Дело № 2-691/2025 

УИД: №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

19 марта 2025 года Кировский районный суд г. Перми в составе:

председательствующего судьи Варакшиной Т.Е.,

при секретаре Сибгатуллиной М.С.

с участием представителя истца ФИО1 – ФИО2, действующей на основании доверенности, представителя ответчика ФИО3 – ФИО4, действующей на основании доверенности, 

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Перми гражданское дело по иску ФИО5 к ФИО3 об установлении факта, о признании права собственности, 

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3 об установлении факта отрытого, добросовестного владения и пользования квартирой по 

<

адрес>, признании права собственности на указанное жилое помещение.

В обоснование заявленных требований указано, что ответчику ФИО3 на праве собственности принадлежит жилое помещение – квартира по 

<

адрес>. В указанном помещении ответчик не проживает, ею не пользуется, ее вещей в квартире не имеется, она туда никогда не вселялась. ДД.ММ.ГГГГ между истцом и Б. был зарегистрирован брак, 26 апреля 2001 года истец зарегистрировалась в спорной квартире, ее супруг – 11 июля 2000 года. Б. умер ДД.ММ.ГГГГ. Оплата коммунальных услуг всегда производилась Б., квитанции приходили на его имя. Каких-либо договорных отношений между сторонами не имеется. Ссылаясь на положения статей 12, 234, 268 Гражданского кодекса Российской Федерации, истец обратилась в суд с рассматриваемым иском.

В судебное заседание истец ФИО1 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещалась судом по адресу регистрации и проживания, однако, конверт возвращен в суд с отметкой «истек срок хранения». Ранее суду представляла заявление с просьбой рассмотреть дело в ее отсутствие с участием представителя ФИО2 во всех судебных заседаниях, на иске настаивает (л.д. 86).

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании настаивала на удовлетворении заявленных требований, пояснив, что ДД.ММ.ГГГГ был заключен брак между истцом и Б.. Договор участия в долевом строительстве спорной квартиры заключен 10 января 1999 года. Право собственности на квартиру было зарегистрировано за Б. в установленном законом порядке. Квартира приобреталась на совместные денежные средства в период брака истца и Б. В фактических брачных отношениях истец и Б. состояли с ДД.ММ.ГГГГ, проживали в квартире, принадлежащей истцу на 

<

адрес>. Затем истец свою квартиру продала, часть денег потратила на приобретение спорного жилого помещения. Без ведома истца супруг на основании договора дарения от 11 сентября 2001 года, квартиру подарил дочери. Истцу не было известно, что приобретенная квартира ей не принадлежит, поскольку длительное время председателем ТСЖ в доме был супруг истца, который не допускал ее к организации и проведению общих собраний. О том, что квартира принадлежит дочери супруга истец узнала в 2024 году после его смерти. Истец с момента вселения и до настоящего времени проживает в квартире, следовательно, приобрела право собственности в силу приобретательной давности.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом.

Представитель ответчика ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признала, пояснив, что ФИО3 является собственником квартиры на основании договора дарения от 11 сентября 1999 года. Дата регистрации права собственности – 19 октября 2001 года. Супруг истца приходился ответчику отцом. С разрешения собственника квартиры – ответчика, ее отец и его супруга – истец, проживали в спорной квартире, пользовались жилым помещением, поскольку за ними было сохранено право пользования. ФИО3 никогда не вселялась в квартиру, поскольку там постоянно проживали Б-вы. В период с 2022 года по 2024 год оплату жилищно-коммунальных услуг производил ответчик, за предыдущие периоды – ее отец. ФИО3, как собственник помещения, участвовала во всех собраниях ТСЖ, оснований полагать, что она отказывалась от квартиры, не имеется. 

Также в материалы дела представлен письменный отзыв на исковое заявление, в котором указано, что на основании договора дарения от 11 сентября 1999 года ФИО3 является собственником квартиры по 

<

адрес>, заключенного с отцом Б. Даритель поставил в известность, что на дату заключения договора дарения в квартире зарегистрирована также ФИО6 Договором предусмотрено, что за данным лицом также сохранено право пользования помещением. После регистрации права собственности ответчик в спорную квартиру не вселялась, поскольку там проживал отец и его супруга. Ответчик принимала участие в оплате коммунальных платежей, оплате налогов, принимала участие в общих собраниях собственников жилья. Фактически ответчик не утрачивала интерес к спорной квартире, осуществляла относительно данного объекта полномочия собственника. В силу положений договора дарения и в силу уважения к семье отца она никогда не ставила вопрос о вселении в квартиру (л.д. 82).

Суд, выслушав представителей истца и ответчика, исследовав материалы дела, приходит к следующему.

Как установлено в судебном заседании, на основании договора о сотрудничестве по долевому участию в строительстве жилого дома от 10 января 1999 года Б. (дольщик) принял участие в строительстве жилого дома по 

<

адрес>. Оплата стоимости квартиры договором предусмотрена в срок – январь 1999 года в размере 100 %, остальные платежи согласовываются за три недели до взноса. Стоимость квартиры полностью выплачена. Квартира № по 

<

адрес> передана Б., на основании акта приема-передачи квартиры от застройщика к дольщику 10 мая 2000 года (л.д. 103-104, 105-106, 111, 123-126).

ДД.ММ.ГГГГ между Б. и ФИО6 заключен брак. На основании акта о перемене имени от 09 февраля 2011 года ФИО6 сменила фамилию на ФИО1. Б. является отцом ФИО3 (л.д. 98-99).

В соответствии с договором дарения от 11 сентября 2001 года, заключенного между Б. и ФИО3, за последней зарегистрировано право собственности на квартиру, расположенную по 

<

адрес>. В соответствии с пунктом 5 указанного договора, Б., ставит в известность ФИО3 о том, что в отчуждаемой квартире на момент заключения договора постоянно проживают и прописаны следующие граждане: Б., ФИО6, что подтверждается справкой ТСЖ «Берег-2». В соответствии со статьей 292 Гражданского кодекса Российской Федерации указанные граждане имеют право пользования отчуждаемой квартирой на условиях, предусмотренных жилищным законодательством. Других лиц, имеющих право пользования отчуждаемой квартирой, не имеется (л.д. 83, 84, 38-39, 114-118).

Б. умер ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 17).

Регистрация в спорном жилом помещении Б., ФИО6 подтверждается справкой председателя кондоминиума от 15 октября 2001 года (л.д. 127).

В соответствии с пунктом 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В частности, гражданские права и обязанности возникают в результате приобретения имущества по основаниям, допускаемым законом.

На основании пункта 1 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо - гражданин или юридическое лицо, - не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в течение пяти лет, приобретает право собственности на это имущество (приобретательная давность).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 15 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», при разрешении споров, связанных с возникновением права собственности в силу приобретательной давности, судам необходимо учитывать следующее: давностное владение является добросовестным, если лицо, получая владение, не знало и не должно было знать об отсутствии основания возникновения у него права собственности; давностное владение признается открытым, если лицо не скрывает факта нахождения имущества в его владении. Принятие обычных мер по обеспечению сохранности имущества не свидетельствует о сокрытии этого имущества; давностное владение признается непрерывным, если оно не прекращалось в течение всего срока приобретательной давности. Не наступает перерыв давностного владения также в том случае, если новый владелец имущества является сингулярным или универсальным правопреемником предыдущего владельца (пункт 3 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации); владение имуществом как своим собственным означает владение не по договору. По этой причине статья 234 Гражданского кодекса Российской Федерации не подлежит применению в случаях, когда владение имуществом осуществляется на основании договорных обязательств (аренды, хранения, безвозмездного пользования и т.п.).

Из указанных выше положений закона и разъяснений пленумов следует, что приобретательная давность является самостоятельным законным основанием возникновения права собственности на вещь при условии добросовестности, открытости, непрерывности и установленной законом длительности такого владения.

При этом в пункте 16 вышеназванного совместного постановления пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации также разъяснено, что по смыслу статей 225 и 234 Гражданского кодекса Российской Федерации, право собственности в силу приобретательной давности может быть приобретено на имущество, принадлежащее на праве собственности другому лицу, а также на бесхозяйное имущество.

Согласно абзацу первому пункта 19 этого же постановления, возможность обращения в суд с иском о признании права собственности в силу приобретательной давности вытекает из статей 11 и 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым защита гражданских прав осуществляется судами путем признания права. Поэтому лицо, считающее, что стало собственником имущества в силу приобретательной давности, вправе обратиться в суд с иском о признании за ним права собственности.

Давностное владение является добросовестным, если, приобретая вещь, лицо не знало и не должно было знать о неправомерности завладения ею, то есть в тех случаях, когда вещь приобретается внешне правомерными действиями, однако право собственности в силу тех или иных обстоятельств возникнуть не может. При этом лицо владеет вещью открыто как своей собственной, то есть вместо собственника, без какого-либо правового основания (титула).

Наличие титульного собственника само по себе не исключает возможность приобретения права собственности другим лицом в силу приобретательной давности.

Для приобретения права собственности в силу приобретательной давности не является обязательным, чтобы собственник, в отличие от положений статьи 236 Гражданского кодекса Российской Федерации, совершил активные действия, свидетельствующие об отказе от собственности или объявил об этом. Достаточным является то, что титульный собственник в течение длительного времени устранился от владения вещью, не проявляет к ней интереса, не исполняет обязанностей по ее содержанию, вследствие чего вещь является фактически брошенной собственником.

Таким образом, закон допускает признание права собственности в силу приобретательной давности не только на бесхозяйное имущество, но также и на имущество, принадлежащее на праве собственности другому лицу.

Из анализа представленных в материалы дела доказательств следует, что ФИО1 была вселена в спорное жилое помещение и зарегистрирована в нем с разрешения Б., подписавшего договор участия в долевом строительстве квартиры до заключения брака с истцом. Впоследствии, квартира перешла в собственность ФИО3 на основании договора дарения от 11 сентября 2001 года, в соответствии с которым за ФИО1 было закреплено право пользования жилым помещением. 

Таким образом, суд приходит к выводу, что владение Б-выми жилым помещением осуществлялось не как своим собственным, не вместо собственника, а наряду с ним.

Нормы статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливают, что осуществление правомочий собственника может выражаться, в том числе, путем предоставления права пользования принадлежащим ему имуществом иным лицам. 

Длительность проживания в жилом помещении без каких-либо правовых оснований не может расцениваться как добросовестное и соответствующее требованиям статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 26 ноября 2020 года № 48-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В.В.» отметил, что добросовестное заблуждение давностного владельца о наличии у него права собственности на данное имущество положениями статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации не предусмотрено в качестве обязательного условия для возникновения права собственности в силу приобретательной давности. Напротив, столь длительное владение вещью, право на которую отсутствует, предполагает, что давностный владелец способен знать об отсутствии у него такого права, особенно в отношении недвижимого имущества, возникновение права на которое, по общему правилу, требует формального основания и регистрации в публичном реестре; требование о добросовестном заблуждении в течение всего срока владения без какого-либо разумного объяснения препятствует возвращению вещи в гражданский оборот и лишает лицо, открыто и добросовестно владеющее чужой вещью как своей, заботящееся об этом имуществе и несущее расходы на его содержание, не нарушая при этом ничьих прав, права легализовать такое владение, оформив право собственности на основании данной нормы.

Сам по себе факт уплаты ФИО1 коммунальных платежей в ноябре 2024 года (л.д. 20-31) в отсутствие иных необходимых условий приобретательной давности является лишь добровольным волеизъявлением истца и о наличии у нее права на спорное жилое помещение в порядке приобретательной давности, при наличии закрепленного договором дарения права пользования квартирой с собственником, не свидетельствует.

Каких-либо доказательств, подтверждающих, что ФИО3 отказалась от права собственности на жилое помещение, суду не представлено. Предоставление квартиры для проживания отцу и его супруге не свидетельствует об отказе ответчика от прав в отношении спорного жилого помещения.

В опровержение доводов истца об оплате коммунальных услуг только ее супругом ФИО3 представлены чеки об оплате жилищно-коммунальных услуг, в том числе с февраля 2022 года по август 2024 года, оплате налога на имущество (л.д. 45-81).

Кроме того, собственник вправе определять свое местожительство самостоятельно в силу статьи 27 Конституции Российской Федерации, и правовых оснований в связи с этим для лишения гражданина права собственности законодательством не предусмотрено.

Таким образом, обстоятельств отказа ФИО3 от права собственности на спорное имущество не установлено.

Оценивая доводы истца о том, что ей не было известно о правообладателе квартиры по 

<

адрес>, суд принимает во внимание, что по смыслу статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации ФИО1 было достоверно известно о принадлежности квартиры супругу, при жизни которого право собственности к ней не переходило, в связи с чем она не могла не знать об отсутствии у нее правовых оснований для возникновения права собственности на спорный объект недвижимости.

Кроме того, каких-либо доказательств использования Б. личных денежных средств ФИО1 для оплаты участия в долевом строительстве стороной истца не представлено.

Оценивая в совокупности доводы ФИО1 о том, что она в течение длительного времени проживает в спорном жилом помещении, оплачивает коммунальные услуги, поддерживает жилое помещение в надлежащем состоянии, не могут послужить основанием для удовлетворения иска, поскольку указанные обстоятельства не являются основаниями для признания за истцом права собственности на спорное жилое помещение в силу закона, в связи с чем оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 не имеется.

Разрешая требования истца об установлении юридического факта владения и пользования недвижимым имуществом в порядке, предусмотренном пунктом 6 части 2 статьи 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд приходит к следующему.

В соответствии с частью 1 статьи 264 и статьи 265 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд устанавливает юридические факты, от которых зависит возникновение, изменение, прекращение личных или имущественных прав граждан, организаций, только при невозможности получения заявителем в ином порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти факты, или при невозможности восстановления утраченных документов.

Возможность установления юридического факта владения и пользования недвижимым имуществом в порядке, предусмотренном в изложенных выше нормах, установлена в пункте 6 части 2 статьи 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Данная норма не исключает возможности установления юридического факта владения и пользования недвижимым имуществом, в том числе на праве собственности.

Например, если у заявителя имелся, но был им утрачен правоустанавливающий документ о принадлежности ему недвижимого имущества на праве собственности, то суд вправе установить факт владения и пользования данным имуществом на праве собственности в целях регистрации этого имущества при условии, что такой документ не может быть восстановлен в ином порядке.

Таким образом, суд вправе установить юридический факт владения и пользования недвижимым имуществом на праве собственности в случае, если отсутствует спор о праве и если данный факт не может быть установлен в ином порядке.

Судом установлено, что дополнительно истцом заявлены требования об установлении факта добросовестного, открытого и непрерывного владения жилым помещением как своим собственным в течение срока приобретательной давности, что фактически представляет собой требование о признании права собственности, а не заявление, содержащее требование об установлении юридического факта. В данном случае имеет место притязание лица, считающего себя собственником имущества, направленное на констатацию перед третьими лицами факта принадлежности ему права собственности на это имущество. 

В данном случае суд считает, что установление факта владения и пользования спорным недвижимым имуществом как своим собственным не является самостоятельным требованием, поскольку связано с установлением оснований возникновения права собственности на него и влечет возникновение у истца права собственности, в связи с чем разрешению подлежат вопросы права, а не факта.

В силу части 2 статьи 139 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обеспечение иска допускается во всяком положении дела, если непринятие мер по обеспечению иска может затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда.

В случае отказа в иске принятые меры по обеспечению иска сохраняются до вступления в законную силу решения суда. Однако судья или суд одновременно с принятием решения суда или после его принятия может вынести определение суда об отмене мер по обеспечению иска. При удовлетворении иска принятые меры по его обеспечению сохраняют свое действие до исполнения решения суда (часть 3 статьи 144 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В абзаце 2 пункта 37 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 1 июня 2023 года № 15 «О некоторых вопросах принятия судами мер по обеспечению иска, обеспечительных мер и мер предварительной защиты» разъяснено, что при отказе в удовлетворении иска, оставлении искового заявления без рассмотрения, прекращении производства по делу обеспечительные меры по общему правилу сохраняют свое действие до вступления в законную силу соответствующего итогового судебного акта (часть 4 статьи 1, часть 3 статьи 144 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, часть 5 статьи 96 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, часть 3 статьи 89 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации).

При этом вопрос об отмене обеспечительных мер подлежит разрешению судом путем указания на их отмену в соответствующем судебном акте либо в определении, принимаемом судом после его вступления в законную силу. Данный вопрос решается независимо от наличия заявления лиц, участвующих в деле.

Поскольку истцу ФИО1 отказано в удовлетворении исковых требований, суд полагает, что необходимость в сохранении мер по обеспечению иска отпала, и они подлежат отмене.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

ФИО1 в удовлетворении исковых требований об установлении факта, о признании права собственности на жилое помещение, расположенное по 

<

адрес>, отказать.

Меры по обеспечению иска, принятые определением суда от 15 марта 2025 года, отменить.

Решение может быть обжаловано в Пермский краевой суд через Кировский районный суд г. Перми в течение месяца со дня изготовления судом в окончательной форме.

Судья Т.Е. Варакшина

Решение в окончательной форме составлено 02 апреля 2025 года