Мотивированное 

определение

 изготовлено 20 января 2026 года.

Председательствующий Деминцева Е.В. №22-110/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 15 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего Шестакова С.В.,

судей Забродина А.В., Усатовой С.Ю.

при помощнике судьи Подкорытовой М.П.,

с участием:

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Жуковой Ю.В.,

осужденного ФИО1,

адвоката Копыловой Л.Н., представившей удостоверение № 478 и ордер № 417799,

осужденного ФИО2,

адвоката Грача А.В., представившего удостоверение № 684 и ордер № 028699,

рассмотрела в открытом судебном заседании 15 января 2026 года с применением системы видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционным жалобам адвокатов Копыловой Л.Н., Грача А.В., апелляционному представлению государственного обвинителя - старшего помощника прокурора Кировского района г.Екатеринбурга Неволиной Ю.Н. на приговор Кировского районного суда г.Екатеринбурга от 23 сентября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся 

<

дата> в 

<

адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации к 07 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена, ФИО1 взят под стражу в зале суда.

Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Зачтено в срок отбытия наказания время содержания ФИО1 под стражей с 16 декабря 2024 года по 19 декабря 2024 года и с 23 сентября 2025 года до дня вступления приговора в законную силу в соответствии с ч. 3.2 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Зачтено в срок отбытия наказания время нахождения ФИО1 под домашним арестом с 20 декабря 2024 года по 10 марта 2025 года в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

В доход федерального бюджета с осужденного ФИО1 взысканы процессуальные издержки в размере 4343 рубля 55 копеек.

ФИО2, родившийся 

<

дата> в 

<

адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации к 07 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена, ФИО2 взят под стражу в зале суда.

Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Зачтено в срок отбывания наказания время содержания ФИО2 под стражей с 16 декабря 2024 года по 19 декабря 2024 года и с 23 сентября 2025 года до дня вступления приговора в законную силу в соответствии с ч. 3.2 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Шестакова С.В., выступления осужденных ФИО1, ФИО2, адвокатов Копыловой Л.Н., Грача А.В., поддержавших доводы, изложенные в апелляционных жалобах, прокурора Жуковой Ю.В., полагавшей приговор изменить по доводам апелляционного представления, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

приговором суда ФИО1 и ФИО2 признаны виновными в покушении на незаконный сбыт наркотического средства каннабиса (марихуаны) общей массой не менее 81,98 грамма, т.е. в значительном размере, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), организованной группой.

Преступление ФИО1 и ФИО2 совершено в период с 20 октября 2024 года до 16 декабря 2024 года в Кировском районе г.Екатеринбурга при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Копылова Л.Н. просит приговор в отношении ФИО1 отменить, вынести оправдательный приговор. По мнению автора жалобы, приговор суда является незаконным и необоснованным, поскольку установленные судом первой инстанции фактические обстоятельства уголовного дела не соответствуют выводам суда, изложенным в приговоре. Адвокат считает, что ФИО1 не совершал вменяемого ему преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 – п. «а» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации. В обвинительном заключении и в описательно-мотивировочной части приговора указано на действия неустановленного организатора, осуществляющего контроль за поступлением денежных средств от приобретателя наркотических средств на нужды организованной группы и оплаты части преступного плана неустановленным участникам группы. Автор жалобы находит недоказанной роль ФИО1, считает, что ему необоснованно вменены создание преступного плана, распределение ролей, создание и администрирование интернет-магазина и интернет-площадки, их постоянное усовершенствование и реклама, а также на других неустановленных сайтах, связанных с незаконным оборотом наркотических средств в сети «Интернет». Суд в приговоре указал, что у Л.Н.ЕБ. имеется неустановленный аккаунт в интернет-магазине для незаконного сбыта им наркотических средств. Сам ФИО1 в ходе судебного следствия пояснял иное, что он на протяжении полутора месяцев приобретал марихуану для личного употребления, а наличие многочисленных фотографий с закладками в его телефоне объяснял фотографиями одной закладки с различных ракурсов, данные обстоятельства судом не опровергнуты. Кроме того, суд сослался в приговоре на то, что ФИО1 перевел на неустановленный банковский счет 12500 рублей, тем самым вступил в переговоры с куратором организованной группы для осуществления сбыта, что не имеет под собой доказательств. Далее суд указал, что ФИО2 перевел денежные средства в размере 12500 рублей через Т-Банк согласно банковской выписке. При этом суд не установил назначение платежа. Перевод иных денежных средств ни ФИО1, ни ФИО2 судом не установлен. Автор жалобы обращает внимание на то, что ФИО1 перевел личные денежные средства, при этом нет ни одного доказательства получения им каких-либо денежных средств. Оспаривая участие ФИО1 в организованной группе, защитник ссылается на отсутствие доказательств мобильности и транспортировки наркотических средств. Адвокат сообщает, что ФИО1 получил единственную закладку марихуаны массой 41,98 грамма для личного употребления. При этом он использовал городской транспорт. Отрицая участие ФИО1 в организованной группе, автор жалобы не согласен с выводами суда о высокой степени организации и конспирации указанной группы. Суд в приговоре не указал, какие конкретно действия в этой группе совершил ФИО1 При этом количество изъятого наркотического средства массой 41,98 грамма не является значительным размером. Приобретение ФИО1 такой массы наркотического средства не может указывать на уголовную ответственность осужденного. Вместе с тем, осужденный ФИО2, предоставивший для хранения наркотических средств гараж, принадлежащий его семье, в суде первой инстанции признал, что наркотическое средство марихуана массой 81,98 грамма принадлежит ему, он признает такое количество наркотического средства в полном объеме. По мнению защитника, судом нарушены положения ч. 2 ст. 297, п. п. 1, 2 ст. 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, абз. 1 п. 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре». Ссылка суда на осмотр телефонов ФИО1 и ФИО2 не может быть положена в основу приговора как на доказательство покушения на сбыт марихуаны, поскольку переписка не исследовалась в ходе судебного заседания, а показания ФИО1 в суде первой инстанции противоречат выводам суда о приобретении свидетелем ФИО3 марихуаны массой 1 грамм через ФИО1 и перевода денег по телефону осужденному Ч.А.АБ., так как не были отражены в обвинительном заключении. Свидетель ФИО4 суду рассказал об обнаружении и задержании ФИО1 и ФИО2, все остальные его показания приписаны судом. Сами ФИО1 и ФИО2 никаких показаний в момент задержания не давали. Первоначальные показания ФИО1 давал в наркотическом опьянении, впоследствии написанная им явка с повинной содержит сведения о приобретении марихуаны для личного употребления. Факт наличия у ФИО1 при задержании весов для расфасовки наркотического средства осужденный объяснил тем, что ему было удобно употреблять наркотики в меньших дозах, но при задержании он не успел расфасовать наркотики. Адвокат полагает, что судом не установлен умысел Л.Н.ЕБ. на совершение преступления в сфере сбыта наркотических средств. Кроме того, в приговоре не указано, почему суд при наличии противоречивых доказательств принял во внимание одни и отверг другие. При этом существенные противоречия могли повлиять на исход дела и на правильное применение уголовного закона. Защитник полагает, что суд не указал в приговоре, какие именно действия ФИО1 составляют объективную сторону содеянного, не указал на конкретные действия осужденного ФИО1, которые были направлены на незаконный сбыт наркотического средства. Автор жалобы просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор, или направить уголовное дело в суд первой инстанции для рассмотрения по существу в ином составе суда.

В апелляционной жалобе адвокат Грач А.В. просит приговор в отношении ФИО2 изменить, его действия квалифицировать по ч. 3 ст. 30 – п. «а» ч. 3 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации и снизить наказание. Автор жалобы полагает, что судом первой инстанции нарушены требования п. п. 1, 2 ст. 389.15, п. 1 ст. 389.16 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а выводы суда не соответствуют изложенным в приговоре обстоятельствам уголовного дела. По утверждению суда обязанности и роли каждого из участников организованной группы были четко распределены организатором, им же разработаны инструкции и обязанности для каждого из членов организованной группы. Суд пришел к выводу о том, что данная организованная группа действовала в течение продолжительного времени. Доказательством существования организованной группы является переписка в мессенджере 

<

...> однако суд не указал в приговоре, какие именно факты или сведения, изложенные в переписке, подтверждают наличие организатора группы и кураторов, а также что именно организатором группы были разработаны инструкции и обязанности для каждого из ее членов. По мнению защитника, суд не раскрыл основное содержание данного доказательства, на котором построен вывод о наличии организованной группы в нарушение требований п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре». Приведенная переписка подтверждает, что осужденные посредством приложения 

<

...> общались между собой и с пользователем аккаунтов 

<

...> и 

<

...> на предмет местонахождения «кладов» с наркотическими средствами. Никакой иной информации данная переписка не содержит и не является доказательством организованной группы. Выводы о том, что доходы, получаемые в результате совершаемых преступлений, концентрировались у руководителя организованной группы на неустановленных счетах, не обоснованы. Никаких счетов в ходе судебного следствия не установлено, поэтому вывод суда о концентрации на этих счетах доходов, получаемых в результате совершаемых преступлений, несостоятелен. Голословны и бездоказательны выводы о том, что контроль над поступлением денежных средств, полученных в результате совершения преступлений от приобретателей наркотических средств, осуществлял руководитель организованной группы лично и по его указанию неустановленный куратор. Голословны и бездоказательны выводы суда о том, что руководитель и участники организованной группы использовали электронные счета и банковские карты, зарегистрированные на иных лиц, не осведомленных о преступной деятельности участников организованной группы. В приговоре не указано об использовании каких-либо счетов, эти счета не были установлены. Судом не приведено никаких доказательств существования банковских карт, зарегистрированных на иных лиц, и их использования руководителем и участниками организованной группы. Одним из критериев организованной группы является достаточно длительный период ее существования. Однако из приговора не ясно, насколько долго существовала данная преступная группа. В приговоре указано, что в период до 15 часов 00 минут 08 марта 2024 года у неустановленного лица - руководителя, организатора возник преступный умысел, направленный на создание организованной группы. Далее неустановленный организатор до 15 часов 00 минут 20 октября 2024 года вовлек в организованную группу в качестве куратора неустановленное лицо под аккаунтом 

<

...> а также ФИО1 и ФИО2 в качестве лиц, занимающихся незаконным сбытом наркотического средства. Необходимо обратить внимание, что вывод суда выходит за рамки предъявленного осужденным обвинения, поскольку такое обвинение им не предъявлялось и отсутствует в обвинительном заключении. Вывод суда о том, что неустановленный организатор вовлек в преступную группу неустановленного куратора, ФИО1 и ФИО2, никакими доказательствами не подтверждается. Доказанные преступные действия, составляющие состав инкриминированного им преступления, были совершены осужденными в период с 13 декабря 2024 года по 16 декабря 2024 года. Не приведено никаких доказательств, что неустановленное лицо под аккаунтом 

<

...> является неким куратором, а не простым соучастником преступной деятельности. Как видно из переписки, ФИО1 и ФИО2 помимо общения друг с другом общались с владельцами аккаунтов 

<

...> и 

<

...> По утверждению осужденных, из содержания переписки они считали, что пользователем этих аккаунтов является одно лицо. Доказательств, опровергающих их утверждение, в приговоре не приведено. Таким образом, безусловно установлено, что осужденные контактировали и находились в преступном сговоре лишь с одним лицом - владельцем двух названных выше аккаунтов. Доказательств того, что данное неустановленное лицо находилось как куратор в подчинении неустановленного организатора и выполняло его указания, в приговоре не имеется. Утверждение суда о том, что иные лица размещали закладки и наблюдали за деятельностью осужденных, голословны и ничем не подтверждены. Никаких иных лиц установлено не было и то, что таковые существовали, является предположением. Согласно выводам суда разместил тайник с наркотиками для ФИО1 и ФИО2 не иное лицо, участвующее в преступлении, а организатор преступной группы. Такая противоречивость выводов суда лишний раз свидетельствует об отсутствии доказательств наличия организованной группы. Все изложенные в приговоре доказательства с достоверностью подтверждают, что ФИО1 и ФИО2 совершили преступление по предварительному сговору группой лиц с неустановленным лицом - владельцем аккаунтов 

<

...> и 

<

...> а не организованной группой. Действия ФИО2, по мнению адвоката, должны быть квалифицированы по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 3 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В апелляционном представлении государственный обвинитель - старший помощник прокурора Кировского района г. Екатеринбурга Неволина Ю.Н. просит приговор в отношении ФИО1 и ФИО2 отменить, вынести новый приговор, которым признать ФИО1 и ФИО2 виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 - п. «а» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации как покушения на незаконный сбыт наркотического средства, совершенный с использованием электронных и информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в значительном размере; в качестве смягчающего обстоятельства осужденного ФИО2 на основании ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации признать молодой возраст; назначить ФИО2 наказание в виде 6 лет 11 месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима; в соответствии с ч. 3.2 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации в срок наказания зачесть время содержания ФИО2 под стражей с 16 декабря 2024 года по 19 декабря 2024 года и с 23 сентября 2025 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы в исправительной колонии строгого режима; в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации в срок наказания зачесть время нахождения ФИО2 под домашним арестом с 20 декабря 2024 года по 12 марта 2025 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы в исправительной колонии строгого режима; назначить ФИО1 наказание в виде 7 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима; в соответствии с ч. 3.2 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации в срок наказания зачесть время содержания ФИО1 под стражей с 16 декабря 2024 года по 19 декабря 2024 года и с 23 сентября 2025 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы в исправительной колонии строгого режима; в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации в срок наказания зачесть время нахождения ФИО1 под домашним арестам с 20 декабря 2024 года по 10 марта 2025 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Автор представления считает, что приговор суда в отношении ФИО1 и ФИО2 подлежит отмене в связи с нарушениями требований уголовного и уголовно-процессуального законов. По результатам судебного следствия суд признал ФИО1 и ФИО2 виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 - п. «а» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть в покушении на незаконный сбыт наркотических средств, совершенный с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», организованной группой, в значительном размере. По мнению прокурора, суд необоснованно исключил из обвинения квалифицирующий признак использования электронных сетей. Преступление квалифицируется как совершенное с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», независимо от стадии совершения преступления, если для выполнения хотя бы одного из умышленных действий, создающих условия для совершения соответствующего преступления или входящих в его объективную сторону, лицо использовало такие сети. Действия ФИО1 и ФИО2 следует квалифицировать как совершенные с использованием электронных сетей. Также в описательно - мотивировочной части приговора при описании действий неустановленного лица суд указал, что в период до 15 часов 00 минут 08 марта 2024 года у неустановленного лица (организатора) возник преступный умысел. В ходе предварительного следствия и в ходе судебного следствия установлено, что умысел у неустановленного лица (организатора) возник в период до 15 часов 00 минут 20 октября 2024 года, в связи с чем выявленная неточность в описании действий организатора подлежит уточнению. Кроме того, при назначении наказания ФИО1 суд в качестве смягчающего обстоятельства признал молодой возраст. При этом суд не принял во внимание возраст ФИО2, которому на момент совершения преступления исполнилось 19 лет, что свидетельствует о молодом возрасте и также подлежит признанию в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, на основании ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации, а наказание подлежит смягчению. Кроме того, как в описательно-мотивировочной, так и в резолютивной частях приговора судом допущены нарушения требований уголовного законодательства при применении ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации. Так, при разрешении вопроса о применении ч. 3.4 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации в описательно-мотивировочной части приговора в отношении ФИО1 суд указал период, который подлежит зачету времени содержания под домашним арестом, с 20 декабря 2024 года по 12 марта 2024 года. В то же самое время мера пресечения в виде подписки о невыезде изменена ФИО1 10 марта 2025 года, в связи с чем зачету в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации подлежит период с 20 декабря 2024 года по 10 марта 2025 года. В резолютивной части приговора в отношении ФИО2 вопрос о зачете времени нахождения под домашним арестом в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации не разрешен. В срок наказания Ч.А.АБ. подлежит зачету время нахождения его под домашним арестом с 20 декабря 2024 года по 12 марта 2025 года.

Проверив материалы уголовного дела, заслушав выступления участников процесса, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и в апелляционном представлении, судебная коллегия находит обжалуемый приговор в отношении ФИО1 и ФИО2 подлежащим изменению.

Выводы о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления, за которое они осуждены, основаны на собранных по делу доказательствах, которые судом были надлежащим образом в соответствии со ст. ст. 87-88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации исследованы, однако оценка им дана неправильная.

Осужденный ФИО2 вину в совершении преступления признал частично, не согласился с мнением о совершении им преступления в составе организованной группы, показал, что в начале ноября 2024 года ФИО1 сообщил ему о финансовых проблемах и о возможности устроиться закладчиками наркотических средств. Сначала ФИО1 зарегистрировал свой аккаунт в интернет-магазине, и они работали под аккаунтом ФИО1, получая на него координаты тайников с наркотическим средством. Потом он зарегистрировался сам, работал со своего аккаунта. Для трудоустройства он перечислил 12500 рублей в качестве залога на счет, который ему сообщили на сайте. Связь с поставщиком у него была лишь один раз, когда необходимо было ответить на вопросы и внести залог. 13 декабря 2024 года он попросил ФИО1 забрать его мастер-клад, на что тот согласился. Затем ФИО1 забрал два свертка с наркотическим средством – один себе, другой ему. Заказывали они по 50 граммов наркотического средства каждый, но в итоге вес оказался меньше. 16 декабря 2024 года они вместе с ФИО1 пришли в гараж, где фасовали и хранили наркотическое средство, впоследствии были задержаны сотрудниками полиции. Первоначально давал иные показания, поскольку боялся уголовной ответственности.

В заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО2 дополнил, что информацию об оптовой закладке с наркотическим средством он получил на интернет-сайте, по договоренности с сайтом они должны были наркотик расфасовать, разместить в розничные закладки, информацию о которых направить также на сайт.

Осужденный ФИО1 вину в совершении преступления не признал и показал, что он заказывал наркотическое средство через «Интернет» для собственного потребления, ФИО2 также заказывал наркотик для себя. Наркотическое средство они хранили и фасовали в гараже, который принадлежит родственникам ФИО2 Относительно фотографий тайников, обнаруженных в телефоне, сообщил, что это тайники с наркотическим средством, которые он так и не забрал. Регистрация на сайте магазина по продаже наркотиков необходима лишь для того, чтобы осуществить заказ наркотического средства.

Судом в соответствии со ст. 276 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации были оглашены показания ФИО1, данные в качестве подозреваемого и обвиняемого 17 декабря 2024 года, согласно которым он является потребителем наркотических средств, ФИО2 является его другом. В связи с тем, что у них возникли финансовые проблемы, в двадцатых числах октября 2024 года, находясь с ФИО2 в гараже 

<

№> по адресу: 

<

адрес> они решили устроиться в интернет-магазин закладчиками наркотических средств. На следующий день они создали общий аккаунт. Он со своего телефона «Samsung» с абонентским номером 

<

№> в сети «Интернет», перейдя на ссылку на сайте 

<

...> в приложении 

<

...> в магазине по продаже наркотических средств 

<

...> отправил заявку на трудоустройство в качестве закладчиков. Через 5 минут администратор магазина написал, что необходим залог. ФИО2 оформил кредит на 15000 рублей, осуществив перевод в размере 12500 рублей на номер банковской карты, указанный в реквизитах магазина. Затем в чате магазина с ними связался администратор, который направил инструкцию и правила размещения тайников-закладок. Изучив инструкцию, они поняли, что должны будут получать оптовый вес наркотического средства каннабиса, фасовать его на разовые партии и размещать в тайники на территории г. Екатеринбурга, фотографировать, указывая координаты местности. Для фасовки наркотика они приобрели весы, пакеты «зип-лок», изоленту. Они начали работать сначала с одного аккаунта, забирали мастер-клады с каннабисом, фасовали их и делали тайники-закладки на территории г. Екатеринбурга. В ноябре 2024 года они зарегистрировали еще один аккаунт на ФИО2 в указанном магазине, чтобы получать больший вес наркотического средства и больше прибыли от сбыта. В начале декабря 2024 года они решили хранить и фасовать наркотическое средство в гараже по адресу: 

<

адрес> который принадлежит родственникам ФИО2 Согласно распределенным ролям они вместе должны были ездить за мастер-кладами, вместе фасовать наркотическое средство в гараже. В тайники свертки помещал он, ФИО2 делал фотографии тайников на свой сотовый телефон с указанием координат. 13 декабря 2024 года они получили данные о двух мастер-кладах, в каждом из которых находилось по 50 граммов наркотического средства каннабиса. В связи с тем, что ФИО2 не смог забрать свой мастер-клад, он по указанным координатам забрал два свертка с наркотическим средством и спрятал в снег. 16 декабря 2024 года около 14 часов они с ФИО2 приехали в район, где находится гараж А, забрали из снега вышеуказанные спрятанные ранее свертки с каннабисом, после чего зашли в гараж и начали фасовать наркотик на разовые дозы. Около 16 часов 20 минут он вышел из гаража, на улице к нему подъехали сотрудники полиции, затем зашли в гараж, где обнаружили свертки с наркотическим средством, которое они фасовали для дальнейшего сбыта.

Данные показания получены в соответствии с уголовно-процессуальным законом, даны ФИО1 в присутствии адвоката Комаровой О.Н., подтверждены на очной ставке с ФИО2, поэтому судом первой инстанции правильно признаны допустимыми, относимыми, достоверными доказательствами, в совокупности с другими доказательствами достаточными для постановления приговора в отношении ФИО1 и ФИО2

Доводы осужденного и его защитника о том, что показания были даны ФИО1 в состоянии наркотического опьянения, судебная коллегия считает несостоятельными, поскольку данное обстоятельство ничем не подтверждено, напротив, при допросах ни осужденный, ни его защитник не заявляли о нахождении его в состоянии опьянения.

Виновность ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления была доказана в ходе судебного следствия.

Из оглашенных в соответствии со ст. 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации показаний свидетеля СМА (сотрудника полиции) следует, что 16 декабря 2024 года в 16 часов 08 минут, находясь на службе, при патрулировании в районе 

<

адрес> возле гаража был замечен ФИО1, который, заметив патрульный автомобиль, резко ускорил шаг, пошел в противоположном направлении, попытался зайти в гараж 

<

№>, но был остановлен. При проверке документов в гараже был замечен ФИО2, который, заметив сотрудников полиции, что-то кинул в шины. На полу он увидел пакет «зип-лок» с растительным веществом зеленого цвета, также на полу были обнаружены свертки в изоленте. После этого была вызвана следственно-оперативная группа. Также им были произведены личные досмотры ФИО1 и ФИО2 В ходе личного досмотра у ФИО1 были изъяты 2 электронных весов, сотовый телефон «Samsung», сотовый телефон «iPhone», у ФИО2 ничего изъято не было.

Свидетель КИН (сотрудник полиции) показал, что он является оперуполномоченным отдела по контролю за оборотом наркотиков УМВД России по г. Екатеринбургу. 17 декабря 2024 года ему поступила информация из дежурной части отдела полиции 

<

№> о том, что 16 декабря 2024 года сотрудниками патрульно-постовой службы полиции были задержаны ФИО1 и ФИО2, которые, согласно представленным материалам, в гаражном боксе по 

<

адрес>«а» занимались незаконным оборотом наркотических средств. Им было отобрано объяснение у ФИО1

Свидетель КДА показал, что 05 ноября 2024 года он заказал у ФИО1 1 грамм наркотического средства за 2500 рублей, в тот же день со своего телефона с «Т-Банка» перевел денежные средства на номер, указанный ФИО1, получателем был ФИО2 Вечером того же дня ФИО1 передал ему пакетик с наркотическим средством. Таким же образом он приобрел наркотическое средство у ФИО1 22 ноября 2024 года.

Свидетель КЕВ в судебном заседании и свидетель ЗДА в ходе предварительного следствия подтвердили свое участие в качестве понятых при осмотре 16 декабря 2024 года в вечернее время гаражного бокса по 

<

адрес>«

<

адрес> изъятии внутри автомобильных шин с пола пакета «зип-лок» с веществом зелено-коричневого цвета, с навесной полки 4 пакетов «зип-лок» с веществом зелено-коричневого цвета, с левой стороны от входа под нижней полкой в контейнере черного цвета в пластиковой тарелке 5 свертков желтого цвета, напротив входной группы возле пластиковых контейнеров на полу в тарелке 28 свертков черного цвета, 3 свертков желтого цвета, сотового телефона «iPhone» в чехле.

Показания перечисленных свидетелей были последовательными и неизменными в ходе предварительного и судебного следствия, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу, поэтому судом первой инстанции правильно положены в основу приговора в отношении ФИО1 и ФИО2

Кроме того, виновность ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления доказана письменными материалами дела:

- протоколом личного досмотра, согласно которого у ФИО1 обнаружены двое электронных весов, сотовый телефон «iPhone 7», сотовый телефон «Samsung»;

- протоколом осмотра места происшествия – гаражного бокса 

<

№> по адресу: 

<

адрес> в котором обнаружено и изъято в трех автомобильных шинах на полу пакет «зип-лок» с веществом зелено-коричневого цвета; на навесной деревянной полке 7 пакетов «зип-лок» с веществом зелено-коричневого цвета; в открытом контейнере в пластиковой тарелке 5 свертков в изоленте желтого цвета; в пластиковой тарелке коричневого цвета 28 свертков в черной изоленте и 3 свертка в желтой изоленте, сотовый телефон «iPhone 13».

Вид и масса наркотического средства правильно установлены судом на основании справки об исследовании, заключения эксперта в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 01 октября 2012 года № 1002.

Также вина ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления доказана протоколом осмотра предметов, согласно которому:

- в изъятом у ФИО1 сотовом телефоне «Samsung» в папке «Галерея» в приложении 

<

...> обнаружены 120 фотографий в период с 25 ноября 2024 года по 12 декабря 2024 года, на которых изображены участки местности с указанием координат, на фотографиях имеются пометки в виде точек красного цвета; в приложении 

<

...> обнаружена переписка пользователя 

<

...> абонентский номер 

<

№> с «А Ч абонентский номер 

<

№>, в которой обсуждаются вопросы входа в аккаунт 

<

...> поиска закладок с наркотическим средством, 25 ноября 2024 года переписка содержит фотоизображения участков местности с указанием координат, также имеются надписи, на которых указаны координаты местности; 30 ноября 2024 года обсуждают вопросы необходимости приобретения мастер-клада; 04 декабря 2024 года направляет ФИО1 фотоизображение переписки с аккаунтом 

<

...> который сообщает, что мастер-клада на 04 декабря 2024 года не будет; 05 декабря 2024 года ФИО2 сообщает, что ночью отправят мастер-клады, а ФИО1 предлагает ФИО2 их забрать; 07 декабря 2024 года ФИО2 пишет, что ему дали мастер-клад в размере 50 граммов; 09 декабря 2024 года обсуждают вопрос о месте фасовки наркотического средства; 10 декабря 2024 года ФИО2 пишет, что получил за распространение 20000 рублей, отправляет переписку с 

<

...> и 

<

...>, где абонент с аккаунтом 

<

...> сообщает о необходимости выполнения нормы 60 кладов в неделю; 14 декабря 2024 года ФИО1 сообщает ФИО2 о необходимости фасовки наркотического средства. Кроме того, обнаружена переписка ФИО1 с абонентским номером 

<

...> согласно которой 05 ноября 2024 года они договариваются о встрече с целью продажи наркотического средства в размере 1 грамм за 2500 рублей; 19 ноября 2024 года ФИО1 предлагает КДА приобрести наркотическое средство по старой цене; 21 ноября 2024 года договариваются о встрече; 22 ноября 2024 года ФИО1 направляет КДА номер телефона, по которому необходимо произвести оплату наркотического средства;

- в изъятом из гаражного бокса сотовом телефоне «iPhone 13» в приложении «Галерея» обнаружена 131 фотография за период с 06 декабря 2024 года по 12 декабря 2024 года, на которых изображены участки местности с координатами, имеются пометки в виде точек красного цвета; в папке «Заметки» имеется запись следующего содержания: «Ищем место, с которого была сделана дальняя фотка, далее смотрим по стрелке, клад находится по метке. Отчет о проделанной работе на этой неделе: Гашиш OG Kush 2*5 г, 10*2 г. Гашиш Lacoste 10*2 г, 6*5 г». Обнаружена переписка пользователя с абонентским номером 

<

№> с 

<

...> абонентский номер 

<

№>, которая содержит сведения, аналогичные обнаруженным в сотовом телефоне ФИО1

Кроме того, виновность ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления доказана выпиской с банковского счета, согласно которой ФИО2 04 ноября 2024 года со своего счета в «Т-Банке» осуществил перевод в размере 12500 рублей.

Оценив все перечисленные доказательства в совокупности, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления.

Доводы осужденного ФИО1 о том, что наркотическое средство было предназначено для личного потребления, проверялись в судебном заседании и обоснованно признаны несостоятельными, поскольку опровергаются перечисленными доказательствами.

Суд квалифицировал деяние ФИО1 и ФИО2 по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации как покушение на незаконный сбыт наркотического средства, совершенный в значительном размере, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», организованной группой, однако судебная коллегия считает указанную квалификацию ошибочной.

Согласно ч. 3 ст. 35 Уголовного кодекса Российской Федерации преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.

Вместе с тем, достаточных доказательств того, что преступная группа, в которую входили ФИО1, ФИО2, характеризовалась особой устойчивостью, распределением ролей, существовала длительное время, материалы уголовного дела не содержат. Напротив, достоверно установлено, что ФИО1 и ФИО2 вступили в предварительный сговор с неустановленным лицом в период не позднее 20 октября 2024 года. Также материалы дела не содержат сведений, что ФИО1 и ФИО2 было известно что-либо о наличии четко выраженного руководителя группы, а также оператора.

Поэтому осуждение ФИО1 и ФИО2 по признаку совершения преступления в составе организованной группы судебная коллегия считает необходимым исключить.

При этом судебная коллегия считает доказанным, что ФИО1, ФИО2 совершили преступление в составе группы лиц по предварительному сговору, поскольку они заранее договорились с другим лицом о совершении преступления, между ними были распределены роли, их действия были направлены на достижение общего преступного результата – незаконный сбыт наркотического средства потенциальным покупателям.

В соответствии с п. 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 декабря 2022 года № 37 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», преступление квалифицируется как совершенное с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», независимо от стадии совершения преступления, если для выполнения хотя бы одного из умышленных действий, создающих условия для совершения соответствующего преступления или входящих в его объективную сторону, лицо использовало такие сети. В частности, по указанному признаку квалифицируется совершенное в соучастии преступление, если связь между соучастниками в ходе подготовки и совершения преступления обеспечивалась с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет» (при незаконном сбыте наркотических средств обеспечивалась связь между лицом, осуществляющим закладку наркотических средств в тайники, и лицом, передавшим ему в этих целях наркотические средства).

В ходе судебного следствия установлено, что связь между ФИО1, ФИО2, а также с контактами под никами 

<

...> 

<

...> в ходе подготовки и совершения преступления обеспечивалась посредством приложения 

<

...> использование которого без сети «Интернет» невозможно, поэтому суд правильно посчитал доказанным, что преступление ФИО1, ФИО2 совершено с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», с чем соглашается судебная коллегия.

При этом доводы государственного обвинителя о необходимости отмены приговора ввиду необоснованного исключения судом первой инстанции признака использования электронных сетей судебная коллегия считает несостоятельными, поскольку из предъявленного ФИО1 и ФИО2 обвинения, обвинительного заключения следует, что при описании преступного деяния указан только признак использования информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», а об использовании электронных сетей речь идет только при квалификации деяния, где необоснованно полностью переписана диспозиция ч. 2 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Судебная коллегия квалифицирует совершенное ФИО1 и ФИО2 деяние по ч. 3 ст. 30 – п. п. «а», «б» ч. 3 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации как покушение на незаконный сбыт наркотического средства, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в значительном размере. Оснований для иной квалификации совершенного ими деяния не имеется.

При назначении ФИО1 и ФИО2 наказания судом в соответствии со ст. ст. 6, 43, 60 Уголовного кодекса Российской Федерации учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личности осужденных, наличие смягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление виновных и на условия жизни их семей.

В качестве смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств судом правильно учтены: в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления; в соответствии с ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации – признание вины, раскаяние в содеянном, состояние здоровья осужденного и его близких, оказание им посильной материальной и иной помощи, наличие устойчивых социальных связей, положительные характеристики, молодой возраст.

Также судом правильно принято во внимание, что ФИО1 характеризуется положительно, имеет постоянные места жительства и работы, привлечен к уголовной ответственности впервые, проживает с матерью, отчимом и младшим братом.

В качестве смягчающих наказание ФИО2 обстоятельств судом правильно учтены: в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления; в соответствии с ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации – частичное признание вины, раскаяние в содеянном, оказание посильной материальной и иной помощи близким, имеющим заболевания, наличие устойчивых социальных связей, положительные характеристики, оказание благотворительной помощи, активное участие в общественно-полезной деятельности.

При этом судебная коллегия считает обоснованными доводы апелляционного представления государственного обвинителя о признании смягчающим наказание ФИО2 обстоятельством в соответствии с ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации его молодого возраста, поскольку суд признал такое обстоятельство смягчающим наказание ФИО1, а преступление ими совершено в одном возрасте.

Также судом правильно принято во внимание, что ФИО2 характеризуется положительно, имеет постоянное место жительства, проживает с матерью и младшим братом, привлечен к уголовной ответственности впервые, официально трудоустроен.

Отягчающих наказание ФИО1 и ФИО2 обстоятельств суд правильно не установил.

Судебная коллегия не усматривает иных обстоятельств, которые могли быть учтены в числе данных о личностях или признаны смягчающими в порядке ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации, кроме признания смягчающим обстоятельством молодого возраста ФИО2, либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих (ч. 1 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации), но не учтенных судом на момент постановления приговора в отношении ФИО1 и ФИО2

Наказание ФИО1 и ФИО2 назначено ниже низшего предела, предусмотренного ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, с учетом ч. 3 ст. 66, ч. 1 ст. 62 Уголовного кодекса Российской Федерации, однако в связи с переквалификацией совершенного ими деяния подлежит снижению.

Несмотря на снижение назначенного ФИО1 и ФИО2 наказания, судебная коллегия не усматривает оснований для назначения им иного наказания, кроме лишения свободы, поскольку они совершили особо тяжкое преступление, и именно такое наказание будет способствовать восстановлению социальной справедливости, их исправлению, предупреждению совершения ими новых преступлений.

Никаких исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивом преступления, поведением осужденных во время и после совершения преступления, а равно иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, по данному делу не имеется, поэтому судебная коллегия, как и суд первой инстанции, не усматривает оснований для назначения ФИО1 и ФИО2 наказания с применением положений ст. 64 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Учитывая обстоятельства совершения преступления, данные о личностях осужденных, судебная коллегия не усматривает оснований для назначения ФИО1 и ФИО2 наказания с применением ст. ст. 73, 96 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Вид исправительного учреждения, в котором ФИО1 и ФИО2 надлежит отбывать наказание, судом назначен правильно в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 Уголовного кодекса Российской Федерации, - исправительная колония строгого режима.

Вопросы исчисления срока наказания, зачета времени содержания ФИО1 и ФИО2 под стражей, нахождения ФИО1 под домашним арестом, судьбы вещественных доказательств судом разрешены правильно.

Вместе с тем, в описательно-мотивировочной части приговора на листе 20 в четвертом снизу абзаце и в резолютивной части приговора суд правильно указал на зачет времени нахождения ФИО1 под домашним арестом с 20 декабря 2024 года по 10 марта 2925 года, однако во втором снизу абзаце описательно-мотивировочной части неправильно указал на зачет в период с 20 декабря 2024 года по 12 марта 2025 года. Из материалов дела следует, что мера пресечения в виде домашнего ареста в отношении ФИО1 была изменена на подписку о невыезде и правомерном поведении 10 марта 2025 года.

Поэтому судебная коллегия считает необходимым во втором снизу абзаце листа 20 описательно-мотивировочной части приговора уточнить, что в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации в срок отбытия наказания ФИО1 зачтено время его нахождения под домашним арестом с 20 декабря 2024 года по 10 марта 2025 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день отбывания наказания.

Вопрос времени нахождения ФИО2 под домашним арестом в срок отбывания наказания судом первой инстанции не разрешен.

Из материалов дела следует, что мера пресечения в виде домашнего ареста была избрана в отношении ФИО2 20 декабря 2024 года и изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении 12 марта 2025 года.

Поэтому судебная коллегия в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации засчитывает в срок отбытия наказания время нахождения ФИО2 под домашним арестом с 20 декабря 2024 года по 12 марта 2025 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день отбывания наказания.

Приговором суда с ФИО1 в доход федерального бюджета взысканы процессуальные издержки в виде вознаграждения адвоката на предварительном следствии в размере 4343 рубля 55 копеек, однако в судебном заседании не исследованы вопросы, подлежащие выяснению при принятии решения о взыскании процессуальных издержек, в том числе об имущественной состоянии осужденного, наличии или отсутствии оснований для полного или частичного его освобождения от уплаты процессуальных издержек.

Вместе с тем, в судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО1 пояснил, что не возражал против взыскания с него процессуальных издержек в виде участия адвоката Комаровой О.Н. в ходе предварительного следствия, с размером процессуальных издержек согласен.

Поэтому судебная коллегия считает, что решение суда первой инстанции в части взыскания с ФИО1 процессуальных издержек в размере 4343 рубля 55 копеек следует оставить без изменения.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, которые могли бы повлечь отмену приговора, судом не допущено. Судебное следствие по делу проведено в соответствии со ст. ст. 273-291 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации с предоставлением сторонам обвинения и защиты равных возможностей по представлению и исследованию доказательств, все заявленные сторонами ходатайства разрешены в соответствии с законом. Вопреки доводам адвокатов, суд в приговоре указал, почему при наличии противоречивых доказательств принял во внимание одни доказательства и отверг другие.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.18, 389.20 ч. 1 п. 9, 389.26, 389.28 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 23 сентября 2025 года в отношении ФИО1 и ФИО2 изменить:

- в соответствии с ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации признать смягчающим наказание ФИО2 обстоятельством его молодой возраст;

- исключить осуждение ФИО2 и ФИО1 по признаку совершения преступления в составе организованной группы;

- переквалифицировать совершенное ФИО2 деяние с ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации на ч. 3 ст. 30, п. п. «а», «б» ч. 3 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой назначить ему наказание в виде 5 лет 11 месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима;

- переквалифицировать совершенное ФИО1 деяние с ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации на ч. 3 ст. 30, п. п. «а», «б» ч. 3 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой назначить ему наказание в виде 6 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима;

- в описательно-мотивировочной части приговора на листе 20 во втором снизу абзаце уточнить, что в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации в срок отбытия наказания ФИО1 зачтено время его нахождения под домашним арестом с 20 декабря 2024 года по 10 марта 2025 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день отбывания наказания;

- в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации зачесть в срок отбытия наказания время нахождения ФИО2 под домашним арестом с 20 декабря 2024 года по 12 марта 2025 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день отбывания наказания.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы адвокатов Копыловой Л.Н., Грача А.В., апелляционное преставление государственного обвинителя – старшего помощника прокурора Кировского района г. Екатеринбурга Неволиной Ю.Н. удовлетворить частично.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня оглашения, может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденными, содержащимися под стражей, - в тот же срок со дня получения копии апелляционного определения в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции, расположенный в г. Челябинске. В случае подачи кассационных жалоб, представления осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий С.В. Шестаков

Судьи: А.В. Забродин

С.Ю. Усатова