Дело №2-146/2019 

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Ухтинский городской суд в составе: 

председательствующий судья Утянский В.И., 

при секретаре Евсевьевой Е.А.,

рассмотрев в отрытом судебном заседании 21 августа 2019г. в г. Ухте гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО1, ФИО2 к ФИО3 о признании недействительным договора дарения квартиры, признании права собственности в порядке наследования,

у с т а н о в и л:

Истцы обратились в суд с иском к ответчику, указав в обоснование исковых требований, что ФИО4, .... г.р., на праве собственности принадлежало жилое помещение – квартира, расположенная по адресу: ..... ФИО4 умерла ....., о чем составлена актовая запись о смерти. После ее смерти открылось наследство. Наследниками первой очереди являются дети наследодателя: ФИО1, ФИО3, ФИО2, ФИО1 После смерти матери, истцы обратились к нотариусу с заявлениями о принятии наследства и узнали, что вышеуказанная квартира была подарена ФИО4 ФИО3 Право собственности ответчика зарегистрировано 23.05.2015г. На момент совершения сделки - договора дарения квартиры – ФИО4 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, в силу наличия ряда заболеваний, индивидуально-психологических особенностей. В медицинской карте ФИО4 имеются .... мелись сведения о нарушении статодинамических функций и другие нарушения. В связи с переломом шейки бедра мать была лишена возможности самостоятельно двигаться, чем возможно воспользовался ответчик, который был зарегистрирован с умершей в одном жилом помещении. Истцы просят признать недействительным договор дарения квартиры по адресу: ...., между ФИО4 и ФИО3 недействительным; признать за каждым из истцов право собственности на 1/4 долю квартиры.

Определением суда от 24.01.2019г. к участию в деле в качестве третьего лица привлечена нотариус ФИО5

Истцы ФИО1, ФИО1, ФИО2 в суд не прибыли, извещены надлежащим образом, письменно ходатайствовали о рассмотрении дела в их отсутствие.

Представитель истцов ФИО6 на иске настаивает.

Ответчик ФИО3 и представитель ответчика ФИО7 с иском не согласились.

Третье лицо нотариус ФИО5 в суд не прибыла, извещена, письменно ходатайствовала о рассмотрении дела в ее отсутствие. В письменных пояснениях считает иск не подлежащим удовлетворению.

Исследовав материалы дела, суд приходит к следующему. 

В соответствии с п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу, либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

21.05.2015г. между ФИО4 (Даритель) и ФИО3 (Одаряемый) заключен договор дарения, согласно которому ФИО4 подарила ФИО3 жилое помещение – квартиру по адресу: .....

Указанный договор удостоверен нотариусом ФИО5

..... ФИО4 умерла, о чем составлена актовая запись о смерти. После ее смерти открылось наследство. 

Наследниками первой очереди являются дети наследодателя: ФИО1, ФИО3, ФИО2, ФИО1

В соответствии с ч. 2 ст. 218 ГК РФ, в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Согласно ст. 1110 ГК РФ, при наследовании имущество умершего (наследство, наследственное имущество) переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, то есть в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент, если из правил настоящего Кодекса не следует иное. В состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

В соответствии со ст. 1111 ГК РФ наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

Содержание искового заявления указывает на избрание истцами в качестве правового обоснования предъявленных требований, в частности, положения ст. 177 ГК РФ.

Согласно п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Сделка, совершенная гражданином, впоследствии признанным недееспособным, может быть признана судом недействительной по иску его опекуна, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими. Сделка, совершенная гражданином, впоследствии ограниченным в дееспособности вследствие психического расстройства, может быть признана судом недействительной по иску его попечителя, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими и другая сторона сделки знала или должна была знать об этом (п. 2).

В силу ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации данная сделка является оспоримой.

Ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства (ст. 171 ГК РФ). 

Исходя из заявленных исковых требований, обстоятельствами, имеющими значение для дела, являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент заключения договора дарения квартиры, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В соответствии с ч. 1 ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих, специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В то же время в соответствии с абз. 3 п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года №11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 177 ГК РФ).

В ходе судебного разбирательства по делу была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза. 

Согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы №464, проведенной Государственным учреждением «Коми республиканская психиатрическая больница» по представленным данным ФИО4 достаточно социально функционировала, психиатрическая помощь не оказывалась, она совершала юридические действия (оформление наследства, завещания). ..... В сентябре 2014г. госпитализирована в стационар с гипергликемией (повышением уровня сахара в крови) в состоянии средней степени тяжести. На второй день госпитализации (15.09.2014г.) при совместном осмотре с зав. отделением отмечают, что не может вспомнить дозы инсулина, не принимает назначенные лекарственные препараты, при этом ограничиваются записью «Отмеч. нарушение памяти… забывает. В сознании, адекватна…» ....». 

В последующем подэкспертная продолжила лечение по поводу обострения хронического отита и консультации психиатра не назначались и не проводились, каких-либо сведений, свидетельствующих о наличии тяжелых психических расстройств за период данной госпитализации не выявлено.

..... К психиатрам ФИО4 впервые обратилась в январе 2016г., где в психическом состоянии отмечено снижения памяти и интеллекта, мышление замедленно, абстрации доступно с трудом. Эмоцимонально лабильна. Со слов сына «высказывает бредовые идеи малого размаха (ущерба)». Состояние расценивают как выраженный психоорганический синдром, назначено специфическое лечение. Видимые психические нарушения стали отмечаться с марта 2016г., когда стала не достаточно критична к своему состоянию (отказ от госпитализации), теряется. Однако и при последующем осмотре (29.08.2016г.) психиатром признаков деменции (слабоумия) не выявляется, в лечении не нуждается, ....).

Эксперт пришла к выводу о том, что у ФИО4 на период заключения сделки дарения (21.05.2015г.) не отмечалось таких психических расстройств, которые лишали бы ее способности понимать значение своих действий и руководить ими. 

В соответствии со ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. При этом оценивается относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимная связь доказательств в их совокупности. Оценивая заключение посмертной судебно-психиатрической экспертизы, суд исходит из того, что эксперт имеет стаж работы с 2006г., является судебно-психиатрическим экспертом первой квалификационной категории, предупреждался об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Противоречий в заключении судебно-психиатрической экспертизы по делу не усматривается.

У суда не имеется оснований не доверять научно-обоснованному выводу компетентного судебного эксперта, обладающего необходимыми познаниями и квалификацией, выводы которого логичны, последовательны, аргументированы, предупреждавшегося об уголовной ответственности и не заинтересованного в исходе дела. Заключение судебной экспертизы соответствует требованиям федерального законодательства, как в части обязательных элементов содержания, так и по форме, составлена на основании изучения необходимого комплекта медицинских документов ФИО4 и материалов гражданского дела.

Заключение судебной экспертизы сторонами по существу не оспаривается, доводов, опровергающих имеющиеся в заключении выводы, суду не предоставлено.

Высказывая ходатайство о необходимости проведения повторной судебной психиатрической экспертизы, сторона истцов в нарушение ст. 56, ст. 57 ГПК РФ не представила убедительных доказательств своим доводам, не аргументировала их, объективных данных, подтверждающих необходимость подобного исследования при наличии заключения эксперта, не указала.

Суд также исходит из того, что представитель истцов высказывала свое ходатайство, аргументируя его несогласием с выводами экспертизы, что само по себе, в отсутствие иных необходимых и достаточных оснований, в силу ст. 79, ст. 86 ГПК РФ не может являться основанием к назначению по делу судебного исследования в виде повторной либо дополнительной судебной экспертизы. К тому же другие участники процесса никаких ходатайств о назначении повторной (дополнительной) судебной экспертизы не высказали, выводы судебной экспертизы не оспаривали.

В силу ст. 59 ГПК РФ суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела. Таким образом, именно суд определяет какие доказательства имеют значение для правильного рассмотрения дела.

В соответствии с ч. 1 ст. 55, ст. 67 ГПК РФ право оценки доказательств, которыми являются полученные в предусмотренном законом порядке из объяснений сторон, третьих лиц, свидетелей, письменных и вещественных доказательств, заключений экспертов о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для дела, принадлежит суду. Доказательства оцениваются судом по правилам ст. 67 ГПК РФ в их совокупности и взаимосвязи. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Как установлено ст. 79 ГПК РФ, при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Вышеуказанные обстоятельства свидетельствуют о том, что предусмотренные ст. 79 и ст. 86 ГПК РФ основания для назначения по делу повторной либо дополнительной судебной экспертизы отсутствуют. 

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

При этом из ст. 57 ГПК РФ следует, что доказательства предоставляются сторонами.

С учетом выводом экспертизы суд полагает, что в силу международного нормативного правового акта принципов защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи, принятых 17 декабря 1991 года Резолюцией 46/119 на 75-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций, в частности, под №4 предусмотрен такой принцип, как «Диагностика психического заболевания». 

Диагноз о том, что лицо страдает психическим заболеванием, ставится в соответствии с международно-признанными медицинскими стандартами. 

Диагноз о наличии психического заболевания никогда не ставится на основе политического, экономического или социального положения или принадлежности к какой-либо культурной, расовой или религиозной группе или по любой другой причине, не имеющей непосредственного отношения к состоянию психического здоровья.

Семейный или служебный конфликт или несоответствие нравственным, социальным, культурным или политическим ценностям или религиозным воззрениям, преобладающим в обществе, в котором проживает соответствующее лицо, никогда не может являться определяющим фактором при постановке диагноза о наличии психического заболевания.

Сведения о лечении или госпитализации в качестве пациента в прошлом не могут сами по себе служить оправданием постановки диагноза о наличии психического заболевания в настоящем или будущем.

Никакое лицо или орган не может объявить или каким-либо иным образом указать, что, то или иное лицо страдает психическим заболеванием, кроме как в целях, непосредственно касающихся психического заболевания или последствий психического заболевания.

Кроме того, действует также Принцип под №25 «Сохранение существующих прав», согласно которому: никакое ограничение или умаление каких бы то ни было существующих прав пациентов, включая права, признаваемые в применяемом международном или внутригосударственном праве, не допускается на том основании, что в настоящих принципах такие права не признаются или признаются в меньшем объеме.

Указанные положения закреплены и национальным законодательством. Так, ч. 1 ст. 10 Закона Российской Федерации от 2 июля 1992 года N 3185-1 (в редакции от 27 июля 2010 года) «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» предусмотрено, что диагноз психического расстройства ставится в соответствии с общепризнанными международными стандартами и не может основываться только на несогласии гражданина с принятыми в обществе моральными, культурными, политическими или религиозными ценностями либо на иных причинах, непосредственно не связанных с состоянием его психического здоровья.

Международная классификация болезней 10 пересмотра (МКБ-10), принятая 43-й Всемирной ассамблеей здравоохранения, которая в соответствии с Приказом Минздрава России № 3 от 12 января 1998 года введена, в том числе в психиатрическую практику, в Российской Федерации с 1 января 1999 года, является нормативным документом, обеспечивающим единство и сопоставимость материалов о здоровье населения, об эпидемиологической ситуации и деятельности учреждений здравоохранения как в пределах страны, так и между странами. Она является важным методическим средством для обеспечения автоматизации основных управленческих и планово-нормативных работ.

К психическим расстройствам соответственно каждого кода, в том числе, относятся пункт: F00-F09 - органические, включая симптоматические, психические расстройства.

По мнению суда также следует учитывать, что психическое здоровье является основополагающей составной общего здоровья человека. Всемирная организация здравоохранения установила 6 признаков, которые характеризуют психическое здоровье. К ним относятся: осознание единства и постоянства своего физического и психического «я»; чувство постоянства и идентичности переживаний в однотипных ситуациях; способность адекватно оценивать себя, свою психическую деятельность и ее результаты («критичность»); соответствие психических реакций (адекватность) силе и частоте внешних воздействий, социальным обстоятельствам и ситуациям; способность самоуправления поведением в соответствии с социальными нормами, правилами и законами; способность к планированию и реализации своей собственной деятельности.

Как видно из материалов дела запись в медицинской документации от 15.09.2014г. – сосудистая деменция – сделана с нарушением вышеперечисленных норм и принципов. В деле отсутствуют доказательства того, что указанный диагноз выставлен с учетом надлежащего психиатрического обследования ФИО4, а также доказательства того, что диагноз установлен и указанная запись сделана именно специалистом в области психиатрии. 

В пояснениях истцов и показаниях свидетелей не содержатся сведений, подтверждающие утрату ФИО4 по состоянию на 21.05.2019г. способности адекватно оценивать себя и способности самоуправления поведением в соответствии с социальными нормами, правилами и законами. Суд учитывает, что пояснения истцов содержат в себе определенные внутренние противоречия и не могут являться достоверными доказательствами, подтверждающими их доводы. 

Стороной истцов не представлено доказательств, подтверждающих обстоятельства, на которых они основывают свои требования, а именно не доказано, что в момент заключения 21.05.2019г. договора дарения квартиры ФИО4 не была способна понимать значение своих действий или руководить ими. Тогда как представленные и собранные по делу доказательства не содержат сведений о том, что ФИО4 в момент заключения договора дарения квартиры страдала таким психическим расстройством, которое по степени его тяжести и степени имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня не соответствовало шести признакам, установленным Всемирной организацией здравоохранения и характеризующим психическое здоровье.

Суд отмечает, что в силу норм международного права и положений Закона Российской Федерации от 2 июля 1992 года №3185-1 (в редакции от 27 июля 2010 года) «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» действует презумпция полноценного психического состояния здоровья гражданина пока не доказано иное.

Суд считает необходимым также отметить, что процедура нотариального удостоверения обеспечивает выявление действительной воли сторон (путем проверки личности лиц, подписывающих сделку, разъяснения им содержания сделки и последствий ее совершения), проверку правомерности и бесспорности сделки, защиту интересов сторон от случая и злоупотреблений (занесения сведений о сделке в реестр и другое). Выполнение такой сложной и трудоемкой процедуры оправдывается наличием серьезных имущественных интересов, нуждающихся в повышенной защите.

Так, в соответствии с положениями ст. 54 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, утвержденных Верховным советом Российской Федерации от 11 февраля 1993 года № 4462-1, нотариус обязан разъяснить сторонам смысл и значение представленного ими проекта сделки и проверить, соответствует ли его содержание действительным намерениям сторон и не противоречит ли требованиям закона.

Тогда как ч. 1 ст. 43 вышеуказанных Основ предусматривает, что при удостоверении сделок осуществляется проверка дееспособности граждан и правоспособности юридических лиц, обратившихся за совершением нотариального действия.

Кроме того, в силу ч. 1 ст. 44 Основ содержание нотариально удостоверяемой сделки, а также заявления и иных документов должно быть зачитано вслух участникам. Документы, оформляемые в нотариальном порядке, подписываются в присутствии нотариуса.

Из пояснений третьего лица – нотариуса ФИО5 – следует, что при удостоверении сделки дарения ФИО4 вела себя адекватно, внешних признаков психических расстройств не отмечалось. Личность сторон нотариусом установлена, дееспособность, а также принадлежность ФИО4 отчуждаемой квартиры проверены.

Суд также учитывает, что данные пояснения подтверждаются видеозаписью регистрации договора дарения квартиры у нотариуса.

Помимо прочего, следует также отметить, что материалы дела свидетельствуют о том, что со стороны ФИО4 имели место другие юридически значимые действия по распоряжению принадлежащей ей квартирой до совершения договора дарения от 21 мая 2015 года. Так она ранее в 2011г. завещала указанную квартиру своему сыну – ответчику ФИО3

При этом судом учтено, что ФИО4 договор дарения, заключенный 21 мая 2015г. при жизни не оспаривала, доказательств того, что она была лишена возможности обратиться с иском об оспаривании договора истцами не представлено.

При принятии решения суд исходит из того, что в силу ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований. 

Истцами не доказано то обстоятельство, что их мать ФИО4 при заключении договора дарения не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Объективных доказательств вышеизложенного суду предоставлено не было.

В указанный период ФИО4 в диспансерном психоневрологическом отделении не наблюдалась. В медицинской документации не зафиксировано наличие каких-либо психических отклонений, свидетельствующих о серьезном психическом расстройстве.

Суд также учитывает, что к моменту открытия наследства спорная квартира наследодателю не принадлежала, переход права собственности был зарегистрирован в установленном порядке в 2015г., следовательно, отсутствуют правовые основания включения указанного жилого помещения в наследственную массу.

В соответствии со ст. 67 ГПК РФ, оценивая доказательства, суд приходит к выводу о недоказанности истцом заявленных требований.

При изложенных обстоятельствах правовые основания удовлетворения иска отсутствуют.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ,

р е ш и л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО1, ФИО2, к ФИО3 о признании недействительным договора дарения квартиры, признании права собственности в порядке наследования – отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Коми через Ухтинский городской суд в течение месяца с момента изготовления мотивированного текста решения (мотивированное решение - 26 августа 2019г.).

Судья В.И. Утянский

11RS0005-01-2018-005394-93