По 1-й инст. – судья Матвеичева Н. В. Дело № 22-2026/2024

76RS0008-01-2023-001395-07

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Ярославль «02» октября 2024 года

Ярославский областной суд в составе

председательствующего Чугунова А. Б.

при ведении протокола помощником судьи Шапошниковой Е. В.,

с участием

прокурора Погуляева И. В.,

потерпевшей ФИО1,

законного представителя ФИО15 – ФИО2,

защитника – адвоката Минеева М. В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника – адвоката Ковалёва Д. Г. на постановление Переславского районного суда Ярославской области от 13 ноября 2023 года, которым уголовное дело в отношении скончавшейся

ФИО15, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ,

на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ и п. 1 ч. 1 ст. 254 УПК РФ прекращено в связи с её смертью; решён вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав выступления законного представителя ФИО15 – ФИО2 и защитника – адвоката Минеева М. В. в поддержание жалобы, позицию потерпевшей ФИО1, согласной с супругом и защитником, и мнение прокурора Погуляева И. В. об отсутствии оснований отмены либо изменения постановления, суд

УСТАНОВИЛ:

ФИО15 признана изобличённой в совершении в период с 20 часов 03 до 01 часа 04 марта 2023 года в 

<

адрес> убийства своей новорождённой дочери ФИО3 сразу после родов.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат Ковалёв Д. Г. просит судебное решение отменить и вынести оправдательный приговор. Полагает, что ФИО15 непричастна к совершению преступления, отмечает, что суд не дал оценки противоречиям в показаниях свидетелей ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7 относительно шума или тишины в квартире умершей, заключению экспертов о психическом здоровье ФИО15 Считает неустановленными мотив преступления, момент и обстоятельства возникновения у ФИО15 преступного умысла, нарушенные ею требования законодательства в области охраны здоровья матери и ребёнка. Отмечает, что ФИО15 не принимала мер к прерыванию беременности и желала рождения ребёнка, хотя её супруг ФИО8 этого не хотел, но суд не проверил предположений о совершении убийства ФИО8 В выступлениях в судах апелляционной и кассационной инстанций и в кассационной жалобе адвокат Ковалёв Д. Г. излагал аргументы ещё и о том, что при большой кровопотере ФИО15 не могла совершить инкриминируемые ей действия и что труп девочки находился на удалении от трупа матери, значит, был кем-то перенесён с места преступления.

Проверив законность и обоснованность постановления, суд апелляционной инстанции находит его подлежащим отмене ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона и несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

По аналогии процессуального закона в его конституционно-правовом толковании и согласно п. 1 и п. 2 ст. 307 УПК РФ, ст. 87 УПК РФ и ч. 1 ст. 88 УПК РФ, описательно-мотивировочная часть судебного решения о прекращении за смертью уголовного дела в отношении умершего, когда его законный представитель возражает против прекращения дела по этому нереабилитирующему основанию, должна содержать описание признанного доказанным преступного деяния, доказательства, на коих основаны выводы суда, и мотивы, по которым суд отверг остальные доказательства, проверка доказательств судом производится путём сопоставления с прочими доказательствами, установления их источников, получения других доказательств, каждое доказательство оценивается с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Суду надлежит дать оценку всем изученным в судебном заседании доказательствам – как уличающим, так и оправдывающим обвиняемого, и в соответствии со ст.ст. 74 и 240 УПК РФ суд не вправе ограничиться перечислением доказательств или указанием на протоколы процессуальных действий и иные документы.

Постановление районного суда приведённым требованиям не отвечает.

При описании вменённого ФИО15 в вину деяния суд первой инстанции констатировал, что она, в период с начала июня 2022 года по 03 марта 2023 года достоверно зная о своей беременности, на учёт по беременности и родам в медицинскую организацию не встала, мер к благоприятному течению и исходу беременности не приняла, информацией о сроках беременности и развития плода не обладала, а затем, пренебрегая необходимыми для благоприятного деторождения условиями, в отсутствие обладающих специальными медицинскими познаниями в области акушерства и гинекологии лиц и в непригодном для благоприятного деторождения помещении самостоятельно родила ребёнка женского пола.

Вместе с тем суд установил, что мотив убийства новорождённой дочери появился у виновной непосредственно после родов.

Таким образом, из постановления нельзя понять, когда и в связи с чем у ФИО15 сформировался умысел на причинение своему ребёнку смерти, а если умысел возник уже после родов, то чем объясняется её предшествующее поведение, сочтённое судом преступным, и почему после начала схваток она не вызвала бригаду скорой медицинской помощи.

Мотивом убийства районный суд признал «внезапно возникшие личные неприязненные отношения к родившемуся младенцу», но не указал, что вдруг послужило причиной личной неприязни ФИО15 к девочке и какими доказательствами подтверждено внезапное возникновение у матери такой неприязни к рождённому ею четвёртому ребёнку.

Наоборот, суд обошёл молчанием и оставил без оценки показания родителей и сестры подсудимой о том, что ФИО15 всегда хотела много детей, намеревалась рожать и не говорила о желании избавиться от ребёнка (хотя на раннем сроке беременности могла бы сделать аборт, как дважды делала прежде по приказу ФИО8).

Суд первой инстанции также не указал, как и какие из доказательств (при том, что очерёдность смертей матери и дочери экспертом не определена) по отдельности либо в совокупности прямо или косвенно свидетельствуют о причинении новорождённой травмы шеи именно ФИО15

При этом суд не устранил противоречий в показаниях допрашивавшихся лиц и не обратил внимания на ряд обстоятельств, выяснение каковых могло повлиять на выводы об отношениях ФИО15 с мужем, его и её планах, видении будущей жизни и судьбы ожидавшегося ребёнка и, в конечном итоге, о виновности либо невиновности ФИО15

Потерпевший ФИО8 настаивал на том, что о беременности супруги не знал и верил, когда ФИО15 объясняла рост живота набором веса, но он не был бы против рождения их третьего ребёнка. Свидетель ФИО9, напротив, сообщила, что, по словам её сестры, о беременности ФИО15 ФИО8, не хотевший ещё одного ребёнка, знал.

Весьма примечательно, что дочь ФИО8 и ФИО15 родилась доношенной, ростом 53,5 сантиметра и массой 4 070 граммов; это даёт примерное представление о размерах живота беременной в феврале-марте 2023 года.

Родители и сестра ФИО15 рассказали о том, что после 16 часов 45 минут 03 марта 2023 года её мобильный телефон был выключен, а ФИО8 поведал, что около 19.30-20 часов жена ему звонила, но имеющиеся в компаниях сотовой связи сведения о соединениях между абонентами С-выми и ФИО1, ФИО2 (как и могущая пролить свет на случившееся переписка супругов С-вых) районным судом не запрошены.

В протоколе осмотра места происшествия зафиксировано: «Далее вдоль левой стены находится детская кровать. На кровати находится труп женщины» и ниже: «Кровать отодвинута от стены. Между кроватью и стеной на полу находится труп младенца женского пола» .

Судя по фотографиям № 7 и 8 из приложенной к протоколу фототаблицы, детская кровать со сплошным возвышающимся задним бортом была придвинута близко к стене, но на схеме расстояние между стеной и кроватью в мерах длины не обозначено, а на сделанных позже фотоснимках № 13 и 14 кровать запечатлена уже отодвинутой от стены .

Сопоставление текста протокола осмотра, схемы и фототаблицы вызывает сомнения относительно того, на каком расстоянии от стены стояла кровать изначально, когда, кем и могло ли тело девочки быть помещено между кроватью и стеной без предварительного отодвигания кровати и возможно ли было придвинуть кровать обратно без повреждения трупа младенца, извлекалось ли из-за кровати и перемещалось ли тело дитя сотрудниками скорой медицинской помощи и выполнялись ли до осмотра места происшествия манипуляции с трупом ребёнка и передвижения кровати медиками или следователем.

Между тем нужные вопросы ни ФИО8 и его брату, ни посещавшей 03 марта 2023 года квартиру сестры ФИО9 в судебном заседании не задавались, фельдшеры ФИО10 и ФИО11 (проверявшие пульс на сонной артерии мёртвой девочки ) и следователь ФИО13 не допрашивались.

Не принимая версию стороны защиты о совершении убийства не ФИО15, суд первой инстанции сослался на показания соседей С-вых – ФИО7, ФИО6 и ФИО5, брата ФИО8 – ФИО4 и дочери С-вых – ФИО14, но должной оценки показаниям названных свидетелей не дал.

Показания ФИО7, ФИО6 и ФИО5, не слышавших шума и криков и не видевших посторонних вечером и ночью, не подтверждают и не исключают ни причастности, ни непричастности к совершению убийства как кого-либо из жильцов 

<

адрес>, так и некоего возможно приглашённого кем-то из них посетителя. При этом показания ФИО6 (чья квартира № расположена над квартирой №) заставляют усомниться в правдивости показаний братьев ФИО8 и ФИО4 о том, что ночью в комнате ФИО15, где спали дети, с высокой громкостью (по словам ФИО8, на уровне 23 единиц, а не обычных 8-10 ) работал телевизор.

Не соглашаясь с критическим отношением стороны защиты к показаниям ФИО4, районный суд сослался только на то, что свидетель допрашивался в судебном заседании в присутствии переводчика, предупреждался об уголовной ответственности, а потому оснований не доверять показаниям ФИО4 у суда не имеется. 

Но сами по себе участие переводчика и предупреждение об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ отнюдь не гарантируют честности, порядочности и добросовестности свидетеля и не препятствуют ему лгать.

Представленные государственным обвинителем в качестве доказательства виновности подсудимой показания свидетеля ФИО14 судом первой инстанции с точки зрения их достоверности не оценены вовсе.

Районный суд попросту проигнорировал то, что на момент преступления ФИО14, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, было 3 года и 10 полных месяцев, допрашивалась она 21 июня 2023 года, то есть более чем через три месяца после убийства, в возрасте 4 лет и 2 полных месяцев, но способность столь малолетней правильно воспринимать, запоминать и помнить юридически значимые обстоятельства и давать о них показания экспертами не устанавливалась и никак иначе тоже не проверялась. 

Показательно, как следствие и прокуратура всерьёз рассчитывают убедить суды всех инстанций в том, что четырёхлетний ребёнок, вместо подписей которого в протоколе допроса проставлены символы в виде крестиков, якобы ознакомился с протоколом «путём личного прочтения» и заботливо успокоил зело пекущегося о торжестве истины и соблюдении норм УПК РФ (но почему-то по окончании допроса протокол предъявившего для ознакомления неизвестному свидетелю ФИО12) следователя: 

«Слух, память у меня в норме, на учёте у врача-нарколога, психиатра не состою, в настоящее время на здоровье жалоб не имею, психическими расстройствами не страдала и не страдаю, за консультативной помощью к врачу-психиатру не обращалась, окружающую действительность воспринимаю нормально. Черепно-мозговых травм у меня не было. Каких-либо заболеваний, препятствующих моему допросу, нет. Оснований оговаривать или выгораживать кого-либо у меня нет.

В настоящее время я чувствую себя в порядке, никакого давления на меня со стороны кого-либо не оказывается, показания давать желаю, на русском языке, которым я владею в совершенстве, так как обучалась в русскоязычной школе.

Услугами адвоката при проведении моего допроса воспользоваться не желаю. Категория лиц, предусмотренная ст. 447 УПК РФ, мне оглашена, к данной категории лиц я не отношусь. Все мои права разъяснены и понятны» .

Несмотря на то, что ФИО14 была допрошена следователем без применения видеозаписи или киносъёмки, при отсутствии какой бы то ни было легально полученной информации о вредности для ребёнка его допроса в судебном заседании протокол допроса несовершеннолетней был оглашён районным судом без выслушивания мнения и без согласия законного представителя ФИО15 – ФИО2 

По сути же показаний ФИО14 важно то, что вопросы следователя и ответы малолетней не позволяют уразуметь, о каких конкретно дне и ночи идёт речь и откуда девочка знает, будто бы во время её сна брат папы в комнату не заходил .

Во исполнение положения п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ во взаимосвязи с п. 1 ч. 1 ст. 254 УПК РФ и Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 года № 16-П в случае смерти подозреваемого его близкий родственник, не согласный на прекращение уголовного дела по нереабилитирующему основанию, привлекается к участию в дальнейшем производстве по делу как законный представитель умершего. 

Такой представитель процессуально полностью заменяет и пользуется всеми правами подозреваемого, обвиняемого и подсудимого.

Посему абсолютно верно следователем и судом ФИО2 и разъяснялись процессуальные права подозреваемого, обвиняемого и подсудимого .

Однако вопреки п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ и ч. 1 ст. 293 УПК РФ ФИО2 при повторном допросе судом первой инстанции нелегитимно был предупреждён об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний, последнее слово ему не предоставлялось .

Поскольку допущенные районным судом нарушения уголовно-процессуального закона неустранимы в апелляционном порядке, суд апелляционной инстанции, отменяя обжалуемое судебное решение, передаёт уголовное дело на новое рассмотрение. 

Доводы потерпевшей, законного представителя подсудимой и защитника будут исследованы при новом разбирательстве дела судом первой инстанции.

Руководствуясь ст.ст. 389-13, 389-20 и 389-28 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Переславского районного суда Ярославской области от 13 ноября 2023 года в отношении ФИО15 отменить и передать уголовное дело на новое рассмотрение в Переславский районный суд Ярославской области иным его составом.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47-1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции.

Председательствующий А. Б. Чугунов