П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

27 декабря 2017 года г. Саратов

Саратовский областной суд в составе:

председательствующего судьи Дементьева А.А., 

при секретаре Островской А.С.,

с участием:

государственного обвинителя – прокурора первого отдела прокуратуры Саратовской области ФИО1,

подсудимого ФИО2,

его защитника – адвоката Коваля А.А., представившего удостоверение № и ордер № от 13 октября 2017 года,

подсудимого ФИО3,

его защитника – адвоката Киселева Н.В., представившего удостоверение № и ордер № от 12 октября 2017 года,

потерпевших У, М и Н,

представителя потерпевшего Н – адвоката Кулагиной С.А., представившей удостоверение № и ордер № от 13 октября 2017 года,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО2, 

<

данные изъяты>, ранее не судимого,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 3 ст. 126, п. «б» ч. 3 ст. 163, п. «б» ч. 3 ст. 163, ч. 2 ст. 35 и ч. 1 ст. 139, ч. 2 ст. 35 и ч. 2 ст. 325, ч. 2 ст. 35 и ч. 1 ст. 325, ч. 2 ст. 35 и ч. 2 ст. 325, ч. 3 ст. 30 и п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

ФИО3, 

<

данные изъяты>, ранее не судимого,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 3 ст. 126, п. «б» ч. 3 ст. 163, п. «б» ч. 3 ст. 163, ч. 2 ст. 35 и ч. 1 ст. 139, ч. 2 ст. 35 и ч. 2 ст. 325, ч. 2 ст. 35 и ч. 1 ст. 325, ч. 2 ст. 35 и ч. 2 ст. 325 УК РФ,

установил:

Подсудимые ФИО2 и ФИО3 совершили похищение человека группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с угрозой применения такого насилия, с применением предметов, используемых в качестве оружия, в отношении двух лиц – М и У, из корыстных побуждений, повлекшее иные тяжкие последствия; вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества и права на имущество под угрозой применения насилия, группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в целях получения имущества У в особо крупном размере; вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества и права на имущество под угрозой применения насилия, группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в целях получения имущества М в особо крупном размере. Подсудимый ФИО3 совершил незаконное проникновение в жилище У, похищение у М важного личного документа, похищение у У из корыстной заинтересованности официального документа, а также паспорта и другого важного личного документа. Подсудимый ФИО2 совершил незаконное проникновение в жилище У, выступил в роли подстрекателя ФИО3 к похищению у М важного личного документа, похищению у У из корыстной заинтересованности официального документа, а также паспорта и другого важного личного документа. Кроме того, подсудимый ФИО2 совершил покушение на убийство, то есть умышленные действия, непосредственно направленные на совершение преступления – умышленное причинение смерти другому человеку – Н, совершенное группой лиц по предварительному сговору, которое не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам.

Преступления в отношении У и М совершены в период 10-12 ноября 2014 года, при этом государственная регистрация перехода права собственности в отношении земельного участка и дома М произведена 26 ноября 2014 года, а государственная регистрация перехода права собственности в отношении квартиры У произведена 27 ноября 2015 года. Преступление в отношении Н совершено в ночь с 28 на 29 июля 2016 года. Все преступления совершены на территории г. Энгельса Саратовской области при следующих обстоятельствах.

В период с 10 ноября 2014 года до 23 часов 11 ноября 2014 года на территории г. Энгельса у ранее знакомых между собой ФИО2 и ФИО3 с целью получения материальной выгоды возник совместный преступный умысел на похищение человека, в отношении двух лиц – М и У, находившихся в квартире 

<

адрес>, между подсудимыми состоялась предварительная договоренность на совершение вымогательства с применением насилия к обоим потерпевшим с использованием деревянных бит.

Реализуя совместный преступный умысел в период времени с 23 часов 11 ноября 2014 года до 01 часа 12 ноября 2014 года подсудимые ФИО2 и ФИО3, вооружившись деревянными битами, незаконно, против воли проживающего там лица, проникли в вышеуказанную квартиру путем взлома входной двери и с целью похищения М и вымогательства у него имущества, подавляя его волю к сопротивлению, применили в отношении последнего насилие, опасное для его жизни и здоровья, путем нанесения множества ударов по различным частям тела, а именно: ФИО2 умышленно нанес руками не менее пяти ударов по голове, не менее пяти ударов по туловищу, не менее двух ударов по рукам и деревянной битой нанес не менее одного удара по голове и не менее пяти ударов по ногам; ФИО3 умышленно нанес руками не менее пяти ударов по туловищу. В результате М были причинены телесные повреждения и физическая боль. 

Произведя открытый захват М после его избиения в квартире, подсудимые ФИО2 и ФИО3 против воли и согласия М вывели его на улицу, усадили в неустановленный автомобиль и насильно переместили в квартиру 

<

адрес>, где стали его насильно удерживать.

Продолжая реализацию задуманного, подсудимые ФИО2 и ФИО3 в период времени с 06 часов до 10 часов 12 ноября 2014 года вернулись в квартиру 

<

адрес>, в которой находился У, против его воли незаконно проникли в вышеуказанную квартиру и, действуя группой лиц по предварительному сговору, произвели открытый захват У, помимо его воли и согласия вывели на улицу, посадили в неустановленное транспортное средство и переместили в квартиру 

<

адрес>, где стали также насильно удерживать. 

В квартире 

<

адрес>, в период времени с 10 часов до 10 часов 30 минут 12 ноября 2014 года, подсудимые ФИО2 и ФИО3, действуя совместно и согласованно, демонстрируя имеющиеся при себе деревянные биты, угрожая применением к обоим потерпевшим насилия, опасного для их жизни и здоровья, из корыстных побуждений потребовали передачи им денежных средств в размере 50-ти тысяч рублей с каждого и 30-ти тысяч рублей с обоих.

Располагая сведениями о наличии у М в собственности земельного участка с домом, купленным в садоводческом товариществе, подсудимые ФИО2 и ФИО3 потребовали от М передачи им права на вышеуказанное чужое имущество в особо крупном размере, то есть заключить с ФИО2 фиктивный, без передачи денежных средств, договор купли-продажи земельного участка и дома (дачи). 

М, будучи избитым накануне в квартире У подсудимыми ФИО2 и ФИО3, которые продолжали ему угрожать, демонстрируя биты, высказывая угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья, дал вынужденное согласие на переоформление своей собственности в федеральном органе государственной регистрации на ФИО2, сообщив при этом, что документы на дом и земельный участок находятся у его матери – К

Продолжая насильно удерживать М в вышеуказанной квартире, ФИО2 и ФИО3, действуя совместно и согласованно, дали указание М позвонить К и сообщить о необходимости передачи документов на дом и земельный участок ФИО3, когда тот за ними приедет, что и было сделано М

В ходе состоявшегося телефонного разговора по переданному ФИО3 мобильному телефону сотовой связи со своей матерью М выяснил, что его документы на дом (дачу) находятся у бабушки А по адресу: 

<

адрес>, о чем сообщил подсудимым, пояснив о том, что А готова передать ФИО3 принадлежащие ему важные личные документы, подтверждающие его право собственности на земельный участок с домом (дачей), расположенные по адресу: 

<

адрес>, стоимостью по оценке эксперта 890358 рублей, и домом, стоимостью по оценке эксперта 580187 рублей.

Далее в период времени с 10 часов до 11 часов 30 минут 12 ноября 2014 года, находясь по адресу: 

<

адрес>, подсудимые ФИО2 и ФИО3, действуя группой лиц по предварительному сговору, в процессе требования денежных средств от У в размере 80-ти тысяч рублей, желая подавить его волю к сопротивлению, имеющимися при себе деревянными битами, применяя насилие, опасное для жизни и здоровья потерпевшего, умышленно нанесли потерпевшему несколько ударов. При этом ФИО2 нанес У не менее одного удара битой по левой руке, а ФИО3 не менее одного удара битой по правой ноге.

В результате совместных и согласованных действий обоих подсудимых потерпевшему У была причинена физическая боль, а также закрытый оскольчатый перелом локтевого отростка левой локтевой кости, осложненный развитием ложного сустава левого локтевого отростка, выраженной сгибательно-разгибательной контрактурой левого локтевого сустава – повреждение, расценивающееся как причинившее вред здоровью человека средней тяжести по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности менее чем на одну треть. 

После этого подсудимые ФИО2 и ФИО3 потребовали от У передачи им права собственности на его квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, стоимостью по оценке эксперта 1818785 рублей.

У, воля к сопротивлению которого была подавлена действиями и высказываниями обоих подсудимых, дал согласие на передачу подсудимым вымогаемого у него имущества и права на имущество в особо крупном размере.

В период времени с 11 часов 30 минут до 13 часов 12 ноября 2014 года подсудимый ФИО3 по договоренности с ФИО2 с целью похищения важных личных принадлежащих М документов на земельный участок и дом проследовал по адресу: 

<

адрес>, в которой завладел важными личными документами М, получив их от А, а именно: двумя свидетельствами о государственной регистрации права собственности М на земельный участок и дом, расположенные по адресу: 

<

адрес>. 

Кроме того, в указанный период подсудимый ФИО3 по договоренности с ФИО2 с целью похищения важных личных документов принадлежащих У, проследовал по адресу: 

<

адрес>, незаконно проник в квартиру, из которой похитил из корыстной заинтересованности паспорт и военный билет на имя У, а также ордер на жилое помещение № от 10.03.1992 года.

Все похищенные документы, которые подсудимые намеревались использовать при совершении преступных действий, направленных на оформление перехода права собственности, ФИО3 в квартире 

<

адрес> передал ФИО2 по возвращении. 

В период времени с 13 часов до 17 часов 12 ноября 2014 года, подсудимые ФИО2 и ФИО3, насильно удерживая М, переместили его на неустановленном транспортном средстве в Энгельсский отдел Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Саратовской области, расположенный по адресу: 

<

...> «а». При этом в пути следования подсудимые продолжили высказывать в адрес М угрозы применения к нему насилия, в том числе опасного для жизни и здоровья, требуя передачи права собственности на чужое имущество в особо крупном размере.

В указанные время и месте ФИО2 и ФИО3, действуя из корыстных побуждений, потребовали от М подписать составленный фиктивный, без передачи денежных средств, договор купли-продажи М подсудимому ФИО2 вышеуказанных земельного участка и дома на нем, а также два заявления о переходе права собственности на дом и земельный участок.

М выполнил указанные требования, опасаясь применения в отношении себя со стороны подсудимых насилия, опасного для его жизни и здоровья, после чего указанные документы были переданы в Энгельсский отдел Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Саратовской области, а сам М перемещен обоими подсудимыми на неустановленном автомобиле в квартиру 

<

адрес>, в которой удерживался против своей воли и согласия по указанию подсудимых примерно до 15 ноября 2014 года, до получения от ФИО2 и ФИО3 разрешения покинуть квартиру.

В результате совершения подсудимыми ФИО2 и ФИО3 вышеописанных преступлений в отношении потерпевшего М 26 ноября 2014 года Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Саратовской области произведена государственная регистрация перехода права собственности от М к ФИО2 в отношении земельного участка, расположенного по адресу: 

<

адрес>, о чем в Единый государственный реестр недвижимости внесена запись №, а также в отношении жилого дома, расположенного по адресу: 

<

адрес>, о чем в Единый государственный реестр недвижимости внесена запись №. В результате преступных вышеописанных действий, совершенных подсудимыми ФИО2 и ФИО3, потерпевшему М был причинен материальный ущерб в сумме 1470545 рублей, то есть в особо крупном размере. 

12 ноября 2014 года в период времени с 17 до 18 часов подсудимые ФИО2 и ФИО3, продолжая насильно удерживать У, на неустановленном автомобиле из квартиры 

<

адрес> доставили потерпевшего в МУЗ «Городская больница № 1» г. Энгельса, расположенную в доме № 6 по ул. Весенняя для оказания ему медицинской помощи в связи с причинением телесных повреждений, после чего против его воли и согласия вновь переместили У в вышеуказанную квартиру, в которой он удерживался против своей воли и согласия примерно до 15 ноября 2014 года, до получения от ФИО2 и ФИО3 разрешения покинуть квартиру.

Примерно 15 ноября 2014 года после того, как У выполнил требования ФИО2 и ФИО3 и согласился передать им права на квартиру, в которой проживал, достигнув цели похищения, подсудимые ФИО2 и ФИО3 разрешили У покинуть чужую квартиру и проживать в своей до её переоформления на ФИО2

В период с 15 ноября 2014 года по 27 ноября 2015 года подсудимые ФИО2 и ФИО3 в целях получения имущества У в особо крупном размере, под угрозой применения к нему насилия, продолжили свои действия, привозили У в администрацию Энгельсского муниципального района Саратовской области, по требованию подсудимых У написал заявление о заключении с ним договора социального найма жилого помещения – квартиры 

<

адрес>. Получив отказ по причине указания в ордере иных лиц, подсудимые приняли решение обратиться в суд с исковым заявлением об утрате права пользования другими лицами вышеуказанной квартирой. ФИО2 и ФИО3 привозили У, воля которого к сопротивлению была подавлена ранее примененным к нему насилием и угрозами применения насилия, в Энгельсский районный суд Саратовской области, по их требованию У подписал исковое заявление и принимал участие в судебных заседаниях. Кроме того, ФИО2 с ведома и согласия ФИО3 привлекал своих знакомых, обладающих навыками и опытом по приватизации и совершению сделок с недвижимостью. После удовлетворения исковых требований и вступления решения суда в законную силу ФИО2 27 августа 2015 года привез У в нотариальную контору, где У оформил по требованию подсудимых доверенность на ФИО3, дающую тому право от его имени совершать сделки по заключению договора социального найма, приватизацию жилого помещения, получение свидетельства о государственной регистрации права собственности на вышеуказанное жилое помещение и дальнейшую продажу указанной квартиры. Затем ФИО2 и ФИО3, действуя группой лиц по предварительному сговору, привозили У в администрацию Энгельсского муниципального района Саратовской области, где с ним был заключен договор социального найма, а затем договор № от 05 ноября 2015 года на приватизацию жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

адрес>. Затем ФИО2 и ФИО3 привозили У в ГКУ «Многофункциональный центр предоставления государственных и муниципальных услуг» по Саратовской области в г. Энгельсе для подачи заявления и получения документов о регистрации права собственности и для заключения с ним фиктивной сделки купли-продажи квартиры. 

23 ноября 2015 года в помещении вышеуказанного центра, расположенного по адресу: 

<

...> «б», ФИО2 с ведома и согласия ФИО3 из корыстных побуждений потребовал от У подписать составленный по инициативе ФИО2 и ФИО3 фиктивный, без передачи денежных средств, договор купли-продажи, удостоверяющий якобы факт продажи У ФИО2 квартиры 

<

адрес>, а также заявление о переходе права собственности от У к ФИО2 В связи с ранее примененным к нему насилием потерпевший У выполнил данные требования.

27 ноября 2015 года Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Саратовской области произведена государственная регистрация перехода права собственности в отношении квартиры 

<

адрес> от У к ФИО2, о чем в Единый государственный реестр недвижимости внесена запись №. В результате преступных вышеописанных действий, совершенных подсудимыми ФИО2 и ФИО3 наступили тяжкие последствия, поскольку потерпевший У остался без жилья и ему был причинен материальный ущерб в сумме 1818785 рублей, то есть в особо крупном размере. 

В период времени с 22 часов 28 июля 2016 года до 00 часов 12 минут 29 июля 2016 года между подсудимым ФИО2, находившимся на площадке десятого этажа напротив квартиры 

<

адрес>, и Н, находившимся в указанной квартире, на почве личных неприязненных отношений, обусловленных требованиями ФИО2 к находившимся в квартире лицам выключить музыку, через закрытую входную дверь произошла словесная ссора, сопровождавшаяся взаимными оскорблениями.

Подсудимый ФИО2 решил совершить убийство Н, использовать для этого огнестрельное оружие ограниченного поражения путем производства выстрелов в голову потерпевшему, предварительно взломав входную дверь в чужую вышеуказанную квартиру.

Подбирая орудия взлома, ФИО2 на автомашине под управлением М.А., которого не поставил в известность о своих намерениях, проследовал по адресу: 

<

адрес>, где взял металлический прут. Кроме того, при неустановленных обстоятельствах ФИО2 вооружился травматическим оружием, снаряженным боевыми припасами ограниченного поражения калибра 18х45Т.

При неустановленных обстоятельствах ФИО2 вступил в сговор с одним из своих знакомых, которого он попросил приехать и оказать ему помощь, рассказал об имеющемся у него оружии, вооружил это лицо металлическим прутом, получив от него согласие на участие в лишении Н жизни. 

Вернувшись к квартире 

<

адрес> в период времени с 00 часов 12 минут до 00 часов 32 минут 29 июля 2016 года подсудимый ФИО2 имеющимся при себе металлическим предметом стал взламывать входную дверь квартиры №, из которой в это время на площадку общего коридора десятого этажа вышел Н 

Неустановленное лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, действуя совместно и согласованно с ФИО2, согласно ранее достигнутой договоренности и распределению ролей нанесло Н не менее десяти ударов металлическим прутом по различным частям тела, а именно, в область головы, туловища и конечностей. В это время подсудимый ФИО2 из имеющегося при себе неустановленного травматического оружия с целью убийства произвел в Н с близкого расстояния не менее четырех выстрелов в область головы, при этом одна резиновая пуля с армирующим элементом внутри попала в лоб Н 

После этого неустановленное лицо, действуя совместно с ФИО2, по указанию последнего металлическим прутом нанесло еще несколько ударов упавшему Н по туловищу в область спины и левой ноге.

Опасаясь, что на шум из своих квартир выйдут жильцы дома, подсудимый ФИО2 и неустановленное лицо покинули площадку десятого этажа.

В результате вышеуказанных действий подсудимого ФИО2 и неустановленного следствием лица потерпевшему Н были причинены телесные повреждения в виде: 1) огнестрельного пулевого слепого проникающего ранения головы с входным отверстием в лобной области, перелома лобной кости, орбит, костей носа, ушиба головного мозга тяжелой степени с очагами размозжения и инородным телом (пулей) в правой лобной доле, контузии обоих глаз третьей степени – повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека; 2) закрытого оскольчатого перелома диафиза правой ключицы со смещением, ссадины в области ключицы – повреждения, причинившие вред здоровью человека средней тяжести по признаку длительного расстройства здоровья сроком свыше 21 дня; 3) рвано-ушибленной раны левого предплечья – повреждение, причинившее легкий вред здоровью человека по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок не более 21 дня; 4) кровоподтеков головы, туловища, конечностей – повреждения, не повлекшие за собой кратковременного расстройства здоровья и не причинившие вреда здоровью человека. 

Кроме того, в результате огнестрельного ранения головы у Н развилось психическое расстройство в виде органического поражения головного мозга травматического генеза (органическое расстройство личности по МКБ-10), расценивающееся как тяжкий вред здоровью.

В связи с оказанием своевременной квалифицированной медицинской помощи, по не зависящим от ФИО2 обстоятельствам смерть потерпевшего Н не наступила.

Подсудимые ФИО2 и ФИО3 виновными себя не признали, пояснив, что, по их мнению, потерпевшие М и У их оговорили. 

Подсудимый ФИО3 суду показал, что никакого участия в совершении сделок с недвижимостью, принадлежащей У квартиры, и принадлежащих М дома с земельным участком он не принимал. Указанное имущество у потерпевших не требовал, М и У не похищал, насилия к ним не применял, ничем не угрожал, в квартиру У не проникал, к А за документами не ездил, никаких чужих документов не похищал. В квартиру к С.А. он также не ездил и с потерпевшими по поводу инцидента с М.В. не общался. Помогал У свидетельскими показаниями по просьбе последнего при обращении в суд с исковым заявлением. С ФИО2 никакой договоренности не имел, материальной выгоды от заключенных ФИО2 с потерпевшими сделок также не имел и ФИО2 при этом не помогал.

Подсудимый ФИО2 показал, что никаких противоправных действий в отношении М и У не совершал, купил у них недвижимость по обоюдному желанию и согласию, заплатив деньги в сумме 250 тысяч рублей М, имевшему перед ним долговые обязательства на сто тысяч рублей, которые занимал у него ранее, и 900 тысяч рублей У, за которого оплачивал долг по коммунальным платежам и услуги представителей. В отношении потерпевшего Н он был вынужден обороняться, поскольку тот напал на него с ножом в руке. При этом травматического оружия при себе не имел и выстрелов из него в Н не производил. Стреляло неустановленное следствием лицо, а он мог причинить Н телесные повреждения в результате нанесенных ударов металлическим предметом по туловищу и конечностям. Никакой договоренности со своими знакомыми, приехавшими по его просьбе, на причинение Н телесных повреждений, а тем более на его убийство он ни с кем не имел, и ни о чем, ни с кем из своих знакомых не договаривался. 

Несмотря на отрицание подсудимыми своей вины, их вина установлена совокупностью исследованных судом доказательств.

Доказательства по эпизоду в отношении

потерпевших М и У

Как следует из показаний потерпевшего М никаких долговых обязательств он перед ФИО2 не имел и денег у того никогда не занимал. В ночь с 11 на 12 ноября 2014 года он ночевал в квартире У по адресу: 

<

адрес>. Его разбудил звук ломающейся входной двери в квартиру. Выйдя в зал, он увидел ФИО2 и ФИО3 с деревянными битами в руках. Без объяснения причин оба подсудимых стали его избивать руками и битами по голове и телу. При этом именно ФИО2 нанес ему один удар битой по голове, причинив телесное повреждение, сопровождавшееся кровотечением. Всего ФИО2 ему нанес руками не менее пяти ударов по голове, не менее пяти ударов по туловищу и не менее двух ударов по рукам. Помимо удара по голове, деревянной битой ФИО2 нанес ему не менее пяти ударов по ногам. ФИО3 нанес ему руками не менее пяти ударов по туловищу. Поскольку в результате избиения он не мог самостоятельно передвигаться, ФИО2 и ФИО3 взяли его под руки, насильно вывели на улицу и помимо его воли и согласия усадили в автомашину, на которой переместили к дому 

<

адрес> и завели в квартиру № указанного дома, в которой проживал и находился С.А. со своим знакомым С.А.А. Подсудимые запретили ему покидать эту квартиру, в которую он был помещен. Примерно в 10 часов утра его разбудили и завели в зал, в котором уже находился У В присутствии вышеуказанных лиц ФИО2 и ФИО3, в руках которых находились бейсбольные биты, стали предъявлять ему претензии по поводу его участия в избиении и ограблении М.В. накануне в квартире У Он пояснил, что никакого участия в этом не принимал, однако зашедший в квартиру М.В. указал на него как на лицо, которое его избивало и ограбило. ФИО2, высказывая угрозы применения к нему насилия, заявил ему о том, что теперь он должен передать 80 тысяч рублей и поинтересовался, есть ли у него такие деньги. Опасаясь угроз, он сообщил о том, что имеет в собственности жилой дом с дачным участком в ДНТ «

<

данные изъяты>». Тогда ФИО2 потребовал от него передачи документов на указанную недвижимость. Опасаясь применения насилия со стороны ФИО2 и ФИО3, с телефона последнего он позвонил своей матери – К и, выяснив, что его правоустанавливающие документы на дом и землю находятся у его бабушки А, проживающей по адресу: 

<

адрес>, попросил свою мать передать его документы на дом и дачу ФИО3, который за ними подъедет. После этого ФИО2 и ФИО3 стали требовать 80 тысяч рублей от У, на что тот сообщил, что таких денег у него нет. Несмотря на отрицание У участия в ограблении М.В., последний также показал на У как на одного из своих обидчиков. Затем ФИО2 нанес У один удар битой по левой руке, а ФИО3 нанес У несколько ударов битой по ногам. После этого У стал жаловаться на сильную боль в левой руке и сообщил подсудимым о том, что у него имеется неприватизированная квартира, а также где хранятся в этой квартире его документы. Потребовав передачи документов на эту квартиру, ФИО2 сказал ФИО3 съездить за документами по месту жительства А и У. Примерно через час ФИО3 вернулся с документами, которые передал ФИО2 Затем в этот же день по требованию ФИО2 и ФИО3 на автомашине под управлением последнего они поехали в регистрационную палату. В процессе следования ФИО4 и ФИО5 сообщили ему о том, что он должен переоформить свой дом (дачу) и землю на ФИО2, заключив договор купли-продажи. Он стал отказываться, однако ФИО4 и ФИО5 продолжили высказывать в его адрес угрозы применения насилия. Реально опасаясь высказанных в свой адрес угроз, он был вынужден согласиться и в регистрационной палате подписал предоставленные ему документы, при этом никаких денег он от ФИО4 с ФИО5 не получал. ФИО4 ему сказал, что заключение договора это их страховка. Затем подсудимые привезли его в квартиру С.А., а У из этой квартиры повезли в больницу. По возвращении от У он узнал о наличии у того перелома левой руки в результате действий ФИО2 Лишь после того, как ФИО2 и ФИО3 разрешили покинуть квартиру С.А., только 14-15 ноября 2014 года он смог вернуться домой. Впоследствии от У ему стало известно о том, что ФИО2 оформил квартиру У в свою собственность, при этом последнему никаких денег не передавал. Он встречался с ФИО2, просил вернуть дом, хотел передать 50 тысяч рублей, но последний заявил о том, что ему уже ничего не нужно. Причиненный ему ущерб он оценивает в размере 1470000 рублей, соглашаясь с оценкой эксперта по стоимости отобранной у него недвижимости. 

Потерпевший У суду показал о том, что утром 12 ноября 2014 года по месту своего жительства его разбудили ранее незнакомые ФИО2 и ФИО3, которые предложили проехать с ними, чтобы разобраться по факту имевших место в его квартире 10 ноября событий с М.В. В процессе общения с подсудимыми, увидев, что входная дверь в его квартиру сломана, а на полу в зале имеются свежие следы крови, он понял по разговору, что кровь принадлежит М, которого ночью в его квартире избили и куда-то увезли ФИО4 и ФИО5, проникнув в его жилище без разрешения. Помимо своей воли и желания он сел вместе с ФИО4 и ФИО5 в автомашину, на которой они доставили его к С.А., где находился избитый М, а также присутствовали хозяин – С.А. и его знакомый С.А.А. В квартире ФИО4 и ФИО5 стали требовать у него и М по 50 тысяч рублей с каждого в их пользу за то, что они помогают уладить конфликт с М.В., и 30 тысяч рублей необходимо вернуть М.В. При этом в руках у подсудимых находились деревянные биты. Затем в квартиру заходил М.В. с Г. М.В., указывая на всех присутствующих лиц, заявил о том, что они все его избивали и отобрали деньги в сумме 30 тысяч рублей. Он пояснял о том, что не принимал участия в этом инциденте. Однако ФИО2 высказал угрозу применения насилия, сообщив о том, что если они не отдадут деньги, то он и ФИО5 сейчас вывезут их в лес, переломают и закопают. Данную угрозу убийством он воспринимал реально, так как видел сильно избитого М, который согласился передать подсудимым правоустанавливающие документы на свою дачу с участком, которые хранились у его родственников. Данные документы ФИО4 и ФИО5 потребовали в качестве гарантии передачи требуемой денежной суммы. По указанию ФИО4 с мобильного телефона в его присутствии М позвонил своей матери и попросил передать документы ФИО5, который сейчас за ними приедет. Закончив общение с М, подсудимые стали выяснять у него, где он собирается брать требуемые деньги. При этом ФИО2 высказал угрозу, что сейчас он и Киреев изобьют его также как М. Затем ФИО2 на него замахнулся деревянной битой, намереваясь ударить по голове. Он подставил левую руку, прикрыв голову, и удар битой пришелся по локтю. ФИО5 в это время ударил его битой по правой ноге. Испытав сильную боль в руке, он сообщил о наличии у него неприватизированной квартиры. По требованию ФИО2 он согласился передать свои документы для продажи квартиры, сообщив, где хранятся его паспорт и ордер. По указанию ФИО4 ФИО5 поехал за документами, вернулся и передал их ФИО4. Затем ФИО4 и ФИО5 взяли с собой М и куда-то уехали. По возвращении в квартиру М ему сообщил о том, что они ездили в регистрационную палату, и он подписал фиктивный договор купли-продажи дома (дачи) с земельным участком, переоформив их на ФИО4. Ему и М подсудимые запретили покидать квартиру. По его просьбе вечером 12 ноября 2014 года ФИО4 и ФИО5 отвозили его в больницу, где он был осмотрен врачом, а также ему сделали рентген. От госпитализации он был вынужден отказаться, и подсудимые привезли его обратно в квартиру на 

<

адрес>. ФИО6 он покинул через несколько дней, получив на это разрешение от подсудимых. Опасаясь за свою жизнь и здоровье, на протяжении года в процессе оформления квартиры в собственность по указанию ФИО4 он лично подписывал все необходимые документы, участвовал в судебных заседаниях, выдал ФИО3 доверенность на приватизацию и продажу своей квартиры. Данную доверенность подсудимые не использовали, поэтому во все инстанции возили его лично. После приватизации он подписал документы о продаже квартиры ФИО2, понимая, что с ним может произойти в противном случае. Никаких денег он от ФИО2 за свою квартиру не получал. Тот оплачивал его долг по коммунальным платежам и рассчитывался с риэлторами, нотариусом, адвокатами, которых нанимал. В результате преступных действий ФИО2 и ФИО3 он остался без единственного жилья, без средств к существованию. Причиненный ущерб он оценивает в размере стоимости квартиры по экспертизе в сумме 1818785 рублей. Кроме того, ФИО4 и ФИО5 незаконно проникали в его жилище и похитили принадлежащие ему паспорт, военный билет и ордер на квартиру.

В ходе проверки показаний на месте потерпевший У 08.02.2017 года и 19.06.2017 года, а потерпевший М 19.06.2017 года подтвердили свои показания, подробно рассказав и указав квартиры, из которой были похищены и в которой незаконно удерживались подсудимыми после похищения и совершения в отношении них вымогательства, а также места расположения административных зданий, которые они посещали вместе с ФИО2 и ФИО3 в процессе переоформления права собственности (

<

данные изъяты>).

Свои показания У подтвердил на очных ставках с ФИО3 и ФИО2 (

<

данные изъяты>). 

15.09.2016 г. в полицию поданы заявления У и М о привлечении к уголовной ответственности ФИО2 и ФИО3, которые осенью 2014 года с применением насилия и под угрозами применения насилия совершили в отношении них противоправные действия, завладев правом на недвижимое имущество (

<

данные изъяты>).

Свидетель Г.И. показал, что во время его нахождения на дежурстве, будучи врачом травматологом-ортопедом в ГАУЗ «ЭГКБ№1», на прием обратился У, со слов которого в этот день при падении была получена бытовая травма левого локтевого сустава, в ходе рентгена был выявлен перелом со смещением, выписано направление на госпитализацию. В последующем стало известно о том, что У не был госпитализирован в больницу.

В ходе осмотра медицинской карточки больного установлено время обращения У в Энгельсскую городскую больницу - 17 часов 29 минут 12 ноября 2014 года (

<

данные изъяты>).

Свидетели С.Е.С. и С.С.Е. дали показания об обстоятельствах приобретения квартиры у ФИО2 Как следует из показаний С.Е.С., она видела в этой квартире У, когда перевозила вещи.

Свидетель С.А. показал, что 11 ноября 2014 года у него дома находился С.А.А., когда пришли ФИО4, Г и М.В. и стали выяснять, кто вчера избил М.В. и отобрал деньги. М.В. указывал и на него и на С.А.А., упоминал М и У. Чтобы разобраться С.А.А. ушел с прибывшими, вернулся через час и сообщил, что никого не нашли. Около полуночи С.А.А. позвонил ФИО4, попросил выйти на улицу. Затем ФИО4 и ФИО5, которым помогал С.А.А., завели в его квартиру М, который был сильно избит и передвигаться самостоятельно не мог. Руденко сказал, чтобы М оставался у него в квартире. На следующий день утром ФИО4 и ФИО5 пришли к нему с У, стали выяснять у М и У обстоятельства случившегося накануне в квартире У избиения М.В. и пропажи у того 30 тысяч рублей. Стали требовать деньги в качестве компенсации по 50 тысяч рублей с каждого, угрожали при этом переломать их. При этом в руках у ФИО4 и ФИО5 находились деревянные биты. Потом ввиду отсутствия денег у М потребовали переписать дом на ФИО4, а у У отдать документы на квартиру, которая не была приватизирована. М согласился отдать документы, позвонил матери с телефона ФИО5, попросил передать ФИО5 документы на дом и землю. После того как У заявил об отсутствии денег, ФИО4 битой нанес У один удар в область головы, от которого тот прикрылся рукой и закричал от боли. Затем ФИО5 нанес У один удар битой по ноге. У сказал, что живет в неприватизированной квартире, и её продать не получится. ФИО4 ответил, что сам все решит и потребовал документы на эту квартиру. По указанию ФИО4 ФИО5 ездил за документами, которые привез и передал ФИО4. В этот же день ФИО4 и ФИО5 повезли М в регистрационную палату, а по возвращении М сообщил о том, что переоформил свой дом с участком на ФИО4. Поскольку в результате нанесенного ФИО4 удара у У была явно сломана рука, что просматривалось визуально, последнего в этот же день ФИО4 и ФИО5 отвозили в больницу. По возвращении сказали, что У от госпитализации отказался. В течение нескольких дней У и М находились у него, а в июне 2016 года он узнал от У о том, что ФИО4 продал квартиру У.

Свидетель С.А.А. суду показал, что в его присутствии подсудимые ФИО4 и ФИО5 требовали от потерпевших М и У передачи им недвижимого имущества под надуманным предлогом, якобы они должны деньги ФИО5 и ФИО4 за избиение М.В., запугали угрозами и насилием, требовали передать в собственность квартиру У и дом с участком М. После ознакомления в ходе следствия с детализацией телефонных соединений, он уточнил даты происходящих событий. Днем 11 ноября 2014 года, когда он находился в квартире С.А., расположенной по адресу: 

<

адрес>, пришли ФИО4, ФИО5 и М.В.. М.В. начал говорить, что он со С.А. его побили, пытали и отняли деньги. Он объяснил, что это были не они, предложил пройти на квартиру, где все происходило, чтобы разобраться. Они пошли в квартиру 

<

адрес>, но там никого не было. В 23 часа 08 минут ему позвонил ФИО2 и выяснил, что он у С.А.. В 23-26 ФИО4 позвонил вновь и попросил открыть домофонную дверь. Когда он вышел, то увидел стоящих ФИО4, ФИО5, и сильно избитого М, лежащего рядом на земле. Утром следующего дня ФИО4 и ФИО5 привезли У, с ними был М.В.. Смысл их разговора заключался в том, что надо было отдать деньги в сумме 30 тысяч М.В. и по 50 тысяч с каждого ФИО4 и ФИО5. Поскольку таких денег у М не было, всё сошлось к тому, что у М есть дача, за документами на которую потом ездил ФИО5. ФИО5 дал свой телефон М позвонить матери, тот попросил передать документы на дом и землю ФИО5. Затем ФИО4 и ФИО5 стали предъявлять требования У и вымогать его имущество, право на квартиру, избили деревянными битами. У согласился передать документы на квартиру, за которыми также ездил ФИО5 по указанию ФИО4. По возвращении с документами ФИО4, ФИО5 и М поехали в регистрационную палату. Когда ФИО4 и ФИО5 привезли М обратно в квартиру, тот рассказал, что переоформил на Руденко свой дом и земельный участок. Затем ФИО4 и ФИО5 возили У в больницу в связи с переломом руки. Примерно два дня У и М находились в квартире С.А., из которой боялись уходить, опасаясь угроз со стороны ФИО4 и ФИО5.

Свидетель Р дала показания о том, что помогала в оформлении сделки купли-продажи квартиры с У на ФИО2 

Доводы Р о том, что якобы в комнате МФЦ ФИО2 передавал У деньги, суд считает несостоятельными, основанными исключительно на предположении - она видела у ФИО4 пачку денег с одна и пяти тысячными купюрами, и последний ей сообщил о передаче денег, но сам факт передачи она не наблюдала и денег в руках у У не видела.

Свидетель Р.О. дала показания по факту оформления У договора социального найма на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>. Согласно представленному ордеру фигурировали семь человек, поэтому сначала было отказано. Потом У принес решение суда, в котором в качестве свидетелей проходили ФИО5 и ФИО4. Она оформила сначала договор социального найма на У, а потом приватизацию им этой квартиры. 

Свидетель А.Н. показала, что ФИО4 С попросил её помочь приватизировать квартиру У. Они обратились для этого в администрацию, но там было отказано, поскольку в квартире было прописано семеро человек. В суде было принято решение в пользу У и квартиру приватизировали, а в регистрационной палате оформили право собственности. 

Свидетель З показала, что консультировала А.Н. по правилам и условиям приватизации квартиры У, вместе с которыми ходила к Р.О.

Свидетель Р.О.В. показала, что регистрировала переход права собственности на квартиру 

<

адрес>. 16 ноября 2015 года было зарегистрировано право собственности на У, а 23 ноября 2015 года принято заявление от У на ФИО2 Факт регистрации на ФИО2 состоялся 27 ноября 2015 года под №.

Свидетель Р.О.Г. показала, что работает в ФГБУ «ФПК Росреестр» по Саратовской области. Согласно программе она выяснила, что по земельному участку и садовому дому, расположенным по адресу: 

<

адрес> приняты документы о государственной регистрации договора купли-продажи о переходе права собственности от М к ФИО2 Оформление зарегистрировано под № на жилой дом и под № на земельный участок.

Свидетель С.С. показал, что представлял интересы У в ходе судебных заседаний в Энгельсском районном суде. Юридическую помощь У он оказывал по просьбе ФИО2 По результатам рассмотрения состоялось решение в пользу У

Данное обстоятельство подтверждается в ходе осмотра вышеуказанного гражданского дела по иску У к П.М. об утрате права пользования жилым помещением от 27 января 2015 года, по которому решение вынесено 09.04.2015 года и вступило в законную силу 25 августа 2015 года (

<

данные изъяты>).

Свидетель К.В. – мать подсудимого показала, что в собственности у ФИО3 имелся автомобиль, а мобильные телефоны сын часто менял и мог пользоваться сим-картами, оформленными как на неё, так и на её зятя – Б.

Свидетель М.В. показал, что дату своего избиения в квартире У он не помнит, но на следующий день он обратился к Г, который был другом его сына с просьбой помочь вернуть похищенные деньги. Вместе с Г он ездил по месту жительства С.А. разбираться. Следом приехали ФИО4 и еще кто-то с ним. В его присутствии никто никого не бил. М и У пообещали вернуть деньги, к находившимся в квартире С.А.А. и С.А. он претензий не предъявлял и уехал вместе с Г. Впоследствии от М ему стало известно о том, что ФИО4 и Киреев избили М, требовали денежные средства и переоформили на ФИО2 дом и земельный участок. По просьбе М, который был его зятем, он в 2015 году передавал ФИО2 деньги в сумме 50 тысяч рублей, но тот деньги не взял и сказал, что дача переоформлена за долги и с его избиением это не связано. Сумму похищенных у него денег ему вернул Г

Согласно приговору Энгельсского районного суда Саратовской области, вступившему в законную силу, по факту избиения М.В. и открытого хищения его имущества, событие которого состоялось 10 ноября 2014 года, осужден ФИО7 этом по делу в качестве свидетелей допрашивались М и У

Как следует из свидетельских показаний Г, после обращения к нему М.В. он созвонился с ФИО2, который хорошо знал М Он отвозил М.В. на квартиру к С.А., в которой в присутствии ФИО2, поскольку ФИО3 он видел только на улице перед входом, У и М пообещали вернуть деньги М.В., и он отвез последнего домой. 

Как следует из исследованных в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ показаний Г от 20.10.2016 года (

<

данные изъяты>), он передал в счет компенсации М.В. свои личные деньги в сумме 30 тысяч рублей, которые ему обещал, но так и не вернул ФИО2

Согласно исследованным в порядке п.1 ч. 2 ст. 281 УПК РФ показаниям свидетеля К – матери потерпевшего М, осенью 2014 года с незнакомого ей номера поступил звонок от сына, который попросил передать ФИО8, которого она знала с 2005 года, документы на дачный дом и земельный участок, которые хранились у А Она ей позвонила и примерно через час подъехал ФИО5 и забрал документы, о чем ей сообщила А по телефону. О своем похищении и вымогательстве сын рассказал ей позднее, сообщив о том, что ФИО5 и ФИО4 угрожали ему убийством, избили и удерживали до переоформления его недвижимого имущества, требуя погасить несуществующий долг (

<

данные изъяты>).

В соответствии с распечаткой детализации телефонных соединений вышеописанные телефонные соединения имели место 12 ноября 2014 года (

<

данные изъяты>) 

Свидетель Г.Н. показала, что работает нотариусом и выдавала У доверенность на ФИО3 Согласно реестру № под номером № от 27 августа 2015 года имеется запись о том, что доверенность выдавалась на заключение договора социального найма, приватизацию квартиры в собственность, получение свидетельства о регистрации права с продажей квартиры по адресу: 

<

адрес>, сроком на три года без права передоверия.

Соответствующая выписка из реестра приобщена к делу (

<

данные изъяты>).

Из оглашенных в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля Б.Р. следует, что в администрацию Энгельсского муниципального района с заявлениями обращался лично гражданин У, так как отсутствуют сведения о предоставлении каких-либо доверенностей на иных лиц (

<

данные изъяты>).

Свидетель Д дала показания о том, что в ноябре 2014 года она видела избитого М, которому посоветовала обратиться за медицинской помощью. Об обстоятельствах причинения вышеуказанных телесных повреждений М подсудимыми ФИО4 и ФИО5 ей стало известно значительно позднее.

По заключению судебно-медицинской экспертизы № от 27 февраля 2017 года у гр. У имелся закрытый оскольчатый перелом локтевого отростка левой локтевой кости, осложненный развитием ложного сустава левого локтевого отростка, выраженной сгибательно-разгибательной контрактурой левого локтевого сустава. Данное телесное повреждение образовалось от одного и более воздействия тупым твердым предметом в область левой верхней конечности, не исключается 11 ноября 2014 года, и расценивается как причинившее вред здоровью человека средней тяжести по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности менее чем на одну треть (

<

данные изъяты>).

Согласно выводам дополнительной судебно-медицинской экспертизы № от 10 июня 2017 года подтверждена степень тяжести имевшегося у У телесного повреждения, образовавшегося согласно выводам эксперта в период 10-12 ноября 2014 года от одного и более воздействий тупым твердым предметом (

<

данные изъяты>). 

Расположенная на первом этаже пятиэтажного жилого дома квартира, состоящая из трех комнат, общей площадью 58,3 кв. м., под 

<

адрес> осмотрена 21 марта 2017 года (

<

данные изъяты>).

Осмотр земельного участка общей площадью 609 кв. м. и строения на нем - жилой дом площадью 73,3 кв. м., расположенных по адресу: 

<

адрес>, состоялся 19 июня 2017 года (

<

данные изъяты>).

Изъятие регистрационных дел на объекты недвижимости (вышеуказанные квартира и дом с участком) из архива Энгельсского отдела Управления Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по Саратовской области произведено 20 октября 2016 года (

<

данные изъяты>), осмотр состоялся 25 апреля 2017 года (

<

данные изъяты>).

Как установлено выводами почерковедческой экспертизы, все записи от имени ФИО2 во всех документах выполнены самим ФИО2 (

<

данные изъяты>). Данные выводы не оспариваются подсудимым ФИО2

Согласно заключению строительно-технической судебной экспертизы № от 15 июня 2017 года рыночная стоимость квартиры 

<

адрес> на период 12 ноября 2014 года составляет 1818785 (один миллион восемьсот восемнадцать тысяч семьсот восемьдесят пять) рублей; рыночная стоимость земельного участка №, расположенного по адресу: 

<

адрес>, на ноябрь 2014 года составляла 890 358 (восемьсот девяносто тысяч триста пятьдесят восемь) рублей; рыночная стоимость дачного дома №, без учета земельного участка, расположенного по адресу: 

<

адрес>, на ноябрь 2014 года составляла 580 187 (пятьсот восемьдесят тысяч сто восемьдесят семь) рублей (

<

данные изъяты>). 

Как следует из протокола осмотра детализации телефонных соединений в период 11 ноября 2014 года с абонентского номера телефона, которым пользовался ФИО2, имели место следующие телефонные соединения: исходящие звонки в 21-16 ФИО3, в 23-08 и затем в 23-26 С.А.А.; с абонентского номера телефона, которым пользовался ФИО3 в период 12 ноября 2014 года в 10-30 имел место звонок К и в 10-36 К звонит А, от которой имеет место входящий звонок К в 11-27 (

<

данные изъяты>).

Свидетель М.Ю., допрошенный с применением видеоконференц-связи, дал показания о том, что присутствовал в квартире С.А., когда туда приезжали М.В. и Г, заходил также ФИО4. Телесных повреждений у М он не видел, а У жаловался на боль в руке, когда бил М.В.. Он осужден незаконно вместо М и У. Полагает, что событие имело место 11 ноября 2014 года.

К данным показаниям суд относится критически, поскольку из оглашенных в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля М.Ю., данных им 23 июля 2017 года следует, что он ничего не помнит, так как был пьян, даже не помнит с кем и где пил (

<

данные изъяты>).

Допрошенные по ходатайству стороны защиты свидетели К.О.Б., Х, М.И.В., С.С.В. и К.В.С. очевидцами каких-либо событий не являлись, а пояснили лишь о том, какой образ жизни вели У и М

Свидетель К.О.Б. показала, что проживала с У по соседству, боялась его как ранее судимого, а дверь в квартиру У никогда не запиралась. Характеризует его как лицо, злоупотреблявшее спиртными напитками.

Свидетель Х - соседка У дала показания о том, что ходила в суд по его просьбе, поскольку У намеревался продать свою квартиру. 

Свидетель М.И.В. охарактеризовала потерпевшего М с отрицательной стороны, пояснив, что был плохим зятем и обижал дочь.

Свидетель С.С.В., являющийся одноклассником ФИО2 и знакомым У, дал показания о том, что в 2015 году жил у У в квартире и характеризует его с отрицательной стороны.

Свидетель К.В.С. охарактеризовал подсудимого ФИО5 с положительной стороны.

Свидетель Б.И.Н. охарактеризовала своего родного брата – подсудимого ФИО3 также с положительной стороны. Кроме того, дала показания о том, что слышала, как оперативный сотрудник говорил потерпевшему рассказать следователю, как его научили.

Доказательства по эпизоду обвинения 

в отношении потерпевшего Н

Как следует из показаний подсудимого ФИО2 причиной конфликта стала громко играющая музыка в помещении вышеуказанной квартиры. Он действительно предлагал Н выйти и поговорить по мужски, стучал по двери, но не пытался её открыть.

Доводы ФИО4 о том, что он не взламывал дверь в квартиру К.В.А., не соответствуют тексту его телефонных переговоров, показаниям допрошенных по делу свидетелей и выводам экспертизы.

Согласно показаниям потерпевшего Н, данным им как в ходе предварительного следствия, так и в ходе судебного разбирательства, в ночь с 28 на 29 июля 2016 года он вместе со своей знакомой Т находился в гостях у К.В.А., у которой также был её знакомый П.А.Н. Хозяйка квартиры громко включила музыку, и после 23 часов 28.07.16г. в дверь стали стучать и требовать выключить музыку. Между ним и, как впоследствии выяснилось, ФИО2 через дверь произошла словесная ссора. Выйти он не мог, так как К.В.А. закрыла входную дверь и забрала ключ. Через 30-40 минут, когда музыка у них в квартире не играла, входную дверь стал кто-то снаружи открывать металлическим предметом, конец которого был виден изнутри квартиры. Он вооружился ножом в целях самообороны, и когда дверь открылась, вышел в коридор. Прямо напротив него находился ФИО2, который держал в вытянутой руке предмет (пистолет), из которого произвел три выстрела, но в него не попал, так как он двигался зигзагами. Слева находился неизвестный парень с металлическим прутом в руке, который наносил ему удары, целясь по голове, от которых он закрывался руками. В результате произведенного ФИО2 четвертого выстрела пуля попала ему в лоб, и он осел на пол. Руденко сказал второму парню с арматурой добить его, и тот нанес ему еще несколько ударов. Он закричал: «помогите, убивают», и из квартиры вышли его знакомые. После этого нападавшие ушли, а у него имелся перелом ключицы, на левой руке была рваная рана, делали операцию по извлечению пули из головы. Первоначальные показания о том, что он не видел, кто в него стрелял, а также показания о том, что ФИО2 был один и только наносил ему удары металлическим прутом, он давал по причине оказания на него давления со стороны неизвестного сотрудника полиции. Кроме того, такие показания его просила давать сожительница ФИО2 – К.М. и приглашенный ею адвокат Д.С.А., обещая за это материальную помощь. В действительности именно ФИО2 в него стрелял, а неизвестный парень по указанию ФИО2 наносил удары металлическим прутом ему по различным частям тела.

В ходе предварительного следствия Н на очной ставке с ФИО2 17.04.2017 года утверждал о том, что именно ФИО2 с неизвестным парнем совершили на него нападение. Руденко стрелял, а парень бил арматурой (

<

данные изъяты>).

Свидетель Т суду показала, что они действительно слушали музыку и им постучали. Н с какими-то людьми начал разговаривать через дверь, все ругались матом. А когда потом эти люди пришли опять, то начали выламывать дверь. Когда они её выломали, Н выскочил в коридор, а К.В.А. стала удерживать входную дверь. Из коридора раздавались звуки ударов, потом произошло не менее трех выстрелов. Н закричал «убивают». Находившийся вместе с ними в квартире П.А.Н. сказал: «Там ФИО4, поэтому я туда не буду выходить». Она вышла, Н был весь в крови, на полу лежали три гильзы или пули. Когда они отправили Н в больницу и поднялись на этаж, то этих пуль не было. 

Свидетель К.В.А. дала показания о том, что Н был очень пьяный, выражался через дверь, угрожал, просил её открыть дверь. Потом в дверь перестали стучать на несколько минут, но затем вернулись. ФИО4 говорил, что взломает дверь, просил открыть по-хорошему. Предметом таким большим – монтировкой взломали дверь, отогнули замок, и Н выбежал с консервным ножом в руке. Она закрыла дверь и стала ее удерживать в закрытом состоянии, насколько это позволял выломанный замок. Через щель в несколько сантиметров она увидела в руках у ФИО2 пистолет и монтировку, у другого парня в руках видела какой-то металлический предмет. Стрелял именно ФИО2, а второй парень бил Н предметом, в том числе после произведенных выстрелов. Пули или гильзы, которые валялись на полу, мог подобрать ФИО2 

То обстоятельство, что именно им были собраны стрелянные пули подсудимый ФИО2 не отрицал, сообщив о том, что их выкинул.

Как следует из оглашенных после принятия судом исчерпывающих мер для обеспечения его участия в судебном заседании, в порядке п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля П.А.Н., вечером 28 июля 2016 года он находился в гостях у своей знакомой К.В.А. в квартире 

<

адрес>. В этот же вечер к К.В.А. в гости пришли ее знакомые Т и Н Они выпивали и слушали музыку. После 22 часов 28 июля 2016 года в дверь квартиры постучали по поводу громко играющей музыки. В какой-то момент к входной двери в квартиру подошел Н, и у того через дверь произошел конфликт с мужчиной, находившемся в подъезде за дверью, как он впоследствии узнал с ФИО2, сопровождающийся взаимными оскорблениями. Н хотел выйти в подъезд, но К.В.А. закрыла дверь на ключ, а также выключила в квартире музыку. Через некоторое время оскорбления со стороны ФИО2 из подъезда прекратились и они поняли, что последний ушел, после чего снова стали распивать спиртное. Через некоторое время он услышал, что из подъезда кто-то стал взламывать входную дверь в квартиру, после чего Н вновь подошел к двери, и у того опять началась словесная ссора с ФИО2 После того как ФИО2 смог взломать входную дверь, Н выбежал в подъезд. Затем из подъезда стал доноситься шум драки, раздались выстрелы, и Н стал звать на помощь. После этого он совместно с Т вышел в подъезд, где увидел Н лежащим на полу на спине, при этом голова и плечи у последнего были в крови. На расстоянии метра от Н он увидел ФИО4, в руках у которого находился какой-то металлический предмет. ФИО2 со словами: «Тебя тоже убить?» нанес ему удар, от которого он закрылся и предметом ФИО4 попал ему по руке, после чего ушел с лестничной площадки. В это же время кто-то из девушек вызвал скорую помощь. После приезда бригады скорой медицинской помощи, Н госпитализировали в больницу. После госпитализации Н на площадку, где расположена квартира К.В.А., поднялся ФИО2, и в его присутствии поднял с пола три резиновые пули черного цвета (

<

данные изъяты>, показания от 29.07.2016г. и от 24.08.2016г.)

При допросе 16.05.2017г. свидетель П.А.Н. показал, что не помнит, что именно сказал ему ФИО2 после нанесенного удара по руке (

<

данные изъяты>).

На очной ставке с ФИО2 31.05.2017г. свидетель П.А.Н. пояснил о том, что ФИО2 ему ничего не говорил (

<

данные изъяты>).

К данным изменениям в показаниях суд относится критически и за основу берет показания, данные П.А.Н. в 2016 году непосредственно после описываемых им событий. 

Свидетель К.М. суду показала, что ФИО2 является ее сожителем. 28 июля 2016 года в 23 часа она совместно с ФИО2 и ее сыном находились в ее квартире по адресу: 

<

адрес>. В это время в квартире, расположенной на два этажа выше, стала громко играть музыка. ФИО4 ходил разбираться, звонил своим знакомым, приехали Ж и С.А.Н., которым она открыла входную дверь в подъезд дома. Затем также приехали друзья ФИО2 – Т.С. и М.А. Она была очевидцем нападения Н на ФИО4 с ножом в руке, от которого ФИО4 отбивался каким-то предметом. Затем прозвучали выстрелы. Она не видела, кто стрелял, но точно не ФИО2 Во время нахождения Н на лечении в больнице она неоднократно ездила к нему, привозила продукты питания, лекарства, а также передавала денежные средства на лечение Н

Показания К.М. в той части, где она утверждает о производстве выстрелов в Н иным лицом, суд считает недостоверными, данными с целью облегчить положение своего гражданского мужа, поскольку сам факт нахождения К.М. в момент производства выстрелов на площадке десятого этажа вызывает у суда сомнение с учетом показаний в этой части допрошенных свидетелей.

Так, свидетель Ж суду показал, что приехал по просьбе ФИО2 со своим знакомым С.А.Н. для оказания помощи. С подъехавшими потом ФИО9 куда-то отъезжал, и вернулись они с инструментами, взятыми ФИО4 в частном доме. Затем он поднялся на стук металла об металл на площадку десятого этажа, увидел как Руденко стучит маленьким ломом по двери квартиры, из которой ранее громко играла музыка. Когда дверь открылась, выбежал Н с ножом в руке, которому ФИО4 нанес несколько ударов. За происходящим могли наблюдать стоящие впереди него М.А. и Т.С., а С.А.Н. стоял позади него. К.М. он не видел. Кто стрелял, он не понял. Иные лица, кроме ФИО4, ударов Н ничем не наносили. После выстрелов он сразу спустился вниз и уехал.

Свидетель С.А.Н. дал показания о том, что действительно по предложению Ж поздно вечером в конце июля 2016 года приезжал по месту жительства К.М., лично слышал громко играющую музыку с десятого этажа. ФИО4 хотел разобраться по этому поводу и привезенным инструментом (монтировкой) стучал по двери квартиры на десятом этаже. Он не стал дожидаться и пошел вниз. Спустившись на два-три этажа, при этом К.М. он не видел, а наверху оставались помимо ФИО4, М.А., Т.С. и Ж, он услышал шум борьбы и звуки выстрелов. Вместе с подошедшим Ж он уехал, не дожидаясь окончания конфликта. 

Свидетель Т.С. дал суду показания при каких обстоятельствах он вместе с М.А. по просьбе ФИО4 приехал по месту жительства К.М., как ездили с ФИО4 за инструментом, который он помогал поднимать на площадку восьмого этажа. Пояснил, что был очевидцем того, как Н с ножом в руке выбежал из квартиры и стал драться с ФИО4, который отбивался монтировкой. В этот момент он видел на площадке десятого этажа также М.А. и Ж, а С.А.Н. и К.М. он не видел. Кто стрелял в Н пояснить не может, в руках у ФИО4 пистолета не видел. Иные лица, кроме ФИО4, ударов Н не наносили. Он уехал вместе с М.А., забрав инструмент и красный пакет, в котором находились ключи.

Согласно свидетельским показаниям М.А. по приезде к ФИО4, последний попросил съездить в частный сектор, где взял в одном из домов металлический лом, кувалду и топор, которые они подняли на площадку восьмого этажа. ФИО4 пошел разбираться на десятый этаж, куда он также поднялся и был очевидцем, как ФИО4 ломом пытался открыть входную дверь в квартиру, из которой выскочил Н с ножом в руке и стал на всех замахиваться. ФИО4 нанес Н несколько ударов ломом, а затем прозвучали выстрелы, не менее трех. Он испугался и сначала побежал вниз, но затем вернулся и увидел, как ФИО4 выбивает из рук лежащего Н нож. Т.С. оттащил ФИО4, и они ушли. В момент выстрелов, кроме Н и ФИО4, на площадке находились он, а за ним стояли Т.С., Ж и С.А.Н.. К.М. на площадке десятого этажа не было.

Анализируя показания свидетелей Ж, С.А.Н., Т.С. и М.А., один из которых, по версии следствия, и является неустановленным лицом, в отношении которого дело выделено в отдельное производство, суд считает, что их показания не могут быть взятыми за основу, поскольку они являются не просто друзьями подсудимого ФИО2, но и заинтересованы в исходе дела в его пользу, поскольку должны были наблюдать во время производства выстрелов в руках у стрелявшего пистолет и обсудить между собой создавшуюся ситуацию после произошедшего. 

Кроме того, показания свидетеля Т.С. в той части, что он услышал выстрелы, которые звучали позади от него, тогда как ФИО2 по отношению к нему находился в этот момент спереди и не мог производить выстрелы, опровергнуты показаниями врача-хирурга С.В. о дистанции выстрела.

Как следует из распечатки телефонных переговоров, полученных в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, ФИО2 звонил в 23 часа 04 минуты 28.07.2016г. Ж В ходе данного разговора ФИО2 сообщает Ж о наличии у него конфликта с соседями по месту жительства К.М., а также просит последнего взять с собой знакомых. В 23 часа 05 минут 28.07.2016г. ФИО2 сообщает Т.С. о наличии у него конфликта с соседями по месту жительства К.М., просит последнего взять с собой знакомых, а также интересуется о наличии у последнего инструмента для вскрытия двери в квартиру. В 02 часа 00 минут 29.07.2016г. ФИО2 сообщает Ж, что Н с пулей в голове госпитализировали в больницу. Ж говорит ФИО2, что останавливал последнего, но тот его не послушал (

<

данные изъяты>).

Согласно свидетельским показаниям Т.К., В и Г.Н.О., чьи показания были исследованы в соответствии с положением ч. 1 ст. 281 УПК РФ, они являются жильцами того подъезда, в котором произошло вышеуказанное событие и слышали скандал, шум, стуки в дверь и выстрелы (

<

данные изъяты>).

Свидетель М.В.А. суду показала, что работает врачом скорой помощи и приезжала по вызову к Н, у которого во лбу имелось огнестрельное ранение, он лежал на площадке десятого этажа. Она наблюдала последствия драки, разбитое стекло на полу и выбитую дверь в квартиру. На мягких носилках потерпевший был помещен в машину скорой помощи и доставлен в больницу.

Свидетель С.В. показал, что дежурил в больнице, когда был доставлен Н с огнестрельным ранением головы, края раны были опалены. Н им был прооперирован по жизненным показаниям, была выполнена первичная хирургическая обработка огнестрельного ранения головы, удалено инородное тело, удалены костные фрагменты черепа из мозга, мозговой детрит и сгустки крови. Обнаруженная им пуля была изъята сотрудником полиции.

В ходе осмотра 29.07.2016г. помещения кабинета №1 (ординаторской) Энгельсской городской больницы №1 изъята резиновая пуля (

<

данные изъяты>).

Осмотренная пуля приобщена к уголовному делу в качестве вещественного доказательства (

<

данные изъяты>)

Как следует из показаний свидетеля П днем 29 июля 2016 года к нему приехал ФИО2 и рассказал о случившемся, был взволнован и говорил о том, что за ним следят. Во время совместного времяпровождения он и ФИО2 были задержаны сотрудниками и доставлены в отдел.

Согласно показаниям свидетеля Р.Е. – родной сестры подсудимого, это к ней в дом в ночь с 28 на 29 июля 2016 года заходил ФИО2, у которого имеются свои ключи, за инструментом. Она в это время спала.

Как следует из протокола осмотра места происшествия от 29.07.2016, входная дверь в квартиру 

<

адрес>, расположенная на 10 этаже, имеет повреждения в виде свернутого ригеля встроенного замка и отгиба металла в районе замочной скважины (

<

данные изъяты>).

Из заключения трасологической судебной экспертизы № от 18.05.2017г. следует, что на входной двери в квартиру 

<

адрес> обнаружены повреждения, которые могли быть образованы в результате отжима механическим воздействием на поверхность двери при помощи предмета (предметов), имеющего плотность материала, выше плотности материала металлической поверхности двери, таким предметом могли быть лом, гвоздодер, топор (

<

данные изъяты>).

По заключению судебно-медицинской экспертизы № от 08.10.2016г. у Н имеются следующие повреждения: группы «А»: огнестрельное пулевое слепое проникающее ранение головы с входным отверстием в лобной области, перелом лобной кости, орбит, костей носа, ушиб головного мозга тяжелой степени с очагами размозжения и инородным телом (пуля) в правой лобной доле, контузия обоих глаз 3 степени. Повреждение образовалось в результате одного выстрела из огнестрельного оружия, патроном, снаряженным металлической пулей. Указанные повреждения причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека; группы «Б»: закрытый оскольчатый перелом диафиза правой ключицы со смещением, ссадина в области ключицы. Указанные повреждения причинили вред здоровью человека средней тяжести по признаку длительного расстройства здоровья сроком свыше 21 дня; группы «В»: рвано-ушибленная рана левого предплечья. Указанное повреждение причинило легкий вред здоровью человека по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок не более 21 дня; группы «Г» кровоподтеки головы, туловища, конечностей. Указанные повреждения расцениваются как не причинившие вреда здоровью человека (

<

данные изъяты>).

Данные выводы подтвердила в суде допрошенная эксперт Ю

По заключению комиссии экспертов № от 19.05.2017 (амбулаторная комплексная психолого-психиатрическая судебная экспертиза) Н в период совершения в отношении него противоправных действий каким-либо психическим расстройством (хроническим, временным), либо иным болезненным состоянием психики, а также до него, не страдал. В настоящее время он обнаруживает психическое расстройство в виде органического поражения головного мозга травматического генеза (органическое расстройство личности по МКБ-10). Однако, с учетом того, что степень изменений психики выражена не столь значительно, он мог правильно воспринимать характер и значение совершаемых с ним преступных действий, оказывать сопротивление, а также мог и в настоящее время может правильно воспринимать обстоятельства имеющие значение для уголовного дела и давать о них показания. По состоянию психического здоровья может участвовать в следственных действиях (

<

данные изъяты>).

Согласно выводам комплексной судебно-медицинской экспертизы № от 19.07.2017г. у Н развилось психическое расстройство в виде органического поражения головного мозга травматического генеза (органическое расстройство личности по МКБ-10). Психическое расстройство в виде органического поражения головного мозга травматического генеза, развившееся у Н и находящееся в прямой причинно-следственной связи с совершенными в отношении него противоправными действиями, расценивается как тяжкий вред здоровью (

<

данные изъяты>).

Указанное обстоятельство подтвердила в суде допрошенная эксперт С

При производстве комплексной – дактилоскопической, биологической, (с исследованием ДНК и продуктов выстрела) экспертизы установлено, что представленный предмет, изъятый в ходе проведения осмотра места происшествия - кабинета №1 больницы, является снарядом (резиновой пулей с армирующим элементом внутри) травматического патрона калибра 18х45Т, то есть относится к части боевого припаса ограниченного поражения. Данные патроны используются для стрельбы из травматического оружия «Оса», «Стражник». Представленная на экспертизу пуля изготовлена заводским способом. На поверхности пули обнаружен биологический материал, который произошел от Н (

<

данные изъяты>).

Допрошенный в качестве специалиста У.И.А. дал характеристику травматического оружия. 

Свидетель Б.В. дал показания при каких обстоятельствах он получил, а затем выдал видеозаписи за период 28-29 июля 2016 года с камер наблюдения, установленных на первом этаже и на улице возле подъезда, в котором проживают К.В.А. и К.М.. 

Согласно результатам их просмотра в суде установлено, что в 00 часов 07 минут 29 июля 2016 года первым в подъезд заходит ФИО2, который несет в руках красный пакет и два железных предмета. Следом идет Т.С. с кувалдой в руках, затем М.А..

Анализ доказательств и квалификация

Анализируя собранные и исследованные в судебном заседании доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о доказанности вины подсудимых ФИО2 и ФИО3 в полном объеме предъявленного обвинения.

Все приведенные в приговоре доказательства собраны органами предварительного следствия в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и имеют юридическую силу. 

Оснований для признания их недопустимыми доказательствами судом не установлено.

Каких-либо существенных противоречий в показаниях потерпевших У и М как каждого отдельно, так и по отношению друг к другу, суд не усматривает.

Поэтому в основу приговора суд берет показания потерпевших М и У, которые объективно подтверждены свидетельскими показаниями С.А. и С.А.А., не доверять которым оснований не имеется.

Как следует из показаний указанных лиц, в квартире С.А. подсудимый ФИО3 имеющейся при себе битой нанес по ноге потерпевшему У один удар, а не три, как предъявлено обвинение, поэтому нанесение ФИО5 двух ударов деревянной битой по ноге У суд из обвинения исключает за недоказанностью. 

Оснований для оговора потерпевшими подсудимых по доводам стороны защиты в этой части суд также не усматривает.

Доводы стороны защиты о необходимости оправдания подсудимых ФИО2 и ФИО3 в связи с отсутствием события преступления по эпизоду обвинения в похищении потерпевших М и У, совершения вымогательства в особо крупном размере за недоказанностью событий преступлений являются несостоятельными, поскольку не основаны на исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах. 

Отрицание ФИО3 факта поездки к родственникам М за документами последнего суд расценивает как желание избежать уголовной ответственности за содеянное.

Вопреки доводам защитника в этой части фактические обстоятельства по этому обвинению суд считает установленными не на основании детализации телефонных соединений с привязкой к базовым станциям, а на основании свидетельских показаний потерпевших У и М, свидетелей С.А. и С.А.А., оглашенных в порядке п. 2 ч. 2 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля К

Дата и время события преступлений, совершенных подсудимыми в отношении потерпевших М и У по вышеуказанным эпизодам установлены на основании показаний потерпевших, которые, в отличие от утверждения свидетелей защиты в этой части, «привязаны» не к празднику и распитию спиртного, а к дате посещения М регистрационной палаты, а У больницы.

Приведенные стороной защиты обоснования, в том числе ссылки на свидетельские показания Г и М.Ю., в части несоответствия даты имевшей место встречи с потерпевшими в квартире С.А., которая состоялась, по их мнению, не 12, а 11 ноября 2014 года, являются несостоятельными, поскольку опровергнуты не только показаниями потерпевших У и М, но и свидетельскими показаниями С.А. и С.А.А., а также детализацией телефонных переговоров.

Вопреки доводам стороны защиты принадлежность телефонных номеров установлена правильно, несоответствий выводов распечаткам переговоров не имеется, установленные местонахождения абонентов не противоречат предъявленному обвинению.

Кроме того, как следует из показаний М.В., он обратился к Г на следующий день после своего избиения, то есть именно днем 11 ноября С.А.А. вместе с ними искал У и М, которого привезли избитого в ночь этого дня, а на следующий день состоялось избиение У в квартире С.А. Посещение регпалаты М и больницы У бесспорно состоялось 12.11.14г., а со слов потерпевших именно в этот день имело место требование подсудимыми передачи им права на чужое имущество.

Анализируя показания допрошенного в режиме видеоконференц-связи осужденного М.Ю., который сообщил о том, что потерпевшие У и М находились в квартире С.А. по собственной инициативе, куда пришли самостоятельно и отдельно от подсудимых, при этом телесных повреждений им никто не причинял и никакого имущества никто у них не требовал, а сам разговор по поводу необходимости возврата ими М.В. похищенных денег имел место именно 11 ноября 2014 года, суд, учитывая его доводы о том, что он отбывает наказание за то, что совершили У и М, расценивает показания М.Ю. как данные с целью облегчить положение подсудимых ФИО2 и ФИО3 

Вопреки доводам стороны защиты по тексту приговора суда, которым осужден М.Ю. за избиение М.В. 10 ноября 2014 года в квартире У и открытое хищение у М.В. денег, допрошенные в качестве свидетелей У и М не давали показаний по дате совершения в отношении них противоправных действий со стороны ФИО2 и ФИО3

Мнение защитника о том, что вышеуказанный приговор, постановленный в отношении М.Ю., противоречит фактическим обстоятельствам, установленным по настоящему делу, является ошибочным.

Показания свидетеля Г не могут быть положены в основу оправдательного приговора, поскольку он является заинтересованным лицом и оказал посреднические услуги М.В. в обращении к ФИО2 за помощью в возврате похищенных денег, что послужило поводом к совершению подсудимыми вышеописанных преступлений.

Доводы о непричастности ФИО3 также опровергаются фактом выдачи на него доверенности со стороны У по указанию ФИО2 на оформление сделки с квартирой У. 

Как следует из показаний У, он и в настоящее время опасается за свою жизнь, а после выдачи ФИО3 доверенности на распоряжение своим имуществом, обоснованно полагал, что и без его личного участия могут быть совершены подсудимыми все действия по переоформлению квартиры, поэтому, опасаясь за свою жизнь, беспрекословно выполнял все их требования. 

Общий размер требуемого подсудимыми ФИО2 и ФИО3 с потерпевших У и М в процессе вымогательства имущества складывается, согласно предъявленному им обвинению, из стоимости этого имущества, а также 80 тысяч рублей с каждого из потерпевших. 

Оценив все представленные сторонами доказательства в их совокупности, суд пришел к твердому убеждению, что требование подсудимыми от потерпевших У и М передачи им денег в сумме по пятьдесят тысяч рублей с каждого и 30 тысяч в счет возмещения ущерба М.В., является лишь поводом к предъявлению требований имущественного характера по передаче им чужой собственности в особо крупном размере. Указанное обстоятельство подтверждается и фактом отказа ФИО2 от передаваемых ему впоследствии М.В. по просьбе М денег в размере 50 тысяч рублей. 

Понимая и осознавая, что в силу своего образа жизни У и М не могут иметь при себе крупную денежную сумму, но имеют недвижимость в виде квартиры, в которой проживает У, и дом, который купил М после продажи отошедшей ему по наследству квартиры от бабушки, подсудимые ФИО2 и ФИО3 договорились перед похищением потерпевших потребовать с них деньги в качестве повода, предварительно договорившись между собой о завладении чужим недвижимом имуществом в особо крупном размере.

При таких обстоятельствах из обвинения ФИО2 и ФИО3 по вымогательству в отношении обоих потерпевших суд исключает 80 тысяч рублей из окончательной суммы как излишне предъявленные. 

Показаниями самих подсудимых и допрошенных по ходатайству стороны защиты свидетелей К.О.Б., М.И.В. и С.С.В. установлено, что подсудимые ФИО2 и ФИО3 были лично знакомы с М и осведомлены о том, что происходит в квартире У после его освобождения из мест лишения свободы.

Суд считает, что образ жизни потерпевших У и М и явился поводом к совершению в отношении них вышеуказанных преступлений.

Тот факт, что М купил дом (дачу) за меньшую сумму, не дает суду оснований для переквалификации содеянного подсудимыми на менее тяжкое обвинение, так как сумма похищенного имущества определяется судом на момент совершения подсудимыми вымогательства в размере 1470545 рублей согласно экспертной оценке на дату события преступления. 

Показания М в той части, что он согласился на переоформление документов в регистрационной палате, полагая при этом, что оформляет залог, суд считает основанными на его доводах о том, что в помещении квартиры С.А. о передаче документов в качестве залога возврата денег говорил ФИО2, тогда как по приезде из регистрационной палаты М сразу сообщил присутствующим о том, что был вынужден в регистрационной палате переоформить право на свой дом и землю на ФИО2

Факт осуждения М.Ю. подтверждает доводы потерпевших У и М о своей непричастности к ограблению М.В. и отсутствие у подсудимых повода к предъявлению им требований по возврату М.В. похищенных у него М.Ю. денег.

Показания свидетелей, причастных к оформлению и переоформлению документов по сделкам с недвижимостью У, в том числе по оформлению им доверенности на ФИО3, не свидетельствуют о невиновности ФИО2 и ФИО3 и о их непричастности к совершению уголовно-наказуемых действий, а свидетельствуют лишь о том, что эти действия совершались подсудимыми в отношении потерпевшего У не в присутствии этих свидетелей, а наедине с потерпевшим.

Доказательствами по делу, в том числе показаниями У и ФИО2, бесспорно установлено, что приобретение квартиры меньшей площади обуславливалось ещё до произошедших событий желанием У, но не обещаниями ФИО2 Таким образом, состава мошенничества в действиях подсудимых не усматривается. Напротив, применение обоими подсудимыми насилия к потерпевшим У и М, высказанные подсудимыми в адрес потерпевших угрозы убийством, свидетельствуют о совершении ФИО2 и ФИО3 именно вымогательства в процессе похищения двух лиц.

У суда не имеется оснований полагать, что У и М вынужденно, якобы в связи с оказанием на них незаконного воздействия со стороны сотрудников полиции, обратились с заявлениями о привлечении ФИО2 и ФИО3 к уголовной ответственности, с учетом доводов потерпевших в этой части о том, что они боялись ФИО2 и ФИО3, опасаются их и в настоящее время. 

Все изложенные защитниками доводы о необходимости оправдания подсудимых суд считает несостоятельными.

С учетом изложенного суд квалифицирует действия ФИО2 и ФИО3 по п. «в» ч. 3 ст. 126 УК РФ как похищение человека, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с угрозой применения такого насилия, с применением предметов, используемых в качестве оружия, в отношении двух лиц, из корыстных побуждений, повлекшее иные тяжкие последствия.

Кроме того, действия подсудимых в отношении У суд квалифицирует по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ как вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества и права на имущество под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительном сговору, с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере; а также в отношении М по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ как вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества и права на имущество под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительном сговору, с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере.

Факт наличия между подсудимыми предварительного сговора на совершение вышеуказанных преступлений, который состоялся до начала совершения преступлений после обращения М.В. через Г к ФИО4 с просьбой об оказании помощи в возврате похищенных у него денег, установлен на основании состоявшегося между ФИО2 и ФИО3 телефонного разговора, их совместных и согласованных действий, направленных на незаконное перемещение обоих потерпевших в квартиру С.А., с последующим удержанием помимо воли и желания потерпевших М и У, которые поочередно были ими похищены. 

Совершение вымогательства в составе группы лиц по предварительному сговору суд считает доказанным на основании предварительного разговора ФИО4 с ФИО5, состоявшегося до начала действий, направленных на совершение вымогательства, их действия носили целенаправленный характер, были объединены единым умыслом, что подтверждается их согласованностью, в соответствии с которой они, выбив входную дверь, ворвались в квартиру У, под угрозой применения насилия к нему и М выдвинули требования передачи денежных средств и совершения действий имущественного характера в их интересах, насильно увезли М и У из квартиры и удерживали их, лишив возможности обратиться за помощью.

В отношении М не установлена степень тяжести причиненных ему повреждений, а У был причинен средний тяжести вред здоровью, когда он от удара по голове закрылся рукой. Учитывая, что неоднократные удары деревянными битами наносились подсудимыми обоим потерпевшим, в том числе в жизненно-важный орган – голову, налицо квалифицирующий признак «с применением насилия, опасного для жизни и здоровья». Угроза применения такого насилия выразилась в высказывании подсудимыми угрозы убийством и причинением тяжкого вреда здоровью, подкрепленная демонстрацией деревянных бит, которую оба потерпевших воспринимали реально. Применение ФИО2 и ФИО3 деревянных бит в процессе похищения двух лиц – М и У образует квалифицирующий признак «применение предметов, использованных в качестве оружия». Корыстные побуждения обоих подсудимых установлены фактом завладения ими недвижимым имуществом потерпевших М и У, при этом неправомерное завладение домом и земельным участком принадлежащими М произошло непосредственно в процессе похищения М и его незаконного удержания в квартире С.А., а У было разрешено покинуть указанную квартиру только после того, как он согласился передать все свои права на неприватизированную квартиру, в которой проживал, на подсудимого ФИО2 Таким образом, налицо корыстный мотив в действиях обоих подсудимых, при этом ФИО3, будучи соисполнителем, своими действиями способствовал ФИО2 в оформлении на себя чужой собственности. В результате состоявшегося похищения, в процессе которого было совершено вымогательство, наступили иные тяжкие последствия, поскольку потерпевший У лишился единственного жилья. В результате оформления фиктивного без передачи денежных средств договора купли-продажи квартиры ФИО2, потерпевший У стал без определенного места жительства, без средств к существованию.

Факт применения обоими подсудимыми насилия к потерпевшим М и У в процессе вымогательства их имущества и права на имущество установлен на основании показаний потерпевших и свидетелей С.А. и С.А.А., а также выводов судебно-медицинской экспертизы по У

Основания полагать по доводам стороны защиты о получении У перелома руки при иных обстоятельствах отсутствуют.

Особо крупный размер установлен судом на основании стоимости похищенного имущества, определенной в результате экспертной оценки на момент хищения, в размере стоимости квартиры – 1818785 рублей и дома с земельным участком – 1470545 рублей, то есть свыше одного миллиона рублей.

При этом размер понесенных ФИО2 затрат на оплату услуг представителей У в процессе оформления им права на квартиру, а также переданных М.В. в счет компенсации, на квалификацию действий подсудимых не влияют.

Доводы защитников со ссылкой на мнение специалиста М.Ю.В. о неправильной оценке проведенной в ходе следствия строительно-технической экспертизы по определению стоимости имущества, якобы без учета корректировок, суд считает несостоятельными. Доводы о том, что согласно экспертной оценке повреждение у У образовалось до 12 ноября 2014 года, являются ошибочными. Доводы ФИО2 и его защитника о неполной оценке всех обстоятельств влияющих на выводы экспертов психиатров по наличию либо отсутствию психического расстройства у Н и ФИО2 как до произошедших событий, так и после, суд считает полностью несостоятельными. Указанные экспертизы назначены и проведены в соответствии с требованиями ст.ст. 195-196 УПК РФ, заключения экспертов полностью отвечает требованиям ст. 204 УПК РФ, а также Федеральному закону «О государственной экспертной деятельности в РФ». Нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве указанных экспертиз, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов, следователем не допущено. Экспертизы проведены надлежащими лицами, выводы убедительно мотивированы и аргументированы, научно обоснованы и каких-либо сомнений не вызывают, как не вызывает у суда сомнений и компетентность экспертов. Ходатайств о назначении повторных экспертиз суду не заявлено, оснований к их проведению у суда не имелось. Кроме того, доводы подсудимых и их защитников о неправильности и недостоверности выводов проведенной по делу строительно-технической экспертизы суд находит неубедительными, так как в связи с невозможностью предоставления эксперту квартиры и дома в том состоянии, в котором они находились на период ноября 2014 года, экспертом были применены соответствующие корректировки.

Государственный обвинитель не поддержал обвинение обоих подсудимых в части ссылки на положение части второй статьи 35 УК РФ по ч.1 ст. 139, ч.ч. 1 и 2 ст. 325 УК РФ, обоснованно полагая, что такого квалифицирующего признака по этим составам преступлений, относящимся к категории небольшой тяжести, как «совершение в составе группы лиц по предварительному сговору», действующим уголовным законодательством не предусмотрено. 

Факт совершения подсудимыми ФИО2 и ФИО3, несмотря на их отрицание своей вины, незаконного, помимо воли проживающих в квартире лиц и установленного статьей 25 Конституции Российской Федерации неприкосновенности жилища, проникновения в жилище У, которое трижды имело место в период 11-12 ноября 2014 года при описанных выше обстоятельствах, суд считает установленным совокупностью исследованных в суде доказательств, которым дана соответствующая оценка.

Все доводы подсудимых в этой части суд считает несостоятельными и за основу своего вывода берет показания потерпевших У и М 

Показаниями М суд считает установленным, что в ночь с 11 на 12 ноября 2014 года подсудимые ФИО2 и ФИО3, вооруженные деревянными битами, выломали входную дверь в квартиру У и избили М, кровь которого на полу наблюдал У утром 12 ноября 2014 года, что послужило одним из обстоятельств дачи им вынужденного согласия сесть в автомобиль подсудимых, которые дали ему понять, что когда он спал, это они избили в его квартире М. Как следует из показаний У, утром его разбудили оба подсудимых, которые повторно незаконно проникли в его квартиру, а ФИО3, кроме того, незаконно в этот день проникал в его квартиру и в третий раз, когда похищал его документы.

Согласно заявлению У от 16.06.2017 он просит привлечь к уголовной ответственности ФИО2 и ФИО3, которые в период с 11 на 12 ноября 2014 года незаконно, против его воли и согласия, проникли в его жилище, расположенное по адресу: 

<

адрес> (

<

данные изъяты>). В судебном заседании потерпевший У высказал аналогичную позицию.

Умыслом обоих подсудимых охватывалось похищение М и У путем проникновения в жилище последнего и последующее совершение вымогательства чужого имущества в особо крупном размере у обоих потерпевших. 

С учетом изложенного действия подсудимых ФИО2 и ФИО3 суд также квалифицирует по ч. 1 ст. 139 УК РФ как незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица. 

При этом доводы защитников о том, что входная дверь в квартиру У не имела запорного устройства, и любой человек мог беспрепятственно туда заходить, на квалификацию содеянного не влияют. 

По факту хищения подсудимыми в процессе вымогательства документов, использованных ими при оформлении права на чужое имущество, суд квалифицирует действия ФИО5 по ч. 2 ст. 325 УК РФ по эпизоду хищения важных личных документов М, которые были ему выданы уполномоченным на то органом для реализации его личных прав - свидетельство о государственной регистрации права собственности М на земельный участок, расположенный по адресу: 

<

адрес>, и свидетельство о государственной регистрации права собственности М на дом, расположенный по тому же адресу. 

Учитывая, что подсудимый ФИО2 непосредственно за важными личными документами М к А не ездил, а направил за ними ФИО3, который действовал по его указанию, действия ФИО2 с учетом объема предъявленного ему обвинения, суд квалифицирует по ч. 4 ст. 33 и ч. 2 ст. 325 УК РФ как подстрекателя, то есть как лицо, склонившее ФИО3 к совершению данного преступления, поскольку в его организации и руководстве ФИО2 не обвиняется. 

По указанным выше основаниям суд квалифицирует действия ФИО3 по ч. 1 ст. 325 УК РФ по факту хищения из квартиры У ордера на квартиру 

<

адрес>, совершенное из корыстной заинтересованности, и по ч. 2 ст. 325 УК РФ по факту одновременного хищения паспорта и военного билета на имя У, которые подсудимые планировали использовать и использовали паспорт в процессе вымогательства при переоформлении права собственности на квартиру У

Действия ФИО2 по этому обвинению суд квалифицирует по ч. 4 ст. 33 и ч. 2 ст. 325 УК РФ как подстрекательство к похищению у гражданина паспорта и другого важного личного документа и по ч. 4 ст. 33 и ч. 1 ст. 325 УК РФ как похищение официального документа, совершенное из корыстной заинтересованности.

К показаниям подсудимого ФИО2 в части отрицания им своей вины в покушении на совершение умышленного убийства потерпевшего Н по предварительному сговору группой лиц суд относится критически и расценивает его доводы в этой части несостоятельными, не нашедшими своего подтверждения и опровергнутыми совокупностью исследованных судом доказательств.

О намерении подсудимого убить Н в процессе ссоры на почве личных неприязненных отношений, бесспорно, свидетельствуют следующие факты: приготовление орудий преступления – огнестрельного оружия в виде травматического пистолета и металлического предмета, состоявшаяся между подсудимым ФИО2 и неустановленным следствием лицом договоренность на нанесение Н с целью лишения жизни неоднократных ударов металлическим прутом и производство в него четырех выстрелов с близкого расстояния в голову. 

Дистанция выстрела определена судом с учетом показаний свидетеля С.В. – врача-хирурга, о том, что края имевшейся во лбу у Н раны были опалены.

Из показаний потерпевшего Н, не доверять которым оснований у суда не имеется, поскольку в суде он дал свою оценку произошедшему о том, что, по его мнению, убивать его не хотели, следует, что когда он выбежал из квартиры, то увидел напротив себя ФИО2 с предметом, похожим на пистолет, в вытянутой руке, и неустановленное следствием лицо, которое сразу стало наносить ему удары металлическим предметом, целясь по голове, от которых он закрывался руками и двигался в сторону наибольшей угрозы, а Руденко сразу стал производить ему в голову выстрелы. Три пули пролетели мимо, а четвертая попала ему в голову.

При таких обстоятельствах объективно установлено, что другое лицо, бесспорно, было осведомлено и дало согласие на применение ФИО2 огнестрельного оружия.

Поскольку в использованном ФИО2 травматическом оружии находилось всего четыре патрона, которые были отстреляны, что следует из показаний свидетеля К.В.А., видевшей у пистолета четыре ствола, утверждавшей о том, что пистолет ФИО2 держал в левой руке. Подсудимый не мог больше производить из пистолета выстрелы без перезарядки, поэтому ФИО2 дал указание неустановленному следствием лицу добить осевшего на пол Н металлическим предметом.

Потерпевшему удары металлическим предметом неустановленное лицо наносило как непосредственно до, во время, так и после производства ФИО2 выстрелов, согласилось добить Н и затем нанесло ему ещё не менее четырех ударов после падения потерпевшего на пол.

Возникшие в показаниях потерпевшего Н и свидетелей К.В.А., Т и П.А.Н. противоречия в части предмета, с которым Н выбежал в коридор разбираться, не имеют значения для правильного рассмотрения дела, поскольку права на самооборону ФИО4 не имел, так как своими действиями сам спровоцировал Н, который не являлся зачинщиком или инициатором конфликта и ссоры.

Поскольку в результате принятия исчерпывающих мер обеспечить явку свидетеля П.А.Н. не представилось возможным судом принято решение об оглашении ранее данных им показаний, поскольку на досудебной стадии производства по делу ФИО2 была предоставлена возможность оспорить показания этого свидетеля.

С учетом анализа собранных и исследованных в суде доказательств нельзя сделать вывод о противоправном поведении потерпевшего Н, который хозяином квартиры не являлся, музыку громко не включал, находился в гостях и воспрепятствовал незаконному проникновению посторонних лиц в жилище К.В.А.

Продолжение конфликта было спровоцировано именно ФИО2, который спланировал незаконное проникновение в чужую квартиру путем отжима входной двери, предварительно приготовил орудие убийства и действовал с прямым умыслом на лишение Н жизни.

Имевшие место в ходе предварительного следствия противоречия в показаниях свидетеля К.В.А. устранены в судебном заседании. Сразу после совершения ФИО2 преступления, свидетель К.В.А. дала показания, которые являются наиболее полными, правдивыми и достоверными, подтвержденными в судебном заседании, при этом заявленный на следствии частичный отказ от своих показаний К.В.А. объяснила опасениями за свою жизнь. 

Имевшиеся противоречия в показаниях потерпевшего Н устранены в ходе судебного разбирательства. Первоначальные показания он объяснил своим состоянием после случившегося и оказанного на него воздействия со стороны неустановленного сотрудника полиции и адвоката, которого ему наняла гражданская жена подсудимого ФИО10, просивших не называть ФИО2 в качестве стрелявшего лица.

Своими действиями подсудимый ФИО2 совершил оконченное покушение на убийство, поскольку сделал всё от него зависящее для лишения Н жизни, а именно произвел с близкого расстояния четыре выстрела в жизненно-важный орган голову потерпевшему, и дал указание неустановленному лицу добить Н. Более того, вышедшему из квартиры П.А.Н., согласно его показаниям, данным в 2016 году, взятым судом за основу, подсудимый ФИО2 нанес один удар по руке и высказал намерение также на лишение последнего жизни со словами: «тебя тоже убить?».

Объективно вина подсудимого подтверждается характером его последующих действий – собиранием с площадки и выбрасыванием трех стреляных пуль, о чем он сообщил в ходе телефонного разговора с Т.С., который ему ответил, что он (ФИО2) сам виноват в случившемся, так как не послушался Т.С. и вовремя не остановился.

В основу приговора суд берет показания свидетеля К.В.А. и потерпевшего Н, которые объективно подтверждены исследованными доказательствами. Каких-либо объективных данных, свидетельствующих об оговоре ФИО2 и веские мотивы такого оговора со стороны Н и К.В.А. материалы дела не содержат.

Доводы стороны защиты о том, что не конкретизировано лицо, которое по версии обвинения, совершило покушение на убийство Н в группе и по предварительному сговору с ФИО2, а в суде такое лицо якобы установлено и поэтому дело подлежало возврату прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, являются несостоятельными. Дело рассмотрено с учетом требований ст. 252 УПК РФ, а выделение дела в отношении неустановленного лица в отдельное производство не отразилось на полноте и всесторонности исследования доказательств по настоящему делу. Наличие по тексту одного из протокола допроса У фрагмента текста показаний М нельзя признать обстоятельством, влекущим признание самого протокола в целом недопустимым доказательством.

Доводы стороны защиты о переквалификации содеянного ФИО2 на ч. 1 ст. 112 УК РФ суд считает несостоятельными.

С учётом показаний потерпевшего Н и выводов судебно-медицинской экспертизы о локализации и характере причиненных ему повреждений, суд считает, что подсудимый ФИО2 и неустановленное лицо осознавали общественную опасность своих действий, предвидели возможность наступления общественно-опасных последствий в виде смерти и желали их наступления, то есть действовали с прямым умыслом на лишение Н жизни.

С учетом вышеизложенного действия ФИО2 по этому эпизоду обвинения суд квалифицирует по ч. 3 ст. 30 и п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ как покушение на убийство, то есть умышленные действия лица, непосредственно направленные на совершение преступления – умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Вопреки доводам стороны защиты о недоказанности факта предварительной договоренности, которая по версии обвинения состоялась в неустановленном месте и при неустановленных обстоятельствах, несмотря на отрицание ФИО2 данного обвинения, суд считает установленным совокупностью вышеприведенных доказательств факт наличия такой договоренности, состоявшейся до начала совершения преступления. Об этом свидетельствуют объективные действия ФИО2, направленные на приискание соучастника, приготовление им орудий убийства, за которыми он ездил, вооружение этим оружием неустановленного лица (металлическим предметом) для причинения телесных повреждений, расположение обоих непосредственно перед квартирой в процессе взлома входной двери, приготовившихся к лишению потерпевшего жизни из огнестрельного оружия.

Доводы защиты о том, что выстрелы производило неустановленное лицо, суд считает несостоятельными, опровергнутыми показаниями Н и К.В.А.

Доводы подсудимого ФИО2 о том, что ему предъявлено необоснованное обвинение по эпизоду с Н, поскольку ранее в отношении него применялись принудительные меры медицинского характера за совершение в состоянии невменяемости с применением травматического оружия запрещенного уголовным законом деяния, содержащего признаки преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ, суд не принимает во внимание.

Психическое состояние подсудимых ФИО2 и ФИО3 у суда сомнений не вызывает. 

Согласно заключению комплексной стационарной судебной психолого - психиатрической экспертизы № от 27.12.2016г. ФИО2 хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики, лишавшим его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не страдал в периоды, относящиеся к инкриминируемым ему деяниям и не страдает ими в настоящее время. У ФИО2 имеется органическое расстройство личности в связи со смешанными заболеваниями (по МКБ -10 F. 07.08). Однако особенности психики у ФИО2 выражены не столь значительно и поэтому не лишали ФИО2 в период, относящийся к инкриминируемым ему деяниям, способности, в том числе и в полной мере, осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время по своему психическому состоянию ФИО2 может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать показания, понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также обладает способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию указанных прав и обязанностей. В применении каких-либо принудительных мер медицинского характера ФИО2 не нуждается (

<

данные изъяты>).

Допрошенная в судебном заседании посредством видеоконференц-связи эксперт П.А.С. дала пояснения о том, что в отношении ФИО2 нет оснований для применения положения ст. 22 УК РФ.

По заключению амбулаторной комплексной психолого - психиатрической судебной экспертизы № от 29.11.2016г. ФИО3 каким-либо психическим расстройством, слабоумием, либо иным болезненным состоянием психики не страдает, и не страдал ими в период, относящийся к инкриминируемым ему деяниям. Поэтому в отношении инкриминируемых ему деяний он мог и в настоящее время может в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается (

<

данные изъяты>).

С учетом конкретных обстоятельств дела, данных о личности ФИО2 и ФИО3, их активной защитной позиции, заключений комиссии врачей, не доверять которым оснований не имеется, суд признает подсудимых вменяемыми, подлежащими уголовной ответственности и наказанию. 

Назначая наказание каждому подсудимому, суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные о личности ФИО2 и ФИО3, характер и степень их фактического участия, значение этого участия для достижения цели преступления, его влияние на характер и размер причиненного вреда, обстоятельства, предусмотренные ст. ст. 6, 60, 67 УК РФ, влияние наказания на исправление осужденных и на достижение иных целей, таких как восстановление социальной справедливости и предупреждение новых преступлений.

Подсудимые ФИО2 и ФИО3 характеризуются в целом удовлетворительно, впервые привлекаются к уголовной ответственности. 

Судом также учитывается молодой возраст обоих подсудимых и состояние их здоровья, все представленные характеристики и иные сведения по их личности, в том числе наличие у гражданской жены ФИО2 несовершеннолетнего ребенка.

Обстоятельств, отягчающих или смягчающих наказание подсудимых ФИО2 и ФИО3, по эпизодам в отношении потерпевших У и М суд не усматривает. 

Во время доставления ФИО2 и ФИО3 потерпевшего У в больницу, в ходе которого у потерпевшего был выявлен перелом руки, подсудимые не разрешили потерпевшему остаться в больнице, несмотря на медицинские показания к его госпитализации, а привезли У обратно в квартиру С.А., где продолжили его незаконное удержание. 

С учетом характера и способа совершенных ФИО2 и ФИО3 преступлений признание в качестве отягчающего их наказание обстоятельства – совершение преступления «в составе группы лиц по предварительному сговору» суд считает возможным лишь по составу преступления, предусмотренному ч. 1 ст. 139 УК РФ.

Оснований для признания в отношении ФИО2 в качестве смягчающего наказание обстоятельства оказание иной помощи потерпевшему Н непосредственно после совершения преступления суд не усматривает. Доводы в этой части о том, что он помогал иным четверым лицам спускать Н с десятого этажа на лифте в автомашину скорой помощи, являются недостаточными, поскольку это была вынужденная, по просьбе медработника или иного лица, помощь в обычной транспортировке раненого. 

Вместе с тем по эпизоду в отношении потерпевшего Н суд признает в качестве смягчающего наказание ФИО2 обстоятельства добровольное частичное возмещение гражданской женой подсудимого ФИО2 в интересах последнего имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, в соответствии с положением п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Соответствующие расписки от Н приобщены к материалам дела.

Кроме того, при назначении наказания ФИО2 за покушение на убийство Н суд учитывает в полной мере и в достаточной степени все обстоятельства, при которых оно совершено: вид умысла, мотивы и цель, способ, обстановку и стадию совершения преступления, а также личность ФИО2, его отношение к содеянному, а также все данные о личности Н, его взаимоотношение с ФИО2, а также поведение, предшествовавшее покушению на убийство.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, относящихся к категории особо тяжких, суд приходит к выводу о том, что наказание подсудимым ФИО2 и ФИО3 следует назначить в виде лишения свободы на длительный срок с назначением ФИО2 дополнительного наказания в виде ограничения свободы. В связи с чем, им следует оставить меру пресечения в виде заключения под стражу без изменения до вступления приговора в законную силу.

С учетом материального положения подсудимых, обстоятельств совершения ими вымогательства, наличия гражданских исков, назначение им дополнительного наказания в виде штрафа суд считает нецелесообразным.

Согласно требованию пункта «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание лишения свободы ФИО2 и ФИО3 суд назначает в исправительной колонии строгого режима.

С учётом совершения подсудимыми преступлений, относящихся к категории особо тяжких, конкретных обстоятельств дела и данных по личностям виновных, суд не находит оснований для применения к осужденным положений ст. ст. 64 и 73 УК РФ.

Оснований для применения положения ч. 6 ст. 15 УК РФ суд также не усматривает.

В соответствии с положением ч. 2 ст. 15 УК РФ преступления по ч. 1 ст. 139, ч.ч. 1 и 2 ст. 325 УК РФ признаются преступлениями небольшой тяжести.

Согласно требованиям п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекли два года.

Со дня совершения ФИО3 и ФИО2 незаконного проникновения в жилище У и похищения официальных, важных личных документом и паспорта прошло более двух лет.

В связи с истечением сроков давности уголовного преследования за совершение преступлений небольшой тяжести от назначаемого ФИО2 и ФИО3 наказания в виде штрафа их следует освободить.

Заявленные по делу потерпевшими У и М гражданские иски подсудимый ФИО2 не признал полностью. К подсудимому ФИО3 гражданских исков не заявлено.

Заявленный потерпевшими гражданский иск в части возмещения морального вреда, суд находит обоснованным.

Суд считает, что действиями подсудимого ФИО2 потерпевшим М и У, безусловно, были причинены нравственные страдания, поскольку они не только были избиты, но и лишились своего недвижимого имущества, были вынуждены переоформить права на квартиру и жилой дом, а в последующем отстаивать своё право.

С учетом материального положения подсудимого ФИО2, характера причиненных им нравственных страданий потерпевшим У и М, а также требований разумности и справедливости, суд в соответствии с требованиями ст.ст. 151, 1064, 1099, 1101 ГК РФ находит иски о взыскании в счет компенсации морального вреда подлежащими удовлетворению частично на сумму 250 тысяч рублей в пользу М и на сумму 350 тысяч рублей в пользу У и взысканию с подсудимого ФИО2

Рассмотреть по существу заявленные У и М гражданские иски в части возмещения имущественного вреда не представляется возможным без отложения дела. С учетом данного обстоятельства в этой части гражданские иски следует выделить в порядке гражданского судопроизводства по следующим основаниям. 

Потерпевший У выразил желание возвратить в свою собственность ранее принадлежавшую ему квартиру, истребовав её из законного владения у добросовестного приобретателя, каковым является несовершеннолетнее лицо. В качестве ответчика по иску указан только подсудимый ФИО2

Суд считает, что данный спор должен быть разрешен по правилам гражданского судопроизводства с привлечением всех сторон, в том числе органов опеки.

Заявленный потерпевшим М гражданский иск в части возмещения имущественного вреда на сумму 1470000 рублей является обоснованным с учетом оценки стоимости похищенного у него недвижимого имущества. Вместе с тем потерпевший М выразил желание возвратить в свою собственность, истребовав из незаконного владения ФИО2, оформленных на того дом и земельный участок, а следовательно просит признать сделку, заключенную между ним и ФИО2 по продаже вышеуказанного недвижимого имущества недействительной, но при этом соответствующего письменного искового заявления в дополнение к ранее заявленному не представил. 

Суд считает, что для реализации потерпевшим М своего права на уточнение исковых требований и получение имущества в натуральном виде гражданский иск должен быть рассмотрен в порядке гражданского судопроизводства. 

С учетом изложенного следует сохранить арест, наложенный на имущество ФИО2, и продлить срок ареста на шесть месяцев, наложенный и на имущество В.В.Р.

В соответствии с положением п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению, относятся к процессуальным издержкам.

Процессуальные издержки в сумме 6000 рублей – выплаченная сумма вознаграждения адвокату Кулагиной С.А. за участие по делу по назначению суда для представления интересов потерпевшего Н, следует взыскать с осужденного ФИО2 в доход государства. Оснований для полного или частичного освобождения ФИО2 от уплаты процессуальных издержек суд не усматривает.

Предметы, признанные по делу вещественными доказательствами, не представляющие материальной ценности следует уничтожить, медицинские карты необходимо возвратить в больницу, а информацию о телефонных соединениях с фонограммами результатов контроля записи телефонных переговоров следует хранить при деле. Возвращенные в администрацию Энгельсского муниципального района Саратовской области документы, касающиеся оформления договора социального найма и приватизации жилого помещения следует оставить там же, а хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СУ СК России по Саратовской области три регистрационных дела на объекты недвижимости, по которым будет приниматься решение в порядке гражданского судопроизводства, необходимо хранить при деле.

На основании изложенного и, руководствуясь ст.ст. 307-309 УПК РФ, Саратовский областной суд,

приговорил:

ФИО2 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 3 ст. 126, п. «б» ч. 3 ст. 163, п. «б» ч. 3 ст. 163, ч. 1 ст. 139, ч. 4 ст. 33 - ч. 2 ст. 325, ч. 4 ст. 33 - ч. 1 ст. 325, ч. 4 ст. 33 - ч. 2 ст. 325, ч. 3 ст. 30 и п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ и назначить ему наказание

- по п. «в» ч. 3 ст. 126 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 7 (семь) лет без ограничения свободы,

- по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ (эпизод в отношении У) в виде лишения свободы сроком на 8 (восемь) лет без ограничения свободы и без штрафа, 

- по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ (эпизод в отношении М) в виде лишения свободы сроком на 8 (восемь) лет без ограничения свободы и без штрафа, 

- по ч. 3 ст. 30 - п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 10 (десять) лет с ограничением свободы сроком на один год, 

- по ч. 1 ст. 139 УК РФ в виде штрафа в размере 10000 (десять тысяч) рублей, от которого освободить в связи с истечением сроков давности,

- по ч. 4 ст. 33 - ч. 2 ст. 325 УК РФ (эпизод в отношении М) в виде штрафа в размере 10000 (десять тысяч) рублей, от которого освободить в связи с истечением сроков давности,

- по ч. 4 ст. 33 - ч. 1 ст. 325 УК РФ (эпизод в отношении У) в виде штрафа в размере 15000 (пятнадцать тысяч) рублей, от которого освободить в связи с истечением сроков давности,

- по ч. 4 ст. 33 - ч. 2 ст. 325 УК РФ (эпизод в отношении У) в виде штрафа в размере 10000 (десять тысяч) рублей, от которого освободить в связи с истечением сроков давности.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 3 ст. 126, п. «б» ч. 3 ст. 163, п. «б» ч. 3 ст. 163, ч. 3 ст. 30 и п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначить ФИО2 наказание в виде лишения свободы сроком на 13 (тринадцать) лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы сроком на 1 (один) год, а именно: не выезжать за пределы территории муниципального образования, в котором осужденный будет проживать после отбывания наказания в виде лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и два раза в месяц являться в указанный орган для регистрации.

Срок отбывания наказания исчислять с 27 декабря 2017 года.

Зачесть в срок отбывания наказания время содержания ФИО2 под стражей в период с 29 июля 2016 года по 26 декабря 2017 года включительно. 

Меру пресечения ФИО2 до вступления приговора в законную силу оставить прежнюю - содержание под стражей.

ФИО3 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 3 ст. 126, п. «б» ч. 3 ст. 163, п. «б» ч. 3 ст. 163, ч. 1 ст. 139, ч. 2 ст. 325, ч. 1 ст. 325, ч. 2 ст. 325 УК РФ и назначить ему наказание

- по п. «в» ч. 3 ст. 126 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 6 (шесть) лет без ограничения свободы,

- по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ (эпизод в отношении У) в виде лишения свободы сроком на 7 (семь) лет без ограничения свободы и без штрафа, 

- по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ (эпизод в отношении М) в виде лишения свободы сроком на 7 (семь) лет без ограничения свободы и без штрафа, 

- по ч. 1 ст. 139 УК РФ в виде штрафа в размере 10000 (десять тысяч) рублей, от которого освободить в связи с истечением сроков давности,

- по ч. 2 ст. 325 УК РФ (эпизод в отношении М) в виде штрафа в размере 10000 (десять тысяч) рублей, от которого освободить в связи с истечением сроков давности,

- по ч. 1 ст. 325 УК РФ (эпизод в отношении У) в виде штрафа в размере 15000 (пятнадцать тысяч) рублей, от которого освободить в связи с истечением сроков давности,

- по ч. 2 ст. 325 УК РФ (эпизод в отношении У) в виде штрафа в размере 10000 (десять тысяч) рублей, от которого освободить в связи с истечением сроков давности.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 3 ст. 126, п. «б» ч. 3 ст. 163, п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначить ФИО3 наказание в виде лишения свободы сроком на 9 (девять) лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания исчислять с 27 декабря 2017 года.

Зачесть в срок отбывания наказания время содержания ФИО3 под стражей в период с 16 сентября 2016 года по 26 декабря 2017 года включительно. 

Меру пресечения ФИО3 до вступления приговора в законную силу оставить прежнюю - содержание под стражей.

Гражданские иски У и М о компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО2 в пользу У в счет компенсации морального вреда 350000 (триста пятьдесят тысяч) рублей.

Взыскать с ФИО2 в пользу М в счет компенсации морального вреда 250000 (двести пятьдесят тысяч) рублей.

Гражданские иски У в части возмещения материального ущерба на сумму 1818785 рублей и М в части возмещения материального ущерба на сумму 1470000 рублей выделить в порядке гражданского судопроизводства.

Взыскать с ФИО2 в доход государства процессуальные издержки в сумме 6000 (шесть тысяч) рублей.

Сохранить арест, наложенный по постановлению Энгельсского районного суда Саратовской области от 06 февраля 2017 года, на имущество осужденного ФИО2 – две автомашины и объекты недвижимого имущества: жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: 

<

адрес>, а также ? доли нежилого здания и ? доли жилого дома и земельного участка.

Продлить срок ареста, наложенного по постановлению Энгельсского районного суда Саратовской области от 21 июля 2017 года на имущество, принадлежащее В.В.Р., 

<

данные изъяты> - на квартиру, площадью 53,8 кв. м., с кадастровым номером №, расположенную по адресу: 

<

адрес> на 06 (шесть) месяцев, то есть до 29 июля 2018 года.

Вещественные доказательства, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СУ СК России по Саратовской области: 

информацию о телефонных соединениях, фонограммы с результатами контроля и записи телефонных переговоров, в том числе оптический диск с результатами ОРМ, видеозаписи следственных действий, три регистрационных дела на объекты недвижимости с кадастровыми номерами №; № и № хранить при деле;

медицинские карты № на Н, № и № на У возвратить в ГАУЗ «Городская больница №1» г. Энгельса Саратовской области;

коврик, кусок кирпича, три отрезка липкой ленты, пулю, образцы крови, почерка и подписи, отпечатков пальцев рук и ладоней, частицы копоти - уничтожить.

Приговор может быть обжалован в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденными в тот же срок со дня вручения им копии приговора через Саратовский областной суд. 

В течение 10 суток со дня вручения копии приговора осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем они должны указать в своих апелляционных жалобах, и в тот же срок со дня вручения им апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающих их интересы, осужденные вправе подать свои возражения в письменном виде и ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции. 

Председательствующий 

судья Саратовского областного суда А.А. Дементьев