Дело № 2-2044/2021

Р Е Ш Е Н И Е

 

и м е н е м Р о с с и й с к о й Ф е д е р а ц и и

24 июня 2021 года г. Элиста 

Элистинский городской суд Республики Калмыкия в составе:

председательствующего судьи Семёновой Л.Л.,

при секретаре судебного заседания Гавриловой М.Ю., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к обществу с ограниченной ответственностью «Дизель» об установлении факта трудовых отношений, восстановлении в прежней должности, взыскании заработной платы, компенсации морального вреда, 

у с т а н о в и л:

ФИО2 обратилась в суд с указанным иском к обществу с ограниченной ответственностью «Дизель» (далее – ООО «Дизель). В обоснование заявленных исковых требований указала, что с 09 декабря 2020 года осуществляла трудовую функцию у ответчика в должности юриста. Трудовой договор был заключен на неопределенный срок, размер заработной платы составляет 33 900 руб. Должностные обязанности выполнялись ею добросовестно. Однако с первых дней работы генеральный директор ФИО3 понуждал её выполнять должностные обязанности не только в ООО «Дизель», но и в ООО «Калмтрансавто», ООО «Партнер», в которых ФИО3 также является генеральным директором. Она была вынуждена написать заявление об увольнении по собственному желанию. Заявление было подписано генеральным директором, однако приказ об увольнении не издавался, трудовая книжка была возвращена ей без записи об увольнении. Через несколько дней генеральный директор ФИО3 предложил ей вернуться на работу, между ними была достигнута договоренность о выплате вознаграждения за работу в ООО «Калмтрансавто», ООО «Партнер» по принципу гражданско-правового характера. В период 23 марта 2021 года она была допущена работодателем генеральным директором ФИО3 к работе в должности юриста ООО «Дизель». Трудовые отношения оформлены не были. 30 марта 2021 года, находясь на работе, она почувствовала признаки ОРВИ, сообщив сотрудникам о своем состоянии, уехала домой. С 30 марта 2021 года находилась по заболеванию на листке нетрудоспособности и в изоляции как контактная с заболевшим новой коронавирусной инфекцией. После окончания изоляции и выздоровления 19 апреля 2021 года она вышла на работу. Однако на её рабочем месте находился новый сотрудник – юрист. Работодатель сообщил ей, что она больше не работает и требовал покинуть офис. В трудовой книжке она обнаружила запись о работе в ООО «Дизель» с 09 декабря 2020 года по 18 марта 2021 года. В журнале учета выдачи трудовой книжки она исправила дату с 18 марта 2021 года на 19 апреля 2021 года, на день фактического получения. 28 апреля 2021 года получила справку ООО «Дизель» о среднем заработке и расчетный листок. 20 апреля 2021 года на её банковский счет от работодателя зачислена сумма в размере 8 378 руб. 95 коп.: 7 526 руб. 45 коп. – компенсация за неиспользованный отпуск, оплата больничного листка – 1 279 руб. 20 коп. Считает, что не заключение работодателем с ней нового письменного договора со дня фактического осуществления ею трудовой деятельности с 23 марта 2021 года является нарушением трудового законодательства. Полагает, что она фактически находилась в трудовых отношениях с ООО «Дизель», работа носила постоянный характер, она подчинялась правилам внутреннего трудового распорядка предприятия и выходила на работу в определенные часы, установленные трудовым распорядком организации. Просила с учетом уточнения установить факт трудовых отношений в должности юриста ООО «Дизель» с 23 марта 2021 года по настоящее время, восстановить в прежней должности с сохранением прежнего оклада, взыскать с ООО «Дизель» задолженность по заработной плате в размере 87 808 руб. 30 коп., компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб., почтовые расходы в размере 1052 руб. 70 коп.

В судебном заседании истец ФИО2 поддержала заявленные требования, просила удовлетворить уточненный иск в полном объеме. 

Представитель ООО «Дизель» ФИО4 просил в иске отказать, ссылаясь на то, что ООО «Дизель» не заключало с ФИО2 трудовой договор, поскольку в штатном расписании на основании приказа № 1 от 18 марта 2021 года отсутствует должность юриста, в связи с чем истец согласилась оказывать юридические услуги на безвозмездной основе, по этим причинам приказы о приеме её на работу и об увольнении не издавались. 

Представитель Государственного учреждения –регионального отделения 

Фонда социального страхования РФ по РК ФИО5 оставил разрешение иска на усмотрение суда. 

Представитель Государственного учреждения Управление Пенсионного фонда РФ в г. Элисте в суд не явился. 

В силу ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) суд счел возможным рассмотреть дело в его отсутствие. 

Выслушав участников процесса, заключение прокурора Мантышевой М.Э. об удовлетворении иска, исследовав материалы дела, допросив свидетеля, суд находит исковые требования подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с частью 1 статьи 37 Конституции Российской Федерации труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.

К основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных, непосредственно связанных с ними отношений исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации статья 2 Трудового кодекса Российской Федерации относит в том числе свободу труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается; право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.

В целях обеспечения эффективной защиты работников посредством национальных законодательств и практики, разрешения проблем, которые могут возникнуть в силу неравного положения сторон трудового правоотношения, Генеральной конференцией Международной организации труда 15 июня 2006 г. принята Рекомендация N 198 о трудовом правоотношении (далее - Рекомендация МОТ о трудовом правоотношении, Рекомендация).

В пункте 2 Рекомендации МОТ о трудовом правоотношении указано, что характер и масштабы защиты, обеспечиваемой работникам в рамках индивидуального трудового правоотношения, должны определяться национальным законодательством или практикой либо и тем, и другим, принимая во внимание соответствующие международные трудовые нормы.

В пункте 9 этого документа предусмотрено, что для целей национальной политики защиты работников в условиях индивидуального трудового правоотношения существование такого правоотношения должно в первую очередь определяться на основе фактов, подтверждающих выполнение работы и выплату вознаграждения работнику, невзирая на то, каким образом это трудовое правоотношение характеризуется в любом другом соглашении об обратном, носящем договорной или иной характер, которое могло быть заключено между сторонами.

Пункт 13 Рекомендации называет признаки существования трудового правоотношения (в частности, работа выполняется работником в соответствии с указаниями и под контролем другой стороны; интеграция работника в организационную структуру предприятия; выполнение работы в интересах другого лица лично работником в соответствии с определенным графиком или на рабочем месте, которое указывается или согласовывается стороной, заказавшей ее; периодическая выплата вознаграждения работнику; работа предполагает предоставление инструментов, материалов и механизмов стороной, заказавшей работу).

В целях содействия определению существования индивидуального трудового правоотношения государства-участники должны в рамках своей национальной политики рассмотреть возможность установления правовой презумпции существования индивидуального трудового правоотношения в том случае, когда определено наличие одного или нескольких соответствующих признаков (пункт 11 Рекомендации МОТ о трудовом правоотношении).

Как следует из разъяснений, данных в п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018 г. N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям", в целях надлежащей защиты прав и законных интересов работника при разрешении споров по заявлениям работников, работающих у работодателей - физических лиц (являющихся индивидуальными предпринимателями и не являющихся индивидуальными предпринимателями) и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям, судам следует устанавливать наличие либо отсутствие трудовых отношений между ними.

При этом суды должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 ТК РФ, был ли фактически осуществлен допуск работника к выполнению трудовой функции.

К характерным признакам трудовых отношений в соответствии со статьями 15 и 56 ТК РФ относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка, графику работы (сменности); обеспечение работодателем условий труда; выполнение работником трудовой функции за плату.

О наличии трудовых отношений может свидетельствовать устойчивый и стабильный характер этих отношений, подчиненность и зависимость труда, выполнение работником работы только по определенной специальности, квалификации или должности, наличие дополнительных гарантий работнику, установленных законами, иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения.

Согласно разъяснениям в п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018 г. N 15 судам необходимо учитывать, что обязанность по надлежащему оформлению трудовых отношений с работником (заключение в письменной форме трудового договора) по смыслу части первой статьи 67 и части третьей статьи 303 ТК РФ возлагается на работодателя - физическое лицо, являющегося индивидуальным предпринимателем и не являющегося индивидуальным предпринимателем, и на работодателя - субъекта малого предпринимательства, который отнесен к микропредприятиям.

При этом отсутствие оформленного надлежащим образом, то есть в письменной форме, трудового договора не исключает возможности признания в судебном порядке сложившихся между сторонами отношений трудовыми, а трудового договора - заключенным при наличии в этих отношениях признаков трудового правоотношения, поскольку из содержания статей 11, 15, части третьей статьи 16 и статьи 56 ТК РФ во взаимосвязи с положениями части второй статьи 67 ТК РФ следует, что трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. Датой заключения трудового договора в таком случае будет являться дата фактического допущения работника к работе.

В этой связи то обстоятельство, что трудовой договор между сторонами спора в письменной форме не заключался, приказ о приеме на работу не издавался, не может являться основанием для отказа в удовлетворении иска.

Кроме того, в соответствии с разъяснениями п. 21 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018 г. N 15 при разрешении споров работников, с которыми не оформлен трудовой договор в письменной форме, судам исходя из положений статей 2, 67 ТК РФ необходимо иметь в виду, что, если такой работник приступил к работе и выполняет ее с ведома или по поручению работодателя или его представителя и в интересах работодателя, под его контролем и управлением, наличие трудового правоотношения презюмируется и трудовой договор считается заключенным. В связи с этим доказательства отсутствия трудовых отношений должен представить работодатель - физическое лицо (являющийся индивидуальным предпринимателем и не являющийся индивидуальным предпринимателем) и работодатель - субъект малого предпринимательства, который отнесен к микропредприятиям.

Как следует из искового заявления и пояснений истца ФИО2 в судебном заседании, с ведома и по поручению генерального директора ООО «Дизель» с 23 марта 2021 года она приступила к работе юриста в ООО «Дизель». 30 марта 2021 года, находясь на работе, она почувствовала признаки ОРВИ, сообщив сотрудникам о своем состоянии, уехала домой. С 30 марта 2021 года находилась по заболеванию на листке нетрудоспособности и в изоляции как контактная с заболевшим с новой коронавирусной инфекцией. 02 апреля 2021 года она, находясь на больничном, созвонившись с генеральным директором ФИО3, предложила передать ей рабочий ноутбук и необходимые документы для осуществления дистанционной работы из дома. На следующий день генеральный директор ФИО3 позвонил ей, но она в связи с ухудшением самочувствия не могла взять трубку. После чего работодатель на связь не выходил. 05 апреля 2021 года она звонила в Арбитражный суд РК с ходатайством о переносе рассмотрения дела, назначенного на 06 апреля 2021 года в отношении ООО «Калмтрансавто», интересы которого представляла по доверенности. После окончания изоляции и выздоровления 19 апреля 2021 года она пришла на работу. Однако на её рабочем месте находился новый сотрудник – юрист.

Указанные обстоятельства в части исполнения истцом трудовых обязанностей в спорный период подтверждаются скрин-шотами деловых переписок между истцом и генеральным директором ООО, показаниями свидетеля ФИО1, подтвердившего нахождение истца на рабочем месте 23 и 25 марта 2021 года, а также пояснениями представителя ответчика, не отрицавшего факт исполнения ФИО2 трудовых обязанностей. 

Учитывая, что истец была допущена по поручению представителя ответчика к выполнению работ, ее трудовая функция была заранее определена, носила постоянный характер, истец подчинялась правилам внутреннего трудового распорядка и графику работы на организованном ответчиком рабочем месте с выполнением порученных трудовых функций, суд приходит к выводу о том, что истец фактически состояла с ООО «Дизель» в трудовых отношениях, отвечающих требованиям ст. 15, 56 Трудового кодекса РФ и основанных на личном исполнении ею конкретной трудовой функции в период с 23 марта 2021 года. 

Представленные стороной ответчика копия приказа № 1 о внесении изменений в приказ об утверждении штатного расписания, согласно которому с 18 марта 2021 года исключена должность юриста в количестве 1 штатной единицы с окладом 34 300 руб., не опровергают наличие между сторонами трудовых отношений, а свидетельствуют лишь о ненадлежащем выполнении ответчиком обязанности по оформлению трудовых отношений. 

Доводы представителя ответчика о том, что ООО «Дизель» не заключало с ней трудовой договор, не издавало приказы о приеме её на работу и об увольнении, не вносило соответствующие записи в трудовую книжку истца, в штатном расписании отсутствует должность юриста, суд признает несостоятельными, поскольку такая ситуация прежде всего свидетельствует о допущенных нарушениях со стороны ответчика ООО «Дизель» по надлежащему оформлению трудовых отношений с работником ФИО2 и указывает на недобросовестность поведения ООО «Дизель» по отношению к истцу. 

При этом отсутствие должности – юриста в штатном расписании ответчика не является обстоятельством, которое исключает факт возникновения трудовых отношений между сторонами спора. 

Доводы же стороны ответчика о безвозмездном характере трудовых отношений не подтверждены письменными доказательствами. 

Иных доказательств не исполнения ФИО2 трудовых обязанностей ответчиком не представлено.

Каких-либо возражений касательно факта и характера осуществления истцом данной работы в указанный им период с предоставлением подтверждающих доказательств ответчик суду не заявил.

Суд отмечает, что работник является более слабой стороной в споре с работодателем, на котором в силу прямого указания закона лежит обязанность по своевременному и надлежащему оформлению трудовых отношений (ст. 68 Трудового кодекса Российской Федерации). Неисполнение работодателем этой обязанности затрудняет или делает невозможным предоставление работником доказательств в обоснование своих требований.

При таких обстоятельствах по смыслу вышеприведенных норм трудового законодательства наличие трудовых правоотношений между сторонами презюмируется и, соответственно, трудовой договор считается заключенным, если работник приступил к выполнению своей трудовой функции и выполнял ее с ведома и по поручению работодателя или его уполномоченного лица. В связи с этим доказательства отсутствия трудовых отношений должен представить именно работодатель.

При этом суд отмечает, что в силу правил ч. 1 ст. 68 ГПК РФ в случае, если сторона, обязанная доказывать свои требования или возражения, удерживает находящиеся у нее доказательства и не представляет их суду, суд вправе обосновать свои выводы объяснениями другой стороны.

Таким образом, представленные суду доказательства в своей совокупности свидетельствуют о том, что сложившееся между ФИО2 и ООО «Дизель» отношения имеют признаки, характерные для трудовых, поскольку работник явно был допущен к работе с ведома и по поручению представителя работодателя, на протяжении длительного периода времени выполнял трудовые обязанности в интересах работодателя и под его контролем, выполняемая им функция носила не эпизодический, а постоянный характер и не была связана с выполнением отдельного действия, подразумевающего прекращение взаимодействия по получению конкретного результата, выполнение данной функции требовало личного участия истца и его интеграцию в организационную структуру предприятия, с заинтересованностью со стороны работодателя выполнения функции непосредственно данным лицом.

В нарушение ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каких-либо доказательств отсутствия между сторонами спора трудовых отношений ответчиком суду не представлено, равно как не представлено допустимых и достаточных доказательств, свидетельствующих о том, что возникшие между сторонами правоотношения отвечают признакам гражданско-правового договора (таких как сам гражданско-правовой договор или договор оказания услуг, акты выполненных работ, др.).

На основании изложенного суд приходит к выводу о том, что требования ФИО2 об установлении факта наличия трудовых отношений между ней и ООО «Дизель» в период с 23 март 2021 года, восстановлении её в прежней должности юриста являются правомерными и подлежат удовлетворению. 

Согласно п. 5 ч. 1 ст. 21 ТК РФ работник имеет право на своевременную и в полном объеме выплату заработной платы в соответствии со своей квалификацией, сложностью труда, количеством и качеством выполненной работы.

Абзац 7 ч. 2 ст. 22 ТК РФ предусматривает, что работодатель обязан выплачивать в полном размере причитающуюся работникам заработную плату в сроки, установленные в соответствии с данным Кодексом, коллективным договором, правилами внутреннего трудового распорядка, трудовыми договорами.

В соответствии со ст. 129 ТК РФ заработная плата (оплата труда работника) - вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты).

Из пояснений истца ФИО2 следует, что за проработанный период с 23 марта 2021 года ей в полном объеме не выплачена заработная плата в размере 87 808 руб. 30 коп. 

Соответственно, исходя из расчета истца, не опровергнутого ответчиком, задолженность по заработной плате перед истцом подлежит взысканию с ответчика в размере 87 808 руб. 30 коп. 

При определении размера компенсации морального вреда суд, учитывает фактические обстоятельства дела, степень нравственных переживаний истца, степень вины работодателя, а также требования разумности и справедливости, и считает необходимым взыскать в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 5 000 руб.

Согласно ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Исходя из представленных истцом чеков, сумма расходов на почтовые отправления составила 1052 руб. 70 коп., которые подлежат взысканию с ответчика. 

Согласно ст.103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Исходя из взысканной судом суммы, с учетом положений ст.333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, с ответчика в доход бюджета г.Элисты подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3 134 руб. 24 коп. 

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 – 198 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

исковые требования ФИО2 удовлетворить.

Установить факт трудовых отношений между ФИО2 и обществом с ограниченной ответственностью «Дизель» в период с 23 марта 2021 года. 

Восстановить ФИО2 в прежней должности юриста в обществе с ограниченной ответственностью «Дизель».

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Дизель» в пользу ФИО2 задолженность по заработной плате в размере 87 808 руб., компенсацию морального вреда в размере 5 000 руб., почтовые расходы в размере 1 052 руб. 70 коп. 

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Дизель» в доход бюджета г.Элисты государственную пошлину в размере 3 134 руб. 24 коп. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Калмыкия в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме через Элистинский городской суд Республики Калмыкия. 

Председательствующий судья Л.Л. Семёнова

Решение в окончательной форме принято 01 июля 2021 года.