два колото-резаных ранения передней поверхности шеи слева без повреждения органов шеи, с кровоизлияниями в мягкие ткани по ходу раневых каналов, которые у живых причиняют легкий вред здоровью по признаку кратковременного его расстройства, травматическую экстракцию 2-го зуба слева и 3-го зуба справа с мостовидным протезом верхней челюсти, причиняющие у живых лиц лёгкий вред здоровью по признаку незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, кровоподтеки и ссадины лица, ушибленные раны слизистой губ, не причинившие вреда здоровью. 

От колото-резаных ранений передней поверхности грудной клетки, проникающих в плевральные и брюшную полости, с повреждением по ходу раневых каналов левой молочной железы, 2-го ребра слева, грудины, мягких тканей переднего средостения, левого легкого, сердечной сорочки, сердца, диафрагмы и печени, с развитием внутреннего кровотечения, приведшего к острой массивной кровопотери, наступила смерть потерпевшей Х.М.В. на месте происшествия.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 первоначально по предъявленному обвинению вину не признал, пояснив, что примерно через два месяца после наступления 2019 года, стал проживать совместно с Х., в её квартире 

<

адрес>. По выходным дням выпивали вместе, особых конфликтов не было, просто иногда Х. злилась. От Х. узнал, что с предыдущим сожителем Н. она поругалась, уже год как тот уехал жить 

<

данные изъяты>, но звонил ей и днём и ночью по 600-700 раз, угрожал расправой, в том числе и ему, ФИО3, он сам лично разговаривал с ним по телефону. Также со слов Х., у Н. остались ключи от её квартиры. 

29 июля 2019 года с 16-17 часов они начали распивать с Х. спиртные напитки, никаких ссор между ними не было. Выпили на двоих 2 литра вина и две бутылки водки по 0,5 литра. Х. легла спать первая на разложенный угловой диван в комнате. Когда он ложился, та уже спала. Свет в комнате был выключен. Телевизор работал. Заснул, одетым в майку «тельняшку» и джинсы, в положении лёжа на спине, с края дивана, слева от Х., спавшей у спинки дивана. Проснулся в положении лёжа на левом боку, от какого-то движения и звуков ходьбы, в прихожей на выходе из квартиры промелькнули две тени. Перевернувшись на живот, повернул голову в сторону Х., и увидел у неё на груди кровь. Майка «тельняшка», в которой он спал, тоже была в крови. Встав на колени, дотронулся до шеи Х., но никаких движений от неё не последовало. Входная дверь открыта, хотя они всегда её обычно закрывают. Ключ лежал на тумбе в прихожей. Находясь в шоковом состоянии, не понимая, что делает, надел обувь, переоделся, сняв майку «тельняшку», и пошёл к матери, дома у которой оставил окровавленную тельняшку, сообщив, что М. мёртвая. Мать не поверила, пошла с ним, посмотрела в квартире на мёртвую Х. и ушла домой, а он поднялся к соседу Л. и попросил вызвать полицию и скорую помощь, так как Х. мёртвая. Потом приехали медицинские сотрудники и участковый инспектор. Когда ждали следственную группу, участковый обратил внимание на ножницы, лежавшие на кухонном столе, кто их туда положил – он не знает, обычно эти ножницы трудно было найти, постоянного места хранения у них не было, в комнате они точно не должны были находиться. После случившегося его задержали, он написал явку с повинной, а когда привезли 

<

данные изъяты> к следователю, стал понимать, что не убивал, и от всего отказался. Кто мог лишить жизни Х. – он не знает, почему Х. убили, а его, лежавшего рядом, не тронули - объяснить не может. Криков, стонов Х., он не слышал. Когда ложились спать, у Х. не было никаких телесных повреждений, в том числе и на лице. 

В ходе дальнейшего судебного разбирательства, выступая в прениях сторон, подсудимый ФИО1 заявил, что вину в убийстве Х. признаёт, однако убивать её не хотел, сожалеет о случившемся. 

После возобновления судебного следствия, ФИО1 пояснил, что признаёт вину по предъявленному обвинению частично, не согласен с квалифицирующим признаком совершения убийства «с особой жестокостью». При этом не отрицает факт лишения жизни Х. именно им, а также образование именно от его действий всех телесных повреждений, обнаруженных на трупе Х. Однако обстоятельства совершённого: как наносил Х. удары, что послужило этому причиной, - не помнит, утверждает, что ссоры между ними в этот вечер не было.

Вместе с тем, виновность ФИО1 в убийстве Х.М.В. с особой жестокостью, а также само событие преступления, подтверждаются показаниями потерпевшего, свидетелей и другими доказательствами, исследованными в судебном заседании. 

Из показаний матери подсудимого - свидетеля И.Г.Н. (т. 2 л.д. 150-153), исследованных в судебном заседании на основании ч. 4 ст. 281 УПК РФ, следует, что ранее её сын проживал в г. Н. Новгороде с семьёй, к ней переехал из-за того, что стал употреблять спиртное. Она его закодировала, устроился на работу, но потом он стал проживать с Х., с которой познакомился у неё дома два года назад, когда приезжал в гости, и снова стал употреблять спиртное вместе с ней. Начав сожительствовать, отношения между сыном и Х. испортились. Х. унижала ФИО3, применяла физическую силу, один раз ударила его в её присутствии. По характеру ФИО3 спокойный, доброжелательный, но на почве употребления спиртного, стал нервным и неуправляемым. 29 июля 2019 года около 23 часов к ней в дом кто-то постучал, открыв, увидела сына, тот плакал, держал в руках тельняшку, которой вытирал руки. На её вопрос: «Что случилось?», ответил, что убил Х. Потом рассказал, что когда проснулся, на кровати увидел мёртвую Х., а у него в руках были окровавленные ножницы и на одежде пятна крови. Она посоветовала ему рассказать обо всём в полиции, и ФИО3 ушёл, оставив у неё дома свою тельняшку, которую она на следующий день выдала участковому. 

Данные показания получены в соответствии с требованиями ч. 2 ст. 11 УПК РФ, свидетель И.Г.Н. подтвердила их в судебном заседании, пояснив, что записано правильно, «всё так и было». 

Показания свидетеля И.Г.Н. в той части, что со слов самого ФИО3 он проснулся с окровавленными ножницами в руках, согласуются и с показаниями допрошенного в судебном заседании свидетеля Л.А.Ю., который, подтвердив данные в ходе досудебного производства показания в части времени и даты событий (т. 2 л.д. 138-141), пояснил суду, что проживал с погибшей Х. в одном подъезде. Видел, что ФИО3 приходил к ней в гости, от соседей слышал, что тот у неё ночевал. 29 июля 2019 года около 23.30 часов Х. позвонил в дверь их квартиры, находился в состоянии алкогольного опьянения, попросил помыть руки, так как они были у него в крови, при этом пояснил, что проснулся, в руках ножницы, рядом М.Х. лежит то ли живая, то ли мертвая, не знает, что делать, это сделал не он. Попросил сходить с ним, посмотреть, но он отказался, позвонил участковому Б., и по его указанию вызвал скорую помощь. Вместе с приехавшими сотрудниками скорой помощи прошёл в квартиру, где увидел лежащую в комнате на диване Х., на груди у неё была кровь, доктора сказали, что она мёртвая. Слышал, как ФИО3 в подъезде говорил, что когда проснулся, кто-то двое выбегали из квартиры, но кто, он не видел. Х. не была скандальной женщиной, проблем с ней не было, в подъезде жили дружно, о наличии у неё каких-либо врагов ему не известно. О том, чтобы в квартире Х. были какие-то скандалы или совершались преступления, он не слышал. Видел один раз, как ФИО3 пытался влезть в окно к Х., помял крышу у подвала, та его не пускала, а он видимо, лез мириться, так как был с цветами. «Задолго до ФИО3» у Х. были отношения с другим мужчиной по имени П., расстались они с ним больше года назад, по какой причине, ему не известно, с того времени П. он больше не видел. 

Свидетель С.Л.А. - фельдшер скорой помощи, подтвердив в части даты и времени вызова свои показания, данные в ходе предварительного расследования (т. 2 л.д. 146-149), показала суду, что 29 июля 2019 года в 23.36 поступил вызов, сосед сообщил, что убита Х.М., назвал адрес. По прибытии, их с фельдшером Б. встретил сожитель погибшей, находился в состоянии алкогольного опьянения, был суетлив, сказал, что убил её неизвестный, они выпивали вечером, он спал, кто убил - не помнит, не знает. Труп Х. лежал на диване, на спине, грудь была исколота.

Допрошенная в судебном заседании фельдшер скорой помощи свидетель Б.Н.П., подтвердила суду, что 29 июля 2019 года в 23 часа «с чем-то» поступил вызов, приехав с фельдшером С. 

<

адрес>, обнаружили на диване в комнате труп женщины с множественными колото-резаными ранениями груди, констатировали смерть. Труп лежал на спине. В квартире находился мужчина, который представился сожителем погибшей, он был суетливый, в состоянии алкогольного опьянения, говорил что-то невнятное, сбивался, как она поняла, они спали ночью, потом он проснулся, а она убитая.

Свидетель Б.В.В., подтвердив показания, данные в ходе предварительного расследования (т. 2 л.д. 80-83), показал суду, что состоит в должности участкового инспектора на административном участке, к которому относится 

<

адрес>, где проживала Х. Жалоб на неё не поступало. 29 июля 2019 года после 23 часов ему позвонил Л. и сообщил, что у них в доме труп Х., и скорее всего она умерла не своей смертью. Дав указание вызвать скорую помощь, через 10 минут он прибыл на место, в квартире находились медицинские работники и ФИО3, в комнате на диване, ближе к спинке, в положении на спине, лежал труп Х. с колото-резаными ранениями на груди, на диване также было много пятен, похожих на кровь. На Х. была надета ночная сорочка. ФИО3 находился в состоянии алкогольного опьянения, сказал, что не знает как, что произошло: спали вместе, когда проснулся, убегали два человека, потом увидел, что Х. мёртвая. На ФИО3 были надеты синие джинсы, куртка, под ней футболка, между пальцами на руках были следы, похожие на кровь. 

Доводы подсудимого ФИО1, приведённые в первоначальных показаниях, о возможной причастности к смерти Х.М.В. её бывшего сожителя Н.П.В., угрожавшего, с его слов, по телефону ему и Х. расправой, и у которого якобы были ключи от квартиры, опровергаются показаниями сына погибшей - потерпевшего Х.А.И., из которых следует, что недоброжелателей, врагов, у его матери не было, ни с кем она не ругалась. Дверь квартиры открытой не держали, всегда изнутри запирали на ключ, и её невозможно было открыть снаружи, когда ключ вставлен в замочную скважину. Последние несколько месяцев мама проживала с ФИО3, за это время она стала чаще выпивать, прогуливала работу, между ними были ссоры. Пару раз он лично помогал маме, когда та выгоняла ФИО3, так как одна она не могла с ним справиться. Ранее мама проживала с Н.П.В., но они расстались примерно за год до того, как у неё стал жить ФИО3. Н. уехал к родителям 

<

данные изъяты> на постоянное место жительство. Расстались они с мамой добровольно, как взрослые люди, мама никогда не жаловалась, что Н. ей угрожает, ФИО3 это выдумал. Ключей у Н. от квартиры никогда не было. Всего существовало два комплекта ключей, один - у мамы, второй - у него. Никакой переписки мама с Н. не вела, после отъезда он только поздравлял её по телефону в День рождения. О том, что маму убили, Н. не знал. Когда он ДД.ММ.ГГГГ не смог дозвониться до неё, чтобы поздравить с очередным Днём рождения, позвонил подруге, и та уже сообщила ему о смерти мамы. 

Кроме того, потерпевший пояснил, что сам последний раз видел живой маму днём 27 или 28 июля 2019 года, она была дома, выпивала с ФИО3. О смерти мамы узнал от участкового Б., который позвонил ему ночью около 3.30.

Также потерпевший подтвердил показания, данные в ходе досудебного производства (т. 1 л.д. 48-53), о том, что ссоры между мамой и ФИО3 происходили из-за необоснованной ревности последнего. 

Таким образом, как усматривается из показаний потерпевшего, он исключает наличие третьего ключа от квартиры погибшей, в том числе и у её бывшего сожителя, а также возможную причастность Н.П.В. к смерти матери, что опровергает первоначальную версию подсудимого. 

Кроме того, то обстоятельство, что погибшая рассталась с бывшим сожителем Н.П.В. больше года назад, и с тех пор его не видели в доме, подтвердил в судебном заседании и свидетель Л.А.Ю. 

При этом из показаний потерпевшего Х.А.И. следует, что между ФИО1 и его мамой после распития спиртных напитков возникали ссоры, в том числе и по причине необоснованной ревности подсудимого, в результате которых Х.М.В. неоднократно выгоняла ФИО1 из своей квартиры. 

Как следует из показаний допрошенного в судебном заседании судебно-психиатрического эксперта М.О.Ю., о наличии скандала, предшествовавшего убийству Х.М.В., вызванном его ревностью, подсудимый ФИО1 пояснил и в ходе проведения судебно-психиатрической экспертизы, что опровергает его показания в судебном заседании об отсутствии ссоры между ним и Х. перед лишением жизни последней, послужившей мотивом к убийству. 

Кроме того, событие преступления и виновность ФИО1 в лишении жизни Х.М.В. с особой жестокостью подтверждаются и другими доказательствами, исследованными в ходе судебного следствия. 

Так, из протокола осмотра места происшествия и фототаблицы к нему (т. 1 л.д. 25-43) усматривается, что дверь квартиры 

<

адрес>, и запорное устройство, повреждений не имеют. В ванной комнате на левой боковой поверхности раковины обнаружено размазанное пятно бурого цвета. Пятно бурого цвета обнаружено и в самой ванне. На столе в кухне обнаружены ножницы с пятнами подсохшей крови. Под кухонным столом - две пустые бутылки из-под водки. В комнате на разложенном угловом диване, застеленным постельным бельём, расположен труп Х.М.В. в положении лёжа на спине, лицом вверх. В области грудины, молочной железы, передней поверхности грудной клетки имеются множественные раны. На лице, шее, грудной клетке - подсохшая кровь. Также пятна подсыхающей крови обнаружены на простыне и подушках. 

Из фототаблицы (№ 16, 17, 19 т. 1 л.д. 41-43) усматривается, что труп расположен ближе к спинке углового дивана, кровь не только на подушке под трупом, но и на подушке соседнего спального места, где, как установлено в судебном заседании, спал ФИО1

При таких обстоятельствах, с учётом расположения углового дивана по отношению к стенам (№ 16 т. 1 л.д. 41), по мнению суда, невозможно дотянуться до спящей Х.М.В., причинить ей тупым предметом с ограниченной контактировавшей поверхностью множественные кровоподтёки, ссадины, ушибленные раны лица, а также совершить не менее 44 действий колюще-режущим предметом в область лица, шеи, грудной клетки и молочной железы, и не затронуть, не разбудить спящего рядом ФИО1, что исключает причастность иных лиц, кроме подсудимого к лишению жизни Х.М.В.

Количество причинённых телесных повреждений, их локализация, механизм причинения, тяжесть, подтверждаются заключениями экспертов № (т. 1 л.д. 138-146) и № 1481 (т. 1 л.д. 153-159), в совокупности с заключениями экспертов № (т. 1 л.д. 147, 148-149), согласно выводам которых, при исследовании трупа Х.М.В. было обнаружено:

тридцать два колото-резаных ранения передней поверхности грудной клетки слева, проникающие в плевральную полость с повреждением по ходу раневых каналов левой молочной железы, 2 ребра, левого легкого, сердечной сорочки, левого желудочка сердца; 

два колото-резаных ранения передней поверхности грудной клетки, проникающих в плевральную полость с повреждением по ходу раневых каналов тела грудины, мягких тканей переднего средостения, сердечной сорочки и левого желудочка сердца, скопление в левой плевральной полости крови (1400 мл), скопление крови в сердечной сорочке (150 мл), кровоизлияния в мягкие ткани по ходу раневых каналов; 

двадцать два проникающих колото-резаных ранения грудной клетки и живота, с повреждением по ходу раневых каналов мечевидного отростка грудины, диафрагмы, печени, скопление крови в брюшной полости (150 мл);

двадцать девять колото-резаных ранений передней поверхности грудной клетки непроникающих в плевральные полости с кровоизлияниями в мягкие ткани по ходу раневых каналов, признаки массивной острой кровопотери: резкое малокровие внутренних органов и тканей, пятна ФИО2 под эндокардом, 

а также кровоподтеки и ссадины лица, ушибленные раны слизистой губ, травматическая экстракция 2-го зуба слева и 3-го зуба справа с мостовидным протезом верхней челюсти, два колото-резаных ранения в области левой щеки, два колото-резаных ранения передней поверхности шеи слева без повреждения органов шеи, с кровоизлияниями в мягкие ткани по ходу раневых каналов.

Колото-резаные раны образовались от 44 действий колюще-режущего предмета, вполне могли возникнуть при погружении ножниц, при условии, когда бранши были разведены в обратную сторону. Одно из ранений в области левой молочной железы возникло от одного действия колюще-режущего предмета, вполне возможно при погружении сложенных бранш ножниц. 

Колото-резаные ранения имеют признаки прижизненного происхождения, возникли незадолго до смерти, вполне допускается возможность причинения их ножницами, представленными на экспертизу, которые были изъяты при осмотре места происшествия.

Кровоподтёки и ссадины лица, ушибленные раны слизистой губ, травматическая экстракция 2-го зуба слева и 3-го зуба справа с мостовидным протезом верхней челюсти, образовавшиеся от воздействия твёрдых тупых предметов с ограниченной контактировавшей поверхностью, вполне могли возникнуть от ударов руками. Давность их образования не более одних суток до момента наступления смерти. Образовались они не менее чем от шести травматических воздействий.

Согласно пп. 6.1.9, 6.1.15, 6.2.3 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека (приложение к Приказу Министерства здравоохранения и соц. развития РФ от 24 апреля 2008 г. 194н)» проникающие колото-резаные ранения грудной клетки и живота, с развитием острой массивной кровопотери, как в совокупности, так и каждое в отдельности, причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившей смертью. Согласно п. 8.1 повреждения в виде непроникающих колото-резаных ранений, ушибленных ран, колото-резаных ранений шеи, без повреждений органов шеи, колото-резаных ран лица, при неосложнённом своём течении, у живых причиняют легкий вред здоровью по признаку кратковременного его расстройства. Кровоподтёки и ссадины в соответствии с п. 9 вреда здоровью не причиняют, а повреждения в виде травматической экстракции зубов, исходя из п. 8.2 у живых лиц причиняют лёгкий вред здоровью по признаку незначительной стойкой утраты общей трудоспособности. 

Смерть Х.М.В. наступила от колото-резаных ранений передней поверхности грудной клетки, проникающих в плевральные и брюшную полости, с повреждением по ходу раневых каналов левой молочной железы, 2-го ребра слева, грудины, мягких тканей переднего средостения, левого легкого, сердечной сорочки, сердца, диафрагмы и печени, с развитием внутреннего кровотечения, приведшего к острой массивной кровопотери, что и явилось непосредственной причиной смерти. 

Незадолго до смерти Х.М.В. принимала спиртные напитки. Давность наступления смерти порядка 8-12 часов до момента регистрации трупных явлений (время их фиксации 09 час.15 мин. 30 июля 2019 года).

Факт причинения телесных повреждений, обнаруженных при осмотре трупа Х.М.В., именно ФИО1, подтверждается и выводами эксперта, изложенными в заключении № (т. 1 л.д. 163-165), согласно которым, у ФИО1 при осмотре, кроме других ран, не причинивших вреда здоровью, обнаружена ссадина тыльной поверхности правой кисти, которая, по мнению суда, с учётом её расположения, а также того обстоятельства, что основной рабочей рукой ФИО1, как было установлено в судебном заседании, является - правая, получена им при нанесении ударов кулаком по лицу Х.М.В., в момент причинения ей травматической экстракции зубов. 

Доводы ФИО1 о получении данных телесных повреждений на работе, опровергаются выводами эксперта, так как 29 июля 2019 года на работе он не был, а давность образования ссадины, на момент осмотра, не более одних суток, то есть ранее 9.15 часов 29 июля 2019 года она образоваться не могла.

Факт совместного распития спиртных напитков, предшествовавший ссоре, подтверждается обнаруженными при осмотре места происшествия на кухонном столе двумя стопками, закуской, а под столом - двумя бутылками из-под водки. Изъятые с них следы пальцев рук, согласно заключению эксперта № (т. 1 л.д. 171-179), оставлены ФИО1.

Кроме выводов, изложенных в заключениях экспертов № (т. 1 л.д. 138-146, 153-159), факт причинения колото-резаных ранений Х.М.В. ножницами, подтверждается и заключением эксперта № (т. 1 л.д. 205-213), из которого следует, что на браншах ножниц, изъятых с места происшествия, обнаружена кровь, которая произошла от Х.М.В. Кровь потерпевшей также обнаружена на тампоне со смывом с раковины в ванной комнате.

Согласно заключению эксперта № (т. 1 л.д. 188-199), на майке «тельняшке» ФИО1, изъятой у его матери, обнаружена кровь, которая произошла от смешения крови Х.М.В. и ФИО1 При этом эксперт отметил, что исследуемые брызги крови на майке «тельняшке», расположены спереди, преимущественно с левой стороны, что нашло своё подтверждение и при осмотре в судебном заседании указанной тельняшки в качестве вещественного доказательства.

Показания подсудимого ФИО1 о том, что обнаруженные при осмотре трупа Х.М.В. телесные повреждения причинены им, согласуются и с заключением эксперта № от 19 февраля – 4 марта 2020 года, из которого следует, что проведёнными исследованиями на представленной на экспертизу майке – «тельняшке» на передней поверхности слева, в 6 см кпереди от левого бокового шва и в 19 см кверху от нижнего края майки, на площади 25х24 см были выявлены брызги (частицы крови, перемещающиеся в результате воздействующей на них силы, например: артериальное давление в повреждённом сосуде, сила инерции при стряхивании с окровавленного предмета), которые имеют разнонаправленный характер, так как образовались в результате многократных взмахов окровавленным предметом. 

На передней поверхности майки слева были выявлены мельчайшие брызги (пылевидные скопления), которые образовались в результате многократных ударов по поверхности, покрытой кровью. 

Кроме того, на передней поверхности майки справа, в 5 см от правого бокового шва и в 0,5 см кверху от нижнего края майки, на задней поверхности майки справа, на расстоянии 8 см кзади от правого бокового шва и в 20 см кверху от нижнего края майки, на задней поверхности майки справа, на расстоянии 15 см кзади от правого бокового шва и в 13 см кверху от нижнего края майки выявлены единичные помарки, имеющие поверхностный характер, которые образовались в результате скользящего соприкосновения предмета, покрытого кровью, о поверхность майки – «тельняшки».

Также эксперт в результате проведённых исследований пришёл к выводам, что обнаруженные на передней поверхности слева майке – «тельняшке» ФИО3 брызги, а также располагающиеся в этой же области мельчайшие (пылевидные) брызги, могли образоваться при обстоятельствах, указанных в фабуле обвинения ФИО1, изложенной в обвинительном заключении, и не могли образоваться при обстоятельствах, указанных ФИО4, что также опровергает первоначально изложенную в судебном заседании его версию о непричастности к лишению жизни Х.М.В. 

Таким образом, исследовав представленные сторонами доказательства, полученные в соответствии с действующими нормами уголовно-процессуального законодательства, и оценив их в совокупности, суд приходит к выводу, что виновность подсудимого ФИО1 в лишении жизни с особой жестокостью Х.М.В., установлена и доказана. 

Учитывая установленные в суде обстоятельства, первоначальная версия ФИО1, из которой следовало, что неизвестными лицами через балкон, либо входную дверь, без повреждения замка и самой двери было совершено проникновение в запертую изнутри квартиру Х.М.В., после чего, в темное время суток, без искусственного освещения, приискано в комнате орудие убийства - ножницы, которые со слов самого ФИО1, не имели в квартире постоянного места хранения, и причинено потерпевшей 85 колото-резаных ранений грудной клетки, шеи, живота, молочной железы, а также нанесены удары по лицу, через лежащего с края дивана ФИО1, с учётом расположения самой Х.М.В. у спинки углового дивана, плотно прилегающего к двум стенам (фото № 16 т. 1 л.д. 41), после чего эти ножницы вложены в руки ФИО1, полностью опровергается вышеизложенными доказательствами, в связи с чем, к первоначальным показаниям подсудимого, а также к его показаниям об отсутствии криков либо иной реакции со стороны Х.М.В. в момент причинения ей телесных повреждений, суд относится критически, расценивает как избранный способ защиты. 

С учётом изложенного, у суда отсутствуют основания полагать, что заявив о признании вины в лишении жизни Х.М.В., подсудимый ФИО4 оговорил себя.

Оснований не доверять показаниям потерпевшего, свидетелей, специалиста, экспертов, несмотря на несогласие подсудимого с частью из них, суд не усматривает, поскольку они последовательны, логичны, согласуются с другими исследованными в суде доказательствами. Обстоятельств, свидетельствующих о наличии неприязненных отношений между подсудимым и кем-либо из допрошенных лиц, установлено не было. 

Давая юридическую оценку, суд квалифицирует действия ФИО1 по п. «д»» ч. 2 ст. 105 УК РФ – убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершённое с особой жестокостью.

По мнению суда, данная квалификация полностью нашла своё подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Об умысле подсудимого на убийство Х.М.В. свидетельствует характер применённого насилия, тяжесть причинённых телесных повреждений, орудие преступления, которым возможно нарушить анатомическую целостность тканей человека, избранный способ убийства, связанный с нанесением множественных ударов кулаками в голову, лицо, а также предметом с колюще-режущими свойствами в область грудной клетки и живота, то есть места расположения жизненно важных органов. Об этом же свидетельствует и поведение подсудимого после причинения телесных повреждений: вместо принятия мер к оказанию помощи потерпевшей, переоделся, сходил домой к матери, отнёс майку - «тельняшку» с пятнами крови, и, вернувшись, начал создавать себе алиби, рассказывая, что видел, как из квартиры выбегали двое. 

Полностью нашёл своё подтверждение в обвинении подсудимого ФИО1 и квалифицирующий признак убийства Х.М.В., как совершенное с особой жестокостью. 

Об особой жестокости, кроме количества причинённых потерпевшей ранений, свидетельствует и избранный им особо болезненный способ физического насилия: причинил браншами ножниц 56 колото-резаных проникающих ранений передней поверхности грудной клетки и живота, 29 непроникающих колото-резаных ранений передней поверхности грудной клетки, то есть наносил удары в места, где имеются многочисленные нервные окончания. 

Как усматривается из заключения эксперта (т. 1 л.д. 138-146), все эти повреждения были причинены Х.М.В. незадолго до наступления смерти, то есть прижизненно, а значит каждым причиненным повреждением были задеты нервные окончания, при этом каждое последующее повреждение усиливало действие предыдущего, таким образом, с учетом множественности повреждений, физическая боль также увеличивалась. 

При таких обстоятельствах, у суда отсутствуют сомнения в том, что процесс причинения ранений потерпевшей Х.М.В. сопровождался особенной болью.

О правильности данных выводов свидетельствуют и показания допрошенного в судебном заседании специалиста Б.С.А., подтвердившего, что такое количество причинённых Х.М.В. ранений, как проникающих, так и непроникающих, влечёт за собой раздражение множественных нервных рецепторов, что в свою очередь влечёт возникновение выраженных болевых ощущений, несмотря на наличие алкогольного опьянения потерпевшей. 

Допрошенный в судебном заседании судебно-медицинский эксперт М.А.Б. также подтвердил, что исходя из количества и локализации обнаруженных на трупе Х. ранений, потерпевшая испытывала выраженные болевые ощущения. С учётом обнаруженной концентрации алкоголя в крови, по его личному мнению, у неё мог быть снижен порог чувствительности. Однако, как он сам же пояснил, таблица, на которую ссылается защитник, указывающая на влияние содержащегося в крови алкоголя, была разработана в 1967 году, в ней приведены цифры по отношению к живым лицам, а не к трупам, и они имеют ориентировочное значение. Влияние алкоголя на организм сугубо индивидуально, оно зависит от множества факторов, как внешних, так и внутренних. 

По мнению суда, нанесение такого множества прижизненных, не вызываемых необходимостью ранений, то есть причинение явно излишних страданий, не обусловленных основной целью данного деяния, свидетельствует о желании ФИО1 причинить своей сожительнице в процессе лишения жизни особые мучения и страдания, то есть о наличии умысла на убийство с особой жестокостью. 

При этом, какие-либо данные, свидетельствующие о нахождении потерпевшей в момент причинения телесных повреждений, повлекших её смерть, в бессознательном состоянии, вызванном алкогольным отравлением, либо в алкогольной коме, в заключении эксперта, исследовавшего труп Х., отсутствуют.

Не говорил о том, что Х. находилась без сознания в момент причинения ей телесных повреждений в своих показаниях и подсудимый ФИО3. С его слов, они выпили с Х. равное количество алкоголя, закусывая голубцами. При этом следует отметить, что ФИО3 после количества выпитого в бессознательное состояние не впал, и у суда не возникает сомнений в том, что Х., также не впервые употреблявшая такое количество спиртного, не находилась в беспамятстве. Тем более, что об активном поведении Х. после принятия алкоголя ФИО3 рассказывал врачам и в ходе проведения судебно-психиатрической экспертизы «выпили…приревновал я её… скандал был… между собой кусались… были оба пьяные» (т. 1 л.д. 219об.), что подтвердила в судебном заседании эксперт М.О.Ю. Указанные обстоятельства, по мнению суда, исключают нахождение Х. без сознания при получении телесных повреждений. 

Данным заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов № (т. 1 л.д. 219-220) подтверждается и тот факт, что подсудимый ФИО1 полностью осознавал общественно опасный характер своих действий в момент совершения преступления, и руководил ими. Из заключения следует, что у ФИО1 сформирован абстинентный синдром, отмечаются амнестические формы алкогольного опьянения. Он обнаруживает признаки психического расстройства в форме синдрома зависимости от алкоголя средней стадии, однако указанное расстройство не лишало его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период, относящийся ко времени совершения инкриминируемого ему деяния, он не обнаруживал признаков временного болезненного расстройства психической деятельности, мог и может в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них правильные показания. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается. 

В соответствии со ст. 74 УПК РФ суд вправе привести анализ данного заключения комиссии экспертов (т. 1 л.д. 219-220) в приговоре, так как это заключение является доказательством по делу. Более того, исходя из положений ч. 2 ст. 205 УПК РФ, сведения, ставшие известны эксперту в связи с производством судебной экспертизы, относящиеся к предмету данной судебной экспертизы, могут быть получены при допросе эксперта. При этом в процессе допроса эксперта, наряду с другими обстоятельствами, экспертом могут быть разъяснены содержание связанных с предметом судебной экспертизы объяснений присутствующих при ее проведении участников следственного действия. 

Допрошенная в судебном заседании эксперт М.О.Ю. пояснила, что у ФИО1 сформирован абстинентный синдром - это состояние, когда лицо, употребляющее спиртные напитки, на следующий день не помнит своих действий в силу токсического воздействия продуктов алкоголя на нервную деятельность, для него это типичная ситуация, бывает, что со временем у таких лиц восстанавливаются события, но это необязательно. Также эксперт показала об отсутствии сомнений у комиссии экспертов в том, что в момент совершения инкриминируемого деяния, ФИО1 не находился в состоянии аффекта, поскольку во-первых, он имеет психическое расстройство в форме синдрома зависимости от алкоголя, а аффект возникает только у психически здоровых людей, а во-вторых, ФИО1 в этот момент находился в состоянии простого алкогольного опьянения. 

У суда отсутствуют основания подвергать сомнению, как показания допрошенных в судебном заседании экспертов и специалиста, так и заключения экспертов, на которые имеются ссылки в приговоре суда. Экспертизы были назначены в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством, проведены экспертами, обладающими специальными познаниями в данных областях, имеющими большой стаж работы. В описательной части ими подробно изложено, на основании чего и в результате каких исследований они пришли именно к таким выводам.

Таким образом, исходя из материалов дела, касающихся личности подсудимого ФИО1, обстоятельств совершенного им преступления, у суда нет оснований сомневаться в его психической полноценности, в связи с чем, суд признаёт его вменяемым в отношении инкриминируемого деяния.

При назначении наказания подсудимому ФИО1, суд руководствуется принципом справедливости, закреплённым в ст. 6 УК РФ, положениями ст. 60 УК РФ, при этом учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, что совершённое им преступление относится к категории особо тяжких, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни семьи, а также личность виновного: к уголовной ответственности привлекается впервые, по месту жительства характеризуется удовлетворительно (т. 2 л.д. 56, 57), характеристика с бывшего места работы - положительная (т. 2 л.д. 76), имеет малолетнего ребёнка (т. 2 л.д. 67), и данное обстоятельство, суд на основании п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает как смягчающее наказание. 

В материалах дела содержится протокол явки с повинной (т. 1 л.д. 22) и объяснения ФИО1 (т. 1 л.д. 23), данные до возбуждения уголовного дела и содержащие его первичные пояснения об обстоятельствах совершённого, что суд, расценивая как добровольное заявление, подпадающее под явку с повинной, и в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ также признаёт обстоятельством, смягчающим наказание. 

Кроме того, в порядке ч. 2 ст. 61 УК РФ, в качестве иных смягчающих наказание обстоятельств, суд признаёт признание ФИО1 своей вины, раскаяние в содеянном, а также его участие в выполнении задач по нормализации обстановки и восстановления законности 

<

данные изъяты> (т. 2 л.д. 79).

Вместе с тем, как усматривается из материалов дела, и нашло подтверждение в ходе судебного следствия, подсудимый ФИО1 имеет склонность к злоупотреблению спиртными напитками (т. 1 л.д. 64). Данное обстоятельство согласуется и с выводами экспертов (т. 1 л.д. 219-220). Преступление он совершил также, будучи в состоянии алкогольного опьянения. При этом, по мнению суда, исходя из установленных обстоятельств дела, именно нахождение ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения способствовало развитию противоправного поведения в отношении потерпевшей, приведшего к умышленному причинению смерти Х.М.В.

В связи с чем, учитывая характер и степень общественной опасности совершённого преступления, обстоятельств его совершения и личности ФИО1, основываясь на принципе свободы оценки доказательств, закреплённом в ст. 17 УПК РФ, в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ, суд признаёт обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1, совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. 

Поскольку у ФИО1 имеется отягчающее наказание обстоятельство, несмотря на наличие смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, а также с учётом положений ч. 3 ст. 62 УК РФ, суд, при назначении наказания не применяет правила ч. 1 ст. 62 УК РФ. 

Принимает суд во внимание при назначении наказания и состояние здоровья подсудимого, в том числе сведения, указанные в описательной части заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов (т. 1 л.д. 219-220), однако не усматривает оснований для назначения ему наказания с применением ст. 73 или ст. 64 УК РФ.

По мнению суда, с учетом вышеприведённых доводов, наказание ФИО1 должен отбывать в местах лишения свободы, так как иная мера не сможет обеспечить достижение целей наказания. 

Учитывая обстоятельства совершённого, данные о личности, подлежит назначению ФИО1, с учётом требований ст. 53 УК РФ, и дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное ч. 2 ст. 105 УК РФ. 

Правовых и фактических оснований для изменения категории преступления, совершённого ФИО1, не имеется.

Вид исправительного учреждения ФИО1 суд назначает исходя из положений п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Потерпевшим Х.А.И. гражданский иск заявлен не был.

Судьбу вещественных доказательств суд разрешает в соответствии со ст. 81 УПК РФ, с учётом мнения подсудимого: образцы отпечатков пальцев рук, хранящиеся в материалах дела, необходимо оставить в уголовном деле, другие предметы, признанные вещественными доказательствами, находящиеся на хранении в камере хранения вещественных доказательств СО 

<

данные изъяты> СУ СК РФ по Нижегородской области, не представляющие материальной ценности, подлежат уничтожению. 

Из материалов уголовного дела усматривается, что за осуществление защиты обвиняемого ФИО1 в ходе предварительного расследования следователем было принято решение о выплате за счёт средств федерального бюджета вознаграждений его адвокатам (т. 2 л.д. 101-103, 217-218, 104-106, 219-220, 107-109, 215-216).

Согласно полученному ответу из финансово-экономического отдела СУ СК РФ по Нижегородской области от 27 февраля 2020 года, по постановлению следователя от 28 октября 2019 года (т. 2 л.д. 107-108) адвокату Семенову П.Н. было выплачено вознаграждение в размере 9 300 рублей. 

В соответствии с положениями ст. 131, 132 УПК РФ указанные процессуальные издержки, несмотря на возражения ФИО1, суд считает необходимым взыскать с подсудимого, поскольку основания для отнесения данных расходов за счет федерального бюджета, отсутствуют. 

Подсудимый ФИО1 является совершеннолетним и трудоспособным. То обстоятельство, что в настоящее время он содержится под стражей, не может служить основанием для освобождения его от возмещения процессуальных издержек, так как не исключается возможность их оплаты ФИО1 из денежных средств, получаемых в условиях исправительного учреждения либо после освобождения из него. 

От услуг адвоката Семенова П.Н., оказывавшего юридическую помощь ФИО1 на протяжении всего досудебного производства, он не отказывался, отвод не заявлял, объективных данных, свидетельствующих о том, что защитник Семенов П.Н., не разделял позицию своего подзащитного и не исполнял надлежащим образом свои профессиональные обязанности в период его защиты, по делу не установлено. 

Как усматривается из материалов дела, адвокат активно пользовался правами, предоставленными законом в защиту ФИО1, участвовал в следственных действиях, разрешении различных процессуальных вопросов, реализуя все предусмотренные законом меры по защите интересов обвиняемого. 

Вместе с тем, поскольку в силу закона, процессуальные издержки, состоящие из сумм, выплачиваемых адвокату по назначению за оказание юридической помощи, могут быть взысканы с осуждённого, либо возмещены за счёт средств федерального бюджета только в случае, если они были реально понесены, а согласно полученному из финансово-экономического отдела СУ СК РФ по Нижегородской области от 27 февраля 2020 года ответу, иные постановления следователя о выплате вознаграждения за осуществление защиты ФИО1 не поступали, и оплата по ним не производилась, суд не разрешает в приговоре вопрос о распределении других процессуальных издержек, связанных с вознаграждением защитников (т. 2 л.д. 101-103, 104-106, 215-216, 217-218, 219-220).

В ходе судебного производства в порядке ч. 3 ст. 51 УПК РФ, по назначению, без заключения соглашения с клиентом, защиту ФИО1 осуществлял адвокат Кузовков Д.С. В соответствии с ч. 5 ст. 50 УПК РФ расходы по оплате его труда были компенсированы за счет средств федерального бюджета, и взысканы с Б.С.Г., о чём одновременно с приговором вынесено отдельное постановление.

Разрешая вопрос о мере пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу, учитывая тяжесть обвинения, данные о личности, требования ст. 97, 99, 255 УПК РФ, то обстоятельство, что суд пришёл к выводу о назначении ему наказания в виде лишения свободы на длительный срок, а также действуя в целях сохранения баланса между интересами ФИО1 и необходимостью гарантировать эффективность системы уголовного правосудия, суд считает необходимым оставить ему меру пресечения в виде заключения под стражу. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. 307, 308, 309 УПК РФ, суд 

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 16 лет, с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев, с отбыванием в исправительной колонии строгого режима. 

В соответствии со ст. 53 УК РФ возложить на осуждённого ФИО1 следующие ограничения: в течение 1 года 6 месяцев после освобождения из мест лишения свободы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, не изменять место жительства или пребывания, не выезжать за пределы муниципального образования, наименование которого будет определено уголовно-исполнительной инспекцией, в которой ФИО1 должен будет встать на учёт в соответствии с предписанием, полученным при освобождении из учреждения, в котором будет отбывать лишение свободы, обязать его один раз в месяц являться на регистрацию в указанный специализированный государственный орган. 

Меру пресечения ФИО1 оставить без изменения – заключение под стражу до вступления приговора в законную силу. 

Срок отбывания наказания исчислять со дня вступления приговора в законную силу. 

Зачесть в срок отбытия наказания время задержания и время содержания его под стражей с 30 июля 2019 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчёта, на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима. 

Взыскать с ФИО1 в доход государства процессуальные издержки в сумме 9 300 (Девять тысяч триста) рублей. 

Вещественные доказательства по делу:

смыв вещества бурого цвета с раковины в ванной комнате, смыв вещества бурого цвета с ванны, металлические ножницы со следами вещества бурого цвета, отпечатки пальцев рук с бутылок водки, джинсы и тельняшку ФИО1, смывы с кистей рук с подногтевым содержимым, срезы свободных концов ногтевых пластин с кистей рук, образец слюны ФИО1, сорочку Х.М.В., образец крови на марле, смывы с кистей рук с подногтевым содержимым, срезы свободных концов ногтевых пластин, волосы с пяти анатомических областей головы от трупа Х.М.В., - уничтожить;

содержащиеся в материалах дела образцы отпечатков пальцев рук ФИО1 и Х.М.В., оставить храниться в материалах дела. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Четвёртого апелляционного суда общей юрисдикции в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным ФИО1 в тот же срок со дня вручения копии приговора. 

В этот же срок в случае подачи апелляционной жалобы, а также со дня вручения копии апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающих интересы осуждённого, он вправе в апелляционной жалобе, отдельном ходатайстве или возражениях на жалобу либо представление заявить о желании участвовать в заседании суда апелляционной инстанции, а также поручить осуществление своей защиты избранному защитнику, либо заявить ходатайство суду апелляционной инстанции о назначении защитника. При этом в соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 131, ст. 132 УПК РФ суммы, выплаченные адвокату за оказание юридической помощи в случае его участия по назначению, относятся к процессуальным издержкам, которые суд вправе взыскать с осуждённого. 

Председательствующий (подпись) С.В. Мазурук

Копия верна

Председательствующий С.В. Мазурук