Дело № 10-1/2025 Мировой судья Приданников С.И.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

14 февраля 2025 года г. Пласт 

Пластский городской суд Челябинской области в составе:

председательствующего – судьи Бодровой Е.Б., 

при секретарях Коноховой Н.В., Петровой О.А., 

с участием прокуроров – старшего помощника прокурора г. Пласта Челябинской области Бутюгиной Е.В., помощника прокурора г. Пласта Челябинской области Салищевой В.С., и.о. прокурора г. Пласта Челябинской области Даутбаева Д.Ж.,

потерпевшей У.Л.Г..,

представителя потерпевшей – адвоката Матрина А.А., представившего удостоверение №

осужденной ФИО1, 

защитника – адвоката Горбенко С.В., представившего удостоверение №

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе представителя потерпевшей Матрина А.А. в интересах потерпевшей У.Л.Г. на приговор исполняющего обязанности мирового судьи судебного участка № 2 г. Пласта Челябинской области от 14 ноября 2024 года, которым

ФИО1, 

<

данные изъяты>, несудимая,

осуждена по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок двести часов; по ч. 1 ст. 119 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок двести часов; в соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ к окончательному наказанию путем частичного сложения назначенных наказаний в виде обязательных работ на срок триста часов.

Гражданский иск удовлетворен частично; взысканы с ФИО1 в пользу ФИО2 1900 рублей 00 копеек – сумма материального ущерба, причиненного уничтожением и повреждением принадлежащего потерпевшей имущества при совершении преступления; 40000 рублей 00 копеек – компенсация морального вреда, всего взыскана 41900 рублей 00 копеек. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

Приговором также разрешен вопрос о мере пресечения и судьбе вещественных доказательств.

Заслушав выступления представителя потерпевшей Матрина А.А., потерпевшей ФИО2, поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Даутбаева Д.Ж., полагавшего необходимым оставить приговор без изменения, выступления осужденной ФИО1, адвоката Горбенко С.В., возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осуждена за умышленное причинение легкого вреда здоровью У.Л.Г., вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, причиненного с применением предметов, используемых в качестве оружия, и за угрозу убийством У.Л.Г., если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы, совершенные 28 декабря 2023 года в период с 11 часов 30 минут до 13 часов 34 минут в квартире, расположенной по адресу: 

<

адрес>, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей Матрин А.А., действующий в интересах У.Л.Г., находит обжалуемый приговор незаконным, необоснованным, подлежащим отмене. 

Полагает, что выводы мирового судьи, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. 

Так, приговором на основании заключения эксперта от №эксперт Ш.А.В.) установлено, что ФИО1 причинила У.Л.Г. две раны теменной области; поверхностную рану теменно-затылочной области слева; подкожные гематомы затылочной, височной областей, тыла обеих кистей. Однако эти выводы противоречат заключению эксперта от 26 № (эксперт ФИО3), согласно которому у потерпевшей помимо вышеуказанных повреждений имелась черепно-мозговая травма в форме сотрясения головного мозга. 

В ходе судебного следствия эксперт Ш.А.В. выполнил дополнительную судебно-медицинскую экспертизу (заключение эксперта от №), при этом, выйдя за рамки своей компетенции, при исследовании поставил под сомнение установленный у потерпевшей клинический диагноз от 04 марта 2024 года «посттравматическая контрактура 3-4 пальцев правой руки», указав, что данный диагноз, якобы, не подтвержден объективными данными – отсутствуют травматические знаки в области 3-4 пальцев правой руки до 04 марта 2024 года. Вместе с тем в двух заключениях указано, что у потерпевшей имелись подкожные гематомы тыла обоих кистей, при этом не конкретизированы места. 

Более того, в постановлении о назначении экспертизы указывалось на то, что установлен факт нанесения потерпевшей металлической ложкой не менее десяти ударов по правой кисти.

В судебном заседании подсудимая ФИО4, отвечая на уточняющий вопрос, показала, что наносила удары, в том числе по пальцам рук потерпевшей.

Несмотря на наличие очевидных сомнений в обоснованности заключений эксперта от 19 № № и от 02 октября 2024 года, суд отказал в удовлетворении ходатайства о назначении повторной экспертизу и поручении ее производства другому эксперту. 

При этом суд за основу взял заключение эксперта от №, а при оценке доказательств, которые опровергают выводы эксперта, сделал необоснованные выводы. 

Оценивая заключение эксперта от 26 №-Б, судья необоснованно указал на отсутствие вывода о наличии у потерпевшей повреждения в виде черепно-мозговой травмы в форме сотрясения головного мозга, приведя голословное суждение, что эксперт ссылался на содержание исследованных им медицинских документов. Также суд сослался на выводы эксперта Ш.А.В., проводившего дополнительную экспертизу и поставившего под сомнение наличие спорного повреждения.

Отмечает, что суд первой инстанции не учел, что экспертизы проводились по документам без непосредственного обследования потерпевшей, а выводы экспертами были сделаны на основании медицинских документов. При этом один эксперт поставил под сомнение одно из повреждений.

Полагает, что необоснованность заключений экспертов от № от 02 № №, а также несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам, подтверждается представленными суду фотографиями потерпевшей У.Л.Г., выполненными ее дочерью в больничной палате 30-31 декабря 2023 года, на которых наглядно видны повреждения в области кистей, в том числе пальцев правой кисти, что подтверждает, по его мнению, обоснованность не только клинического диагноза «посттравматическая контрактура 3-4 пальцев правой руки», но и его связь с противоправными действиями осужденной.

Несмотря на это, без каких-либо законных оснований суд первой инстанции оценил вышеуказанные фотографии как недостоверные, обосновав тем, что невозможно установить дату их изготовления, хотя на части фотографий имеются сведения, когда и с помощью какого технического средства они изготовлены.

Вывод мирового судьи, что, якобы, свидетели С.И.Ю. и С.Р.А. не видели данные повреждения, не основан на материалах дела, кроме того, свидетелям фотографии для обозрения не предъявлялись и этот вопрос у них не выяснялся.

Из выписки из медицинской карты стационарного больного видно, что У.Л.Г. была выписана на амбулаторное лечение, которое длилось свыше трех недель, в том числе в связи с диагностированием посттравматической контрактуры 3-4 пальцев правой руки.

Считает, что данные обстоятельства могли свидетельствовать о наличии в действиях ФИО1 более тяжкого преступления, связанного с причинением средней тяжести вреда здоровью. В связи с этим у суда первой инстанции имелись основания для возвращения уголовного дела прокурору на основании п.п. 1, 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Необоснованно отказав в удовлетворении ходатайства, мировой судья ограничил доступ потерпевшей к правосудию.

При рассмотрении дела судом допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые могли повлиять на вынесение законного и обоснованного приговора.

В судебном заседании мировому судье был заявлен отвод в связи с наличием оснований сомневаться в его объективности и беспристрастности. Исчерпывающего перечня обстоятельств, свидетельствующих о личной, прямой или косвенной, заинтересованности в исходе дела, ч. 2 ст. 61 УПК РФ не содержит, но в ходе судебного разбирательства такие обстоятельства могут быть выявлены в проявившихся в тех или иных действиях и решениях предвзятости и необъективности. В любом случае суд не освобождается от обязанности принять обоснованное решение по существу заявленного отвода.

Потерпевшая сторона обосновала наличие сомнений в беспристрастности судьи конкретными обстоятельствами. Так при разрешении ходатайства представителя потерпевшего об истребовании дополнительных доказательств мировой судья в обосновании отказа сослался на согласие с доводами прокурора, который указал на установление мотива преступления, тем самым до удаления в совещательную комнату выразил свою позицию по делу. Далее мировой судья сослался фактически на то, что представитель потерпевшей его неправильно понял, то есть не устранил, а подтвердил наличие сомнений в его беспристрастности.

Полагает, что предвзятость мирового судьи подтверждена назначением чрезмерно мягкого наказания, а также разрешением гражданского иска.

По мнению представителя потерпевшего, мировой судья нарушил принцип состязательности сторон, удовлетворив ходатайство о приобщении фотографий, в том числе на электронном носителе, но не исследовав последний.

Нарушение принципа состязательности сторон допущен мировым судьей при разрешении ходатайства о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы со ссылкой на оценку доказательств на предмет достоверности.

Кроме того, назначенное ФИО1 наказание является несоразмерным общественной опасности содеянного, не соответствующим личности виновной, закрепленным законом принципам гуманизма и справедливости, не отвечающим задачам исправления осужденной и предупреждения совершения ею новых преступлений. Считает приговор несправедливым ввиду чрезмерной мягкости назначенного ФИО1 наказания. 

Также считает, что при разрешении гражданского иска судом первой инстанции допущено существенное нарушение закона при определении размера компенсации морального вреда, который был снижен без какого-либо обоснования.

Мировой судья, посчитав необходимым взыскать компенсацию морального вреда 100000 рублей, незаконно вычел из этой суммы 60000 рублей, выплаченных на покрытие расходов на лечение и проезд в медицинские учреждения. 

Кроме того, незаконным является разрешение гражданского иска в части взыскания имущественного вреда. Не были приняты во внимание расходы на ремонт часов, подтвержденные кассовым чеком. В удовлетворении остальных требований мировой судья отказал в связи с отсутствием доказательств размера причиненного ущерба, при это не аргументировал причину, по которой не принял во внимание показания потерпевшей, а при наличии сомнений в стоимости уничтоженного имущества не поставил на обсуждение сторон вопрос о назначении экспертизы, тем самым нарушив права потерпевшей.

Представитель потерпевшей полагает, что допущенные мировым судьей нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона, в том числе выразившиеся в избранном подходе к проверке и оценке доказательств, являются существенными, повлияли на исход дела, поставили под сомнение обоснованности приговора, тем самым исказили саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия. 

Просит приговор и.о. мирового судьи судебного участка № 2 г. Пласта Челябинской области от 14 ноября 2024 года в отношении ФИО1 отменить и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство со стадии подготовки к судебному заседанию или вернуть уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции находит ее доводы в части обоснованными и подлежащими удовлетворению, постановленный приговор – подлежащим изменению в соответствии с п. 2 ст. 389.15 УПК РФ, исходя из следующего.

Анализ материалов уголовного дела показывает, что виновность ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 2 ст. 115, ч. 1 ст. 119 УК РФ, установлена совокупностью исследованных доказательств, получивших надлежащую оценку в приговоре в соответствии с положениями п. 2 ст. 307 УПК РФ.

Выводы о виновности ФИО1 в совершении вышеуказанных преступлений соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью доказательств, тщательно исследованных мировым судьей, при этом выводов, имеющих характер предположений, приговор не содержит.

В обоснование вывода о виновности ФИО1 мировой судья сослался на ее показания о причине и обстоятельствах конфликта со своей знакомой и займодавцем У.Л.Г., перешедшего в драку. 

Из показаний потерпевшей У.Л.Г. следовало, что 26 декабря 2023 года она попросила ФИО1 вернуть 200000 рублей, которые давала в долг 12 марта 2023 года на два месяца. 28 декабря 2023 года ФИО1 пришла к ней, внезапно напала, они обе упали. Потом ФИО1 стала хватать ее за ноги, говорила, что задушится или совершит аварию. Она ее успокаивала. ФИО1 наносила ей удары по голове скалкой, пока та не сломалась, высказывая угрозы. Они обе оказались на веранде. ФИО1 предложила поехать в банк, чтобы снять и отдать ей деньги. Она согласилась, пыталась найти ключи. В это время ФИО1 стала бить ее ложкой из нержавейки, толкать в кочегарку, где продолжила наносить удары. В результате вышеуказанных действий она испытала сильную физическую боль, потом потеряла сознание. ФИО1 повредила механизм наручных часов, порвала ремешок. 

Свидетель М.В.А. показал, что 28 декабря 2023 года он у своих ворот ремонтировал машины. В этот день он дважды видел у дома своей соседки У.Л.Г. автомобиль «Нива», на которой ездит ФИО1: сначала около 09 часов утра, а затем ближе к обеду. После обеда У.Л.Г. открыла окно и попросила о помощи, голова и одежда у нее были в крови. По номеру 112 были вызваны полиция и скорая помощь. Ворота были открыты, а дом закрыт. У.Л.Г. не сразу, но открыла ему. Кроме нее в доме никого не было. На веранде все было в крови. В котельной он видел лужу крови. У У.Л.Г. на голове он видел большой рубец. Потерпевшая говорила, что ее хотели убить, потом попросила таблетки. Он их принес из кухни. Видел разбросанные бумаги у кресла.

Свидетель М.Е.Б. показала, что знакома с У.Л.Г. более 30 лет, проживает с ней по соседству. Знает, что ФИО1 с ней общалась. 30 декабря 2023 года она в качестве понятой принимала участие в осмотре дома. Дом ключом открыла дочь ФИО2 Лариса. В доме был беспорядок, засохшие следы крови. Кроме того, в период с 10 до 12 часов 28 декабря 2023 года она несколько раз звонила У.Л.Г., а затем ФИО1, потом стучала палкой в ворота, поскольку нужно было убрать машину, так как трактор чистил снег, но ей никто не ответил и не открыл. Около 16 часов ей позвонил муж и сообщил, что на У.Л.Г. напали. 

Свидетель О.А.И. показала, что 28 декабря 2023 года в вечернее время она получила от У.Л.Г. смс-сообщение о том, что ее подруга ФИО1 пыталась ее убить, также написала про то, что лежит в больнице с пробитой головой. Она ответила, что этого не может быть. Позднее она встретилась с ФИО1, та сказала, что они с У.Л.Г. подрались, ее спровоцировала потерпевшая. Подробности не выясняла. Конфликт произошел из-за денег. У.Л.Г. она увидела в больнице на следующий день, когда передала ей полученные от сына ФИО1 ключи от дома. У У.Л.Г. была перебинтована голова, поцарапаны руки. ФИО1 она увидела через несколько дней. У нее были поцарапаны руки и лицо. Со слов ФИО1, она била У.Л.Г. обувной ложкой.

Свидетель Б.С.Г. показал, что о конфликте между своей матерью ФИО1 и У.Л.Г. узнал от родственников. Он знает, что его мать занимала деньги у У.Л.Г. и что они общались. У матери он видел телесные повреждения. С У.Л.Г. он встретился 25 января 2024 года, извинился, а также заплатил за свою мать весь долг (сумму назвала потерпевшая) и на лечение дал 60000 рублей. У.Л.Г. все приняла. У него есть расписки от вышеуказанной даты. 

Свидетель С.И.Ю. показала, что У.Л.Г. была доставлена в больницу скорой помощью с травмами. Она видела у нее на голове две резаные раны, синяки на руках. В операционной пациентке обработали раны, зашили. 

Свидетель – хирург ГБУЗ «Районная больница г. Пласт» С.Р.А., чьи показания были оглашены по ходатайству государственного обвинителя на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, показал, что 28 декабря 2023 года в 15 часов 00 минут в приемный покой бригадой скорой помощи была доставлена У.Л.Г. с жалобами на головную боль, головокружение, тошноту, боли в области волосистой части головы. Пациентка пояснила, что около 12 часов 00 минут ее избила знакомая женщина: нанесла удары ножом по голове, била скалкой. При осмотре у У.Л.Г. были обнаружены: в теменной области линейная рана до 5 см, раневой канал идет параллельно кости справа налево до 10 см длиной; там же – подкожная гематома; рана умеренно кровоточила; рядом линейная рана 1,5 см, в дне кость, не кровоточащая; в теменно-затылочной области слева линейная рана до 1 см, кровоточит, поверхностная; в затылочной и височной областях подкожные гематомы. Также были обнаружены гематомы тыльных поверхностей обеих кистей. Пациентке был поставлен диагноз «закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, колото-резаные раны волосистой части головы, множественные ушибы, гематомы головы, кистей». Она была в экстренном порядке госпитализирована в хирургическое отделение, где находилась по 06 января 2024 года. Каких-либо других повреждений у У.Л.Г. обнаружено не было. Каких-либо следов инъекций у нее не было замечено и зафиксировано. Полагает, что обнаруженные раны и повреждения могли быть причинены обувной металлической ложкой.

Эксперт Ш.А.В. показал, что у У.Л.Г. на теле было три раны, гематомы затылочно-височных областей и кистей. Три раны и пять воздействий тупым предметом. Возможно, что в затылочной или височной области было несколько кровоподтеков, не исключается наложение повреждений. Это в документах указано не было. Ответить на вопрос, в один ли промежуток времени образовались все повреждения, невозможно. Раны кровоточили, значит, они образовались незадолго (от нескольких минут до нескольких часов) до момента осмотра. Характеристика кровоподтеков (минимум – цвет) в медицинских документах отсутствовала, поэтому о давности их образования судить невозможно. Механизм образования ран не определен, поскольку отсутствует описание краев, концов. Морфологическая характеристика ран отсутствует, при этом врач делает заключение, что это колото-резаные раны. Определить, от воздействия тупого предмета с заостренными гранями или колюще-режущего они образовались, не представляется возможным. Тем более что указывались, то какая-то ложка, то нож. Необходимости исследовать потерпевшую не имелось, поскольку экспертиза была назначена через несколько дней после ее выписки. В этот момент симптомы сотрясения головного мозга уже не могли быть зафиксированы. Самые важные симптомы фиксируются в первые дни. Тот факт, что потерпевшая лечилась амбулаторно, на тяжесть вреда не влиял. Причинение ран на голове тупым предметом с заостренной гранью не исключает. В истории болезни речи о правой кисти не было. Разрешить вопросы, связаны ли скованность движений 3, 4 пальцев правой кисти, ухудшение слуха с травмами, причиненными при рассматриваемых обстоятельствах, можно в ходе дополнительной экспертизы.

Из заключений судебно-медицинской экспертизы от № и от 02 № следует, что у У.Л.Г., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, имели место следующие повреждения: две раны теменной области, поверхностная рана теменно-затылочной области слева, подкожные гематомы затылочной, височных областей, тыла обеих костей. Раны образовались незадолго до госпитализации 28 декабря 2023 года в 15 часов 00 минут, о чем свидетельствует раневое кровотечение. Давность образования подкожных гематом до госпитализации не определена из-за отсутствия описания их цвета. Подкожная гематома (кровоподтек) существует 10-15 суток. Подкожные гематомы образовались от действия тупых объектов по механизму удара. Механизм образования ран не определен из-за отсутствия описания формы ран (прямо- или криволинейная) их концов, ребер, стенок. В клиническом диагнозе раны охарактеризованы как «колото-резаные», а также в анамнезе заболевания указано на нанесение ударов ножом по голове. Подкожные гематомы и поверхностная рана у У.Л.Г., не вызвавшие кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности, не причинили вреда здоровью (п. 9 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом МЗ и CP РФ от 24 апреля 2008 года № 194н). Раны теменной области вызвали нарушение покровно-защитной функции кожи продолжительностью до трех недель, самостоятельно квалифицируются как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья (п. 8.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом МЗ и CP РФ от 24 апреля 2008 года № 194н). Клинический диагноз «ЗЧМТ. Сотрясение головного мозга» не подтвержден объективными данными (отсутствует вегетативная и неврологическая симптоматика, данные состояния глазного дна, не исследована динамика диплопии после 30 декабря 2023 года). Такие симптомы как неустойчивость в позе Ромберга и нарушение координации (неудовлетворительное выполнение пальце-носовой пробы), зафиксированные с момента госпитализации 28 декабря 2023 года и вплоть до осмотра невролога 15 июля 2024 года не характерны по своей длительности и стойкости для травмы головы в форме сотрясения головного мозга, связаны с установленным у У.Л.Г. заболеванием «Хроническая ишемия мозга 2 степени смешанного (гипертонического, атеросклеротического, дисметаболического) генеза, синдром статико-координаторных, когнитивных нарушений». Снижение слуха в виде правосторонней сенсоневральной тугоухости 3 степени, левосторонней смешанной тугоухости 4 степени, а также левосторонний хронический туботимпанальный средний отит – заболевания слуховоспринимающего и проводящего аппаратов с обеих сторон, связь которых с травмой головы от 28 декабря 2023 года не может быть установлена из-за отсутствия данных о состоянии органов слуха в ранний посттравматический период. Клинический диагноз от 04 марта 2024 года «Посттравматическая контрактура 3-4 пальцев правой руки» не подтвержден объективными данными (отсутствуют травматические знаки в области 3-4 пальцев правой руки до 04 марта 2024 года, судебно-медицинской оценке не подлежат (т. 1, л.д. 71-72; т. 2, л.д. 236-238).

В соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы от №-Б согласно данным медицинских документов, процитированных в Заключении эксперта №, составленного 18 января 2024 года по результатам судебно-медицинской экспертизы, проведенной в отношении У.Л.Г., установлено, что у подэкспертной в декабре 2023 года имели место следующие повреждения: кровоподтеки (обозначенные в медицинских документах как гематомы): на голове (в затылочной и височной областях); на верхних конечностях (в области тыльных поверхностей обеих кистей); черепно-мозговая травма в форме сотрясения головного мозга; раны (3) на голове (в теменной области, без указания стороны тела, и в левой теменно-затылочной области). В медицинском документе характер ран обозначен, как колото-резаные, причем одна из ран подкожно продолжается раневым каналом протяженностью 10 см. Повреждения в виде кровоподтеков могли образоваться от ударных травматических контактов тела У.Л.Г. с предметом (предметами), индивидуальные особенности которого (которых) не отобразились в повреждениях, при этом характер повреждений указывает на то, что травмирующее влияние сопровождалось чрезмерным сдавлением и растяжением тканей, что является видовой особенностью воздействия тупого твердого предмета, действовавшего напрямую. В описательной части ран, из медицинского документа, каких-либо морфологических особенностей повреждений, позволяющих точно идентифицировать травмирующий предмет, не приведено. Одновременно с этим указанный в диагнозе характер ран, как «колото-резаные», при наличии сведений о линейной форме ран и наличии раневого канала одной из ран длиной до 10 см позволяют допустить возможность образования их от травматических контактов тела подэкспертной с предметом (предметами), следообразующая часть (поверхность) которого (которых), вошедшая в соприкосновение с телом и явившаяся непосредственным источником травматизации обладала свойствами острого предмета с характерными видовыми особенностями повреждающего влияния (разъединение тканей путем расщепления и разрезания).

По результатам сравнительного исследования и сопоставления сообщенных У.Л.Г. моментов с установленными при производстве настоящей экспертизой были выявлены соответствия локализации имевшихся у У.Л.Г. повреждений на теле, установленной экспертизой, указанным ею местам травматических влияний. Также были выявлены соответствия характеров травматических влияний, оказанных на тело У.Л.Г., возможных в условиях, обозначенных ею, в которых она указывает, что в область головы, конечностей и туловища ей наносились удары деревянной скалкой, металлической обувной ложкой, руками и ногами, а в область головы также наносились удары кухонным ножом, имеющим острие, характерам травматических влияний, образовавших на теле У.Л.Г. повреждений, установленным настоящим экспертным исследованием – сдавление и растяжение тканей, образующееся под воздействием тупых твердых предметов, для части повреждений, и для другой части повреждений – разъединение тканей путем расщепления и разрезания, образующееся под воздействием острых предметов. Каких-либо значимых несоответствий и противоречий по сравниваемым позициям не обнаружено. Таким образом, выявленные сравнительным исследованием соответствия при отсутствии значимых противоречий позволяют допустить возможность образования повреждений на теле у У.Л.Г. при сообщенных ею обстоятельствах.

По результатам сравнительного исследования и сопоставления сообщенных ФИО1 моментов с установленными при производстве настоящей экспертизой были выявлены соответствия локализации имевшихся у У.Л.Г. повреждений на теле, установленной экспертизой, указанным ФИО1 местам травматических влияний. Для части повреждений на теле У.Л.Г., а именно для кровоподтеков, также были выявлены соответствия характеров травматических влияний, оказанных на тело У.Л.Г., возможных в условиях, обозначенных ФИО1, в которых она указывает, что в область головы, конечностей и туловища подэкспертной наносила удары металлической обувной ложкой, образовавших на теле У.Л.Г. повреждений, установленным настоящим экспертным исследованием – сдавление и растяжение тканей, образующееся под воздействием тупых твердых предметов. Каких-либо значимых несоответствий и противоречий по сравниваемым позициям для установления возможности образования на теле У.Л.Г. повреждений в виде кровоподтеков не обнаружено. Таким образом, выявленные сравнительным исследованием соответствия при отсутствии значимых противоречий позволяют допустить возможность образования повреждений в виде кровоподтеков на теле У.Л.Г. при обстоятельствах, сообщенных ФИО1. Одновременно с этим сообщенные ФИО1 обстоятельства не объясняют возможность образования на теле У.Л.Г. таких повреждений, как колото-резаные раны (т. 1, л.д. 100-104).

Суд первой инстанции также обоснованно положил в основу обвинительного приговора протокол осмотра места происшествия с фототаблицей, которым была установлена обстановка в доме У.Л.Г., наличие на летней веранде и в подсобном помещении пятен бурого цвета, схожих с кровью, следа обуви на листе бумаги; наличие следов вещества бурого цвета на подоконнике в зале, обнаружение фрагмента скалки на диване (т. 1, л.д. 46-50, 51-58); заключение эксперта от 29 января № №, согласно которому на листе бумаге, изъятом в ходе осмотра места происшествия, имеется след обуви, пригодный для определения родовой принадлежности обуви, его оставившего – тип и вид рисунка подошвы (т. 1, л.д. 80-83); заключение эксперта от №, согласно которому на нож, изъятый в ходе осмотра места происшествия, является ножом хозяйственно-бытового назначения (столовый), не относится к холодному оружию; изготовлен промышленным способом (т. 1, л.д. 91-93); протоколом осмотра предметов – ножа, имеющего длину металлического клинка 115 мм, рукоять длиною 100 мм, прочно насаженную и удобную для плотного удержания в руке и производства различных действий (т. 1, л.д. 107-109), иные доказательства, содержание которых подробно приведено в описательно-мотивировочной части приговора. 

Оснований не доверять заключениям экспертов также не имеется. Экспертизы проведены в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», с применением соответствующих методик, в государственных учреждениях специалистами, квалификация которых сомнений не вызывает, в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию каждого из экспертов, которым разъяснены положения ст. 57 УПК РФ и которые предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Заключения экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, их выводы научно обоснованы, объективны, непротиворечивы, надлежащим образом мотивированы и сомнений не вызывают. 

Заключения судебно-медицинских экспертов, сделанные квалифицированными специалистами в области судебной медицины, подробно исследованные судом первой инстанции, являются ясными и понятными и, вопреки доводам представителя потерпевшей Матрина А.А., друг другу, а также другим доказательствам по делу не противоречат. 

Эксперт ФИО3, производивший экспертизу по материалам дела, давший заключение от 26 № в суде апелляционной инстанции показал, что эксперт Ш.А.В. производил экспертизу по вопросу определения тяжести вреда, причиненного здоровью. Ему же были поставлены вопросы, касающиеся механизма образования повреждений, характера травматического воздействия, а также возможности реализации механизма образования повреждений при обстоятельствах, указанных потерпевшей и подозреваемой в ходе допросов. В связи с изложенными обстоятельствами для установления механизма образования повреждений им были только процитированы сведения, содержащиеся в медицинской документации, в том числе о диагностировании у потерпевшей сотрясения головного мозга.

По мнению суда апелляционной инстанции, допустимость и достоверность приведенных в приговоре доказательств, которые мировой судья положил в основу обвинительного приговора, сомнений не вызывает, поскольку они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, им дана надлежащая оценка, при этом суд убедительно аргументировал свои выводы, указав, почему он принял во внимание одни доказательства и отверг другие. Оснований не доверять показаниям потерпевшей и свидетелей суд первой инстанции не усмотрел, не находит таковых и суд апелляционной инстанции. Каких-либо сведений о заинтересованности потерпевшей, свидетелей, оснований для оговора ими осужденной в материалах уголовного дела не содержится и суду апелляционной инстанции.

Доказанность вины осужденной в совершении преступлений и правильность юридической квалификации ее действий по п. «в» ч. 2 ст. 115, ч. 1 ст. 119 УК РФ сомнений не вызывают. Оснований для иной уголовно-правовой квалификации действий осужденной не имеется.

Выводы мирового судьи о виновности ФИО1 и квалификация ее действий по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ являются верными и должным образом мотивированными.

Квалифицирующий признак применения предметов, используемых в качестве оружия, подтверждается как заключениями судебно-медицинских экспертиз, в том числе о травмирующем воздействии тупого твердого предмета, действовавшего напрямую, сопровождавшемся чрезмерным сдавлением и растяжением тканей; о травмирующем контакте с предметом (предметами), следообразующая часть (поверхность) которого (которых), вошедшая в соприкосновение с телом и явившаяся непосредственным источником травматизации обладала свойствами острого предмета с характерными видовыми особенностями повреждающего влияния (разъединение тканей путем расщепления и разрезания).

Кроме того, мировой судья пришел к верному выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ. Реальность угрозы убийством, выраженная действием, очевидна и не вызывает сомнений.

Потерпевшая У.Л.Г. обоснованно расценивала для себя действия осужденной как угрозу убийством, и у нее были все основания опасаться осуществления данной угрозы. В данном случае ФИО1, физически более сильная и агрессивно настроенная, своим поведением выразила вовне намерение совершения действий, опасных для жизни потерпевшей. У.Л.Г. восприняла эту угрозу, которая имела реальный характер, обладала способностью быть реализованной, была потенциально опасной для его жизни. При этом реальность угрозы не означает, что ФИО1, имея благоприятные возможности, собиралась осуществить ее в действительности. 

Оценив в совокупности все исследованные доказательства, суд первой инстанции установил фактические обстоятельства дела и правильно квалифицировал действия ФИО1 по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ – умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия; по ч. 1 ст. 119 УК РФ – угроза убийством, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

Нарушений требований уголовно-процессуального закона, ни в ходе предварительного расследования, ни в судебном заседании, допущено не было.

Предварительное следствие и судебное разбирательство по делу проведены с достаточной полнотой и соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в частности, состязательности и равноправия сторон, которым были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей. При этом ограничений прав участников уголовного судопроизводства, в том числе процессуальных прав потерпевшей, во время расследования дела, а также рассмотрения дела судом первой инстанции допущено не было. Напротив, исходя из протокола судебных заседаний, потерпевшая и ее представитель активно пользовались своими процессуальными правами и не были ограничены в возможности выяснить обстоятельства, на которые ссылались, в том числе по представлению доказательств.

Обстоятельств, препятствующих рассмотрению дела в судебном заседании и принятию итогового решения, нарушений норм уголовно-процессуального закона и прав потерпевшей У.Л.Г. в ходе рассмотрения уголовного дела мировым судьей, не имеется.

Объективных данных об односторонности судебного разбирательства, а также данных, подтверждающих доводы о предвзятом отношении мирового судьи к потерпевшей и ее представителю и иной заинтересованности мирового судьи, в материалах уголовного дела нет. Все ходатайства, как стороны обвинения, так и стороны защиты, согласно протоколу судебного заседания мировым судьей были рассмотрены в полном объеме, по ним приняты мотивированные решения, как в виде отдельных судебных актов, так и с занесением в протокол судебного заседания. Неудовлетворенность той или иной стороны по делу принятым мировым судьей решением по вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства по делу, по смыслу закона, не является поводом для уличения мирового судьи в утрате объективности и беспристрастности.

Обстоятельств, перечисленных в главе 9 УПК РФ, исключавших участие в производстве по уголовному делу мирового судьи Приданникова С.И., не установлено. Заявленный мировому судье представителем потерпевшей отвод являлся по существу формой протеста против совершенных им действий и принятых решений, которые, по мнению суда апелляционной инстанции, были продиктованы сложившейся ситуацией, не выходили за рамки предоставленных ему полномочий, соответствовали требованиям закона. 

В связи с изложенным доводы представителя потерпевшего Матрина А.А., приведенные в апелляционной жалобе и в суде апелляционной инстанции о допущенных мировым судьей нарушениях норм УПК РФ в ходе судебного разбирательства, как несостоятельные, подлежат отклонению.

Таким образом, нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора, по делу не установлено. 

Оснований для отмены приговора и направления уголовного дела на новое судебное разбирательства либо возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ у суда апелляционной инстанции не имеется.

Решая вопрос о наказании, суд первой инстанции выполнил требования ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, в должной мере принял во внимание обстоятельства, влияющие на вид и размер назначенного наказания. 

Так, согласно приговору мировой судья учел характер и степень общественной опасности совершенных ФИО1 преступлений, данные о личности, обстоятельства, смягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи. Установлены и приняты мировым судьей во внимание иные сведения, характеризующие личность осужденной, указанные в приговоре. 

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1 по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, мировым судьей обоснованно учтено частичное возмещение вреда, причиненного потерпевшей в результате преступления, путем перечисления У.Л.Г. 60000 рублей на лечение. При этом ссылка мирового судьи на п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ вместо п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ со всей очевидностью является технической опиской.

В качестве смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ учтено частичное признание вины в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ.

Кроме того, согласно ч. 2 ст. 61 УК РФ обстоятельством, смягчающим наказание за каждое из двух преступлений, признано состояние здоровья осужденной. 

Обстоятельства, отягчающие наказание ФИО1 за каждое из двух преступлений, предусмотренные ч. 1 ст. 63 УК РФ, отсутствуют. 

Иных обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, достоверные сведения о которых имеются в материалах уголовного дела, но неучтенных мировым судьей, судом апелляционной инстанции не установлено. 

При назначении наказания мировым судьей также учтены данные о личности осужденной, которая впервые совершила два преступления небольшой тяжести; имеет постоянно место жительства; на момент совершения преступлений работала; положительно характеризуется по месту жительства (т. 3, л.д. 29); к административной ответственности не привлекалась; на учете у врачей нарколога и психолога не состоит.

Исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений, судом первой инстанции не установлено, в связи с чем он, учитывая конкретные обстоятельства дела, личность виновной, не нашел оснований для применения положений ст. 64 УК РФ. Не находит таковых и суд апелляционной инстанции. 

Учитывая, что преступления, предусмотренные п. «в» ч. 2 ст. 115 и ч. 1 ст. 119 УК РФ, в соответствии с ч. 2 ст. 15 УК РФ отнесены к категории преступлений небольшой тяжести, основания для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменения категории преступлений на менее тяжкую отсутствовали.

Наиболее строгий вид наказания за каждое из двух преступлений в виде лишения свободы ФИО1, впервые совершившей преступления небольшой тяжести, при отсутствии отягчающих обстоятельств, предусмотренных ст. 63 УК РФ, не мог быть назначен в силу ч. 1 ст. 56 УК РФ. 

Совокупность установленных по делу обстоятельств позволила мировому судье обоснованно назначить ФИО1 за каждое из двух преступлений, а также по совокупности преступлений, наказание в виде обязательных работ.

Наказание, назначенное ФИО1 за каждое из двух преступлений, по своему виду и размеру полностью отвечает целям восстановления социальной справедливости, является соразмерным содеянному, направлено на исправление осужденной и предупреждение совершения ею новых преступлений, тяжести содеянного.

Оснований для назначения ФИО1 по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет не усматривалось. 

Вопросы наказания достаточно полно мотивированы мировым судьей в приговоре, не вызывают сомнений у суда апелляционной инстанции, который не находит оснований для назначения осужденной иного вида наказания.

Вопреки доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшей Матрина А.А. назначенное ФИО1 наказание, как за каждое из двух преступлений, так и по совокупности, не является чрезмерно мягким и является справедливым. 

Оснований для усиления наказания судом апелляционной инстанции не установлено. 

Признаются несостоятельными доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего Матрина А.А. о необоснованном взыскании с осужденной в пользу потерпевшей компенсации морального вреда 100000 рублей, поскольку иск У.Л.Г. разрешен в соответствии с положениями ст.ст. 151, 1099-1101 Гражданского кодекса РФ.

В соответствии с ч.ч. 3, 4 ст. 42 УПК РФ потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением, а также расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, согласно требованиям статьи 131 настоящего Кодекса.

По иску потерпевшего о возмещении в денежном выражении причиненного ему морального вреда размер возмещения определяется судом при рассмотрении уголовного дела или в порядке гражданского судопроизводства.

В силу ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Мировым судьей установлена вина осужденной в совершении преступления, в результате которого здоровью У.Л.Г. причинен легкий вред здоровью.

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Мировой судья пришел к выводу, что преступные действия ФИО1 повлекли причинение потерпевшей тяжелых нравственных и физических страданий, которые она продолжает испытывать, а также материальный ущерб.

При определении размера компенсации морального вреда судом первой инстанции учтено, что У.Л.Г. непродолжительное время находилась на стационарном лечении; причинно-следственная связь между ухудшением состояния ее здоровья и совершенными в отношении нее преступными действиями ФИО1 не установлена. Доказательств того, что у потерпевшей имелись основания опасаться расправы со стороны ФИО1 и ее родственников, представлено не было.

Учитывая изложенные обстоятельства, оценив в совокупности конкретные незаконные действия осужденной, соотнеся их с тяжестью причиненных потерпевшей физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями ее личности, а также требования разумности и справедливости, мировой судья пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для уменьшения размера компенсации морального вреда до 100000 рублей. Суд апелляционной инстанции данное решение поддерживает и считает, что такой размер способен компенсировать потерпевшей У.Л.Г. перенесенные ею физические и нравственные страдания, сгладить их остроту. 

В связи с изложенными обстоятельствами суд апелляционной инстанции считает доводы представителя потерпевшей Матрина А.А. о необоснованном уменьшении мировым судьей размера компенсации морального вреда несостоятельными.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции находит заслуживающими внимания доводы представителя потерпевшей Матрина А.А. об уменьшении взысканной компенсации морального вреда в размере 100000 рублей на 60000 рублей, которые были выплачены У.Л.Г. сыном осужденной на лечение и проезд в медицинские учреждения. 

Как указано выше, на нарушителя судом может быть возложена обязанность денежной компенсации морального вреда (физические и нравственные страдания).

Согласно расписке 25 января 2024 года У.Л.Г. получила от Б.С.Г. (сына осужденной) 60000 рублей на транспортные расходы (посещение больницы и аптеки) (т. 1, л.д. 156).

В силу ч. 3 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Мировой судья не учел, что в результате виновных действий ФИО1 были нарушены не только нематериальные блага потерпевшей У.Л.Г., к каковым в силу п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации относится, в том числе здоровье, но и ее имущественные права (в части несения расходов на лечение). Несмотря на то, что из содержания расписки от 25 января 2024 года прямо следует, что 60000 рублей переданы потерпевшей на возмещение транспортных расходов (посещение больницы и аптеки), мировой судья фактически изменил волеизъявление сторон, необоснованно расценив данную сумму, как часть денежной компенсации морального вреда (физических и нравственных страданий).

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции суд считает необходимым приговор мирового судьи в части разрешения иска о компенсации морального вреда изменить, исключить из него суждение о выплате осужденной ФИО1 в счет компенсации морального вреда 60000 рублей и о взыскании компенсации морального вреда в размере 40000 рублей. Таким образом с осужденной следует взыскать указанную компенсацию в размере 100000 рублей. 

Исходя из положений ч. 1 ст. 44 УПК РФ физическое лицо вправе предъявить по уголовному делу гражданский иск, содержащий требование о возмещении имущественного вреда, при наличии оснований полагать, что данный вред причинен ему непосредственно преступлением.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.п. 8, 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», судам следует учитывать, что к подлежащему возмещению имущественному вреду помимо указанного в обвинении относится также вред, возникший в результате уничтожения или повреждения обвиняемым чужого имущества, когда данные действия входили в способ совершения преступления (например, повреждение устройств сигнализации или видеонаблюдения, взлом замка, повреждение двери или окна при проникновении в помещение, повреждение автомобиля с целью его угона) и не требовали самостоятельной квалификации по статье 167 или статье 168 УК РФ.

Имущественный вред, причиненный непосредственно преступлением, но выходящий за рамки предъявленного подсудимому обвинения (расходы потерпевшего на лечение в связи с повреждением здоровья; расходы на погребение, когда последствием преступления являлась смерть человека; расходы по ремонту поврежденного имущества при проникновении в жилище и др.), подлежит доказыванию гражданским истцом путем представления суду соответствующих документов (квитанций об оплате, кассовых и товарных чеков и т.д.).

Разрешая гражданский иск потерпевшей У.Л.Г., мировой судья пришел к выводу о его частичном удовлетворении – в размере стоимости уничтоженного кожаного ремешка 1900 рублей, мотивируя тем, что факт повреждения имущества и размер имущественного вреда подтверждены чеком от 17 мая 2024 года (т. 3, л.д. 7) и протоколом осмотра места происшествия от 30 декабря 2023 года (т. 1, л.д. 46 (оборот)). В удовлетворении остальной части иска о взыскании материального ущерба отказал в связи с недоказанностью размера причиненного ущерба и отсутствием доказательств виновности ФИО1 в причинении материального ущерба, в том числе причинно-следственной связи между ее действиями и наступившими последствиями.

Оснований сомневаться в правильности вывода мирового судьи о частичном удовлетворении гражданского иска о возмещении имущественного вреда у суда апелляционной инстанции не имеется, поскольку в материалах уголовного дела бесспорные доказательства уничтожения имущества и размера причиненного вреда отсутствуют, гражданским истцом У.Л.Г. такие доказательства также не представлены. Кроме того, гражданским истцом не доказано и в ходе судебного следствия не установлено, что в результате действий ФИО1 потребовалась замена механизма в наручных часах (т. 1, л.д. 7).

При таких обстоятельствах доводы представителя потерпевшей Матрина А.А. о неправильном разрешении мировым судьей гражданского иска судом апелляционной инстанции расцениваются как несостоятельные. 

Какие-либо доказательства, которые могли бы повлиять на разрешение вопроса о возмещении имущественного вреда, гражданским истцом в суд апелляционной инстанции не представлены. 

Иных оснований для изменения приговора по доводам апелляционной жалобы суд апелляционной инстанции не находит. 

Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.18, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор исполняющего обязанности мирового судьи судебного участка № 2 г. Пласта Челябинской области, от 14 ноября 2024 года в отношении ФИО1 изменить:

взыскать с ФИО1 в пользу У.Л.Г. компенсацию морального вреда сто тысяч рублей.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения; апелляционную жалобу представителя потерпевшей Матрина А.А. в интересах У.Л.Г. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции в порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, путем подачи кассационной жалобы (представления) через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10-401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационной жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. 

Председательствующий 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>