дело № 2-1337/2018 года 

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Елизово Камчатского края 

24 сентября 2018 года 

Елизовский районный суд Камчатского края в составе председательствующего судьи Конышевой Я.А., при секретаре судебного заседания Воронкиной И.А., 

с участием: представителя ответчика ЗАО «Тревожное Зарево» ФИО1, 

помощника Елизовского городского прокурора Новицкого А.М., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО3 к Закрытому акционерному обществу «Тревожное Зарево» о компенсации морального вреда, 

у с т а н о в и л:

ФИО3 обратился в суд с иском к Закрытому акционерному обществу «Тревожное Зарево» (далее-ЗАО «Тревожное Зарево») о компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей, расходов по оплате государственной пошлины в сумме 300 рублей, расходов по оплате услуг представителя в размере 30 000 рублей.

В обоснование исковых требований истец указал, что его отец ФИО15 работал в ЗАО «Тревожное Зарево» в должности 

<

данные изъяты> по трудовому договору № 351 от 18 сентября 2015 года. 20 апреля 2018 года его отец, находясь на работе, получил производственную травму, не совместимую с жизнью, в результате которой он умер. По результатам расследования несчастного случая на производстве был составлен акт №16 по форме №Н-1 из которого следует, что в смерти его отца ФИО16 имеется вина работников ЗАО «Тревожное Зарево»-начальника подземного горного участка –ФИО10, который не организовал и не проконтролировал безопасные условия труда на рабочих местах работников подземного горного участка; ФИО11-заместителя начальника подземного горного участка, который не проконтролировал действия ИТР подземного горного участка, строгое соблюдение установленной технологии, производственной и трудовой дисциплины, не обеспечил соблюдение требование безопасности при ведении горных работ; ФИО9-горного мастера ЗАО «Тревожное Зарево», который не обеспечил контроль выполнения проходчиками «Паспорта крепления и управления кровлей ТКВ 100/150-2 (ВХВ)» не в полной мере осуществил контроль за исправностью ограждений, крепления горных выработок, правил безопасности, не осмотрел рабочее место проходчика в течение смены, допустил производство работ при наличии нарушений требований безопасного их выполнения и самого ФИО17 которым не проведена проверка в восстающем полков, лестниц, отшивки между ходовым и материальным отделениями, состояние крепи восстающего, при обнаружении нарушений, влияющих на безопасное состояние, приступил к выполнению порученных работ, приступил к бурению шпуров до того, как забой был приведен в безопасное состояние; не обеспечил надежность крепи и отбойного полка. Перед бурением шпуров в ТКВ 100/150-2 горизонта 100м не смонтировал предохранительной и рабочий полки, перекрывающего все сечения восстающего. 

В результате трагической гибели отца истцу были причинены физические и нравственные страдания, поскольку с отцом у них были очень близкие отношения, они ежедневно созванивались, помогали друг другу во всем, истец очень заботился о здоровье отца. С апреля 2018 года истец находится в постоянных переживаниях в чувствах тревоги, тревожит бессонница, чувство глубокой скорби и грусти, ощущение потерянности в связи с потерей родного и близкого человека, состояние здоровья его ухудшилось ( л.д.5-9)

В судебном заседании истец не участвовал, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, согласно заявлению просил дело рассмотреть в его отсутствии.

Представитель ответчика ЗАО «Тревожное Зарево» в судебном заседании полагала, что требования истца о компенсации морального вреда в заявленном размере чрезмерно завышены. Указала, что ФИО18 являлся квалифицированным специалистом, имеющим большой опыт работы в занимаемой должности, основная причина в произошедшем несчастном случае была связана именно с действиями самого работника ФИО19 что следует из п.9.1 Акта о несчастном случаи на производстве, а соответственно с учетом положений ч.2 ст. 1083 ГК РФ, учитывая грубую неосторожность самого потерпевшего размер компенсации морального вреда должен быть уменьшен. Полагала, что основания, для взыскания расходов на оплату услуг представителя в сумме 30 000 рублей не имеются. Также указала на то, что ЗАО «Тревожное Зарево» после произошедшего несчастного случая оплатило расходы на погребение и выплатило материальную помощь матери погибшего, при этом истец ФИО20. с каким-либо заявлением о выплате компенсации морального вреда к ответчику не обращался.

Руководствуясь ст. 167 ГПК РФ, суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие истца. 

Выслушав представителя ответчика, заслушав мнение прокурора, полагавшего исковые требования истца обоснованными и подлежащими удовлетворению, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии со ст. ст. 22, 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагается на работодателя. Работодатель обязан обеспечить, в том числе: безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте.

В п. 7 и п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2011 N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" даны разъяснения, согласно которым в силу положений ст. 3 Федерального закона от 24.07.1998 N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" и ст. 227 Трудового кодекса Российской Федерации несчастным случаем на производстве признается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении обязанностей по трудовому договору или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем или совершаемых в его интересах как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем (или на личном транспортном средстве в случае его использования в производственных (служебных) целях по распоряжению работодателя (его представителя) либо по соглашению сторон трудового договора), и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть. При этом, надлежащим ответчиком по требованиям о компенсации морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве является работодатель (страхователь) или лицо, ответственное за причинение вреда.

В соответствии с ч. 3 ст. 8 Федерального закона от 24.07.1998 N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

При буквальном толковании приведенных норм материального права работодатель обязан компенсировать моральный вред, причиненный жизни работника. При этом, выплата компенсации морального вреда в денежной или иной материальной форме не зависит от подлежащего возмещению имущественного ущерба, выплаченного, в том числе, посредством осуществления страховых выплат. Право на компенсацию морального вреда имеют близкие родственники лица, смерть которого наступила в результате несчастного случая на производстве.

Судом установлено, что истец является сыном погибшего ФИО21 что подтверждается копией свидетельства о рождении (л.д.44-46), а также личной карточкой работника ФИО22

ФИО8 состоял с ЗАО «Тревожное Зарево» в трудовых отношениях в должности 

<

данные изъяты>, что подтверждается срочным трудовым договором N 351 от 18 сентября 2015 года и дополнительными соглашениями к нему, а также приказом N351/л./с от 18 сентября 2015 года о приеме работника на работу.( л.д.27-30, 31,32,33-34, 35,36,37, 38,39,40)

20 апреля 2018 года при выполнении трудовых обязанностей с ФИО8 произошел несчастный случай на производстве, в результате которого при падении ФИО8 с высоты наступила его смерть, что подтверждается актом о несчастном случае на производстве N16 от 20 апреля 2018 г. 

Как следует из п. 9.1 акта о несчастном случае на производстве N16 от 20 апреля 2018 года (форма Н-1), причинами несчастного случая явились: 

-основная причина: нарушение технологического процесса (в соответствии с приложением 4 к приказу Роструда от 21 февраля 2005 № 21-код 05), выразившееся в следующем: перед бурением шпуров в ТКВ 100/150-2 горизонта 100м не смонтированы предохранительный и рабочий полки, перекрывающие все сечения восстающего, чем нарушены требования абз.2 ч.2 ст. 9 Федерального закона от 20 июля 1997 года № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п.83 Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Правила безопасности при ведении горных работ и переработки твердых полезных ископаемых», утв. Приказом Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору от 11.12.2013 года № 599, п.3.2 «Паспорта крепления и управления кровлей ТКВ 100/150-2 (ВХВ), утвержденного начальником рудника «Асачинский» ЗАО «Тревожное Зарево» от 15 февраля 2018 года.;

-сопутствующие причины: неудовлетворительная организация производства работ (в соответствии с приложением 4 к приказу Роструда от 21 февраля 2005 года № 21-код08), выразившееся в следующем: недостаточный уровень контроля за соблюдением требований безопасности технического руководства в смене ТКВ 100/150/2 горизонта 100) нарушены требования абз.2 ч.2 ст. 9 Федерального закона от 20 июля 1997 года № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п.37 Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Правила безопасности при ведении горных работ и переработки твердых полезных ископаемых», утв. Приказом Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору от 11.12.2013 года № 599, п.7.1 «Паспорта крепления и управления кровлей ТКВ 100/150-2 (ВХВ), утвержденного начальником рудника «Асачинский» ЗАО «Тревожное Зарево» от 15 февраля 2018 года.; в нарушение требований ч.1 ст.9, ч.1 ст.11 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» от 21.07.1997 № 116-ФЗ при эксплуатации опасных производственных объектов» не должным образом организован производственный контроль за соблюдением требований промышленной безопасности.

Лицами, допустившими нарушения требований охраны труда, в акте указаны: ФИО10-начальник подземного горного участка ЗАО «Тревожное Зарево»; ФИО11- заместитель начальника подземного горного участка ЗАО «Тревожное Зарево»; ФИО12-горный матер «ЗАО Тревожное Зарево» и ФИО8-

<

данные изъяты> ЗАО «Тревожное Зарево» (л.д.10-17, 18-26).

Из личной карточки работника ФИО8 следует, что близкими родственниками погибшего ФИО8 являлись его мать ФИО2 и сын ФИО3, со слов представителя ответчика отец погибшего ФИО8 умер.

Таким образом, в судебном заседании установлено, что истец является сыном ФИО8, смерть которого наступила в результате несчастного случая на производстве при исполнении им трудовых обязанностей.

Установлено, что после смерти отца (ФИО13) единственным близким родственником со стороны отца у истца является его бабушка (мать ФИО2).

Применительно к спорным правоотношениям основанием ответственности работодателя за вред, причиненный здоровью работника, является вина в необеспечении им безопасных условий труда. Обязанность доказать отсутствие своей вины в причинении вреда здоровью работника лежит на работодателе.

Доводы ответчика о наличии в действиях ФИО8 грубой неосторожности и необходимости применения положений п. 2 ст. 1083 ГК Российской Федерации, в качестве основания для изменения размера компенсации морального вреда, суд признает несостоятельными.

Так, частью 2 статьи 1083 ГК РФ предусмотрено, что если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Понятие грубой неосторожности применимо лишь в случае возможности правильной оценки ситуации, которой потерпевший пренебрег, допустив действия либо бездействия, привлекшие к неблагоприятным последствиям. Грубая неосторожность предполагает предвидение потерпевшим большой вероятности наступления вредоносных последствий своего поведения и наличие легкомысленного расчета, что они не наступят.

В данном случае обстоятельств, свидетельствующих о таком поведении погибшего, по делу не установлено.

Согласно ч. 4 ст. 230 Трудового кодекса РФ в акте о несчастном случае на производстве должны быть подробно изложены обстоятельства и причины несчастного случая, а также указаны лица, допустившие нарушения требований охраны труда. В случае установления факта грубой неосторожности застрахованного, содействовавшей возникновению вреда или увеличению вреда, причиненного его здоровью, в акте указывается степень вины застрахованного в процентах, установленная по результатам расследования несчастного случая на производстве. Аналогичные положения содержатся в статье 14 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", согласно которой степень вины застрахованного устанавливается комиссией по расследованию страхового случая в процентах и указывается в акте о несчастном случае на производстве или в акте о профессиональном заболевании.

Как следует из акта несчастного случая на производстве грубая неосторожность самого потерпевшего в качестве причин несчастного случая в названном акте не указана. Данный акт ответчиком в установленном законом порядке не оспорен, по правилам статьи 231 Трудового кодекса РФ разногласия по вопросам расследования, оформления и учета несчастного случая, не заявлены, в расследовании несчастного случая принимали участие представители работодателя, акт о несчастном случае на производстве утвержден директором общества.

Утверждения представителя ответчика об осведомленности работника ФИО8 о правилах охраны труда, а также то, что он являлся квалифицированным специалистом, имеющим большой опыт работы в занимаемой должности не могут быть приняты во внимание, поскольку это обстоятельства не освобождает работодателя той организации, непосредственно с которой работник состоял в трудовых отношениях, от обязанности соблюдения всех предусмотренных законом требований об охране труда, обучении и соответствующем инструктаже о правилах безопасности.

В силу ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве обязанность по компенсации членам семьи работника вреда, в том числе морального, может быть возложена на работодателя, не обеспечившего работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности.

Исходя из вышеизложенного, факт причинения истцам морального вреда предполагается и установлению подлежит лишь размер его компенсации.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает обстоятельства причинения вреда, глубину причиненных истцу страданий и нравственных переживаний, невосполнимость утраты родного человека, а также учитывая принципы разумности и справедливости.

Статьей 1101 ГК РФ определено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Из разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" следует, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников. Суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. 

Принимая во внимание, что гибель близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания, а также учитывая, что гибель произошла по вине работодателя, обязанного обеспечить надлежащие условия труда работника, суд считает необходимым взыскать в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, что будет наиболее полно соответствовать принципу разумности и справедливости при возмещении морального вреда.

При этом суд учитывает, что жизнь и здоровье относится к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита должна быть приоритетной (статья 3 Всеобщей декларации прав человека и статья 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах). Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации. При этом возмещение морального вреда должно быть реальным, а не символическим.

Доводы представителя ответчика о том, что им оплачены ритуальные услуги и иные расходы матери погибшего при разрешении настоящего спора не имеет правового значения, поскольку они не относятся к компенсации нравственных переживаний истца, связанных со смертью близкого человека.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, в связи с чем с ответчика в пользу истца подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 300 рублей.

Оснований для взыскания расходов по оплате услуг представителя в размере 30 000 рублей не имеется, поскольку каких-либо доказательств несения истцом указанных услуг не представлено.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

исковые требования ФИО3-удовлетворить.

Взыскать с Закрытого акционерного общества «Тревожное Зарево» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 рублей. 

В удовлетворении требований ФИО3 о взыскании расходов по оплате услуг представителя в размере 30 000 рублей-отказать. 

Решение может быть обжаловано в Камчатский краевой суд через Елизовский районный суд Камчатского края в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения, то есть с 29 сентября 2018 года.

Председательствующий Я.А. Конышева