Решение

 в окончательной форме изготовлено 01 октября 2024 года

УИД: 66RS0014-01-2023-002002-58

Дело № 2-231/2024 (2-1561/2023)

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Алапаевск 19 сентября 2024 года

Алапаевский городской суд Свердловской области в составе председательствующего судьи Подкорытовой Е.Д., при секретаре судебного заседания Куткиной А.В.,

с участием помощника Алапаевского городского прокурора Галиулина Н.А.,

истца ФИО3 и его представителя в лице адвоката Патракова А.Ю., действующего на основании ордера № 11 от 05.03.2024,

ответчика ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» в лице представителя ФИО4, действующего на основании доверенности от 12.08.2024, выданной сроком на три года без прав передоверия, 

третьего лица ФИО5, которая является также представителем истца по устному заявлению,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Алапаевская городская больница» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи, повлекшим смерть, 

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО3 обратился в суд с иском к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Алапаевская городская больница» (далее - ГАУЗ СО «АГБ») о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи, повлекшим смерть, в размере 3 000 000,00 руб.

В судебном заседании истец ФИО3, его представитель адвокат Патраков А.Ю., третье лицо ФИО5, которая так же является представителем ФИО3 на удовлетворении исковых требований настаивали по доводам, изложенным в исковом заявлении, указав в обоснование исковых требований на то, что истец ФИО3 является сыном ФИО1, 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ в 22:30 ФИО1 в порядке оказания неотложной медицинской помощи обратился в ГАУЗ СО «АГБ» с жалобами на боли в нижних конечностях. В 22:30 ФИО1 поступил в хирургическое отделение, при этом в течение часа никакая медицинская помощь ему не оказывалась. ДД.ММ.ГГГГ в 09:50 в связи с ухудшением состояния здоровья и необходимостью проведения реанимационных мероприятий, ФИО1 поступил в реанимационное отделение. Согласно дневнику, реанимационные мероприятия начались в 10:30, а в 10:20 у него взяли общий анализ крови, в то время как общий анализ крови был отобран еще в 08:00 при нахождении ФИО1 в хирургическом отделении. Согласно медицинскому свидетельству о смерти, смерть ФИО1 наступила в 11:10. При этом, при ознакомлении с медицинской документацией, истцом было установлено, что в истории болезни отсутствует 

<

данные изъяты>, в истории был только экспресс тест. Также из листа назначений следует, что при оказании медицинской помощи, ему капали препарат 

<

данные изъяты>, который был противопоказан ФИО1, поскольку основной диагноз 

<

данные изъяты>. При этом, в выписке имелись данные об указанном заболевании. В связи с наличием признаков оказания медицинской помощи ненадлежащего качества, ФИО5, мать истца и гражданская супруга умершего ФИО1, обратилась с жалобой в страховую компанию АО «Страховая компания «Согаз-Мед». По результатам проведенной экспертизы качества медицинской помощи, оформленной заключением № 10414 от 28.10.2022, АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» установлены несколько нарушений. Во-первых, код дефекта 3.11 - Отсутствие в медицинской документации результатов обследований, осмотров, консультаций специалистов, дневниковых записей, позволяющих оценить динамику состояния здоровья застрахованного лица, объем, характер, условия предоставления медицинской помощи и провести оценку качества оказанной медицинской помощи. Во-вторых, код дефекта 2.14 - наличие признаков искажения сведений, представленных в медицинской документации (дописки, исправления, «вклейки», полное переоформление с искажением сведений о проведенных диагностических и лечебных мероприятиях, клинической картине заболевания; расхождение сведений об оказании медицинской помощи в различных разделах медицинской документации и/или учетно-отчетной документации, запрошенной на проведение экспертизы). Из протокола качества оценки медицинской помощи №10414/1/1 от 28.10.2022 усматриваются следующие нарушения: во-первых, диагноз недостоверный - анализ на 

<

данные изъяты> взят ДД.ММ.ГГГГ, а результат анализа получен 10.10.2021. В посмертном диагнозе 

<

данные изъяты>, вынесено в основное заболевание. При этом посмертный диагноз подписан ДД.ММ.ГГГГ. В патологоанатомическом диагнозе нет упоминания об 

<

данные изъяты>. Таким образом, сопоставить достоверность клинического и патологоанатомического диагнозов не представляется возможным в полном объеме. Во-вторых, нет протокола телемедицинской консультации с ТЦМК. Согласно приказу 203н от 10.05.2017, все консультации фиксируются в медицинской документации и подписываются соответствующим специалистом. Из протокола качества оценки медицинской помощи № 10414/1/2 от 28.10.2022 усматриваются следующие нарушения: во-первых, диагноз 

<

данные изъяты> - недостоверный, несвоевременный. Изложенные в заключении выводы, в совокупности с фактическими обстоятельствами, указанными в водной части, свидетельствуют о том, что медицинская помощь ФИО1 была оказана ненадлежаще. При этом, обстоятельства некачественного оказания медицинской помощи ФИО1, по мнению истца, находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью пациента, что образует права истца требовать взыскание компенсации морального вреда. Истец ФИО3 поддерживал с отцом тесные родственные взаимоотношения, они вместе проживали, вели совместное хозяйство, поддерживали друг друга. Негативные последствия в виде смерти отца являются неотвратимыми обстоятельствами, нарушающими психологическое благополучие истца, а так же право на родственные и семейные связи. Привычный уклад жизни истца после смерти отца изменился, он потерял поддержку и опору, которая ему крайне необходима. Истец полагает, что действиями ответчика ему причинен моральный вред, размер которого он определил в указанной сумме.

Представитель ответчика ГАУЗ СО «АГБ» ФИО4 в судебном заседании и в письменных отзывах исковые требования ФИО3 не признал, указав в возражение на то, что ФИО1 обратился в ГАУЗ СО «АГБ» ДД.ММ.ГГГГ с 

<

данные изъяты>, ограничением движения. Интенсивные боли в нижних конечностях появились за два часа до обращения (ДД.ММ.ГГГГ в 22:44). Анамнез жизни: 

<

данные изъяты>. Больной поступил в состоянии средней тяжести. Диагноз при поступлении: 

<

данные изъяты>. Назначено консервативное лечение: 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ 06:00 - состояния тяжелое, в сознании (

<

данные изъяты>). По 

<

данные изъяты> на основании результата компьютерной томографии на момент поступления ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ в 23:31. 10:20 - состояние крайне тяжелое, начаты реанимационные мероприятия - 

<

данные изъяты> 11:20 - реанимационные мероприятия прекращены на фоне прогрессирования достоверно установленных неизлечимых заболеваний, биологическая смерть. В 12:00 сделана запись о том, что о смерти не сообщено, так как нет сведений в ИБ о родственниках. В связи с развитием летального исхода врачебной комиссией ГАУЗ СО «АГБ» в составе председателя комиссии и членов ВК произведен разбор клинической ситуации, связанной с оказанием медицинской помощи пациенту ФИО1, 

<

данные изъяты>. Итоги рассмотрения отображены в протоколе врачебной комиссии № 1 от 24.01.2024. Решением врачебной комиссии указанные дефекты оказания медицинской помощи ФИО1 не подтверждены. Для оказания медицинской помощи пациенту были использованы все имеющиеся технические возможности медицинской организации. Объем исследований и лечения за период нахождения больного в стационаре выполнен и соответствовал порядкам и стандартам оказания медицинской помощи, а также клиническим рекомендациям. Комплекс реанимационных мероприятий проведен в полном возможном объеме. Данный летальный случай был не предотвратим ввиду тяжести состояния пациента и наличия неуправляемой хронической патологии. Согласно протоколу вскрытия № патологоанатомический диагноз по основному заболеванию - 

<

данные изъяты>. В истории болезни ФИО1 № есть сведения о наличии теста 

<

данные изъяты> при его поступлении в стационар. Результат 

<

данные изъяты> положительный. Согласно положениям Инструкции по проведению диагностики COVID-19 с применением иммунохимических методов (см. «Временные методические рекомендации «Профилактика, диагностика и лечение 

<

данные изъяты>. Положительные результаты тестов 

<

данные изъяты> могут ожидаться в тот же период развития заболевания, что и выявление 

<

данные изъяты>: за 2 дня до и на протяжении 5-7 дней после проявления симптомов. Положительный результат теста может рассматриваться как подтверждение диагноза 

<

данные изъяты>. Наряду с положительными данными 

<

данные изъяты> пациента ФИО1 и клинической картиной, проведена 

<

данные изъяты>, выявлено подозрение 

<

данные изъяты>. Поскольку в тот период была высока вероятность возникновения 

<

данные изъяты>, лечащим врачом диагноз 

<

данные изъяты> обоснованно вынесен, как конкурирующий. Относительно п. 2 основания иска о необоснованном назначении лекарственного препарата «

<

данные изъяты>» в связи с тем, что пациент ФИО1 страдает 

<

данные изъяты> отметил следующее. Лекарственный препарат «

<

данные изъяты>» назначен обоснованно в связи с имевшейся у ФИО1 хронической патологией: Ишемическая болезнь сердца, аритмический вариант. Хроническая персистирующая форма фибрилляции предсердий (данные выписного эпикриза кардиологического отделения в ГАУЗ СО «АГБ» и данные врача-кардиолога ГАУЗ СО «Алапаевская ЦРБ» от 22.09.2021) не являлись противопоказанием для назначения 

<

данные изъяты>. Более того, лекарственный препарат «

<

данные изъяты>» является идеальным препаратом для 

<

данные изъяты>. В соответствии с инструкцией к данному лекарственному препарату (официальный сайт Министерства здравоохранения Российской Федерации по реестру лекарственных препаратов) фармакологическими свойствами 

<

данные изъяты> является следующее: 

<

данные изъяты>. Что касается основания иска о нарушении в оказании медицинской помощи, выявленном экспертизой качества медицинской помощи под кодом дефекта 3.11 (отсутствие в медицинской документации результатов обследований, осмотров, консультаций специалистов, дневниковых записей, позволяющих оценить динамику состояния здоровья застрахованного лица, объем, характер, условия предоставления медицинской помощи, провести оценку оказанной медпомощи), то данный довод истца сводится к отсутствию протокола телемедицинской консультации с ТЦМК, что, по его мнению, не соответствует Приказу Минздрава России от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», регламентирующему фиксацию всех консультаций в медицинской документации. В то же время, по фактическим обстоятельствам дела ДД.ММ.ГГГГ в 23:00 больной ФИО1 поставлен на мониторинг в ТЦМК и проведена консультация с сосудистым хирургом по телефону. Как указано выше, ДД.ММ.ГГГГ в 23:00 ФИО1 консультирован сосудистым хирургом ТЦМК ФИО2, рекомендована 

<

данные изъяты>, сообщено по телефону 

<

данные изъяты> отправлены снимки. Рекомендована 

<

данные изъяты>. Данные специалистом рекомендации внесены лечащим врачом в историю болезни. Факт проведенной консультации и мониторинга подтверждается ответом ТЦМК на судебный запрос от 05.02.2024 № 2-231/2024. Относительно п. 4 основания иска о нарушении в оказании медицинской помощи, выявленном при проведении ЭКМП под кодом дефекта 2.14 (наличие признаков искажений сведений, представленных в медицинской документации (дописки, исправления, «вклейки» полное переоформление с искажением сведений о проведенных диагностических и лечебных мероприятий, клинической картине заболевания, расхождение сведений об оказании медпомощи в различных разделах медицинской документации и /или учетно-отчетной документации запрошенной на проведение экспертизы) указали, что членами врачебной комиссии ГАУЗ СО «АГБ» проведена визуальная оценка представленной на экспертизу медицинской документации на наличие дописок, исправлений, которые бы искажали клиническую картину. По результатам оценки данные факты не подтверждены. Таким образом, в действиях врачей ГАУЗ СО «АГБ» отсутствуют какие-либо нарушения порядков, стандартов оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций по конкретным нозологиям, т.е. дефекты оказания медицинской помощи. В то же время, заключение экспертизы качества медицинской помощи от 10.11.2022 № 10690, на котором истец основывает исковые требования, не может быть положено в основание иска, поскольку является недопустимым доказательством, поскольку не содержит подписей всех должностных лиц, включая подписи эксперта качества медицинской помощи и руководителя медицинской организации. По мнению ГАУЗ СО «АГБ», истцом не предоставлено достоверных и допустимых доказательств, свидетельствующих о виновных действиях специалистов медицинской организации. Неблагоприятный исход обусловлен тяжестью состояния пациента и наличием неуправляемой хронической патологии. В медицинской практике неблагоприятный исход может иметь место, как в результате ненадлежащих действий медицинского персонала, так и в результате надлежащих действий, то есть, когда медицинский работник надлежащим образом выполнил свои профессиональные обязанности, а неблагоприятные последствия все же наступили, и их нельзя было избежать. Со стороны ГАУЗ СО «АГБ» предприняты все необходимые меры по спасению пациента, реанимационные мероприятия проведены в соответствии с рекомендациями по проведению реанимационных мероприятий Европейского совета по реанимации, но возможности избежать неблагоприятного исхода не имелось, о чем свидетельствуют доводы возражений на исковые требования и представленные доказательства. Ознакомившись с заключением № 59-Э пояснил следующее. Истец ФИО3 полагает, что диагноз 

<

данные изъяты> был установлен несвоевременно, на основании 

<

данные изъяты>. Вместе с тем, положительный результат 

<

данные изъяты> является основанием для установления диагноза 

<

данные изъяты>, что отражено на лицевой части медицинской карты стационарного больного ФИО1 № и в посмертном эпикризе. Наряду с положительными данными 

<

данные изъяты> пациента ФИО1, проведена 

<

данные изъяты>, выявлено подозрение на 

<

данные изъяты>. Поскольку в тот период была высока вероятность возникновения 

<

данные изъяты>, лечащим врачом диагноз 

<

данные изъяты> обоснованно вынесен, как конкурирующий (то есть, на равных с атеросклерозом по тяжести течения заболевание, потребовавшее оказания медицинской помощи, которым одновременно с основным заболеванием страдал больной (или умерший) и которое самостоятельно могло привести к смерти). Эксперты, отвечая на вопрос № 5, согласились, что основное заболевание 

<

данные изъяты> были установлены верно, даже при отсутствии клинических проявлений. Стоит отметить, что в анамнезе у ФИО1 имелась 

<

данные изъяты>. Что касается мнения истца о необоснованном назначении лекарственного препарата 

<

данные изъяты> в связи с тем, что пациент ФИО1 страдал 

<

данные изъяты> отметил, что эксперты, при исследовании материалов дела установили, что назначение 

<

данные изъяты> было обосновано, показатели 

<

данные изъяты>, общее состояние пациента на момент поступления были стабильны, а побочных явлений 

<

данные изъяты> не выявлено. Экспертами СМО «АО СК «СОГАЗ-Мед» необоснованно применены коды дефектов при проведении экспертизы качества медицинской помощи. Несмотря на обстоятельства, указанные в исковом заявлении, эксперты пришли к выводу, что причинно-следственная связь между действиями медицинских работников ГАУЗ СО «АГБ» и смертью ФИО1 отсутствует. Смерть ФИО1, учитывая наличие у умершего тяжелой общесоматической патологии и быстро прогрессирующей недостаточности жизненно важных органов, которая не могла быть компенсирована лечебно-диагностическими мероприятиями, была признана непредотвратимой. С учетом изложенного, считает, что оснований для возложения на ответчика ответственности не имеется.

Третье лицо ФИО5, являющаяся также представителем истца по устному заявлению, в судебном заседании исковые требования ФИО3 поддержала по доводам, изложенным истцом и адвокатом Патраковым А.Ю.

Привлеченные к участию в деле в качестве третьих лиц ФИО6, заведующий хирургическим отделением ГАУЗ СО «АГБ», ФИО7, заведующий реанимационно-анестезиологическим отделением ГАУЗ СО «АГБ», ФИО8, дежурный реаниматолог ГАУЗ СО «АГБ» в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, ранее в судебном заседании против исковых требований ФИО3 возражали, указав на то, что медицинская помощь ФИО1 была оказана своевременно, надлежащим образом и в полном объеме в соответствии с порядком оказания медицинской помощи населению.

Представитель привлеченного к участию в деле в качестве третьего лица ГАУЗ СО «Алапаевская центральная районная больница» в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания был извещен надлежащим образом, как следует из ранее поступившего в суд письменного отзыва, считал, что исковые требования ФИО3 незаконны, необоснованны и не подлежат удовлетворению ссылаясь на то, что ФИО1 обращался в ГАУЗ СО «Алапаевская центральная районная больница» в период с октября 2019 по сентябрь 2021, а именно 01.10.2019 в поликлинику, диагноз: 

<

данные изъяты>. Назначено обследование и лечение, но ФИО1 самовольно покинул хирургическое отделение, не выполнив все необходимые рекомендации врачей.

Представитель третьего лица АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания был извещен надлежащим образом, как следует из ранее поступившего в суд письменного отзыва, считал, что исковые требования ФИО3 подлежат удовлетворению, ссылаясь на то, что ГАУЗ СО «АГБ» включена в реестр медицинских организаций по реализации территориальной программы обязательного медицинского страхования на территории Свердловской области, с которым у Екатеринбургского филиала АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» заключен договор на оказание и оплату медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию. В АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» обратилась ФИО5 по вопросу качества оказания медицинской помощи ее мужу ФИО1 в ГАУЗ СО «АГБ». В соответствии с Порядком проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию застрахованным лицам, а также ее финансового обеспечения, утвержденным Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 19.03.2021 № 231н, по факту обращения были организованы и проведены контрольно-экспертные мероприятия по случаям оказания истцу медицинской помощи с привлечением врачей-экспертов, включенных в Единый Территориальный реестр экспертов качества медицинской помощи Свердловской области по специальностям «хирургия» и «кардиология». По результатам экспертизы качества выявлены следующие нарушения: отсутствие в медицинской документации результатов обследований, осмотров, консультаций специалистов, дневниковых записей, позволяющих оценить динамику состояния здоровья застрахованного лица, объем, характер, условия предоставления медицинской помощи и провести оценку качества оказанной медицинской помощи; наличие признаков искажения сведений, представленных в медицинской документации. С учетом того, что дефекты оказания медицинской помощи так или иначе явились одной из причин смерти ФИО1, и для родственников это безусловно является невосполнимой утратой полагают, что исковые требования подлежат удовлетворению.

Представитель привлеченного к участию в деле в качестве третьего лица Министерства здравоохранения Свердловской области в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, как следует из поступившего в суд письменного отзыва, просил о рассмотрении дела в свое отсутствие, отказать в удовлетворении исковых требований ФИО3, ссылаясь на то, что противоправное поведение со стороны ГАУЗ СО «АГБ» не установлено, так же указав на то, что размер компенсации морального вреда является завышенным.

С учетом надлежащего извещения третьих лиц ФИО6, ФИО7, ФИО8, ГАУЗ СО «Алапаевская центральная районная больница», АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед», Министерства здравоохранения Свердловской области, отсутствия от них ходатайств, препятствующих рассмотрению дела, суд в соответствии со ст. 167 ГПК РФ решил рассмотреть дело при состоявшейся явке.

Заслушав истца, его представителей, представителя ответчика, третье лицо, заключение Алапаевского городского прокурора, полагавшего, что требования истца подлежат удовлетворению с учетом разумности и справедливости, изучив материалы настоящего гражданского дела, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека ст. 41 Конституции Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья. 

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Согласно п. 9 ч. 1 ст. 16 Федерального закона «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» застрахованные лица имеют право на возмещение медицинской организацией ущерба, причиненного в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением ею обязанностей по организации предоставления медицинской помощи, в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Также положениями указанного Федерального закона предусмотрено право на предъявление иска к медицинской организации о возмещении морального вреда.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В ст. 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (п. п. 1, 2, 5 - 7 ст. 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). 

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п. п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Статьей 18 Федерального закона от 21 ноября 2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» гарантировано право граждан на охрану здоровья, которое обеспечивается охраной окружающей среды, созданием безопасных условий труда, благоприятных условий труда, быта, отдыха, воспитания и обучения граждан, производством и реализацией продуктов питания соответствующего качества, качественных, безопасных и доступных лекарственных препаратов, а также оказанием доступной и качественной медицинской помощи.

В п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата. 

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. 

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно п. 3 ст. 3, п. 9 ч. 5 ст. 19, ч. ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинской помощью является комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.

Пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В силу указанного Федерального закона медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации. 

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно п. п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Из изложенного следует, что в случае причинения гражданину морального вреда (нравственных и физических страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, в числе которых право гражданина на охрану здоровья, право на семейную жизнь, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В числе способов защиты прав, установленных ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусмотрены возмещение убытков и компенсация морального вреда.

Пунктом 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Из основополагающих принципов следует, что каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Семейная жизнь охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками. 

В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

Пунктом 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Пунктом 2 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и в тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В соответствии с п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 (ст. ст. 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага (п.2 названного постановления Пленума).

Исходя из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. В ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплены общие правила по компенсации морального вреда без указания случаев, когда допускается такая компенсация. Поскольку возможность денежной компенсации морального вреда обусловлена посягательством на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, само по себе отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. 

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п.п. 25, 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. 

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований (п. 25 Пленума).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26).

Из изложенного следует, что право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав гражданина или посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда.

Для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По данному делу юридически значимым и подлежащим установлению с учетом правового обоснования ФИО3 заявленных исковых требований, положений Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст. ст. 151, 1064, 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации и иных норм права, подлежащих применению к спорным отношениям, является выяснение обстоятельств, выполнены ли медицинским работниками необходимые меры для своевременного и квалифицированного обследования пациента ФИО1, назначения соответствующего лечения, оказание надлежащей медицинской помощи, причинно-следственная связь между действиями медицинских работников ГАУЗ СО «АГБ» и смертью ФИО1, а также определение степени нравственных и физических страданий ФИО3 с учетом фактических обстоятельств причинения ему морального вреда и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им переживаний в результате ненадлежащего оказания его отцу ФИО1 медицинской помощи и его последующей смерти.

Как следует из свидетельства о рождении № (л.д. 9 том 1), свидетельства о смерти № (л.д.10 Том 1), ФИО1, 

<

данные изъяты>, умерший ДД.ММ.ГГГГ, приходился отцом истцу ФИО3 

Из медицинского свидетельства о смерти от № (л.д. 11, 39-40 том 1) следует, что причиной смерти ФИО1, умершего ДД.ММ.ГГГГ, является 

<

данные изъяты>.

Как следует пояснений сторон, подтвержденных медицинскими документами, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратился в ГАУЗ СО «АГБ» с 

<

данные изъяты>. Интенсивные боли появились за два часа до обращения.

ДД.ММ.ГГГГ в 11:20 констатирована биологическая смерть (л.д. 29-85 Том 1).

В материалы дела представлен полис обязательного медицинского страхования 6654230840000821 (л.д. 42 том 1).

Как следует из заключения по результатам экспертизы качества медицинской помощи от 10.11.2022 № 10690 Екатеринбургского филиала АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» (л.д. 12 том 1), экспертного заключения к заключению № (протокол) Екатеринбургского филиала АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» (л.д. 13 том 1) в отношении застрахованного лица 

<

данные изъяты>, номер полиса обязательного медицинского страхования №, наименование медицинской организации ГАУЗ СО «АГБ», установлено, что КМП надлежаще. Дефектов медицинской помощи вы выявлено, МП оказана в соответствии с порядками оказания мед. помощи (приказ МЗРФ № 918 от 15.11.2022) на основе клинических рекомендаций по 

<

данные изъяты>).

Как следует из заключения экспертизы качества медицинской помощи (стационарно) № 10401 от 28.10.2022 Екатеринбургского филиала АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» (л.д. 14, 210 том 1), в связи с получением жалоб от застрахованного лица или его представителя на доступность и качество медицинской помощи в медицинской организации, место оказания медицинской помощи ГАУЗ СО «Алапаевская ЦРБ», установлено, что по результату лечения не оформлен выпиской эпикриз в соответствии с приказом 203н от 10.05.2017, код дефекта 3.11., выявлены дефекты оформления медицинской документации, ГАУЗ СО «АГБ» назначен штраф.

Как следует из экспертного заключения к заключению № 10401/1/1 от 28.10.2022 (протокол оценки качества медицинской помощи) Екатеринбургского филиала АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» (л.д. 15, 211 том 1), наименование медицинской организации ГАУЗ СО «Алапаевская ЦРБ», установлено, что нарушений не выявлено, МП в полном объеме, установлен код дефекта 3.11. - отсутствие в медицинской документации результатов обследований, осмотров, консультаций специалистов, дневниковых записей, позволяющих оценить динамику состояния здоровья застрахованного лица, объем, характер, условия предоставления медицинской помощи и провести оценку качества оказанной медицинской помощи. По результату лечения не оформлен выписной эпикриз в соответствии с приказом 203н от 10.05.2017.

Как следует из заключения экспертизы качества медицинской помощи (стационарно) № 10414 от 28.10.2022 Екатеринбургского филиала АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» (л.д. 208 том 1), в связи с получением жалоб от застрахованного лица или его представителя на доступность и качество медицинской помощи в медицинской организации, место оказания медицинской помощи ГАУЗ СО «АГБ», установлен код дефекта 3.11. - отсутствие в медицинской документации результатов обследований, осмотров, консультаций специалистов, дневниковых записей, позволяющих оценить динамику состояния здоровья застрахованного лица, объем, характер, условия предоставления медицинской помощи и провести оценку качества оказанной медицинской помощи, код дефекта 2.14. - наличие признаков искажений сведений, представленных в медицинской документации (дописки, исправления, «вклейки», полное переоформление с искажением сведений о проведенных диагностических и лечебных мероприятий, клинической картине заболевания, расхождение сведений об оказании медицинской помощи в различных разделах медицинской документации и/или учетно-отчетной документации, запрошенной на проведение экспертизы; код дефекта 2.14. - наличие признаков искажений сведений, представленных в медицинской документации (дописки, исправления, «вклейки», полное переоформление с искажением сведений о проведенных диагностических и лечебных мероприятий, клинической картине заболевания, расхождение сведений об оказании медицинской помощи в различных разделах медицинской экспертизы). Выявлены дефекты оформления медицинской документации.

Как следует из экспертного заключения к заключению № 10414/1/1 от 28.10.2022 Екатеринбургского филиала АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» (л.д. 207 том 1), наименование медицинской организации ГАУЗ СО «АГБ», установлен код дефекта 3.11. - отсутствие в медицинской документации результатов обследований, осмотров, консультаций специалистов, дневниковых записей, позволяющих оценить динамику состояния здоровья застрахованного лица, объем, характер, условия предоставления медицинской помощи и провести оценку качества оказанной медицинской помощи; код дефекта 3.11. - отсутствие в медицинской документации результатов обследований, осмотров, консультаций специалистов, дневниковых записей, позволяющих оценить динамику состояния здоровья застрахованного лица, объем, характер, условия предоставления медицинской помощи и провести оценку качества оказанной медицинской помощи; код дефекта 2.14. - документации (дописки, исправления, «вклейки», полное переоформление с искажением сведений о проведенных диагностических и лечебных мероприятий, клинической картине заболевания, расхождение сведений об оказании медицинской помощи в различных разделах медицинской документации и/или учетно-отчетной документации, запрошенной на проведение экспертизы.

Как следует из экспертного заключения к заключению № 10414/1/2 от 28.10.2022 Екатеринбургского филиала АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» (л.д. 206 том 1), наименование медицинской организации ГАУЗ СО «АГБ», установлен код дефекта 2.14. - документации (дописки, исправления, «вклейки», полное переоформление с искажением сведений о проведенных диагностических и лечебных мероприятий, клинической картине заболевания, расхождение сведений об оказании медицинской помощи в различных разделах медицинской документации и/или учетно-отчетной документации, запрошенной на проведение экспертизы; код дефекта 2.14. - документации (дописки, исправления, «вклейки», полное переоформление с искажением сведений о проведенных диагностических и лечебных мероприятий, клинической картине заболевания, расхождение сведений об оказании медицинской помощи в различных разделах медицинской документации и/или учетно-отчетной документации, запрошенной на проведение экспертизы.

Из сообщения ГАУЗ СО «Территориальный центр медицины катастроф» от 21.02.2024 (л.д. 114, 174 том 1), выписки из журнала регистрации вызовов (л.д. 115, 189 том 1), следует, что согласно учета регистрации вызовов, ДД.ММ.ГГГГ по запросу ГАУЗ СО «АГБ» консультацию по телефону в отношении пациента ФИО1 проводила врач сердечно-сосудистый хирург ФИО2 запись протокола консультации осуществляется лечащими врачами консультируемых больных и находится в истории болезни консультируемых больных. Ежедневный мониторинг пациента ФИО1 не осуществлялся, так как он умер до истечения первых суток постановки на мониторинг.

По ходатайству стороны истца для установления качества и своевременности оказанной медицинской помощи ФИО1, судом 04.04.2024 года была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза в ООО «Медицинское бюро экспертиз и исследований».

Согласно выводов ООО «Медицинское бюро экспертиз и исследований», изложенных в заключении комиссии экспертов № 59-Э от 18.07.2024 (комиссионная судебно-медицинская экспертиза), проведенной в период с 15.05.2024 по 18.07.2024 (л.д.16-57 том 2), по данным, предоставленной медицинской документации на момент поступления в стационар ДД.ММ.ГГГГ года у ФИО1 имелись заболевания: 

- основное заболевание: 

<

данные изъяты>. 

- Сопутствующая патология: 

<

данные изъяты>

С учетом жалоб, данных осмотра, лабораторных исследований, принимая во внимание анамнез ФИО1 первичная диагностика выполнена правильно. Каких-либо дополнительных консультаций в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ по основному заболеванию не требовалось.

Консервативное лечение 

<

данные изъяты> проводилось правильно: планировалось 

<

данные изъяты>.

Как отмечено экспертами, ухудшение состояния ФИО1 обусловлено 

<

данные изъяты>.

Основное заболевание, явившееся 

<

данные изъяты> ФИО1 в ГАУЗ СО «АГБ» установлено верно. Клинических признаков 

<

данные изъяты> у ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не имелось. Вместе с тем, при патологоанатомическом исследовании морфологических признаков пневмонии не выявлено. У ФИО1 имелось вирусоносительство коронавируса, выявленное при вирусологическом исследовании № не имевшее клинических проявлений.

У ФИО1 имелись показания для назначения препарата «

<

данные изъяты>». Среди показаний к препарату имеются следующие: 

<

данные изъяты>. Абсолютных противопоказаний у ФИО1 не было. Гемодинамика при наличии 

<

данные изъяты> момент поступления была стабильной. В инструкции есть информация, что пациентам с нарушениями 

<

данные изъяты> препарат может назначаться с осторожностью. Со стороны 

<

данные изъяты> на фоне введения препарата нежелательных лекарственных реакций у ФИО1 не было.

Внесение в историю болезни ранее проведенных диагностических исследований является допустимым, поскольку позволяет в полном объеме собрать анамнез пациента и не свидетельствует об искажении сведений.

Непосредственной причиной смерти ФИО1 явилась быстро прогрессирующая полиорганная недостаточность, как осложнение хронического облитерирующего заболевания артерий нижних конечностей, развившееся у пациента с хронической ишемической болезнью сердца.

Учитывая наличие у ФИО1 тяжелой общесоматической патологии и быстро прогрессирующей недостаточности жизненно важных органов, летальный исход был не предотвратим.

Медицинские услуги в ГАУЗ СО «АГБ» соответствуют стандартам, регламентирующим острый тромбоз артерий нижних конечностей, выявленный у ФИО1 Клинические рекомендации, регламентирующие данную клиническую ситуацию, отсутствовали как на момент исследуемых событий и в настоящее время. В такой ситуации клинические рекомендации, могут быть использованы как специальная научная литература, которая не носит обязательного характера. В отсутствия нормативно-правовых документов, четко регламентирующих действия, врач руководствуется своим личным опытом, опытом коллег, научной литературой, клинической ситуацией, а также опирается на установки клиники, в которой осуществляет свою трудовую деятельность. Искажения сведений (дописок, исправлений, зачеркиваний и т.п.) в медицинской документации не выявлено.

Диагноз - 

<

данные изъяты> выставлен ФИО1 правильно 07.10.21 в 22-45. На основании установленного диагноза 

<

данные изъяты>.

Как отмечено экспертами, смертельный исход ФИО1 обусловлен тяжелой развивающейся патологией, которая не могла быть компенсирована лечебнo-диагностическими мероприятиями.

В представленных медицинских документах недостаточно данных для анализа причин тяжести состояния ФИО1, в связи чем остается невыясненным: обусловлена тяжесть состояния 

<

данные изъяты> или наличием сопутствующей патологии.

При проведении лабораторных исследований ДД.ММ.ГГГГ г у ФИО1 отмечено нарастание признаков 

<

данные изъяты>, которая в медицинских документах не отражена. 

Описание рентгенологического исследования 

<

данные изъяты> ФИО1 не соответствует клинической картине и данным повторного 

<

данные изъяты>, при котором 

<

данные изъяты> у ФИО1 отсутствует. 

При проведении патологоанатомического исследования трупа ФИО1 в качестве основном заболевания вынесена: 

<

данные изъяты>.

Указанный диагноз не подтвержден при проведении повторного гистологического исследования архивного материала от трупа ФИО1

В ответе на вопрос 14 указано, что причинно-следственная связь между действиями медицинских работников ГАУЗ СО «АГБ» и смертью ФИО1 отсутствует.

Оценивая указанное заключение в соответствии со ст. ст. 67, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд находит его соответствующим требованиям процессуального законодательства, основанном на полном и всестороннем исследовании представленных доказательств и фактических обстоятельств, содержащим исчерпывающие ответы на поставленные судом вопросы. Оснований не доверять выводам экспертов у суда не имеется, поскольку заключение составлено в соответствии с требованиями действующего законодательства, эксперты, проводившие экспертизу, имеют необходимую квалификацию, что подтверждено соответствующими документами. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. 

В силу действующих нормативно-правовых норм и разъяснений Пленума Верховного суда Российской Федерации по их применению, закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Как указала судебно-медицинская экспертная комиссия, отсутствуют данные о лечении 

<

данные изъяты> у ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не имелось, однако при патологоанатомическом исследовании морфологических признаков 

<

данные изъяты> не выявлено. У ФИО1 имелось 

<

данные изъяты> № не имевшее клинических проявлений (ответ на вопрос 5.). В представленных медицинских документах недостаточно данных для анализа причин тяжести состояния ФИО1, в связи чем остается невыясненным: обусловлена тяжесть состояния острым тромбозом или наличием сопутствующей патологии.

При проведении лабораторных исследований ДД.ММ.ГГГГ г у ФИО1 отмечено нарастание признаков полиорганной недостаточности, которая в медицинских документах не отражена. 

Описание рентгенологического исследования 

<

данные изъяты> ФИО1 не соответствует клинической картине и данным повторного гистологическом исследования, при котором 

<

данные изъяты> у ФИО1 отсутствует. 

При проведении патологоанатомического исследования трупа ФИО1 в качестве основном заболевания вынесена: 

<

данные изъяты>.

Указанный диагноз не подтвержден при проведении повторного гистологического исследования архивного материала от трупа ФИО1 (ответ на вопрос №13).

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. 

Суд, также оценив в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, экспертное заключение АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» находит его выводы достоверными, так как они основаны на предоставленных медицинских документах и надлежаще мотивированы. 

При таких обстоятельствах, заключение АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед», суд также считает возможным положить в основу выводов суда о наличии недостатков в оказании своевременной и качественной медицинской помощи ФИО1

По результатам экспертизы качества АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед», выявлены следующие нарушения: отсутствие в медицинской документации результатов обследований, осмотров, консультаций специалистов, дневниковых записей, позволяющих оценить динамику состояния здоровья застрахованного лица, объем, характер, условия предоставления медицинской помощи и провести оценку качества оказанной медицинской помощи; наличие признаков искажения сведений, представленных в медицинской документации.

В связи с тем, что судом установлены указанные выше обстоятельства, а именно недостатки лечения ФИО1, оказание ответчиком ФИО1 медицинской помощи ненадлежащего качества, которые могут иметь с наступлением неблагоприятного исхода в виде его смерти косвенную (непрямую) причинно-следственную связь, суд, находит иск ФИО3 о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи, обоснованным.

Хотя недостатки оказанной ФИО1 медицинской помощи и не находятся в прямой причинной связи с его смертью, однако истец, как сын умершего, безусловно испытывал нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу состояния здоровья близкого человека, которому оказывалась медицинская помощь ненадлежащего качества. Для компенсации морального вреда необходимым и достаточным является установление косвенной причинно - следственной связи между обстоятельствами ненадлежащей медицинской помощи и ухудшением состояния здоровья пациента, что установлено судом при рассмотрении настоящего дела.

Ответчиком не было представлено доказательств, подтверждающих отсутствие его вины в оказании ФИО1 медицинской помощи, не отвечающей требованиям порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, а также отсутствие его вины в дефектах такой помощи.

Разрешая заявленные истцом ФИО3 требования, суд, руководствуясь ст. ст. 151, 1064, 1099, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, положениями Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», оценив по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, представленные в материалы дела доказательства, заключения экспертов, приходит к выводу о наличии косвенной причинно-следственной связи между дефектами, допущенными ответчиком при оказании медицинской помощи, выразившихся в отсутствии данных о лечении сопутствующей сердечно-сосудистой патологии, недостаточности в медицинской документации данных для анализа причин тяжести состояния ФИО1, не отражении в медицинских документах нарастания признаков полиорганной недостаточности, и наступившими последствиями, причинившими истцу моральный вред.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика, суд, учитывая конкретные обстоятельства дела, степень испытываемых нравственных страданий истца, связанных со смертью близкого человека, учитывая требования разумности и справедливости, а также то, что компенсация морального вреда по смыслу статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации не должна носить формальный характер, ее целью является реальная компенсация причиненных пострадавшему страданий, определяет ко взысканию с ответчика в пользу истца ФИО3 200 000,00 руб. в качестве компенсации морального вреда.

При обращении суд с настоящим иском истцом уплачена государственная пошлина в сумме 300,00 руб., что подтверждается чеком по операции от 18.12.2023 (л.д. 8 том 1). Поскольку требования истца удовлетворены, с ответчика ГАУЗ СО «АГБ» в пользу истца подлежат взысканию указанные расходы по уплате государственной пошлины.

С учетом изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198, 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 

<

данные изъяты> к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Алапаевская городская больница» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи, повлекшим смерть, удовлетворить частично. 

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Алапаевская городская больница» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи, повлекшим смерть, в размере 200 000,00 руб.

В остальной части исковых требований ФИО3 отказать. 

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Алапаевская городская больница» в пользу ФИО3 возмещение судебных расходов по оплате государственной пошлины в размере 300,00 руб.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение одного месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Алапаевский городской суд.

Судья Е.Д. Подкорытова