Председательствующий Баязитова О.Ю. Дело № 22-293/2021

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Курган 16 марта 2021 года 

Курганский областной суд в составе

председательствующего ЕрмохинаА.Н., 

при секретарях Осиповой С.А., Печёнкиной А.Н.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе представителя гражданского ответчика ООО

<

...> Д. на приговор Юргамышского районного суда Курганской области от 3 ноября 2020года, по которому

ФИО1, 

<

...> 

осуждён по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 3 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года.

Гражданские иски потерпевших А. и В. удовлетворены полностью. Постановлено взыскать с ООО 

<

...> в пользу А. и В. в счёт компенсации морального вреда 1500000 рублей каждой. 

Со ФИО1 взысканы процессуальные издержки, состоящие из суммы, подлежащей выплате адвокату, участвовавшему в деле в качестве защитника по назначению, в размере 1 035 рублей. 

Заслушав выступления защитника осуждённого ФИО1 – адвоката Истоминой Т.Б., поддержавшей доводы апелляционной жалобы, потерпевших А., В., их представителя ФИО2, возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы, прокурора Масловой Л.В., полагавшей, что оснований для изменения приговора не имеется, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

по приговору суда ФИО1 признан виновным в нарушении правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлекшем по неосторожности смерть К. 

Преступление совершено 11 ноября 2019 года на 208 км автодороги «Иртыш» в Юргамышском районе Курганской области.

В судебном заседании ФИО1 виновным себя по предъявленному обвинению признал полностью.

В апелляционной жалобе представитель гражданского ответчика ООО

<

...> Д. просит приговор в части разрешения гражданского иска изменить и снизить размер компенсации морального вреда, подлежащей выплате потерпевшим А. и В. В обоснование доводов жалобы ссылается на положения ст. 151, 1099, 1100, 1101 ГК РФ и разъяснения, данные в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» и от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина». Указывает, что в случае, если иск о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего предъявлен его близкими родственниками, суд обязан учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам морального вреда. При этом наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. Размер денежной компенсации морального вреда потерпевшими ничем не подтверждён и является завышенным. Просит учесть, что установленный ст. 12 Федерального закона от 25 апреля 2002года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» размер страховой выплаты выгодоприобретателям (супруг, родители, дети потерпевшего) за причинение вреда жизни потерпевшего в результате дорожно-транспортного происшествия составляет 475000 рублей. При определении размера компенсации морального вреда суд не принял во внимание обстоятельства дела, свидетельствующие о наличии вины в дорожно-транспортном происшествии самого погибшего К., нарушившего п. 4.1, 4.5 Правил дорожного движения, на что гражданский ответчик указывал в отзыве на исковое заявление потерпевших, однако суд при постановлении приговора не принял их во внимание и не дал им надлежащей правовой оценки. 

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Тузов А.Д., потерпевшие А. и В. считают изложенные в ней доводы необоснованными, в связи с чем просят жалобу представителя гражданского ответчика оставить без удовлетворения, а приговор – без изменения.

Проверив материалы уголовного дела и доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам. 

Суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и сделал обоснованный вывод о доказанной виновности ФИО1 в инкриминируемом ему преступлении на основе объективной оценки исследованных в ходе судебного разбирательства дела убедительных и достаточных доказательств, содержание и анализ которых приведены в приговоре.

В качестве доказательств виновности ФИО1 суд обоснованно сослался на показания самого осуждённого об обстоятельствах совершения им преступления, показания потерпевших А., В., свидетелей Ю., Е., Н., И., С., Р., экспертов М. и У., а также на протоколы следственных действий, заключения экспертов и иные документы. 

Всем представленным доказательствам судом дана оценка в соответствии с положениями ст. 88 УПК РФ. 

Суд обоснованно не нашёл оснований к исключению каких-либо доказательств из числа допустимых, поскольку нарушений уголовно-процессуального закона при их собирании не установлено.

Каких-либо противоречивых доказательств, которые могли бы повлиять на выводы суда, и которым суд не дал бы оценки в приговоре, по уголовному делу не имеется. 

Причин для оговора ФИО1 потерпевшими и свидетелями обвинения, наличие неприязненных отношений между ними и осуждённым, а равно какой-либо их заинтересованности в неблагоприятном для осуждённого исходе дела в суде первой инстанции не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции, в связи с чем оснований не доверять их показаниям не находит.

Допустимость, относимость и достоверность доказательств, положенных судом в основу обвинительного приговора, а также достаточность их совокупности для вывода о виновности осуждённого в совершении преступления сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают и сторонами не оспариваются. 

Действия ФИО1 судом правильно квалифицированы по ч. 3 ст.264 УК РФ.

Наказание ФИО1 назначено судом в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учётом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств дела, данных о личности осуждённого, влияния назначенного наказания на исправление осуждённого, признание им своей виновности, которое суд признал смягчающим обстоятельством, а также отсутствия отягчающих наказание обстоятельств. 

Суд при назначении наказания учёл все известные ему данные о личности ФИО1 и установленное в судебном заседании смягчающее наказание обстоятельство. Каких-либо иных обстоятельств, которые в соответствии со ст. 61 УК РФ могут быть признаны смягчающими наказание, но не были учтены судом первой инстанции, не усматривается. 

Вывод суда о возможности исправления ФИО1 без реального отбывания наказания в виде лишения свободы и назначении ему наказания в соответствии со ст.73 УК РФ, при отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 УК РФ в приговоре убедительно мотивирован, оснований не согласиться с ним у суда апелляционной инстанции не имеется.

Назначенное ФИО1 наказание во своему виду и размеру является справедливым, соответствует тяжести преступления и личности осуждённого. 

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих в соответствии со ст. 389.17 УПК РФ отмену приговора, по делу не допущено. 

Вместе с тем приговор подлежит изменению в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела и существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Как следует из материалов уголовного дела, потерпевшими А. и В. 

<

...> заявлен гражданский иск о взыскании с ООО 

<

...> в пользу каждой их них компенсации морального вреда в размере 1500000 рублей.

В соответствии с п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу» гражданский истец обосновывает перед судом свои требования о размере компенсации причинённого преступлением морального вреда.

Суд признал исковые требования потерпевших обоснованными и удовлетворил в полном объёме, установив факт причинения им нравственных страданий, вызванных смертью и невосполнимой утратой близкого человека. При этом суд указал, что денежная компенсация морального вреда в данном размере соответствует той степени моральных и нравственных страданий, которые А. и В. претерпели вследствие совершённого преступления, последствием которого явилась смерть сына и брата. 

Согласно разъяснениям, данным в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учётом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинён вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В суде апелляционной инстанции потерпевшие А. и В. пояснили, что К. в течение нескольких лет проживал отдельно, но с ними постоянно общался и поддерживал близкие родственные отношения. Его гибель причинила им сильные нравственные страдания. Потерпевшая А. также указала на ухудшение вследствие этого состояния её здоровья.

С учётом характера отношений между потерпевшими и погибшим К., внезапности для потерпевших его смерти в молодом возрасте, усугубляющей их нравственные переживания, вывод суда о причинении А. и В. морального вреда в результате совершённого ФИО1 преступления является обоснованным.

Между тем при разрешении вопроса о размере компенсации морального вреда суд в не полной мере принял во внимание обстоятельства, имеющие существенное значение для выводов суда.

Так, судом не дана оценка тому обстоятельству, что на момент дорожно-транспортного происшествия потерпевшие и К. проживали в разных населённых пунктах, погибший к совместно проживающим членам семьи потерпевших не относился. Также суд не учёл наличие у погибшего иных близких родственников. 

Кроме того, в суде апелляционной инстанции потерпевшая А. в обоснование размера компенсации морального вреда сослалась на необходимость наказания гражданского истца и осуждённого, потерпевшая В. – на затраты на лечение и последующую реабилитацию своей матери, А., а их представитель ФИО2 – на длительность судебного разбирательства и позицию по делу осуждённого и гражданского ответчика, что свидетельствует об отсутствии оснований для полного удовлетворения исковых требований.

Представленные А. медицинские документы, достоверность которых сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает и стороной защиты не опровергнута, не свидетельствуют о том, что установленные у неё заболевания были обусловлены смертью сына. Однако состояние здоровья потерпевшей относится к её индивидуальными особенностями, влияющим на степень причинённых ей нравственных страданий, и подлежит учёту при определении размера компенсации морального вреда.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, степень нравственных страданий потерпевших, учитывая требования разумности и справедливости, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости уменьшения размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ООО 

<

...> в пользу А. до 800000 рублей, в пользу В. – до 700000 рублей. 

Доводы апелляционной жалобы о наличии вины К. в дорожно-транспортном происшествии вследствие нарушения им Правил дорожного движения противоречат фактическим обстоятельствам дела и являются необоснованными.

Согласно Правилам дорожного движения при переходе дороги и движении по обочинам или краю проезжей части в тёмное время суток или в условиях недостаточной видимости пешеходам рекомендуется, а вне населенных пунктов пешеходы обязаны иметь при себе предметы со световозвращающими элементами и обеспечивать видимость этих предметов водителями транспортных средств (п. 4.1); на нерегулируемых пешеходных переходах пешеходы могут выходить на проезжую часть (трамвайные пути) после того, как оценят расстояние до приближающихся транспортных средств, их скорость и убедятся, что переход будет для них безопасен. При переходе дороги вне пешеходного перехода пешеходы, кроме того, не должны создавать помех для движения транспортных средств и выходить из-за стоящего транспортного средства или иного препятствия, ограничивающего обзорность, не убедившись в отсутствии приближающихся транспортных средств (п. 4.5). 

Из протокола осмотра места происшествия от 11 ноября 2019 года следует, что пешеходный переход, на котором произошло дорожно-транспортное происшествие, был освещён фонарями (т. 1 л.д. 5-16). Находившиеся в это время на месте происшествия свидетели Е. и Н. показали, что видимость от пешеходного перехода в сторону автодороги составляла не менее 100 метров. Таким образом, в условиях достаточной видимости отсутствие на одежде К. световозвращающих элементов причиной дорожно-транспортного происшествия либо обстоятельством, способствовавшим его совершению, не является.

Вопреки доводам представителя гражданского ответчика К. переходил дорогу по нерегулируемому пешеходному переходу с соблюдением Правил дорожного движения, что подтверждается показаниями свидетелей Ю., Е., Н. и И., из которых следует, что К. на нерегулируемом пешеходном переходе вышел на проезжую часть, предназначенную для движения в направлении г. Кургана, при этом его пропустил автомобиль, затем он пересёк две полосы движения в сторону г.Кургана и одну полосу движения в сторону г.Челябинска, после чего осуждённый ФИО1 совершил на него наезд на пешеходном переходе. Указанные обстоятельства свидетельствуют, что К. вышел на проезжую часть при отсутствии опасности для его перехода и беспрепятственно перешёл по пешеходному переходу более половины проезжей части, в связи с чем оснований полагать, что им было допущено нарушение п. 4.5 Правил дорожного движения не имеется.

То обстоятельство, что погибший К. переходил дорогу по пешеходному переходу в состоянии алкогольного опьянения, не состоит в причинно-следственной связи с наступившими в результате дорожно-транспортного происшествия последствиями. 

Ссылка представителя гражданского ответчика на ст. 12 Федерального закона № 40-ФЗ от 25 апреля 2002 года «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» является необоснованной, поскольку подп. «б» п. 2 ст. 6 данного закона определено, что возникновение гражданской ответственности вследствие причинения морального вреда не является объектом обязательного страхования и страховым риском и, соответственно, установленные им размеры страховых выплат не влияют на определение размера компенсации морального вреда по нормам гражданского законодательства.

В соответствии с ч. 1 ст. 389.19 УПК РФ при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд не связан доводами апелляционных жалобы, представления и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объёме.

Обжалуемым приговором с осуждённого ФИО1 взысканы процессуальные издержки в виде суммы, подлежащей выплате адвокату, участвовавшему в деле в качестве защитника по назначению в ходе предварительного следствия, в размере 1 035 рублей. Однако данное решение суда не может быть признано законным и обоснованным.

В силу п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению, относятся к процессуальным издержкам.

В соответствии со ст. 132 УПК РФ суд вправе взыскать с осуждённого процессуальные издержки. При этом в случае имущественной несостоятельности лица, с которого они подлежат взысканию, процессуальные издержки возмещаются за счёт средств федерального бюджета. Суд вправе освободить осуждённого полностью или частично от уплаты процессуальных издержек, если это может существенно отразиться на материальном положении лиц, которые находятся на иждивении осуждённого.

Согласно разъяснениям, данным в п. 11 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 42 от 19 декабря 2013 года «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам», принятие решения о взыскании процессуальных издержек с осуждённого возможно только в судебном заседании. При этом осуждённому предоставляется возможность довести до сведения суда свою позицию относительно суммы взыскиваемых издержек и своего имущественного положения.

Между тем, из протокола судебного заседания следует, что вопрос о взыскании со ФИО1 процессуальных издержек в судебном заседании не рассматривался, материалы уголовного дела, касающиеся выплаты адвокату вознаграждения за оказание им юридической помощи по назначению, не исследовались, мнение осуждённого по данному вопросу и его имущественное положение судом не выяснялось.

При таких обстоятельствах приговор в части взыскания с осуждённого ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальных издержек подлежит отмене ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона, с передачей уголовного дела в данной части на новое судебное разбирательство в порядке ст. 397, 399 УПК РФ, поскольку допущенное судом первой инстанции нарушение не может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.15, 389.20, 389.26, 389.28 и 389.33УПКРФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Юргамышского районного суда Курганской области от 3ноября 2020 года в отношении ФИО1 изменить.

Уменьшить размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с ООО 

<

...> в пользу А. до 800000 рублей, в пользу В. – до 700000 рублей.

Приговор в части взыскания со ФИО1 процессуальных издержек в сумме 1035 рублей, связанных с выплатой вознаграждения адвокату, участвовавшему в уголовном деле в качестве защитника по назначению, отменить, уголовное дело в этой части передать на новое рассмотрение в порядке ст. 397, 399УПК РФ в тот же суд в ином составе суда.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам главы 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции с подачей кассационных жалобы, представления через Юргамышский районный суд Курганской области в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления, а по истечении этого срока – непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осуждённый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий А.Н. Ермохин