№2-1739/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

28 сентября 2018 года г.Магнитогорск

Ленинский районный суд г.Магнитогорска Челябинской области в составе:

председательствующего судьи Панова Д.В.,

при секретаре Торгашевой О.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к УПФР в городе Магнитогорске Челябинской области об установлении факта нахождения на иждивении, обязании назначить страховую пенсию по случаю потери кормильца,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Государственному учреждению - Управление пенсионного фонда РФ в г.Магнитогорске ( ГУ УПФ), в котором просила признать факт нахождения ее на иждивении умершего отца – ФИО2, обязать УПФР по городу Магнитогорску назначить ей пенсию по случаю потери кормильца с 21 февраля 2018 года.

В обоснование заявленных требований истцом ФИО1 было указано на то, что она является дочерью ФИО2, умершего ДД.ММ.ГГГГ года, проживала вместе с ним в одной квартире, получала от него материальную поддержку. На момент наступления смерти отца и по настоящее время истец обучается в институте «Гуманитарного образования» ФГБОУ ВО «МГТУ им. Г.И. Носова» на очной форме обучения, основания обучения – бюджет. Единственным источником дохода истицы в настоящее время является стипендия в размере 2875 руб. До смерти отца истец находилась на его иждивении, его материальная помощь была основным источником дохода истицы. 21 февраля 2018 года истица обратилась в ГУ УПФР г.Магнитогорска с заявлением о назначении ей страховой пенсии по случаю потери кормильца в соответствии со ст.10 Федерального закона от 28 декабря 2013 года «О страховых пенсиях» в связи со смертью ее отца. 31 мая 2018 года решением УПФР в городе Магнитогорске заявителю было отказано в назначении пенсии в связи с неустановлением факта нахождения на иждивении умершего кормильца. 

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержала заявленные исковые требования по доводам, изложенным в иске.

Представитель истца ФИО1 – ФИО3, допущенная к участию в деле по устному ходатайству истца, в судебном заседании поддержала исковые требования по доводам, изложенным в иске. Также указала на то, что помимо положений пенсионного законодательства необходимо учитывать положения Семейного кодекса РФ об обязанности родителей содержать своих нетрудоспособных детей. Нетрудоспособный ребенок имеет право на получение материальной помощи от своих родителей. Так как истец и ее родители проживали совместно единой семьей, доходы семьи не делились, оба родителя исполняли свою родительскую обязанность по содержанию истца, как своей дочери, она имеет право на получение пенсии по случаю потери кормильца. 

Представитель ответчика УПФР по г.Магнитогорску – ФИО4 в судебном заседании требования искового заявления не признала, указывая на то, что истцом не было представлено доказательств ее нахождения на полном содержании отца и получения от него помощи, которая была бы для нее основным и постоянным источником средств к существованию, в связи с чем, нельзя признать факт нахождения истца на иждивении именно ее отца.

Выслушав пояснения сторон, исследовав материалы дела, суд приходит к выводу, что исковые требования ФИО1 не подлежат удовлетворению.

При рассмотрении дела судом установлено, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является дочерью ФИО5, умершего ДД.ММ.ГГГГ года. 

С 01 сентября 2017 года ФИО1 начала обучение на 1 курсе института «Гуманитарного образования» ФГБОУ ВО «МГТУ им. Г.И. Носова», форма обучения – очная, основа обучения – бюджетная.

21 февраля 2018 года ФИО1 обратилась в ГУ УПФ г.Магнитогорска с заявлением о назначении страховой пенсии по случаю потери кормильца в соответствии со ст.10 Федерального закона от 28 декабря 2013 года N400-ФЗ «О страховых пенсиях».

Решением УПФР в г.Магнитогорске Челябинской области от 31 мая 2018 года №171964/18 ФИО1 отказано в установлении страховой пенсии по случаю потери кормильца по тому основанию, что не был установлен факт нахождения нетрудоспособного члена семьи на иждивении умершего кормильца.

Частью 1 ст.10 Федерального закона от 28 декабря 2013 года N400-ФЗ «О страховых пенсиях» установлено, что право на страховую пенсию по случаю потери кормильца имеют нетрудоспособные члены семьи умершего кормильца, состоявшие на его иждивении (за исключением лиц, совершивших уголовно наказуемое деяние, повлекшее за собой смерть кормильца и установленное в судебном порядке). Одному из родителей, супругу или другим членам семьи, указанным в пункте 2 части 2 настоящей статьи, указанная пенсия назначается независимо от того, состояли они или нет на иждивении умершего кормильца. Семья безвестно отсутствующего кормильца приравнивается к семье умершего кормильца, если безвестное отсутствие кормильца удостоверено в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

В части 2 данной статьи определен круг лиц, которые признаются нетрудоспособными членами семьи умершего кормильца, в их числе названы дети умершего кормильца, не достигшие возраста 18 лет, а также дети умершего кормильца, обучающиеся по очной форме обучения по основным образовательным программам в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет.

Члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его иждивении, если они находились на его полном содержании или получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию (часть 3).

Между тем, согласно части 4 данной статьи иждивение детей умерших родителей предполагается и не требует доказательств, за исключением указанных детей, объявленных в соответствии с законодательством Российской Федерации полностью дееспособными или достигших возраста 18 лет.

В соответствии со статьей 56 (часть 1) Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. В случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств (статья 57 (часть 1) Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 195 (часть 2) Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд основывает решение только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.

Из представленной истцом в материалы дела справки №№ от 05 июля 2018 года из ФГБОУ ВО «МГТУ им. Г.И. Носова» следует, что ФИО1 с сентября 2017 года ежемесячно получает стипендию, сумма которой с февраля 2018 года составляет 2875 руб.

Свидетель ФИО12 (мать истца), допрошенная в качестве свидетеля в судебном заседании 11 сентября 2018 года, показала, что желает, чтобы ее дочери назначили пенсию по случаю потери кормильца, так как с супругом они проживали вместе, он работал на двух работах, он дочку всем обеспечивал, оплачивал дополнительные занятия, репетитора, давал деньги на питание, оплачивал расходы по коммунальным услугам на квартиру. Доход супруга был больше, чем у нее, был общий бюджет, но в основном большая часть его зарплаты уходила на содержание дочери. Они совместно содержали семью.

Свидетель ФИО13., допрошенная в качестве свидетеля в судебном заседании 11 сентября 2018 года, показала, что умерший всегда был основным «добытчиком» в семье; был зарегистрирован и проживал на 

<

адрес> где и сейчас проживает его семья. ФИО2 оплачивал дополнительные занятия дочери и обеды дочери в школе, оплачивал репетитора, вкладывал деньги в учебу дочери в институте. Елена работала по 2 или 3 ставки на своей работе. Умерший, наверное, получал больше 25 тысяч руб. 

Из ответа Межрайонной ИФНС России №16 по Челябинской области о 07 сентября 2018 года запрос суда следует, что сведения о доходах по форме 2-НДФЛ за 2016-2017 года в отношении ФИО2 налоговыми агентами в Инспекцию не предоставлялось. 

Согласно имеющейся в материалах дела копии трудовой книжки на имя ФИО2, с ДД.ММ.ГГГГ и до дня смерти ФИО2 работал у ИП ФИО14 водителем-экспедитором.

Вместе с тем, истцом в материалы дела была представлена справка от 24 августа 2018 года, выданная ИП ФИО15., согласно которой среднемесячный доход ФИО2 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ составил 28300 руб. за вычетом налогов и удержаний. 

Согласно представленным в ответ на запрос суда справкам из Межрайонной ИФНС России №17 за 2016 и за 2017 года в отношении ФИО16 (матери истца), средний ежемесячный доход ФИО17. (за вычетом подоходного налога) составил: за 2016 год – 29591,47 руб. ((408157,67 – 53060)/12); за 2017 год - 27885,25 руб. ((384623,99 – 50001)/12).

Суд полагает, что ФИО1, в силу требований ст.56 ГПК РФ, не предоставила суду доказательств, подтверждающих факт нахождения ее на иждивении отца – ФИО2, а именно доказательств того, что денежные средства, предоставляемые ей отцом, являлись постоянным и основным источником ее существования.

Действительно, из доказательств, представленных в материалы дела, в том числе копии акта обследования факта совместного проживания №, составленного специалистом ГУ УПФР в г.Магнитогорске, копии поквартирной карточки, показаний свидетеля ФИО18ФИО20 следует, что истец ФИО1 и ее родители – ФИО2 (отец) и ФИО21. (мать) совместно проживали единой семьей, состоящей из трех человек, по адресу: г.Магнитогорск, 

<

адрес>

Однако из представленных в материалы дела доказательств не следует, что доход умершего ФИО2 являлся основным доходом в семье, а также того, что именно предоставляемые отцом денежные средства являлись постоянным и основным источником существования истца, поскольку доходы ее родителей являлись приблизительно равными, содержание семьи осуществлялось ими совместно.

Представленные истцом в материалы дела квитанции об оплате коммунальных услуг также не могут служить подтверждением указанных выше обстоятельств, поскольку оплата коммунальных услуг производилась за всех членов семьи и является обязанностью собственника жилого помещения (пункт 5 части 2 статьи 153 ЖК РФ).

При таких обстоятельствах, оснований для установления факта нахождения ФИО1 на иждивении ФИО2 и, соответственно, назначения ФИО1 страховой пенсию по случаю потери кормильца не имеется. 

Таким образом, суд считает необходимым в удовлетворении исковых требований ФИО2 о признании права назначение пенсии по потере кормильца – отказать. 

Руководствуясь ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к УПФР в городе Магнитогорске Челябинской области об установлении факта нахождения на иждивении, обязании назначить страховую пенсию по случаю потери кормильца – отказать. 

На решение суда может быть подана апелляционная жалоба в Челябинской областной суд в течение месяца со дня вынесения решения суда в окончательной форме через Ленинский районный суд г.Магнитогорска Челябинской области.

Председательствующий: