Дело № 2-3746/2025

УИД 74RS0031-01-2025-006271-53

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

21 ноября 2025 года г.Магнитогорск

Орджоникидзевский районный суд города г.Магнитогорска Челябинской области в составе

председательствующего судьи Рябко С.И.,

при ведении протокола помощником судьи Кудашкиной М.С.,

с участием старшего помощника прокурора Пестряковой Н.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Садоводу некоммерческому товариществу «Горняк» о признании незаключенным дополнительного соглашения к трудовому договору, признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании недоплаченной заработной платы, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула в случае незаконного увольнения, компенсации морального вреда, судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, действуя через своего представителя ФИО2, уточняя заявленные требования в порядке ст. 39 ГПК РФ, обратилась в суд с иском к Садовому некоммерческому товариществу «Горняк» (далее по тексту – СНТ Горняк), о признании незаключенным дополнительного соглашения к трудовому договору от 15 марта 2025 года, признании приказа 

<

номер обезличен> от 22 августа 2025 года о расторжении трудового договора незаконным, восстановлении на работе в той же должности с 23 августа 2025 года, взыскании недоплаченной заработной платы за апрель 2025 года в размере 27 467,92 руб., взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула в случае незаконного увольнения, компенсации морального вреда в размере 100 000 руб., судебных расходов в размере 30 000 руб.

В обоснование исковых требований указано, что в соответствии с трудовым договором от 15 марта2025 года ФИО1 работала в СНТ Горняк в должности кассира. 30 апреля 2025 года трудовой договор с ФИО1 был расторгнут на основании п.5 части1 статьи 81 ТК РФ, и в рамках рассмотрения гражданского дела №2-2549/2025 было заключено мировое соглашение, согласно которого ФИО1 восстановлена на работе в должности кассира. 22 августа 2025 года работодателль издал приказ 

<

номер обезличен> о расторжении трудового договора на основании п.2 части 1 статьи 77 ТК РФ в связи с истечение м срока трудового договора на основании п.п. 1,2,3,4 дополнительного соглашения от 24 июля 2025 года, 

С указанными действиями работодателя, порядком увольнения, приказом об увольнении истец не согласна, считает их незаконными, необоснованными и подлежащими отмене. Истец полагает, что ее увольнение носит дискриминационный характер, а именно решение работодателя об увольнении было принято с целью избавиться от неугодного работника, со стороны работодателя приняты необходимые мероприятия для досрочного выхода работника ФИО3 до истечения срока, предусмотренного отпуском по уходу за ребенком. Также указано, что ФИО1 была принята на 0,5 ставки кассира, и ФИО3 также работала на 0,5 ставки, в связи с чем ФИО1 была принята не в место ФИО3, а на свободную ставку.

Дополнительное соглашение ФИО1 фактически не подписывала, она его взяли лишь для ознакомления, о чем указано в экземпляре дополнительного соглашения. Трудовой договор был заключен на определенный срок до 30 ноября 2025 года, приказ об изменении условий труда и срока трудового договора не издавался, ФИО1 с ним не знакомили.

Ввиду нарушения трудовых прав, считает подлежащей взысканию с ответчика компенсацию морального вреда, среднего заработка за время вынужденного прогула, судебных расходов, а также недоплаченную заработную плату за апрель 2025 года (л.д.4-7, 144-147).

Истец ФИО1 при надлежащем извещении участия при рассмотрении дела не принимала.

Представитель истца ФИО2 действующая на основании нотариальной доверенности (л.д.9-11), в судебном заседании поддерживала заявленные требования по основаниям и доводам изложенным в иске, указывая, ФИО3 вышла на работу из декретного отпуска в ноябре 2024 года на 0,5 ставки, затем сходила в очередной отпуск, в марте и апреле 2025 года брала отпуск за свой счет, и ФИО4, действующий на тот момент председатель СНТ Горняк заключила срочный трудовой договор с ФИО1 на 0,5 ставки. Поскольку ФИО3 в апреле 2025 года находилась в отпуске, то Ильина выходила с переработкой на полную ставку. ФИО3 же вышла на работу после того, как главного бухгалтера ФИО4 незаконно уволили в апреле 2025 года. Полагает, что выход из декретного отпуска ФИО3 был инициирован работодателем для увольнения ФИО1, и ФИО3 не выходила из декрета на полную ставку, она просто была переведена с 0,5 ставки на полную, и фактически ФИО3 вышла из декретного отпуска еще до трудоустройства ФИО1 Указывала, что дополнительное соглашение ФИО1 не подписывала, и изменение работодателем срока действия трудового договора является незаконным (л.д.192-194).

Представитель ответчика СНТ Горняк – ФИО5, действующий на основании доверенности (Л.Д. 36), в судебном исковые требования не признал, в удовлетворении просил отказать, пояснив, что истец была принята на работу на период отпуска по уходу за ребенком основного сотрудника. Ввиду выхода на работу основного работника (с 22 апреля 2025 года) трудовой договор с истцом расторгнут. Дополнительное соглашение было подписано истцом без замечаний, хотя ФИО1 предоставлялся срок для дачи каких-либо пояснений, возражений, отказа от подписания и прочее. Работодатель ожидал окончания срока, предоставленного работнику для предоставления возражений – 05 августа 2025 года. 28 июля 2025 года ФИО1 оформила листок нетрудоспособности, который был закрыт только 15 августа 2025 года. Ранее указанной даты работодатель не имел права прекратить трудовые отношения с ФИО1 Также ФИО1 предлагалась с срок до 20 августа 2025 года подписать дубликат трудового договора, поскольку в работодателя отсутствует оригинал трудового договора от 15 марта 2025 года. Данное требование вручено работнику 16 июля 2025 года. Таким образом, первый рабочий день, когда с ФИО1 мог быть расторгнут трудовой договор, было 22 августа 2025 года

Также указывал о том, что бывший председатель СНТ ФИО6 передавала сведения о работе ФИО1 на условиях неполного рабочего дня, и ФИО4 ЛО.Ю. и ФИО1 при заключении трудового договора с ФИО7 было достоверно известно, что основной работник ФИО3 находится в декретном отпуске до осень 2025 года. Обращал внимание суда на то обстоятельство, что ФИО8 являлась недействительным председателем СНТ, что установлено решениями суда. Работодатель не заявляет встречные требования о недействительности и незаконности заключения трудового договора с ФИО1, поскольку между работником и работодателем было заключено дополнительное соглашение.

Восстановление ФИО1 на работу в рамках гражданского дела № 2-2549/2025 вызвано не потребностью в осуществлении функции кассира, а в силу того, что работодатель был вынужден признать наличие формальных нарушений в процедуре прекращения трудовых отношений. Указано о необоснованности доводов представителя истца, что при восстановлении ФИО1 не было представлено рабочее место, поскольку ей был предоставлен кабинет, рабочее место, канцелярские принадлежности, ФИО1 обеспечена всеми санитарными и бытовыми условиями.

Доводы стороны истца о дискриминации полагал надуманными, и указывал, что истцом не предоставлено ни одного доказательства свидетельствующего о наличии каких-либо ограничений прав работника и проявления дискриминации (л.д. 55-58, 165-166, 213-216). 

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора ФИО3, в судебном заседании участия не принимала, ранее давала пояснения, в которых указывала, что работает в СНТ Горняк с 2014 года в должности кассира на полную ставку. С 01 августа 2024 года ушла в отпуск по уходу на ребенком (родился в марте 2024 года). В ноябре 2024 года вышла на работу на неполный рабочий день. В январе 2025 года уходила в очередной отпуск, в феврале 2025 года продолжала работать неполный рабочий день. В марте 2025 года вновь потребовалось уйти в отпуск по уходу за ребенком, в связи с ч ем с 10 марта 2025 года взяла отпуск за свой счет по семейным обстоятельствам на 10 дней, но их не хватила и с 21 марта 2025 года ушла в отпуск по уходу за ребенком. С 22 апреля 2025 года вышла на работу, написав заявление работодателю. Высказывала возражения относительно заявленных ФИО1 требований, указывая, что в СНТ отсутствует необходимость второго кассира, отсутствует рабочее место (касса) для второго кассира, и фактический при восстановлении ФИО1 будут нарушены ее права на продолжение своей трудовой деятельности в СНТ, где работает уже более 11 лет. ФИО1 достоверно знала, что устраивалась исключительно на время нахождения в отпуске по уходу за ребенком ФИО3 (л.д. 191).

Старший помощник прокурора Орджоникидзевского района г.Магнитогорска Челябинской области Пестрякова Н.А. в своем заключении полагая требования не подлежащими удовлетворению. Указывала, что штатным расписанием СНТ Горняк предусмотрена одна ставка кассира, на которую была принята ФИО3, и для введения еще одной ставки недостаточно решения работодателя, поскольку необходимо проводить собрание собственников. ФИО3 брала отпуск по уходу за ребенком, который она прервала и приступила к обязанностям с 16.11.2024 и ей изменили режим работы. В этот период принимается на должность кассира ФИО1, однако в силу ст. 256 ТК РФ за ФИО3 сохраняется право на получение пособия по уходу за ребенком даже при выходе на работу на условиях неполного рабочего дня. Работник который осуществляет уход за ребенком, может работать неполный рабочий день, если период ухода окончен, то должен выходить на полный рабочий день. ФИО6, принимая на работу ФИО1, не должна была этого делать, и фактический ФИО1 занимала должность нелегитимно. Между работником и работодателем заключено дополнительное соглашение, ильина О.А. поставила свою подпись в соответствующей графе, и в течение длительного периода не высказывала возражений относительно дополнительного соглашения, никаких заявлений не подавала. Нарушений трудовых прав ФИО1 при рассмотрении дела установлено не было.

Заслушав участников процесса, заключение прокурора, полагавшего исковые требования не подлежащими удовлетворению, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 2 статьи 58 ТК РФ трудовые договоры могут заключаться на определенный срок не более пяти лет (срочный трудовой договор), если иной срок не установлен настоящим Кодексом и иными федеральными законами. Срочный трудовой договор заключается, когда трудовые отношения не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения, а именно в случаях, предусмотренных частью первой статьи 59 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных частью второй статьи 59 настоящего Кодекса, срочный трудовой договор может заключаться по соглашению сторон трудового договора без учета характера предстоящей работы и условий ее выполнения.

Статьей 59 ТК РФ предусмотрено, что срочный трудовой договор заключается, в том числе, на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, за которым в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором сохраняется место работы.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 77 ТК РФ основанием прекращения трудового договора является истечение срока трудового договора (статья 79 настоящего Кодекса), за исключением случаев, когда трудовые отношения фактически продолжаются и ни одна из сторон не потребовала их прекращения.

В соответствии с п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» при рассмотрении дел о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

Как установлено судом, 25 октября 2014 года между СНТ Горняк и ФИО3 был заключен трудовой договор 

<

номер обезличен>, согласно которому ФИО3 была приняла на должность кассира с 25 октября 2014 года на неопределенный срок (бессрочно) (л.д. 126-127).

На основании заявления ФИО3 от 25 июля 2024 года, последней предоставлен отпуск по уходу за несовершеннолетним ребенком (внуком), ДД.ММ.ГГГГ года рождения, до достижения им возраста 1,5 лет с выплатой ежемесячного пособия (л.д. 132-138).

08 ноября 2024 года ФИО3 обратилась с заявлением к работодателю о том, что прерывает отпуск по уходу за ребенком и приступает к работе с 16 ноября 2024 года (л.д. 200).

Приказом № 19 от 15 ноября 2024 года в соответствии с положениями ст. 256 ТК РФ считать датой окончания отпуска по уходу за ребенком кассира ФИО3 15 ноября 2024 года. Выход на работу – 16 ноября 2024 года. Приказом работодателя 

<

номер обезличен> от 16 ноября 2024 года кассиру ФИО3 установлен режим работы с 09:00 до 13:00, и заключено дополнительное соглашение 

<

номер обезличен> к трудовому договору от 25.10.2014, согласно которому работнику установлен иной режим работы (л.д. 201-202, 203).

Согласно ч. 3 ст. 256 ТК РФ по заявлению женщины или лиц, указанных в части второй настоящей статьи, во время нахождения в отпусках по уходу за ребенком они могут работать на условиях неполного рабочего времени или на дому с сохранением права на получение пособия по государственному социальному страхованию.

В соответствии с ч. 1 ст. 93 ТК РФ по соглашению сторон трудового договора работнику как при приеме на работу, так и впоследствии может устанавливаться неполное рабочее время (неполный рабочий день (смена) и (или) неполная рабочая неделя, в том числе с разделением рабочего дня на части). Неполное рабочее время может устанавливаться как без ограничения срока, так и на любой согласованный сторонами трудового договора срок.

Приказом от 28 января 2025 года ФИО3 был предоставлен основной оплачиваемый отпуск с 28 января 2025 года по 25 февраля 2025 года (л.д. 131).

На основании заявления ФИО3 от 06 марта 2025 года, приказом работодателя был предоставлен отпуск без сохранения заработной платы с 11 марта 2025 года по 20 марта 2025 года по семейным обстоятельствам (л.д.137-138).

На основании заявления ФИО3 от 21 марта 2025 года, последней предоставлен отпуск по уходу за внуком с 21 марта 2025 года до 24 сентября 2025 года. Приказ работодателем не издавался, однако сведения о предоставлении отпуска подтверждаются табелями учета рабочего времени (л.д.95-96, 151, 167-180).

Председателем правления СНТ «Горняк» в период с 12 марта 2025 года по 24 марта 2025 года включительно являлась ФИО6 

15 марта 2025 года между СНТ Горняк в лице председателя ФИО6 и ФИО1 был заключен трудовой договор 

<

номер обезличен>, согласно которому ФИО1 приняла на должность кассира на период с 15 марта 2025 года по 30 ноября 2025 года. Работа для работника является основной, установлен рабочий день – 8 часов, продолжительность рабочего времени в неделю – 40 часов. Оплата труда состоит из оклада в размере 27 503 руб. (л.д. 13-15, 40-41, 82-83).

Как следует из табелей учета рабочего времени, ФИО1 работала неполный рабочий день (л.д. 95-98, 151).

18 апреля 2025 года ФИО3 подала заявление, с просьбой считать себя вышедшей из отпуска по уходу за ребенком и приступившей к работе с 22 апреля 2025 года (л.д. 140).

30 апреля 2025 года ФИО1 была уволена по инициативе работодателя на основании п.5 ч.1 ст. 81 ТК РФ. Данный приказ и увольнение было оспорено ФИО9 в судебном порядке. В рамках гражданского дела № 2-2549/2025 судом утверждено мировое соглашение определением Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска от 21 июля 2025 года (л.д.116,117-118).

Приказом от 22 июля 2025 года ФИО1 была восстановлена в должности кассира на условиях трудового договора 

<

номер обезличен> от 15.03.2025 (л.д.119).

Как указывалось представителем СНТ Горняк, решение о заключении мирового соглашения было связано с тем, что увольнение ФИО1 произошло в период, когда работник был на больничном листе, о чем работодатель узнал позднее. Данное обстоятельство сторонами не оспаривалось.

24 июля 2025 года ФИО1 вручено требование о приведении условий трудового договора положениям действующего законодательства, в кортом было изложено в том числе о том, что ФИО1 принималась на работу на период отсутствия основного работника ФИО3, которая пребывала в отпуске по уходу за ребенком. Однако основной работник вышла 22 апреля 2025 года на полную ставку и исполняет свои трудовые обязанности, что обуславливает необходимость расторжения трудового договора с ФИО1, также указано, что направляют дополнительное соглашение к трудовому договору на основании ч.3 ст. 57 ТК РФ, и просят подписать его или представить свои мотивированные возражения на него в срок до 05 августа 2025 года (л.д. 120).

В этот же день ФИО1 вручено дополнительное соглашение к трудового договору 

<

номер обезличен> от 15.03.2025 года, согласно которому трудовой договора считается срочным. Работник принимается на 0,5 ставки должности кассира для временного замещения сотрудника основного работника кассира ФИО3, находящейся в декретном отпуске по уходу за ребенком. Договор заключается на период отсутствия основного работника, но не более чем на срок до 24 сентября 2025 года (л.д. 84).

В графе подписи сторон «работник» ФИО1 поставила свою подпись. Ниже указана надпись «принимаю для ознакомления 24.07.2025».

С 28 июля 2025 года по 15 августа 2025 года ФИО1 находилась на листе нетрудоспособности, что следует из табелей учета рабочего времени (л.д.97-98).

Также из табелей учета рабочего времени следует, что ФИО1 с начала трудовой деятельности выходила на работу 14-15, 18-22, 25-28 марта 2025 года; 1-5, 8-11 апреля 2025 года; 22-26, 16, 22 июля 2025 года (л.д.95-98).

16 августа 2025 года ФИО1 вручено требование о подписании дубликата трудового договора, поскольку оригинал такого в СНТ Горняк отсутствует, и предлагают ФИО1 ознакомиться с дубликатом трудового договора и подписать его до 20 августа 2025 года. Или же предоставить мотивированное пояснение в случае не подписания (л.д. 121, 122-123).

Никаких возражений относительно подписанного дополнительного соглашения, врученных требований ФИО1 в адрес работодателя не высказывалось. Кроме того, судом просмотрена видеозапись момента, когда ФИО1 вручались указанные документы. В этот момент ФИО1 говорит о том, что ей нужно проконсультироваться со своим юристом и звонит кому-то, обращаясь к собеседнику «Юлия». Из разговора ФИО1 с «Юлией» следует, что собеседник указывает ФИО1, что необходимо указывать и что писать на документах.

Положениями абз.3 ч. 1 ст. 57 ТК РФ, а также положениями ст. 72 ТК РФ допускается заключение в письменном виде соглашений к трудовому договору. Согласно ст. 72 ТК РФ изменение определенных сторонами условий трудового договора, в том числе перевод на другую работу, допускается только по соглашению сторон трудового договора, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом. Соглашение об изменении определенных сторонами условий трудового договора заключается в письменной форме.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд приходит к выводу, что дополнительное соглашение и уведомление о выходе на работу основного работника было вручено непосредственно работнику ФИО1 для ознакомления и подписания, работодателем предоставлен разумный срок для предоставления мнения в случае несогласия с таким дополнительным соглашением (до 05 августа 2025 года). ФИО1 дополнительное соглашение получено, подписано, однако каких-либо возражений относительно его условий не высказано. Таким образом, суд приходит к выводу, что ФИО1 подписала дополнительное соглашение с работодателем, согласилась с условиями, изложенными в нем. Кроме того, 16 августа 2025 года ФИО1 работодателем непосредственно вручается требование о подписании дубликата трудового договора, и в указанный день ФИО1 также не высказывала возражений относительно дополнительного соглашения к трудовому договору, доказательств обратного стороной истца не представлено. Также стороной истца не высказывалось доводов о том, связи чем дополнительно соглашении следует признать законным и подписанным сторонами.

Приказом № 46/18 от 22 августа 2025 года трудовой договор с ФИО1 прекращен в связи с истечением срока трудового договора (п. 2 ч. 1 ст. 77 ТК РФ) (л.д. 16, 44, 85).

Как следует из записи в самом приказе, ФИО1 приняла его для ознакомления 22 августа 2025 года.

Согласно табелю учета рабочего времени за март 2025 года ФИО3 с 11 марта 2025 года находилась в отпуске, и вышла на работу и приступила к свои обязанностям с 22 апреля 2025 года, на полный рабочий день (л.д. 95-96).

Как следует из позиции, изложенной в определении Конституционного Суда РФ от 20.04.2017 №744-О, прекращение трудового договора в связи с истечением срока его действия (пункт 2 части первой статьи 77, части первая и третья статьи 79 Трудового кодекса Российской Федерации) соответствует общеправовому принципу стабильности договора. Работник, давая согласие на заключение трудового договора в предусмотренных законом случаях на определенный срок, знает о его прекращении по истечении заранее оговоренного периода, в том числе в связи с выходом на работу работника, за которым в соответствии с действующим законодательством сохраняется место работы (должность). Такое правовое регулирование распространяется на всех лиц, заключивших срочный трудовой договор и не может рассматриваться как нарушающее права заявительницы.

В соответствии со ст.79 ТК РФ срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупрежден в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключенного на время исполнения обязанностей отсутствующего работника.

Доводы истца о нарушении порядка увольнения суд отклоняет, поскольку 24 июля 2025 года ей вручено уведомление о выходе основного работника на работу с 22 апреля 2025 года, о необходимости расторжения трудового договора в связи с истечением срока его действия. 

Выход ФИО3 на работу и фактическое исполнение трудовых обязанностей с 22 апреля 2025 года подтверждается табелем учета рабочего времени за апрель 2025 года. Позднее увольнение ФИО1 22 августа 2025 года связано с нахождением последней на листе нетрудоспособности с 17 апреля 2025 по 29 апреля 2025 года, наличия судебного спора между сторонами, по которому судом утверждено мировое соглашение, нахождение ФИО1 на больничном с 28 июля 2025 года по 15 августа 2025 года, предоставление работодателем работнику сроков для ознакомления с представленными документами и возможностью представить мнение по ним.

Учитывая все вышеизложенное, суд исходит из доказанности работодателем наличия основания для расторжения срочного трудового договора с истцом в связи с действительным выходом на работу основного сотрудника, на время отсутствия которого истец принималась на работу, а также соблюдения процедуры увольнения по основанию, указанному в пункте 2 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации. При этом суд обращает внимание, что заключение срочного трудового договора и дополнительного соглашения к нему истцом не оспаривалось, требование о признании незаключенным дополнительного соглашения было заявлено истцом после уточнения исковых требований в порядке ст. 39 ГПК РФ, признаков недобросовестного поведения работодателя при заключении дополнительного соглашения к трудовому договору и прекращении трудового договора с истцом в связи с выходом на работу основного работника в рассматриваемом случае судом не установлено. 

Кроме того, требуя признать дополнительное соглашение незаключенным (ничтожным), ФИО1 не указывает норму закона, которой она при этом руководствуется.

Между тем, требования истца о признании дополнительного соглашения от 24 июля 2025 года ничтожными не имеют материально-правового обоснования, поскольку нормами трудового законодательства возможность признания трудового договора (как в целом, так и в части) недействительным не предусмотрена в силу специфики предмета и метода регулирования трудовых отношений. Общие положения гражданского законодательства о недействительности сделок (ст.ст. 166-167 ГК РФ) к трудовым отношениям не применимы, поскольку трудовой договор не является сделкой, в том смысле, который этому понятию придается статьёй 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, при трудоустройстве возникают трудовые (ст. 5 ТК РФ), а не гражданские права и обязанности (ст. 2 ГК РФ), к отношениям по трудовому договору невозможно применить последствия недействительности гражданско-правовых сделок (ст. 167 ГК РФ) и возвратить стороны в первоначальное положение, существовавшее до заключения трудового договора, с возложением на каждую сторону обязанности возвратить друг другу всё полученное по договору.

Также судом отклоняются доводы стороны истца о создании работодателем видимости выхода на работу основного сотрудника ФИО3 с целью прекращения с ФИО1 трудовых отношений по истечении срока трудового договора, а не по инициативе работодателя, указав на то, что представленные ответчиком доказательства не вызывают сомнений в том, что основной работник ФИО3 реализовала право выхода на работу на условиях неполной занятости изначально с 16 ноября 2024 года, и с 22 апреля 2025 года фактически осуществляет трудовую деятельность в качестве кассира СНТ Горняк в течение полного рабочего дня, что является основанием для увольнения временно замещающего эту должность истца.

Согласно ст. 3 ТК РФ никто не может быть ограничен в трудовых правах и свободах или получать какие-либо преимущества независимо от пола, расы, цвета кожи, национальности, языка, происхождения, имущественного, семейного, социального и должностного положения, возраста, места жительства, отношения к религии, политических убеждений, принадлежности или непринадлежности к общественным объединениям, а также от других обстоятельств, не связанных с деловыми качествами работника.

Законодатель специально подчеркивает, что любые обстоятельства, не связанные непосредственно с характером деятельности и деловыми качествами работника (его специальностью, квалификацией, профессиональными навыками, опытом работы, обладанием особыми знаниями, состоянием здоровья, психологическими качествами, необходимыми для выполнения поручаемой работы, и т.п.), не могут быть положены в основание каких бы то ни было различий между работниками.

Свобода трудовых отношений в ее конституционно-правовом смысле предполагает соблюдение принципов равенства и согласования воли сторон, стабильности данных правоотношений. Субъекты трудовых отношений свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий.

Запрещение дискриминации в сфере труда направлено на обеспечение равных возможностей в осуществлении своих способностей к труду. Исключительно деловые качества работника должны учитываться при заключении трудового договора, при оплате труда, поручении тех или иных производственных заданий.

Согласно ч. 3 ст. 3 ТК РФ, не являются дискриминацией установление различий, исключений, предпочтений, а также ограничение прав работников, которые определяются свойственными данному виду труда требованиями, установленными федеральным законом, либо обусловлены особой заботой государства о лицах, нуждающихся в повышенной социальной и правовой защите, либо установлены в соответствии с законодательством о правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации в целях обеспечения национальной безопасности, поддержания оптимального баланса трудовых ресурсов, содействия в приоритетном порядке трудоустройству граждан Российской Федерации и в целях решения иных задач внутренней и внешней политики государства.

Право ФИО3 на досрочный выход из отпуска по уходу за ребенком прямо предусмотрено Трудовым кодексом РФ, в связи с этим его реализация не является дискриминацией истца.

Увольнение ФИО1, не направлено на нарушение прав и необоснованное предпочтение другого работника, соответственно не является дискриминацией в сфере труда.

Каких-либо фактов, свидетельствующих о дискриминации по тем или иным признакам, указанным в ст. 3 ТК РФ и не связанным с деловыми качествами работника, при увольнении истца судом не установлено.

Таким образом, доводы истца о том, что ответчиком искусственно созданы основания для увольнения – произведен фиктивный выход основного сотрудника, в отношении нее допущены действия дискриминационного характера, в исследованных доказательствах подтверждение не нашли.

Такими образом, у суда отсутствуют основания для удовлетворения требований истца о признании незаключенным дополнительного соглашения от 24 июля 2025 года к трудовому договору от 15 марта 2025 года, а также о признании незаконным приказа № 46/18 от 22 августа 2025 года о расторжении трудового договора с ФИО1, восстановлении ее на работе истца и взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула. 

Истцом также заявлено о взыскании задолженности по заработной плате за апрель 2025 года, как за работу сверхурочно.

В обоснование заявленных требований, истец указывает, что весь месяц работала по 8 часов в день, тогда как должна была по 4 часа, и поскольку истец перерабатывала, то данная работа считается сверхурочной, которая подлежит оплате в 1,5-кратном размере первые 2 часа, и в 2-кратном размере последующие часы.

Как усматривается из материалов дела, обращаясь в суд с иском о взыскании задолженности по оплате сверхурочной работы, ФИО1 указывала на то, что в нарушение положений статьи 152 Трудового кодекса Российской Федерации ("Оплата сверхурочной работы") работодатель не производил ФИО1 оплату сверхурочной работы, выполненной ей за спорный период (за апрель 2025 года.), к которой ФИО1 привлекалась по указанию работодателя без соблюдения норм трудового законодательства.

Отношения, касающиеся продолжительности рабочего времени, сверхурочной работы и ее оплаты работодателем, регулируются Трудовым кодексом Российской Федерации.

Согласно части 1 статьи 91 Трудового кодекса Российской Федерации рабочее время - время, в течение которого работник в соответствии с правилами внутреннего трудового распорядка и условиями трудового договора должен исполнять трудовые обязанности, а также иные периоды времени, которые в соответствии с данным кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации относятся к рабочему времени.

Нормальная продолжительность рабочего времени не может превышать 40 часов в неделю. Работодатель обязан вести учет времени, фактически отработанного каждым работником (части 2, 4 статьи 91 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 99 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что сверхурочная работа - работа, выполняемая работником по инициативе работодателя за пределами установленной для работника продолжительности рабочего времени: ежедневной работы (смены), а при суммированном учете рабочего времени - сверх нормального числа рабочих часов за учетный период.

Работодатель обязан обеспечить точный учет продолжительности сверхурочной работы каждого работника (часть 7 статьи 99 Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии с положениями статьи 149 Трудового кодекса Российской Федерации при выполнении работ в условиях, отклоняющихся от нормальных (при выполнении работ различной квалификации, совмещении профессий (должностей), сверхурочной работе, работе в ночное время, выходные и нерабочие праздничные дни и при выполнении работ в других условиях, отклоняющихся от нормальных), работнику производятся соответствующие выплаты, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

Оплата сверхурочной работы производится в соответствии со статьей 152 Трудового кодекса Российской Федерации.

Сверхурочная работа оплачивается за первые два часа работы не менее чем в полуторном размере, за последующие часы - не менее чем в двойном размере. Конкретные размеры оплаты за сверхурочную работу могут определяться коллективным договором, локальным нормативным актом или трудовым договором. По желанию работника сверхурочная работа вместо повышенной оплаты может компенсироваться предоставлением дополнительного времени отдыха, но не менее времени, отработанного сверхурочно, за исключением случаев, предусмотренных Кодексом (часть 1 статьи 152 Трудового кодекса Российской Федерации).

Из приведенных норм Трудового кодекса Российской Федерации следует, что сверхурочной является работа, выполняемая работником в пределах его трудовой функции по инициативе (распоряжению, предложению или с ведома) работодателя сверх нормы рабочего времени, установленной для него законодательством о труде, локальными нормативными правовыми актами по месту его основной работы. На работодателя законом возложена обязанность вести точный учет продолжительности сверхурочной работы работника и оплачивать такую работу в повышенном размере в целях компенсации работнику повышенных трудозатрат и сокращения времени отдыха.

Вместе с тем, в материалах дела отсутствуют доказательства исполнения истцом трудовых обязанностей по поручению работодателя за пределами нормальной продолжительности рабочего времени сверхурочно и, соответственно суд не находит оснований для взыскания оплаты за сверхурочную работу за апрель 2025 года.

Однако, суд учитывает, что из расчетных листков и табеля учета рабочего времени ФИО1 следует, что в апреле 2025 года она отработала 10 дней (1, 2, 3, 4, 5, 8, 9, 10, 11, и 30 апреля 2025 года) по 8 часов, тогда как оплата произведена за 10 рабочих дней по 4 часа.

Сопоставив указанные документы, произведя расчет, суд приходит к выводу о взыскании в пользу истца задолженности по заработной плате за апрель 2025 года в размере 6 582,60 руб., исходя из следующего расчета:

Мировым соглашением, утвержденным определением суда от 21 июля 2025 года, в пользу ФИО1 взыскана заработная плата за период с 30 апреля 2025 года по 21 июля 2025 года, следовательно спор по оплате рабочего дня 30 апреля 2025 года разрешен ранее судом.

Как следует из условий трудового договора, оклад истца составлял 27 503 руб., и с учётом районного коэффициента за полный месяц заработная плата составляла бы 31 628,45 руб. (до вычета НДФЛ).

В апреле 2025 года 22 рабочих дня, следовательно за один рабочий день оплата составила бы 1 437,65 руб. (31 628,45 руб. / 22 дня), а за 9 рабочих дней 12 938,85 руб.

Истцу начислена заработная плата за апрель 2025 года в размере 6 356,25 руб. (5 625 руб. + 731,25 руб. уральский коэффициент).

Таким образом, недоплаченная заработная плата составила 6 582,60 руб. (12 938,85 руб. – 6 356,25 руб.), которая подлежат взысканию с ответчика СНТ Горняк в пользу ФИО1 (за вычетом при выплате НДФЛ).

ФИО1 заявлено о взыскании с работодателя компенсации морального вреда в размере 100 000 руб.

Согласно части 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В соответствии с абзацем 2 пункта 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» суд в силу ст. ст. 21 (абз.14, ч.1) и 237 Трудового кодекса Российской Федерации вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав.

Принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, характер допущенного работодателем нарушения трудовых прав истца и длительность такого нарушения, степень вины ответчика, степень причиненных истцу нравственных страданий, а также учитывая требования разумности и справедливости, суд считает необходимым определить размер компенсации морального вреда в размере 3 000 рублей.

В силу ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

Судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела (ч.1 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Истцом заявлено о возмещении расходов на оплату юридических услуг в размере 30 000 руб.

В обоснование доводов представлено договор на оказание юридических услуг от 22.08.2025, заключенного между ИП ФИО2 и ФИО1, согласно которому исполнитель обязуется оказать юридические услуги по подготовке всех необходимых документов и участие в судебном процессе о признании расторжения трудового договора незаконным, восстановлении на работе и взыскании компенсаций.

Стоимость услуг составила 30 000 руб. (л.д. 26).

Денежные средства в размере 30 000 руб. оплачены ФИО1, что следует из квитанции-договора 

<

номер обезличен> от 25.08.2025 года (л.д. 25).

Учитывая объем оказанных истцу ФИО1 по делу юридических услуг: составление искового заявления, уточненного искового заявления, учитывая действительность понесенных расходов, а также того обстоятельства, что требования истца удовлетворены частично лишь в части взыскания невыплаченной заработной платы и компенсации морального вреда, и указанное требование не являлось предметом заключенного между истцом и представителем договора на оказание юридических услуг от 22.08.2025 года, однако учитывая, что представитель ФИО2 принимала участие во всех судебных заседаниях, занимала активную позицию по защите своего доверителя, исходя из подтвержденных материалами дела оказанных услуг представителем, и периода их оказания, с учетом принципа разумности, справедливости и соразмерности, суд приходит к выводу о том, что требования о взыскании с ответчика расходов на оплату юридических услуг подлежат уменьшению до 10 000 руб., и взысканию в указанном размере с ответчика в пользу истца.

Частью 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Поскольку судом удовлетворены имущественные требования истца и требование о компенсации морального вреда, в соответствии со ст. 333.19 Налогового Кодекса Российской Федерации, руководствуясь также разъяснениями, данными в п. 20-22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», с ООО «Горизонт Урал Строй» в доход бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 7000 рублей (4000 руб. по требованиям материального характера + 3000 руб. по требованиям нематериального характера).

Руководствуясь ст. ст. 98, 103, 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к Садоводу некоммерческому товариществу «Горняк» - удовлетворить частично.

Взыскать с Садового некоммерческого товарищества «Горняк» (ОГРН 

<

***>) в пользу ФИО1 (

<

дата обезличена> года рождения, СНИЛС 

<

номер обезличен>) заработную плату за апрель 2025 года в размере 6 582 рублей 60 копеек (за вычетом при выплате НДФЛ), компенсацию морального вреда в размере 3 000 рублей, расходы на юридические услуги в размере 10 000 рублей.

В удовлетворении требований истца в большем размере, а также в удовлетворении требований о признании незаключенным дополнительного соглашения к трудовому договору, признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула в случае незаконного увольнения – отказать.

Взыскать с Садового некоммерческого товарищества «Горняк» (ОГРН 

<

***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 7 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Челябинский областной суд в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме с подачей жалобы через Орджоникидзевский районный суд г. Магнитогорска.

Председательствующий: 

Мотивированное решение суда изготовлено 05 декабря 2025 года.

Председательствующий: