Дело № 10-28/2017 Мировой судья Шиманская М.Е.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

22 декабря 2017 года г. Щёкино Тульской области

Щёкинский районный суд Тульской области в составе:

председательствующего – судьи Новикова В.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Азаровой Е.А.,

с участием частного обвинителя – потерпевшей ФИО1 и ее представителя – по доверенности, ФИО22,

осужденного ФИО23, 

защитника Зиновьевой Г.А., 

защитника – адвоката Скоропупова А.Ю., представившего удостоверение № от ДД.ММ.ГГГГ и ордер № от ДД.ММ.ГГГГ,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного ФИО23 на постановление мирового судьи судебного участка № 41 Щёкинского судебного района Тульской области от 3 ноября 2017 года об отклонении замечаний на протокол судебного заседания, по апелляционным жалобам осуждённого ФИО23, защитника Зиновьевой Г.А., защитника Скоропупова А.Ю. на приговор мирового судьи судебного участка № 41 Щёкинского судебного района Тульской области от 27 октября 2017 года, которым 

ФИО23, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, гражданин 

<

данные изъяты> проживающий по адресу: 

<

адрес>, несудимый, 

осужден по ч. 1 ст. 115 УК РФ к штрафу в размере 25000 рублей, 

установил:

ФИО23 признан виновным в умышленном причинении 17 марта 2017 года в кабинете № МАУ ДО 

<

данные изъяты> в 

<

адрес> легкого вреда здоровью ФИО1, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья. Обстоятельства совершения данного деяния изложены в приговоре.

В апелляционных жалобах осужденный ФИО23, защитники Скоропупов А.Ю., Зиновьева Г.А. считают приговор незаконным и необоснованным, постановленным с нарушениями материального и процессуального закона, и ставят вопрос о вынесении оправдательного приговора.

Осужденный ФИО23 заявляет, что указанных в описательно-мотивировочной части приговора действий в отношении ФИО1 не совершал, умысла на причинение ей травмы четвертого пальца правой руки и какого-либо вреда здоровью не имел, его вина в совершении преступления состоявшимся судебным разбирательством не доказана.

Полагает, что при рассмотрении дела суд принял обвинительный уклон, положив в основу своего решения показания частного обвинителя – потерпевшей ФИО1, свидетелей ФИО5, ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО9, ФИО8, признал их относимыми, допустимыми и достоверными, но свои выводы в данной части не обосновал. Вывод суда о том, что показания свидетелей защиты ФИО13, ФИО2, ФИО14, ФИО15, ФИО16 не могут быть приняты в качестве доказательств, так как данные лица не являлись непосредственными очевидцами событий, произошедших 17 марта 2017 года, находит необоснованным, так как ФИО5, ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО8 также не были очевидцами тех событий и о произошедшем знают только со слов частного обвинителя ФИО1, к тому же, по мнению автора жалобы, показания ФИО6 и ФИО7 содержат существенные противоречия, ФИО5 и ФИО4 являются работниками 

<

данные изъяты>, заместителем директора которой является частный обвинитель, то есть находятся в зависимости от ФИО1 

Также считает, что мировой судья необоснованно не принял во внимание показания свидетеля ФИО17, пояснившей о причинах изменения свидетелем ФИО8 первоначальных показаний; анализируя показания данного свидетеля в судебном заседании, полагает, что она может намеренно вводить правоохранительные органы в заблуждение, а противоречия в ее показаниях не были устранены в ходе судебного разбирательства. Кроме того, оспаривает причину, по которой мировой судья не придал значение доказательства показаниям свидетеля ФИО12

Считает, что судебно-медицинским исследованием не была разграничена степень тяжести повреждений четвертого пальца правой руки, полученных ФИО1 в январе 2017 года и в марте 2017 года, а также не установлено, повлияла ли травма, полученная в январе 2017 года, на степень тяжести телесных повреждений, полученных ФИО1 при повторном повреждении того же пальца в марте 2017 года, в связи с чем ставит выводы судебно-медицинской экспертизы под сомнение. Критикует вывод суда первой инстанции о том, что показания специалиста ФИО18 не могут являться доказательствами невиновности, поскольку они противоречат заключениям судебно-медицинских экспертиз. 

Полагает, что причиной обращения ФИО1 в суд явилось возникшее у руководства образовательного учреждения, в котором работают он и частный обвинитель, желание расторгнуть с ним трудовые отношения в связи со сложившейся конфликтной ситуацией; в этой связи ссылается на показания свидетелей ФИО11 и ФИО19, согласно которым ФИО1, выходя из кабинета, высказывала в его (ФИО23) адрес угрозы и оскорбления.

Обращает внимание, что в период с 17 марта 2017 года до дня обращения в суд с заявлением в порядке частного обвинения ФИО1 неоднократно меняла объяснения о причинённых ей повреждениях и обстоятельствах их получения, в связи с чем приходит к выводу, что доказательств причинения ФИО1 травмы четвертого пальца правой руки в результате его действий ни в ходе проверки заявления, поданного ею в полицию, ни в ходе судебного разбирательства не получено.

Находит, что показания ФИО1 и свидетеля ФИО9 полностью противоречат друг другу, тогда как в приговоре мировой судья указал, что показания ФИО9 и ФИО1 являются взаимодополняющими. Также считает, что суд не устранил противоречий между его показаниями и показаниями ФИО1 ФИО9, ФИО8, между показаниями ФИО8 и ФИО15, ФИО13, ФИО9.

Кроме того, заявляет, что по окончании судебного следствия мировой судья отказал в ходатайстве защитников о предоставлении времени на подготовку к судебным прениям, а также нарушил тайну совещания судей, поскольку после заслушивания последнего слова подсудимого и удаления в совещательную комнату для вынесения приговора к судье был приглашен представитель частного обвинителя.

Защитник Зиновьева Г.А. считает приговор мирового судьи подлежащим отмене с вынесением оправдательного приговора в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением уголовного закона и нарушением уголовно-процессуального закона, так как в нем указаны дата и место совершения преступления, за которое ФИО23 осужден, но время совершения данного деяния в приговоре не приведено.

Полагает также, что бесспорных и достоверных доказательств виновности ФИО23 стороной обвинения не представлено, аргументы и доводы стороны защиты судом учтены не были, а сам факт наличия у ФИО1 телесных повреждений не свидетельствует, что они были причинены осужденным, и не подтверждает версию частного обвинителя об умышленном характере их причинения и прямой причинной связи между действиями ФИО23 и наступившими последствиями. 

Пояснения ФИО1 об обстоятельствах получения травмы четвертого пальца правой руки, изложенные в заявлении о возбуждении уголовного дела частного обвинения, данные при проверке ее заявления в полицию, а также при судебно-медицинской экспертизе и у мирового судьи, находит противоречивыми. 

Считает, что приведенные в приговоре показания свидетелей ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 не подтверждают, что именно осужденный умышленно причинил легкий вред здоровью ФИО1; напротив, показания ФИО9 как единственного очевидца происшествия, подтверждают показания ФИО23 и опровергают показания потерпевшей об обстоятельствах произошедшего конфликта, а свидетели ФИО10 и ФИО11, находившиеся в непосредственной близости от места происшествия, никаких характерных звуков из кабинета № не слышали.

Обращает внимание, что показания ФИО9 и ФИО8 в судебном заседании противоречат их же показаниям, отраженным в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, на которое мировой судья также сослался в приговоре как на доказательство вины осужденного.

Поддерживает довод апелляционной жалобы осужденного о том, что судебно-медицинским исследованием не была разграничена степень тяжести повреждений четвертого пальца правой руки, полученных ФИО1 в январе 2017 года и в марте 2017 года, а также не установлено, повлияла ли травма, полученная в январе 2017 года, на степень тяжести телесных повреждений, полученных ФИО1 при повторном повреждении того же пальца в марте 2017 года. Кроме того, полагает, что карта вызова бригады скорой медицинской помощи и справки больницы, указанные в приговоре как подтверждающие вину подсудимого, содержат только информацию об имеющихся у ФИО1 телесных повреждениях, но не указывают на их умышленное причинение ФИО23, к тому же при осмотре сотрудником «скорой помощи» и в справке № указание на травму четвертого пальца правой руки отсутствует. 

Отклонение показаний свидетеля ФИО12 как несогласующихся с показаниями свидетелей, которым мировой судья придал доказательственное значение, а также отклонение заключения специалиста ФИО18 расценивает как свидетельство необъективности суда. 

Также ссылается на постановление должностного лица полиции от 30 июня 2017 года об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенное по результатам рассмотрения заявления ФИО1 о привлечении ФИО23 к ответственности за причинение ей 17 марта 2017 года телесных повреждений и физической боли, и полагает, что указание в нем на отсутствие обязательных признаков состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 115 УК РФ, означает и отсутствие признаков преступления, предусмотренного ч. 1 той же статьи, поэтому отказ мирового судьи в прекращении уголовного дела на основании п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ является необоснованным.

Защитник Скоропупов А.Ю. также указывает на то, что при вынесении обвинительного приговора суд в нарушение ч. 1 ст. 307 УПК РФ при описании преступного деяния не указал время совершения преступления, тогда как по буквальному содержанию заключения эксперта, а также по показаниям эксперта ФИО3 в суде телесные повреждения ФИО1 были причинены в промежуток с 09 час. 00 мин. 16 марта 2017 года до 09 час. 00 мин. 17 марта 2017 года, поэтому события, описанные частным обвинителем, не могли происходить в указанное ею время.

Считает, что каких-либо умышленных действий, направленных на причинение ФИО1 ушиба четвертого пальца правой руки, ФИО23 не совершал. Кроме того, полагает, что мировой судья в приговоре немотивированно и без оснований придал доказательственное значение показаниям свидетелей со стороны обвинения и исключил показания свидетелей защиты, чем был нарушен принцип беспристрастности суда. 

Полагает, что показания свидетеля ФИО9 в приговоре изложены недостоверно в части применения насилия со стороны ФИО23 к ФИО1, в целом показания данного свидетеля, по мнению защитника, полностью опровергают противоречивые показания частного обвинителя.

В апелляционной жалобе на постановление мирового судьи от 3 ноября 2017 года об отклонении замечаний на протокол судебного заседания осужденный ФИО23 выражает несогласие с принятым решением, просит постановление отменить, так как в его апелляционной жалобе дается анализ доказательств, изложенных в приговоре, на момент подачи апелляционной жалобы на приговор мирового судьи с протоколом судебного заседания он еще не ознакомился, замечания на протокол судебного заседания являются самостоятельным процессуальным документом, который им не подавался.

В заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО23, его защитники Зиновьева Г.А., Скоропупов А.Ю. доводы апелляционных жалоб поддержали.

Частный обвинитель-потерпевшая ФИО1 и ее представитель ФИО22 полагали приговор мирового судьи законным, обоснованным и справедливым, не усматривая оснований к его отмене или изменению, апелляционную жалобу осуждённого на постановление об отклонении замечаний на протокол судебного заседания также полагали необоснованной. 

Выслушав участников уголовного судопроизводства, проверив законность, обоснованность и справедливость обжалуемых решений, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости их отмены по мотиву существенных нарушений мировым судьей уголовно-процессуального закона.

Согласно ч. 2 ст. 278 УПК РФ перед допросом свидетеля председательствующий устанавливает его личность, выясняет отношение свидетеля к подсудимому и потерпевшему, разъясняет предусмотренные законом права, обязанности и ответственность, предусмотренные ч.4 ст. 56 УПК РФ, о чем свидетель дает подписку, которая приобщается к протоколу судебного заседания. Допрос потерпевшего производится по правилам допроса свидетеля (ч. 1 ст. 277 УПК РФ). 

В ходе судебного следствия потерпевшая ФИО1 давала показания об обстоятельствах, изложенных ею в заявлении о возбуждении уголовного дела. Эти показания в дальнейшем были использованы при проведении судебно-медицинской экспертизы и подготовке заключения эксперта, на которое мировой судья сослался как на доказательство вины. Вместе с тем, как следует из протокола судебного заседания (

<

данные изъяты>), потерпевшая ФИО1 не предупреждалась председательствующим об ответственности по ст. ст. 307, 308 УК РФ в случае дачи заведомо ложных показаний или отказа от дачи показаний по мотивам, не предусмотренным федеральным законом; не содержится таких сведений и в имеющейся в материалах дела подписке о разъяснении потерпевшей ее прав и обязанностей. Отметка в заявлении о возбуждении уголовного дела частного обвинения о предупреждении заявителя об ответственности по ст. 306 УК РФ за заведомо ложный донос, вопреки мнению представителя потерпевшей, заменой этому не является.

Из протокола судебного заседания также следует, что права и обязанности, предусмотренные ст. 51 Конституции РФ и ст. 56 УПК РФ, несовершеннолетнему свидетелю ФИО9, на которого стороны ссылались как на непосредственного очевидца событий, происходивших 17 марта 2017 года между ФИО1 и ФИО23 в кабинете № 

<

данные изъяты>, судом не разъяснялись (

<

данные изъяты>), подписка о разъяснении этому свидетелю его процессуальных прав и обязанностей в материалах уголовного дела отсутствует. Замечаний на протокол судебного заседания в данной части никем из участников процесса подано не было.

В соответствии со ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований данного Кодекса, являются недопустимыми, они не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также не могут использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

По изложенным основаниям суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что показания потерпевшей ФИО1 и свидетеля ФИО9 получены с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, то есть в силу ст. 75 УПК РФ являются недопустимыми, однако мировой судья сослался на них в приговоре в качестве доказательств виновности ФИО23 по предъявленному обвинению.

Обоснование приговора недопустимыми доказательствами является безусловным основанием отмены или изменения судебного решения вышестоящим судом в силу п. 9 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ.

Мировым судьей были допущены и иные нарушения закона.

В судебном заседании 12 сентября 2017 года защитником Зиновьевой Г.А. одновременно с ходатайством о прекращении уголовного дела было заявлено ходатайство о запросе в прокуратуре г. Щёкино журнала учета проверки материалов, поступивших из органа дознания. Несмотря на то, что данное ходатайство было поставлено на обсуждение сторон, какого-либо процессуального решения по нему мировой судья не принял.

В судебном заседании 18 сентября 2017 года председательствующий предложил потерпевшей ФИО1 описать дверь, о которой та упоминала в своих показаниях, но на данный вопрос ответ был дан не потерпевшей, а ее представителем, а председательствующий в нарушение ч. 1 ст. 243 УПК РФ никак на это не отреагировал. В этом же заседании был проведен следственный эксперимент, однако в протоколе судебного заседания отсутствует запись о том, что в ходе данного процессуального действия применялась фотосъемка, не указано, кем и при помощи какого технического устройства эта съемка производилась, а также не указано, кто был задействован в следственном эксперименте в качестве статиста. В том же заседании по постановлению председательствующего к материалам дела были приобщены медицинская карта амбулаторного больного на имя ФИО1, рентгеновские снимки и диск, однако данные предметы и документы в суд апелляционной инстанции направлены не были.

При допросе свидетеля ФИО2 им было заявлено ходатайство о приобщении к материалам дела определенных документов. В соответствии с п. 5 ч. 4 ст. 56 УПК РФ свидетель имеет право заявлять ходатайства, однако мировой судья в нарушение ч. 4 ст. 7 и ч. 2 ст. 271 УПК РФ не поставил ходатайство свидетеля на обсуждение сторон, по каким-то причинам выслушав лишь мнение представителя частного обвинителя-потерпевшей, и в удовлетворении ходатайства немотивированно отказал (

<

данные изъяты>.).

В поданном ФИО1 заявлении о возбуждении уголовного дела частного обвинения было заявлено ходатайство о вызове ряда свидетелей, в том числе ФИО20 Тем не менее данный свидетель по делу допрошен так и не был, мировой судья не выяснил, поддерживает ли сторона обвинения ходатайство о допросе.

Заявление защитника Скоропупова А.Ю. в суде апелляционной инстанции о том, что эксперту ФИО3 при его допросе у мирового судьи в судебном заседании 26 октября 2017 года были разъяснены права, предусмотренные ст. 58 УПК РФ, следует признать явной опиской в протоколе судебного заседания, поскольку в материалах уголовного дела имеется подписка эксперта ФИО21 за разъяснение ему прав и обязанностей, предусмотренных ст. 57 УПК РФ. Вместе с тем из протокола судебного заседания неясно, какое именно заключение эксперта было оглашено перед началом допроса эксперта ФИО3 (

<

данные изъяты>).

Доводы апелляционной жалобы осуждённого ФИО23 о том, что мировой судья отказал в удовлетворении ходатайства защитников о предоставлении времени для подготовки к прениям, опровергаются содержанием протокола судебного заседания, согласно которому соответствующее ходатайство защитника Зиновьевой Г.А. судом было удовлетворено (

<

данные изъяты>). Указание в апелляционной жалобе осужденного о нарушении мировым судьей тайны совещательной комнаты также не нашло своего подтверждения при рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции. 

Вместе с тем суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что при рассмотрении дела мировым судьей были допущены такие нарушения закона, которые путем которые путем лишения и ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, а также путем несоблюдения процедуры судопроизводства повлияли на вынесение законного и обоснованного приговора. Данные нарушения в силу своего характера и существа не могут быть устранены судом апелляционной инстанции, в связи с чем приговор мирового судьи на основании ст. 389.17 УПК РФ подлежит отмене с направлением уголовного дела на новое разбирательство иным составом суда. В связи с этим прочие доводы апелляционных жалоб подлежат учету при новом рассмотрении дела. 

С целью достоверного отображения судебного процесса УПК РФ устанавливает правила фиксации хода и результатов судебного заседания в соответствующем протоколе, порядок подачи и рассмотрения замечаний на такой протокол. Имея значение важного источника информации о ходе рассмотрения дела и исследованных судом доказательствах, протокол судебного заседания служит одним из средств проверки и оценки законности, обоснованности и справедливости приговора, законности и обоснованности иного решения суда первой инстанции. 

Соответственно, в целях исправления возможных ошибок и неточностей, допущенных в протоколе судебного заседания, закон не только установил требования к содержанию протокола (ч. 3 ст. 259 УПК РФ), но и наделил участников уголовного судопроизводства правом знакомиться с протоколом судебного заседания и при необходимости подавать на него замечания, а также порядок реализации данного права (ч. 7 ст. 259, ст. 260 УПК РФ). По результатам рассмотрения замечаний на протокол судебного заседания председательствующий выносит постановление об удостоверении их правильности либо об их отклонении, которое вместе с замечаниями приобщается к протоколу, что, в свою очередь, позволяет вышестоящим судебным инстанциям ознакомиться не только с протоколом судебного заседания, но и с замечаниями на него, оценив правильность их удостоверения либо отклонения. При этом постановление судьи о результатах рассмотрения замечаний на протокол судебного заседания должно отвечать общим требованиям, предъявляемым к любым правоприменительным актам в сфере уголовного процесса – оно должно быть законным, обоснованным, мотивированным и выраженным в надлежащей, установленной уголовно-процессуальным законодательством форме (ч. 4 ст. 7 УПК РФ).

В своем постановлении мировой судья продекларировал наличие замечаний на протокол судебного заседания в апелляционной жалобе осужденного и сделал вывод о необходимости их отклонении. Вместе с тем из обжалуемого постановления невозможно установить, что именно из перечисленного в апелляционной жалобе осужденного было расценено мировым судьей как замечания на протокол судебного заседания, в связи с чем суд апелляционной инстанции лишен всякой возможности проверить обоснованность выводов мирового судьи об их отклонении. Таким образом, постановление мирового судьи от 3 ноября 2017 года признается немотивированным, а следовательно – необоснованным и незаконным, в связи с чем оно подлежит отмене на основании ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ.

При рассмотрении уголовного дела у мирового судьи какая-либо мера пресечения в отношении обвиняемого не избиралась, не усматривает оснований к этому и суд апелляционной инстанции.

Руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

постановление мирового судьи судебного участка № 41 Щекинского судебного района Тульской области от 3 ноября 2017 года об отклонении замечаний на протокол судебного заседания и приговор того же мирового судьи от 27 октября 2017 года по уголовному делу по обвинению ФИО23 по ч. 1 ст. 115 УК РФ отменить, дело направить на новое рассмотрение мировым судьей другого судебного участка того же судебного района, со стадии судебного разбирательства.

Постановление суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня провозглашения, но может быть обжаловано в президиум Тульского областного суда по правилам главы 47.1 УПК РФ.

Председательствующий подпись