РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

17 ноября 2023 года пос. Ленинский

Ленинский районный суд Тульской области в составе:

председательствующего Гусевой В.В., 

при секретаре Протасовой Н.С., 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело №2-1540/2023 (УИД 71RS0015-01-2023-001637-05) по исковому заявлению ФИО7 к ФИО8 о признании договора дарения недействительным,

установил:

ФИО7 обратилась в суд с иском к ФИО8, и с учетом уточнения исковых требований в порядке ст. 39 ГПК РФ, просила признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> недействительным, применить последствия недействительности сделки, возвратив в ее собственность вышеуказанную квартиру. 

В обоснование заявленных требований указала, что с 2008 года на праве собственности ей принадлежала однокомнатная квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>, которая являлась для нее единственным жильем, проживала она в ней одна. Весной 2018 года ей была 

<

данные изъяты>, что неблагоприятно отражалось на ее продолжительности жизни, общем состоянии здоровья. Поскольку в связи с ухудшением состояния здоровья и преклонным возрастом она нуждалась в уходе и особой заботе, то обратилась с просьбой об этом к внуку ФИО8 Внук был согласен осуществлять за ней уход, пригласил ее для составления договора. 20.12.2018 между ней и ФИО8 был заключен договор, как она впоследствии узнала, дарения принадлежащего ей жилого помещения. Оснований не доверять внуку на момент заключения договора у нее не было, она рассчитывала, что внук будет осуществлять уход за ней, помогать. Намерений безвозмездно передавать в собственность единственное жилье, являющееся постоянным местом ее жительства, у нее не было. Ухода и помощи она не получает. ФИО8 в квартире не жил, коммунальные платежи не вносил, зарегистрировался 14.02.2023. В июне 2023 года после возвращения с лечения из Москвы она узнала, что замки в квартире поменяны, внук делает в ней ремонт, ее вещи вывезены. В связи с чем обратилась в Управление Росреестра с заявлением о выдаче копии договора. О том, что в декабре 2018 года между ней и ФИО8 был заключен именно договор дарения она узнала 16.06.2023, после получения из регистрирующего органа экземпляра договора дарения. После совершения сделки по отчуждению квартиры она лишилась своего единственного жилья, не получив ухода и помощи взамен, иного жилья в собственности у нее нет.

В судебном заседании истец ФИО7 уточненные исковые требования поддержала, просила удовлетворить. Дополнительно указала, что при заключении договора обсуждала с внуком условие о пожизненном уходе за ней, внук был согласен. Вместе с тем ухода от внука не получала и не получает, плату за коммунальные услуги, жилое помещение вносит сама. В феврале 2023 года она уехала в Москву на лечение, в апреле захотела вернуться домой, в телефонном разговоре попросила внука забрать ее из Москвы, на что тот ответил, что не пустит ее в квартиру, замки поменяны. Ранее не обращалась с исковым заявлением, поскольку была уверена, что является собственником квартиры. 

Представитель истца по доверенности ФИО9 уточненные исковые требования поддержал, просил признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> недействительным, применить последствия недействительности сделки, возвратив в собственность ФИО7 вышеуказанную квартиру. Указал, что ФИО7 на момент заключения договора страдала рядом заболеваний, в том числе, в марте 2018 года ей была поставлен диагноз: 

<

данные изъяты>. Поскольку ФИО7 плохо себя чувствовала, состояние ее здоровья ухудшалось, ей требовался уход и лечение, то она предложила внуку ФИО8 осуществлять за ней уход взамен на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, на что последний согласился и предложил заключить договор. ФИО7 полагала, что заключает договор с условием ее последующего проживания в квартире и содержания, оснований не доверять внуку на день подписания договора у нее не было, внук обещал осуществлять за ней уход. В квартиру ФИО8 не вселялся, зарегистрирован 14.02.2023, фактически имущество в дар не принял, бремя содержания квартиры не осуществлял, до настоящего времени в квартире проживает ФИО7 Полагал, что ФИО8 воспользовался юридической неграмотностью ФИО7, сложившейся ситуацией в связи с поставленным диагнозом, и под предлогом заключения договора пожизненного содержания с иждивением заключил договор дарения квартиры, о чем ФИО7 узнала только 16.06.2023, получив в регистрирующих органах второй экземпляр договора, то есть после того, как ее права стали нарушаться. Переход права собственности на спорную квартиру по обстоятельствам, не связанным с уходом и содержанием доверителя нарушает права ФИО7 Указал, что после совершения сделки по отчуждению квартиры его доверитель лишилась своего единственного жилья, иного жилья в собственности в настоящее время у нее также нет. 

Ответчик ФИО8 в судебное заседание не явился, извещался надлежащим образом. Ранее в судебном заседании исковые требования не признал, не отрицал, что ФИО7 был поставлен вышеуказанный диагноз и она плохо себя чувствовала, пояснил, что ФИО7 сама предложила подарить ему квартиру, так как себя плохо чувствовала. Квартиру принял формально, коммунальные платежи до февраля 2023 года платила ФИО7 В 2023 году, после отъезда ФИО7 в Москву на лечение, он стал делать ремонт в квартире и поменял замки. В настоящее время ФИО7 проживает в квартире и он не препятствует ее проживанию. 

Представитель ответчика по доверенности ФИО10 исковые требования не признала, заявив о пропуске срока исковой давности для обращения в суд с указанным иском, поскольку договор дарения был заключен 20.12.2018, 26.12.2018 договор прошел государственную регистрацию, копию договора дарения ФИО7 получила 14.01.2019. Доказательств, что истец в силу неграмотности, состояния здоровья, преклонного возраста существенно заблуждалась относительно правовой природы сделки в материалы дела не представлено, как и доказательств, свидетельствующих о том, что на момент заключения договора дарения ФИО7 не могла понимать значение своих действий и руководить ими. Полагала, что ухудшение здоровья истца не является обстоятельством, относящимся к существу сделки и как следствие ее исполнению, в связи с чем не может служить основанием для расторжения договора дарения или признания его судом недействительным. Указывала, что сделка по форме и содержанию соответствует требованиям закона, повлекла правовые последствия в виде перехода права собственности на отчужденный объект недвижимости. Использование истцом спорной квартиры не свидетельствует о неисполнении договора дарения, а лишь указывает на наличие соответствующей договоренности между истцом и ответчиком о временном использовании объекта недвижимости. Полагала, что факт неоплаты коммунальных платежей не свидетельствует о непринятии дара. ФИО8 оплачивает налог на спорное имущество, также ему были переданы ключи. Факт смены замков стороной ответчика не оспаривается, смена замков была произведена поскольку комплекты ключей находились у посторонних лиц. Ссылалась на то, что ФИО8 не изменялись и не создавались новые условия жизни ФИО7 Спорная квартира предоставлена в пользование родной бабушке внуком, ФИО8 не препятствует ФИО7 проживанию в спорной квартире, не вселялся в квартиру, не выселял ФИО7 

В соответствии с положениями ст.167 ГПК РФ суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, извещенных о дате, времени и месте слушания дела надлежащим образом.

Выслушав объяснения ФИО7, ее представителя по доверенности ФИО9, представителя ФИО8 по доверенности ФИО10, исследовав письменные доказательства по делу, суд приходит к следующему. 

Согласно ст.209 ГК РФ, собственнику принадлежит права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Собственник по своему усмотрению совершает в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным способом.

Согласно ч.2 ст.218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу положений ст.ст.153, 154 ГК РФ сделки - это волевые действия, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей, то есть на достижение определенного правового результата. Для заключения договора необходимо выражение согласованной воли сторон.

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами для вывода о состоявшемся договоре дарения является действительная общая воля сторон с учетом цели договора.

В соответствии со ст.572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное права (требование) к себе или третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Применительно к положениям приведенной нормы закона, правовой целью вступления одаряемого в правоотношения, вытекающие из договора дарения, является принятие дара с оформлением владения для возникновения имущественных прав и обязанностей. В свою очередь даритель, заинтересован исключительно в безвозмездной передаче имущества без ожидания какого-либо встречного представления от одаряемого. При этом предполагается, что даритель имеет правильное понимание правовых последствий дарения в виде утраты принадлежащего ему права на предмет дарения и возникновения данного права в отношении имущества у одаряемого. Заключение сделки дарения предполагает передачу не только юридической судьбы предмета дарения, но и фактическую передачу вещи во владение, распоряжение и пользование.

Из содержания ч. 1 ст.166 ГК РФ следует, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (ч.2).

В силу ч.1 ст.178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных п.1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если: сторона заблуждается в отношении природы сделки (пп.3 ч.2 ст.178 ГК РФ).

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Определении от 22.04.2014 №751-О, согласно которой ст.178 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающая ориентиры, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной, а также последствия признания такой сделки недействительной, направлена на защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена.

Определяя круг юридически значимых обстоятельств, необходимым условием для действительности сделки является выяснение вопроса о наличии или отсутствии каких-либо факторов, которые могли бы создать искаженное представление лица о существе сделки или ее отдельных элементах, либо создать видимость внутренней воли при ее отсутствии, а вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться с учетом конкретных обстоятельств дела, исходя из того, насколько заблуждение существенно не вообще, а именно для конкретного участника сделки с учетом особенностей его положения, состояния здоровья, значения оспариваемой сделки.

Таким образом, при решении вопроса о существенности заблуждения по поводу обстоятельств, указанных в ч.1 ст.178 ГК РФ необходимо исходить из существенности данного обстоятельства для конкретного лица с учетом особенностей его положения, состояния здоровья, характера деятельности, значения оспариваемой сделки. При этом заблуждение предполагает, что при совершении сделки лицо исходило из неправильных, не соответствующих действительности представлений о каких-то обстоятельствах, относящихся к данной сделке. Так, существенным является заблуждение относительно природы сделки, то есть совокупности свойств, признаков, условий, характеризующих ее сущность.

Судом установлено и следует из материалов дела, что ФИО8 является внуком ФИО7 

ФИО7 на основании договора купли -продажи квартиры от 08.12.2008 являлась собственником однокомнатной квартиры, общей площадью 34,5 кв. м, расположенной по адресу: 

<

адрес> 

20.12.2018 между ФИО7 и ФИО8 заключен договор дарения, по условиям которого ФИО7 безвозмездно передала в дар ФИО8 принадлежащее ей на праве собственности жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес>. 

Данный договор составлен в простой письменной форме, подписан сторонами, переход права собственности по нему в установленном порядке зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тульской области 26.12.2018. 

Судом установлено, и не оспаривалось сторонами, что ФИО7 была зарегистрирована и фактически проживала в спорной квартире на момент заключения договора, продолжает проживать в ней и на момент рассмотрения дела, несет бремя содержания имущества, что подтверждается имеющимися в материалах дела квитанциями об оплате коммунальных платежей, за содержание и ремонт жилья. 

ФИО8 зарегистрировался в данную квартиру только с 14.02.2023, фактически в квартиру не вселялся. 

Согласно справке ОСФР по Тульской области от 23.06.2023 ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с 

<

данные изъяты> 

Как усматривается из консультации 

<

данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 имеет следующие диагнозы: 

<

данные изъяты> 

Из выписки ГУЗ ТО Тульская областная больница следует, что ФИО7 находилась на лечении 

<

данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ при обследовании на РКТ 

<

данные изъяты> Установлен диагноз: 

<

данные изъяты> выписана на амбулаторное лечение по месту жительства, рекомендовано наблюдение 

<

данные изъяты> указан сопутствующий диагноз: 

<

данные изъяты> 

Как следует из выписки ЕГРН от 03.11.2023, как на момент заключения спорного договора дарения, так и на момент рассмотрения настоящего дела ФИО7 не имеет в собственности иного жилого помещения. 

Истец в обоснование своих требований ссылалась на то, что при заключении оспариваемого договора она не имела намерения совершить дарение своей единственной квартиры. Истинным намерением было, с учетом ее возраста, а также ухудшения состояния здоровья и необходимости оперативного лечения, получение ухода и помощи от единственного внука, взамен на передачу ему квартиры. С целью осуществления такого намерения она была приглашена внуком в МФЦ, он же занимался оформлением договора, платил госпошлину, и, доверяя ему, с учетом сложившейся договоренности, подписала заранее подготовленный проект договора, не читая.

Указанные доводы истца нашли свое подтверждение в ходе рассмотрения дела. 

Так, из текста оспариваемого договора дарения от 20.12.2018, заключенного между сторонами, следует, что договор совершен в простой письменной форме, что не противоречит положениям гражданского законодательства.

Между тем в п. 4 договора дарения указано, что с положениями статей 131, 167,170, 209, 210, 223 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 572, 573, пунктом 3 статьи 574, статей 578, 580 части второй гражданского кодекса Российской Федерации, статей 17,18, 30, 31 Жилищного кодекса Российской Федерации, статей 37, 40, 42, 43 Земельного кодекса Российской Федерации стороны ознакомлены, хотя истец не имеет специального образования. Само содержание приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации, Жилищного кодекса Российской Федерации, а также Земельного кодекса Российской Федерации, в договоре не приведено и в деле правоустанавливающих документов, копия которого истребована судом, данных о разъяснении сторонам указанных в договоре положений, содержания заключенного договора и его последствий не имеется.

Согласно п. 5 договора дарения даритель дар передал, одаряемый дар принял. 

В силу ст. 210 ГК РФ собственник несет бремя содержания своего имущества, если иное не предусмотрено законом или договором.

Из материалов дела усматривается, что бремя содержания подаренного имущества на момент разрешения спора судом продолжает нести ФИО7, она же заключала договор проверки учета электрической энергии, согласно которому произведен демонтаж старого прибора учета, монтаж нового прибора учета электроэнергии по адресу: 

<

адрес>, договор на техническое обслуживание энергомера с ООО «Городской энергетический сервис» от 20.02.2021, производила оплату договора на техническое обслуживание (л.д.28-30, 33-36), что в совокупности с другими данными, установленными в суде 

<

данные изъяты>) подтверждает доводы истца о ее заблуждении относительно природы сделки, а именно момента и условий перехода права собственности на квартиру другому лицу, что имеет существенное значение для признания сделки недействительной по мотиву заблуждения.

Установленные обстоятельства свидетельствуют о том, что выраженная в сделке дарения воля истца не соответствует истинной воле, которая не была направлена на безвозмедное отчуждение единственного для нее жилья, поскольку истец предполагала получения от близкого ей человека - единственного внука ФИО8 – заботы и ухода взамен на ее имущество, что не характерно для сделки дарения.

Учитывая родственные и доверительные отношения сторон (

<

данные изъяты>), которые существовали на день заключения договора, общепринятая в гражданском обороте осмотрительность была у истца снижена, в связи с чем ей был подписан договор, где была отражена не соответствующая действительной воля по безвозмездному отчуждению имущества. 

Между тем, истец ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, страдающая различными заболеваниями, в том числе на момент заключения сделки 

<

данные изъяты> в силу возраста и состояния здоровья могла заблуждаться относительно природы сделки, ее условий, значения своих действий по отчуждению единственного жилья, поскольку утверждала, что при заключении оспариваемой сделки полагала, что подписывает договор пожизненного содержания. 

Для проверки доводов по ходатайству сторон, судом были допрошены свидетели. 

Так, свидетели ФИО2 и ФИО1, являющиеся родными сестрами ФИО7 пояснили, что о заключении договора между ФИО7 и ФИО8 в 2018 году они не знали, узнали только летом 2023 года от ФИО7 Взаимоотношения между ФИО7 и ФИО8 в настоящее время сложные, ФИО8 практически не общается со своей бабушкой, помощи ей не оказывает. ФИО7 страдает хроническими заболеваниями и нуждается в лечении и уходе. 

Свидетель ФИО3, сын ФИО7, не смог пояснить какой договор был заключен между его матерью и сыном, каким образом и на каких условиях его сын принял дар от его матери он не знает. Ключи от квартиры в 2023 году были переданы по просьбе ФИО7 племяннику ФИО6. 

Свидетель ФИО4, гражданская супруга ФИО8, пояснила, что проживает с ФИО8 с 2019 года, обстоятельства заключения договора между ФИО7 и ФИО8 ей не известны. 

Свидетель ФИО5 пояснил, что является внучатым племянником ФИО7, знает от ФИО7, что последняя хотела в 2018 году переписать свою квартиру на внука ФИО8, чтобы она могла дожить в ней, а он за ней ухаживал и приходил, как будет называться такой договор он не знает, она ему не говорила. В настоящее время отношения между ФИО7 и ФИО8 испортились, она просит своего внука о помощи, т.к. нуждается в силу возраста и состояния здоровья нуждается в уходе, но последний ей помощи не оказывает. 

Оценивая свидетельские показания в совокупности с иными доказательствами по делу, по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу, что указанные свидетели обстоятельства и условия заключения сделки не знали, только лишь указали, что в 2018 году у ФИО7 произошло ухудшение состояния здоровья, она нуждалась в помощи, лечении, уходе. 

В силу ч. 1 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности ( ч. 3).

Согласно ч. 4 ст. 67 ГПК РФ, результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Оценив собранные по делу доказательства, в их совокупности, применяя приведенные нормы права, суд приходит к выводу, что при заключении оспариваемого договора истинным намерением ФИО7 с учетом ее преклонного возраста и ухудшения состояния здоровья в связи 

<

данные изъяты>, необходимости оперативного лечения, было получение ухода и помощи от единственного внука, взамен на передачу ему квартиры.

Таким образом, истец заблуждалась относительно природы оспариваемой сделки, при этом, указанное заблуждение было настолько существенным, что истец, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. 

Также суд принимает во внимание, что иного жилого помещения у истца, кроме подаренного ответчику, в данный момент, а также на момент совершения сделки, не имеется, ФИО7 по условиям договора дарения не сохраняла права пользования квартирой, после заключения договора дарения истец продолжала жить в квартире, которая является для нее единственным постоянным местом жительства. 

Учитывая изложенное выше, суд полагает, что требования ФИО7 о признании договора дарения квартиры недействительным являются обоснованными и подлежат удовлетворению. 

Утверждения стороны ответчика о том, что ФИО7 знала о совершении договора дарения, так как 14.01.2019 получила экземпляр договора, своего подтверждения в ходе судебного разбирательства не нашли, поскольку истец поясняла, что доверяя внуку, поставила в МФЦ подпись, не читая договор, все документы по квартире остались у внука, а судом установлено, что во всех, имеющихся в материалах дела платежных квитанциях, в качестве плательщика, собственника/нанимателя жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

адрес> указана ФИО7, в связи с чем она полагала, что остается собственником спорной квартиры. Только после того, как внук отказался забирать ее из Москвы, сказал, что сменил замки в квартире и не пустит ее, она была вынуждена обратиться за копией договора, после чего узнала, что договор был заключен на условиях безвозмездности. Также суд учитывает, что специальные положения закона при подписании договора дарения ФИО7 разъяснены были формально, простым перечислением номеров статей, что в свою очередь препятствовало ей пониманию и осознанию существа сделки. 

Довод ФИО8 о том, что он нес расходы на оплату налога, не может быть принят судом в качестве основания для отказа в удовлетворении иска, поскольку оплата имущественного налога лишь свидетельствует об исполнении обязанности титульного собственника недвижимого имущества. Кроме того, нельзя поставить в вину ФИО7 неуплату налога, поскольку последняя является 

<

данные изъяты>, и в силу ст. 407 Налогового кодекса РФ, имеет налоговую льготу в отношении одного объекта недвижимости. 

Утверждение стороны ответчика о том, что истец отлично помнит даты и события, не заявляла ходатайства о проведении в отношении нее судебной экспертизы, до заключения договора дарения работала в дошкольном учреждении, проходила периодические медицинские осмотры, имела допуск к работе согласно заключению врача, не имеет юридического значения, поскольку не опровергает заблуждения ФИО7 относительно природы сделки, ее условий, значения действий по отчуждению единственного жилья. Кроме того, увольнение ФИО7 по собственному желанию с должности 

<

данные изъяты> то есть за полгода до установления 

<

данные изъяты>, и более чем за год до заключения спорного договора. 

Иные доводы ответчика не имеют юридического значения и не являются основанием для отказа в удовлетворении исковых требований ФИО7 

Стороной ответчика заявлено о пропуске срока исковой давности, что в силу ч. 2 ст.199 ГК РФ является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Между тем указанное заявление нельзя признать обоснованным, препятствующим удовлетворению исковых требований.

Так в силу ч.1 ст.200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В соответствии с ч.2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п.1 ст.179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

По общему правилу, установленному ч.1 ст.223 ГК РФ право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором.

В случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом.

При разрешении ходатайства ответчика о пропуске срока исковой давности, который по его мнению следует исчислять с 14.01.2019, судом установлено, что ФИО7 после заключения договора дарения и регистрации перехода права собственности продолжала проживать и проживает в настоящее время в спорной квартире, то есть для нее условия проживания не изменились, что не оспаривалось сторонами, ФИО7 о нарушении своего права узнала 16.06.2023, после получения договора дарения. На получение экземпляра договора дарения в июне 2023 года ее спровоцировала смена замков в спорной квартире, в которой она считала себя собственником, после чего последовало обращение в полицию и в суд с настоящим иском. Указанные обстоятельства не отрицались ответчиком, пояснившим, что смена замка была произведена во время отъезда ФИО7 на лечение в Москву. А ссылка ответчика, что договор дарения получен ФИО7 14.01.2019 своего подтверждения не нашла, так как истец поясняла, что все документы на квартиру взял внук, для нее же в жизни ничего не поменялось, она считала себя собственником, проживала в квартире, несла бремя содержания имущества.

С учетом изложенного, начало течения срока исковой давности следует исчислять с 16.06.2023, а поскольку истец обратилась в суд с иском 14.07.2023, срок исковой давности истцом не пропущен.

При изложенных обстоятельствах, в связи с отсутствием у истца волеизъявления на совершение договора дарения, заблуждения относительно природы и последствий заключенной ею сделки, заключая которую она не полагала, что при жизни безвозмездно отказывается от своего права на спорное имущество, лишая себя единственного жилья, являющегося постоянным местом ее жительства, что свидетельствует о нарушении законных прав и интересов ФИО7, суд считает необходимым удовлетворить исковые требования истца и признать заключенный между сторонами договор дарения квартиры недействительным.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (ч. 2 ст. 167 ГК РФ).

При этом суд учитывает, что для ФИО8 признание договора дарения квартиры недействительным не несет материального ущерба, учитывая безвозмездность данного договора. 

Руководствуясь ст.ст.194 - 199 ГПК РФ, суд 

решил:

исковые требования ФИО7 удовлетворить.

Признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, от 20 декабря 2018 года, заключенный между ФИО7 и ФИО8 недействительным. 

Применить последствия недействительности сделки, возвратив с собственность ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, место рождения: 

<

адрес>, паспорт №, выдан 

<

данные изъяты>, код подразделения №) квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, кадастровый №, прекратив право собственности ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, место рождения, 

<

адрес>, паспорт №, выдан отделением УФМС России по 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ, код подразделения №) на указанную квартиру. 

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Тульского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Ленинский районный суд Тульской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий 

Мотивированное решение изготовлено 24.11.2023.