Судья Пономарев А.В. Дело №22-678/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Салехард 9 октября 2025 года

Суд Ямало-Ненецкого автономного округа в составе председательствующего судьи Калинкина С.В.,

при ведении протокола помощником судьи Забелиным А.М.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению прокурора Пуровского района Толстых А.В., апелляционным жалобам представителя потерпевшего ФИО1, осужденных ФИО2 и ФИО3, потерпевших Потерпевший №1 и Потерпевший №2, на приговор Пуровского районного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 29 ноября 2023 года, по которому 

ФИО3, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, несудимый

осужден по ч. 3 ст. 217 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком на 3 года.

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, несудимый

осужден по ч. 3 ст. 217 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно с испытательным сроком на 2 года.

Заслушав выступления прокурора Бугорковой Е.В., поддержавшей доводы апелляционного представления, представителя потерпевшей организации ФИО1, потерпевшего Потерпевший №1, защитников Филину Л.В. и Новкина В.Я., поддержавших доводы апелляционных жалоб об отмене приговора, суд

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 и ФИО2 по приговору суда признаны виновными в нарушении требований промышленной безопасности опасных производственных объектов, повлекшем по неосторожности причинение крупного ущерба, смерть двух лиц.

Преступление совершено на территории Восточно-Таркосалинского месторождения Пуровского района Ямало-Ненецкого автономного округа 27 декабря 2019 года при обстоятельствах, изложенных в приговоре. 

В апелляционном представлении прокурор Пуровского района Толстых А.В. просит изменить приговор, в связи с неправильным применением уголовного закона и несправедливостью назначенного наказания. Считает, что суд не привел убедительных мотивов к применению положений ст. 73 УК РФ, также не согласен с выводам суда об отсутствии оснований для назначения осужденным дополнительного наказания. На основании изложенного, просит внести в приговор соответствующие изменения.

В апелляционной жалобе потерпевшие Потерпевший №1 и Потерпевший №2 просят отменить приговор и направить уголовное дело на новое рассмотрение, в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального законодательства, неправильным применением уголовного закона и несправедливостью назначенного наказания. Полагают, что поскольку ранее председательствующий принимал решение о возвращении уголовного дела прокурору, он не мог рассматривать дело по существу. Также считают, что с учетом наступивших последствий осужденным необходимо назначить лишение свободы реально на максимально возможный срок.

В дополнении к апелляционной жалобе потерпевшие Потерпевший №1 и Потерпевший №2 настаивают на отмене приговора и направлении дела на новое рассмотрение в ином составе суда, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела. Полагают, что осужденные не виноваты в инкриминируемом преступлении, а наступившие последствия связаны со взрывом топливного бака автомобиля МАН.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей организации АО «Сибирская Сервисная компания» ФИО1 выражает несогласие с приговором, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела и существенным нарушением норм уголовно-процессуального законодательства. Настаивает, что достоверно не установлены очаг пожара и момент взрыва топливного бака автомобиля МАН, период образования газовоздушной смеси, время горения 450 литров дизельного топлива. Полагает, что пожар произошел в связи с действиями третьих лиц, которые повлекли за собой взрыв топливного бака автомобиля МАН. Оспаривает не только то, что осужденные нарушили правила проведения работ, но и что данные нарушения могут состоять в причинно-следственной связи с наступившими последствиями. 

Ссылается на показания Свидетель №14 и Свидетель №7, которые заявляли, что произведенные ими замеры на соседних скважинах не показали опасности, считает, что ФИО2 замеры проводил, но по ошибке внес их в другую строку журнала. Обращает внимание, что газоанализатор на экспертизу не направлялся, полагает, что при наличии загазованности ее бы почувствовали окружающие и без прибора. Поскольку не был установлен временной период образования газовоздушной смеси, не ясно, в какое именно время ФИО2 должен был произвести замер газоанализатором до ее вытеснения или после. Полагает, что пробы, взятые следователем на месте происшествия, не могут быть положены в основу приговора, поскольку произведены с явными нарушениями.

Настаивает, что указанные судебно-медицинским экспертом причины смерти погибших не соответствуют выводам суда о причинах пожара. Считает, что вывод суда о том, что эпицентром пожара было место нахождения мачты подъёмника на базе автомобиля КрАЗ, находившегося над скважиной, опровергается тем, что сама мачта не деформирована, превентор плашечный не сгорел изнутри.

Выражает несогласие с выводами экспертов Свидетель №12 и Свидетель №9, об очаге пожара и его причине, поскольку они, якобы, опровергаются актом опресовки межколонного пространства, актом осмотра устья скважины, осмотрами мест происшествия, заключением эксперта Свидетель №17, согласно которых следов горения изнутри превентора не обнаружено, мачта видимых повреждений не имеет, а при не перфорированной скважине поток газа отсутствует.

Считает, что эксперт Свидетель №12 некомпетентен, так как не прошел профессиональную аттестацию и был лишен права на проведение экспертиз. Для проведения экспертизы Свидетель №9 следователем не были направлены экспертизы (рецензии) представленные АО «ССК».

Ссылаясь на заключение эксперта Свидетель №17, показания специалиста Свидетель №11, свидетелей Свидетель №30, Свидетель №33, Свидетель №40, Свидетель №8, утверждает, что причиной пожара явился разрыв топливного бака автомашины МАН, вызванного подогревом топлива в баке с возможным добавлением бензина. Обращает внимание на показания специалиста Свидетель №11, допрошенного в судебном заседании, согласно которым на видео видно, что горит не газ из скважины, а разлитое топливо, что образовавшийся пузырь не мог гореть 1 минуту 4 секунды, в том числе, на открытом воздухе.

Считает, что к показаниям работников ООО «Пакер Сервис» следует отнестись критически, так как они заинтересованы в исходе дела, их показания противоречат друг другу, а также показаниям свидетелей из числа работников АО «ССК» и пожарной охраны.

Настаивает, что рассмотрение дела было проведено с обвинительным уклоном, в удовлетворении многочисленных ходатайств защиты и представителя ООО «ССК» отказано, снимались их вопросы. Полагает необходимым допросить в суде второй инстанции экспертов Свидетель №12 и Свидетель №9, а также назначить проведение дополнительной экспертизы.

На основании изложенного, просит приговор суда первой инстанции отменить, постановить оправдательный приговор. 

В апелляционной жалобе осужденный ФИО2 просит отменить приговор, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела. Настаивает, что сообщил о неправильной расстановке техники ООО «Пакер-Сервис» и производил отборы проб газовоздушной смеси в соответствии с установленным графиком, запись в журнале о взятии проб на СО2 является ошибкой, пробы он брал на метан. Скважина была не перфорированная и проявления ГНВП в ней не могло быть, что подтверждается показаниями свидетелей Свидетель №40, Свидетель №41, а так же ФИО3 Утверждает, что сначала увидел мерцание со стороны стоящей техники ООО «Пакер-Сервис», затем услышал хлопок. Обращает внимание, что при осмотре места происшествия автомобиля МАН вебаста находилась не на положенном месте, под баком были обнаружены провода. По его мнению, на видео отчетливо видно, что первичное возникновение пожара произошло возле автомашины МАН, а затем охватило скважину. 

Считает, что суд необоснованно отказал стороне защиты в назначении и проведении взрывотехнической и пожаро-технической экспертиз. Ссылаясь на заключение специалиста Свидетель №11, заявляет, что причиной пожара явился взрыв топливного бака автомашины МАН, а эксперты Свидетель №12 и Свидетель №9 дали ответы не на все поставленные следователем вопросы. Полагает, что заключение эксперта Свидетель №21 недопустимо, так как выполнено не в государственном учреждении. 

Считает, что судебное следствие проведено с обвинительным уклоном, в связи с изложенным просит постановить оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 просит отменить приговор, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела. Обращает внимание, что судом не установлен очаг пожара и его причины, он не мог повлиять на расстановку техники, поскольку не являлся работником ООО «Пакер-Сервис», выброса газовоздушной смеси не могло произойти, поскольку скважина была не перфорирована, причиной пожара был взрыв топливного бака автомобиля МАН с последующим разливом дизельного топлива. Считает что в гибели людей виноваты работники ООО «Пакер-Сервис», судебное следствие проведено с обвинительным уклоном, поскольку все заявленные ими ходатайства были отклонены.

В возражениях на апелляционное представление представитель потерпевшего ФИО1 и осужденный ФИО2, не соглашаясь с изложенными в нем доводами, просят оставить его без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб и поступивших на них возражений, выслушав позицию сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Оценка доводов жалоб о существенном нарушении норм уголовно-процессуального законодательства при рассмотрении уголовного дела

Вопреки доводам апелляционной жалобы потерпевших, дело рассмотрено законным составом суда. Действительно, 22 декабря 2022 года судья, председательствовавший по делу, принял решение о возвращении уголовного дела прокурора ввиду нарушения права подсудимых на защиту (т. 22 л.д. 22-28). При изложенных обстоятельствах Пономарев А.В. правомерно рассмотрел делу по существу, после устранения нарушений прокурором, поскольку ранее не давал оценку обстоятельствам, подлежавшим доказыванию. 

Суд апелляционной инстанции находит надуманными доводы защиты о том, что рассмотрение дело проведено с обвинительным уклоном. Суд первой инстанции обеспечил надлежащие и равные условия для реализации сторонами их процессуальных прав, ходатайства сторон рассмотрены в полном соответствии с действующим законодательством.

Приобщенная представителем АО «ССК» ФИО1 видеозапись - файл VID № (т. 25 л.д. 191, т. 26 л.д. 204), уже послужила основанием к назначению и проведению судом апелляционной инстанции дополнительной судебной пожарно-технической экспертизы (т. 30 л.д. 158-169).

Оснований к назначению и проведению еще одной дополнительной пожарно-технической экспертизы в ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, на чем настаивала защита и представитель АО «ССК» ФИО1, отсутствуют. 

При этом суд второй инстанции истребовал и приобщил заключение пожарно-технической экспертизы, выполненной в указанном экспертном учреждении в рамках арбитражного спора между АО «ССК» и ООО «Пакер-Сервис» 14 октября 2024 года. 

Вопреки доводам жалоб, по делу не имелось оснований для вызова и допроса в судебном заседании экспертов, так как все заключения, достоверность которых оспаривалась защитой и представителем АО «ССК» ФИО1, были достаточно ясными и полными. 

Несогласие отдельных участников судебного разбирательства с выводами экспертов Свидетель №12, Свидетель №9, Свидетель №21 и Свидетель №4 не является основанием к допросу последних. 

Оценка доводов жалоб об относимости, допустимости и достоверности доказательств, исследованных судами первой и апелляционной инстанций.

Суд апелляционной инстанции считает невозможным положить в основу судебного решения суждения, изложенные в заключении специалистов Свидетель №11 и Свидетель №24 №01.07.21 от 9 июля 2021 года (т. 15 л.д. 43-92), так как из числа всех очевидцев им представлены исключительно показания ФИО2, ФИО3, Свидетель №15, Свидетель №2, на которые ссылается в обоснование своей позиции представитель АО «ССК» ФИО1 

Показания иных лиц, достоверность которых оспаривается указанным участником судебного разбирательства, специалистам представлены не были, то есть свои выводы они основывали на односторонне подобранных материалах.

Кроме того, указанные специалисты, имеющие высшее техническое образование, допустили предположение, выходящее за пределы их компетенции, а именно, «в случае взрыва газовоздушной смеси погибли бы все три человека … и причиной их смерти было бы не отравление СО и продуктами горения, а термические ожоги тела» (т. 15 л.д. 71). 

Подобные выводы не только относятся к компетенции судебно-медицинских экспертов, но и были полностью опровергнуты допрошенным судом апелляционной инстанции в качестве специалиста судебно-медицинским экспертом Свидетель №23, пояснившим, что во время пожара на человека действует несколько факторов и какой именно оказался решающим, выясняет эксперт с учетом данных вскрытия и лабораторных анализов, при этом вывод о том, что смерть произошла от отравления продуктами горения, не противоречит обстоятельствам пожара и не исключает того, что потерпевшие могли получить ожоги.

Также суд апелляционной инстанции обращает внимание, что в заключении эксперта Свидетель №17 от 12 августа 2020 года №Д/224 отсутствуют сведения о том, что эксперт предупрежден об ответственности по ст. 307 УК РФ, а показания очевидцев представлены эксперту в еще более усеченном объеме (только ФИО2, Свидетель №2) (т. 15 л.д. 132-153). 

Кроме того, представитель АО «ССК» ФИО1 представил многочисленные заключения специалистов (в том числе ходатайствовал о приобщении в суде второй инстанции заключения специалиста Свидетель №11 от 13 ноября 2024 года) (т. 15 л.д. 154-189, 190-254 и др.), которые содержат суждения о недостоверности выводов, изложенных в отдельных заключениях судебных экспертиз, представленных стороной обвинения. 

Суд второй инстанции находит указанные заключения специалистов недопустимыми доказательствами, так как оценка достоверности любых доказательств, в том числе заключений экспертов, относится к исключительной компетенции лиц, осуществляющих производство по уголовному делу (ч. 1 ст. 88 УПК РФ).

Суд находит несостоятельными изложенные в апелляционных жалобах суждения о недопустимости и недостоверности ряда судебных экспертиз, положенных в основу приговора, так как по своему содержанию они отвечают требованиям уголовно-процессуального законодательства, в том числе ст. 204 УПК РФ, выполнены уполномоченными лицами. 

При рассмотрении ходатайства стороны о признании доказательств недопустимыми в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ суд должен выяснять, в чем конкретно выразилось нарушение требований уголовно-процессуального закона. Доказательства признаются недопустимыми, в частности, если были допущены существенные нарушения установленного уголовно-процессуальным законодательством порядка их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами (п. 13 постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2017 года №51). Подобных нарушений, в части доказательств, представленных в суд следователем и положенных в основу приговора, не установлено.

Экспертам предоставлены материалы в достаточном объеме, в заключениях экспертов имеются ссылки на то, какие именно материалы были представлены. 

Довод представителя АО «ССК» ФИО1 о некомпетентности эксперта Свидетель №12 опровергается, как материалами представленными самим представителем АО «ССК» ФИО1, так и сведениями, полученными по запросу суда второй инстанции. 

Соответствующая экспертиза была проведена с 31 декабря 2019 года по 28 января 2020 года (т. 8 л.д. 181-201). Согласно ответу начальника ФГБЭУ СЭУ ФПС ИПЛ по Ямало-Ненецкому автономному округу на запрос суда апелляционной инстанции, эксперт Свидетель №12 на дату производства указанной экспертизы был аттестован на право самостоятельного производства пожарно-технических экспертиз по специализации «Реконструкция процесса возникновения и развития горения», выданное 3 декабря 2015 года свидетельство действовало пять лет.

Из ответа начальника Исследовательского центра экспертизы пожаров на запрос представителя АО «ССК» ФИО1 следует, что эксперту Свидетель №12 было отказано в продлении права самостоятельного производства судебных экспертиз только 9 декабря 2020 года, в связи с чем его свидетельство утратило силу. 

Таким образом, на момент проведения исследования, эксперт обладал соответствующим правом. Последовавшее почти через год после проведения экспертизы не продление его свидетельства не является основанием к признанию экспертизы недостоверной или недопустимой.

Также является допустимым и достоверным заключение эксперта Свидетель №9 №721 от 7 февраля 2022 года, указанный эксперт обладает должной квалификацией, ему были представлены материалы уголовного дела в значительном объеме (семь томов), свои выводы он в полной мере мотивировал (т. 9 л.д. 9-20). 

Действительно, для проведения исследования эксперту было предоставлено заключение специалиста АНО «Центра Пожарных Экспертиз» Свидетель №3 от 7 февраля 2020 года (т. 2 л.д. 231-253), которое судом первой инстанции было признано недостоверным доказательством (т. 27 л.д. 125). 

Изложенное, однако, никак не влияет на достоверность и допустимость выводов эксперта, так как это был лишь один документ, который эксперт оценивал в совокупности с иными представленными материалами. При этом эксперт Свидетель №9 пришел к тем же выводам, что и иные эксперты, чьи заключения положены в основу приговора и которые не использовали заключение специалиста АНО «Центра Пожарных Экспертиз» Свидетель №3 от 7 февраля 2020 года. 

Тот факт, что эксперт Свидетель №21 не является государственным судебным экспертом, не является основанием к признанию соответствующей экспертизы недопустимым доказательством, так как судебная экспертиза может производиться и иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными знаниями (ч. 2 ст. 195 УПК РФ). Квалификация и стаж эксперта Свидетель №21 подтверждаются приложенными к заключению эксперта документами. 

При предыдущем рассмотрении дела в апелляционной инстанции 2 декабря 2024 года суд пришел к выводу о необходимости проведения дополнительной экспертизы (т. 30 л.д. 139-140), так как представитель АО «ССК» ФИО1 настаивал, что представленная им видеозапись - файл VID № (т. 25 л.д. 191) опровергает суждения экспертов Свидетель №12 и Свидетель №9, а также выводы суда первой инстанции. 

В соответствии с ч. 1 ст. 207 УПК РФ, основаниями для проведения дополнительной экспертизы являются недостаточная полнота заключения эксперта, в частности, неполным является такое заключение, в котором не учтены обстоятельства, имеющие значение для разрешения поставленных вопросов (п. 13 постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2010 года №28).

Таким образом, целью назначения судом второй инстанции 2 декабря 2024 года дополнительной экспертизы была не проверка достоверности ранее проведенных Свидетель №12 и Свидетель №9 экспертиз, а установление значимости дополнительно представленного доказательства - видеофайла VID №.

Утверждения представителя АО «ССК» ФИО1 о том, что при предыдущем рассмотрении дела судом апелляционной инстанции председательствующий озвучил лишь один вопрос, поставленный перед экспертом (т. 30 л.д. 139-140), опровергается соответствующей частью аудиопротокола судебного заседания. 

Учитывая, что единственным основанием к назначению дополнительной пожарно-технической экспертизы было предоставление видеофайла VID №, суд апелляционной инстанции обоснованно сформулировал вопрос №1 о значимости для дела данного доказательства. 

Тот факт, что сторонам не были разосланы копии постановления суда апелляционной инстанции от 2 декабря 2024 года о назначении дополнительной экспертизы, не влияет на оценку допустимости и достоверности выводов эксперта, решение о назначении экспертизы было оглашено в судебном заседании, отсутствующие участники не воспользовались правом получить соответствующее постановление. 

Во вводной части заключения эксперт Свидетель №4 указал на наличие высшего технического образования и стажа экспертной деятельности, что, в целом, отвечает требованиям п. 4 ч. 1 ст. 204 УПК РФ. С учетом того, должность эксперта в государственных судебно-экспертных учреждениях может занимать гражданин Российской Федерации, имеющий высшее образование и получивший дополнительное профессиональное образование по конкретной экспертной специальности (ст. 13 Федерального закона Российской Федерации от 31 мая 2001 года №73-ФЗ), у суда отсутствуют основания сомневаться в достаточной квалификации эксперта ФИО4

Действительно, изначально суд апелляционной инстанции представил эксперту недостаточный объем материалов уголовного дела, в связи с чем, руководитель экспертной организации дополнительно запросил у суда те материалы, которые ранее были предоставлены эксперту Свидетель №12 для проведения экспертизы от 28 января 2020 года (т. 30 л.д. 144), из ответа суда следует, что именно эти материалы и были предоставлены эксперту Свидетель №4 (т. 30 л.д. 145). 

Также непосредственно из текста заключения эксперта Свидетель №4 видно, какие именно материалы были представлены на исследования, так как эксперт делает на них ссылки в исследовательской части, раскрывая их содержание. Суд апелляционной инстанции находит, что материалы были предоставлены в достаточном объеме, экспертом не возвращалось без исполнения постановление суда о проведении экспертизы ввиду недостаточности предоставленных материалов (ч. 5 ст. 199 УПК РФ).

Относительно дополнительно представленной представителем АО «ССК» ФИО1 видеозаписи пожара - видеофайла VID № (т. 25 л.д. 191), суд второй инстанции приходит к выводу, что она не относима к рассматриваемым событиям. Данный вывод содержится в заключении эксперта Свидетель №4 (т. 30 л.д. 158-169), с которым суд второй инстанции соглашается, так как он является убедительно мотивированным. 

Так, на видеоозаписи указана иная дата (11 марта 2020 года), представитель потерпевшей организации, приобщивший данную видеозапись, не смог пояснить причины этого (т. 27 л.д. 8). Также обстановка на видео не соответствует обстановке, зафиксированной на фототаблицах при осмотре места происшествия. Кроме того, ФИО2 настаивал, что пожар начался от автомобиля МАН, который стоял в непосредственной близости от автомобиля КрАЗ, производившего работы на скважине, описанное расположение автомобилей согласуется с письменными материалами дела (т. 2 л.д. 98, т. 3 л.д. 157). Иные допрошенные лица настаивали, что пожар начался от скважины. Однако, на указанной видеозаписи пожар начинается на значительном удалении как от стоящего автотранспорта, так и от скважины, затем начинает распространяться в сторону автотранспорта, но не достигает его (запись обрывается). На это обратил внимание эксперт, что также указывает, что на видеофайле VID 20200407-134827 зафиксирован иной пожар.

Суд второй инстанции по собственной инициативе истребовал, приобщил и исследовал 9 октября 2025 года в судебном заседании с участием сторон заключение пожарно-технической комиссионной экспертизы, выполненной в ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России 14 октября 2024 года. 

Так как данная экспертиза выполнена не в рамках уголовного, а в рамках арбитражного дела по иску АО «ССК» к ООО «Пакер Сервис», то есть вопросы, поставлены перед экспертом не лицом, ведущим производство по уголовному делу и не сторонами уголовного дела (ч. 1 ст. 80 УПК РФ), суд второй инстанции принимает ее не как заключение эксперта по смыслу уголовно-процессуального законодательства (п. 3 ч. 2 ст. 74 УПК РФ), а как иной документ (п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ), что не исключает ее допустимости как доказательства.

Довод о том, что при осмотре места происшествия следователь не имел права, ввиду отсутствия должной квалификации, производить замеры содержащихся в воздухе смесей, суд находит надуманными. Соответствующие замеры выполнены специальным прибором, который самостоятельно анализировал состояние воздуха и выводил полученные сведения на монитор, какой-либо оценки и истолкования полученных значений следователь не делал. Правильность показаний прибора, полученных следователем, подтвердил свидетель Свидетель №46 (т. 26 л.д. 212).

Вопреки доводам представителя АО «ССК» ФИО1, что газоанализатор на экспертизу не направлялся, оснований к этому не имелось, так как никто из допрошенных лиц не заявлял о его неисправности.

Исходя из изложенного, суд второй инстанции находит, что доказательства, положенные в основу приговора, а также дополнительно полученные судом апелляционной инстанции, являются относимыми, допустимыми и достоверными, доводы жалоб об обратно не основаны на законе и опровергаются материалами уголовного дела. 

Оценка доводов жалоб о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции

Полностью опровергаются совокупностью исследованных доказательств доводы жалоб о том, что изначально имел место взрыв топливного бака автомобиля УГРП МАН, принадлежащего ООО «Пакер-сервис», который и является причиной пожара на кусте №18. 

Согласно заключению пожарно-технического эксперта Свидетель №12 от 28 января 2020 года, очаг пожара находился в месте расположения подъемника АПР 80 на базе автомобиля КрАЗ, а непосредственной причиной возникновения пожара послужило воспламенение горючей газовоздушной смеси (т. 8 л.д. 181-201), такие же выводы изложил эксперт Свидетель №4 в заключении от 6 января 2025 года (т. 30 л.д. 158-169). 

Эксперт Свидетель №9 в заключении от 7 февраля 2022 года пришел к аналогичным выводам, дополнив, что взрыв топливного бака тягача МАН произошел в процессе пожара и не мог послужить причиной пожара (т. 9 л.д. 9-20). 

Пожарно-технические эксперты Свидетель №1, Свидетель №20 и Свидетель №5 в заключении от 14 октября 2024 года указали, что причиной пожара является воспламенение газовоздушной смеси и ее последующее тепловое воздействие на окружающую пожарную нагрузку, а разрушение топливного бака, установленного на автомобиле УГРП МАН, произошло в результате воздействия на него пламени от горящего нефтепродукта под ним. 

Действительно, эксперты Свидетель №1, Свидетель №20 и Свидетель №5, в отличии от остальных, пришли к выводу, что точно установить место первоначального возникновения горения не представляется возможным, так как термическое воздействие взрыва (вспышки) произошло практически одновременно на находившиеся вблизи места взрыва (вспышки) горючие предметы, вещества и материалы. 

Изложенное не влияет на оценку обоснованности приговора, так как достоверно установлено, что именно в ходе работ, выполнявшихся на скважине, сформировалась газовоздушная смесь и именно она в последующем воспламенилась, в связи с чем точное определение очага пожара (конкретное место, в котором возникло первичное горение указанной газовоздушной смеси) не имеет юридического значения. 

При этом следует отметить, что в исследовательской части эксперты Свидетель №1, Свидетель №20 и Свидетель №5 указали, что наиболее интенсивное горение происходило вблизи устья скважины №1802.

Указанные исследования проведены разными лицами, имеющими необходимые квалификацию, знания и опыт, не связанными между собой и работающими в разных регионах (

<

адрес>, Ямало-Ненецкий автономный округ) и в разных учреждениях (в учреждениях системы МЧС, МВД и Минюста России), что подчеркивает независимость и беспристрастность, а также профессионализм лиц, привлеченных выполнению соответствующих заключений.

Изложенные выводы в юридически значимой части не только согласуются между собой, но и подтверждаются совокупностью иных исследованных доказательств. 

О том, что возгорание началось именно в месте расположения подъемника АПР 80 на базе автомобиля «КРАЗ» следует и из показаний многочисленных свидетелей. 

Так, Свидетель №7 пояснил, что изначально увидел, как горит подъемник АО «ССК», сначала горела задняя часть автомобиля, затем пожар достиг кабины (т. 26 л.д. 163-167). Показаниями Свидетель №19 установлено, что в районе вышки подъемника КрАЗ от скважины был столб огня около 20 метров высотой (т. 26 л.д. 171-174). Свидетель Свидетель №14 заявил, что находился в станции управления, услышал хлопок, почувствовал толчок, посмотрев в окно, увидел, что сначала загорелся подъемник АО «ССК», затем пламя перекинулось на автомобиль МАН. Автомобиль МАН был заглушен, на нем никто не работал, так как водитель уехал в больницу по состоянию здоровья (т. 26 л.д. 181-186). Допрошенный Свидетель №6 заявил, что из скважины, где стоял подъемник, был прямой столб огня около 30 метров высотой. Потом загорелся автомобиль МАН, который был заглушен, водитель находился в больнице (т. 26 л.д. 186-189). Свидетельскими показаниями Свидетель №18 установлено, что, услышав хлопок, он оглянулся и увидел пламя со скважины, где стоял подъемник, потом загорелся автомобиль МАН, который был заглушен, так как водитель находился в больнице, топливный бак МАНа никто не грел (т. 26 л.д. 189-192). Показаниями Свидетель №25 установлено, что он почувствовал толчок и слышал хлопок, потом увидел, что горит подъемник, из скважины было пламя на 28-30 метров вверх, только потом загорелся автомобиль МАН (т. 26 л.д. 192-194). Свидетель Свидетель №22 пояснил, что увидел яркую вспышку и пламя почти до верха подъемника примерно 15-20 метров высотой, эпицентр пожара был на устье скважины, после этого загорелся автомобиль МАН, не видел, чтобы горел топливный бак последнего (т. 26 л.д. 247-250, т. 27 л.д. 1). Показаниями Свидетель №2 установлено, что саму вспышку он не видел, так как находился с другой стороны своего автомобиля (подъемник на базе КрАЗ), сначала пламя было три метра вверх, потом распространялось все выше и выше, что загорелся автомобиль МАН увидел только через десять минут (т. 27 л.д. 49-51).

Согласно предъявленному обвинению и выводам суда первой инстанции, при выполнении работ на скважине №1802 произошел выброс горючих веществ, с образованием горючей газовоздушной смеси, с ее последующим воспламенением. Ни в предъявленном обвинении, ни в выводах суда первой инстанции не указано, что данная газовоздушная смесь образовалась именно в следствии газонефтеводопроявления (ГНВП).

Таким образом, не имеют значения для разрешения настоящего уголовного дела доводы жалоб о том, что скважина №1802 не была перфорирована, не было произведено разрыва пласта и обеспечение связи продуктивного пласта со стволом скважины, в связи с чем невозможно было образование газонефтеводопроявления (ГНВП).

Свидетели Свидетель №46 (т. 26 л.д. 206-228), Свидетель №42 (т. 26 л.д. 228-232), Свидетель №40 (т. 26 л.д. 174-179) и Свидетель №41 (т. 26 л.д. 236-245) отрицали возможность выхода ГНВП при отсутствии разрыва пласта. 

Вместе с тем, свидетель Свидетель №41 пояснил, что при промывке скважины использовался газоконденсат, если скважину не домыли, то возможно образование газовоздушного пузыря, что под понятие ГНВП не подпадает (т. 26 л.д. 237, 241), в целом, согласился с содержанием акта технического расследования причин аварии (т. 26 л.д. 239).

Показаниями свидетеля Свидетель №46 установлено, что скважина промывалась газовым конденсатом, то есть бензиновой фракцией (т. 26 л.д. 207), возможно, не весь конденсат промыли, образовался воздушный пузырь и получился эффект «газированной бутылки» (т. 26 л.д. 209), то есть на скважине была создана газовоздушная среда для воспламенения, когда следователь делал замеры в ночь с 27 на 28 декабря 2019 года, еще наблюдались пары газоконденсата (т. 26 л.д. 210-211). Пояснил, что из скважины имел место выход легковоспламеняющейся жидкости, которая образовала облако газовоздушной смеси (т. 26 л.д. 211).

Из акта технического расследования причин аварии на опасном производственном объекте 27 декабря 2019 года Ростехнадзора следует, что при проведении обратной промывки скважины произошло образование газовоздушного пузыря с дальнейшей продавкой по затрубному пространству скважины. С 20 часов 00 минут производился подъем компоновки, в ходе чего произошел подъем газовоздушного пузыря по затрубному пространству с последующим вытеснением технологической жидкости, непосредственной причиной возникновения пожара послужило воспламенение горючей газовоздушной смеси (т. 2 л.д. 5-24).

Таким образом, изложенные свидетельские показания очевидцев, письменные материалы дела опровергают версию о том, что изначально имел место взрыв топливного бака автомобиля УГРП МАН.

Совокупность указанных доказательств опровергает показания осужденных, о том, что очаг пожара связан с топливным баком автомобиля МАН. 

Факт обнаружения в ходе осмотра места происшествия возле автомобиля МАН неких проводов, на чем построены домыслы авторов жалоб о том, что проводился разогрев топливного бака данного автомобиля, не опровергает изложенную совокупность доказательств, из которой следует, что пожар начался именно с воспламенения газовоздушной смеси в районе скважины №1802, именно там горение было максимально интенсивным, только после этого огонь перекинулся на автомобиль МАН.

Свидетели Свидетель №30, Свидетель №33 и Свидетель №40, на чьи показания ссылается представитель АО «ССК» ФИО1, по своему содержанию не опровергают изложенные выводы, так как они не были очевидцами начала возгорания, а прибыли позже. 

Как указывалось ранее, специалисту Свидетель №11 материалы дела были предоставлены в ограниченном объеме, в связи с чем суд не может принять все его суждения, как полностью достоверные. 

Будучи допрошенным в суде, Свидетель №16 С.Г. на вопрос, допускает ли он, что был выход газовоздушной смеси из скважины с ее разливом у устья скважины, пояснил, что это нуждается в расчетах, а он делал расчет только на разрыв топливного бака автомобиля МАН. Не исключил, что мог воспламениться газолин, разлитый на земле (т. 27 л.д. 3). 

Утверждения Свидетель №11 о том, что на земле горело дизельное топливо под автомашиной и газолин, не противоречат выводам суда, напротив, из заключений экспертов и показаний очевидцев следует, что в ходе первичного пожара (на скважине) произошел разрыв и возгорание топливного бака, находившегося рядом автомобиля МАН. То есть горение дизельного топлива из бака автомобиля МАН никем не оспаривается, но оно имело вторичный по времени характер. 

Доводы представителя АО «ССК» ФИО1 о том, что если бы очаг пожара был на скважине, то находившееся там оборудование (мачта подъемника, превентор и пр.) должны были получить более значительные повреждения, чем установлено осмотром, ни на чем не основано и является исключительно его частным мнением. 

Также, явно, надуманным является утверждение представителя АО «ССК» о том, что при наличии загазованности в районе скважины ее должны были почувствовать работники. Исходя из логики защитника, при такой возможности, вообще, отсутствует необходимость в специальных измерительных приборах. Кроме того данный довод опровергается и свидетельскими показаниями. 

То обстоятельство, что значительное количество указанных свидетелей являются сотрудниками ООО «Пакер-Сервис», само по себе не делает их заинтересованными в исходе дела, не является достаточным основанием для признания их показаний недостоверными. Показания свидетелей и письменные материалы дела согласуются между собой в юридически значимой части, имеющиеся противоречия незначительны.

Согласно выводам суда первой инстанции, ФИО2 фактически не производя отбор и анализ проб воздушной среды в соответствии с установленным графиком, внес в Журнал учета результатов анализа проб воздуха, загазованности на рабочем месте-объекте недостоверные сведения о нулевом содержании СО2 в отборе проб газовоздушной смеси в установленных графиком контроля зонах в период с 27 по 28 декабря 2019 года в 20:00, 22:00, 24:00, 02:00, 04:00, 06:00, при этом ФИО3 не присутствовал на месте производства работ при замерах состава газовоздушной смеси и визуально не контролировал факт проведения указанных замеров и их своевременное внесение в журнал замера газовоздушной среды.

Из журнала учета результатов анализа проб воздуха загазованности на рабочем месте-объекта С по РС Бригада №7 ВГПСМ «ФРС АО «ССК» следует, что в журнале по отбору проб ГВС имеются записи от 27 декабря 2019 года по отбору проб ГВС от 27 декабря 2019 года в 20 часов 00 минут и далее 22 часа 00 минут, 24 часа 00 минут, 08 часов 00 минут, 04 часа 00 минут, 06 часов 00 минут за подписью ФИО2 по СО2 выставлены показатели 0,0 во всех случаях (т. 7 л.д. 211, 215). 

В судебном заседании ФИО2 подтвердил, что именно им были внесены все эти записи около 20 часов 00 минут 27 декабря 2019 года. Осужденный не смог пояснить, почему вписал показания СО2 (углекислый газ), хотя надо было замерять СН4 (метан) (т. 27 л.д. 53). Суд находит надуманными его утверждение, что показатель 0,0 он поставил сразу на все время работы, чтобы потом не тратить время и по мере дальнейших замеров после нулей добавлять сотые и тысячные значения,.

Осужденный ФИО3 также заявил, что углекислый газ (СО2) не взрывоопасен (т. 27 л.д. 42), а ФИО2 должен был замерять не углекислый газ (СО2), а наличие газоопасной смеси в воздухе (т. 27 л.д. 44-45).

Свидетель Свидетель №46 пояснил, что СО2 не может иметь нулевой показатель, а прибор, использовавшийся ФИО2, применяется для измерения кислорода (О2) и показателей взрывоопасной смеси (ЕХ). Заявил, что если бы замеры наличия газовзрывоопасной смеси проводились, она была бы обнаружена и работы следовало прекратить (т. 26 л.д. 212), аналогичные показания дали Свидетель №42 (т. 26 л.д. 230) и Свидетель №41 (т. 26 л.д. 239). 

Показания свидетеля Свидетель №46 согласуются с результатами осмотра места происшествия от 28 декабря 2019 года, согласно которому в районе устья скважины в ходе произведенных замеров газовоздушной среды посредством переносного газоанализатора горючих газов СГГ-20 зафиксирована их концентрация 41,9%. При его переносе непосредственно к трубе (к устью скважины) и поднятии на уровень вытянутой руки содержание горючих газов 60% (т. 1 л.д. 193-204). 

Из изложенного следует, что надлежащим образом замеры газовоздушной среды ФИО2 не проводились, показания выставлены формально, при этом по компоненту (углекислый газ), который не имел значения.

Вопреки доводам жалоб, свидетель Свидетель №7 пояснил, что датчики, работавшие на их скважине, могли не среагировать на выброс газовоздушной смеси в районе скважины №1802 (т. 26 л.д. 165), свидетель Свидетель №14 также настоял, что газоанализаторы используются в непосредственной близости от скважины, а расстояние между скважинами было 15-20 метров (т. 26 л.д. 186).

Таким образом, именно невыполнение ФИО2 обязанности отслеживать изменение газовоздушной обстановки, отсутствие за этим контроля со стороны ФИО3 привели к тому, что не было выявлено наличие в воздухе опасной газовоздушной смеси, которая впоследствии возгорелась. 

Из показаний свидетелей и письменных материалов дела объективно следует и не оспаривается сторонами, что имело место нарушение, выразившееся в том, что передвижная техника, в том числе автомобиль МАН, МЕРСЕДЕС и др., располагалась на расстоянии менее 10 метров от устья скважины.

Об этом знал как ФИО2, находившийся у скважины, так и ФИО3, которому об этом сообщил ФИО2 Показания ФИО3 о том, что ФИО2 ему не сообщал соответствующую информацию, суд оценивает как недостоверные, с целью избежать уголовной ответственности. К тому же по своим должностным обязанностям ФИО3 должен был контролировать работу ФИО2 на скважине, в связи с чем не мог не видеть неверно расставленную технику, которая, согласно показаниям свидетелей, находилась там несколько часов, еще до начала смены ФИО2

Вопреки доводам защиты, от осужденных не требовалось непосредственно переместить технику ООО «Пакер-Сервис», расположенную с нарушением. Однако, в нарушение норм и правил, в полном объеме изложенных судом первой инстанции в приговоре, осужденные не приняли мер к приостановке работ на скважине, до перемещения техники, размещенной вопреки правилам.

Таким образом, именно несоблюдение десятиметровой, от устья скважины, зоны расположения посторонней техники привело к ее возгоранию от начавшегося на скважине пожара, с последующим причинением ущерба. 

Тот факт, что осужденные нарушили ряд специальных норм и правил, что находится в причинно-следственной связи с наступившими последствиями, подтверждается и выводами эксперта Свидетель №21

Последствием нарушения осужденными требований промышленной безопасности опасных производственных объектов явилось возгорание, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц (т. 8 л.д. 15-17, 39-41) и причинение крупного ущерба, в частности, АО «ССК» причинен ущерб в размере 5 075 929 рублей, а ООО «Пакер-Сервис» на общую сумму 32 111 700 рублей (т. 13 л.д. 5-41, 42-72, 73-104, 105-145, 151-215, т. 23 л.д. 99-138).

В настоящее время, как и на момент совершения преступления, острое отравление химическими веществами относится к тяжкому вреду здоровья (п. 5.1.2.10 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека). 

При этом суд второй инстанции отмечает, что осужденные привлекаются к ответственности не за причинение вреда здоровью, а причинение смерти, соответственно, степень тяжести вреда здоровью, причиненная их действиями, как и то, был ли вообще причинен вред здоровью потерпевшего, не имеет значения для квалификации по данной статье.

На основании изложенного, действия ФИО2 и ФИО3 по ч. 3 ст. 217 УК РФ судом квалифицированы верно, в полном соответствии с установленными фактическими обстоятельствами.

Осужденный ФИО2 характеризуется положительно, не судим, не состоит на учете у психиатра и нарколога.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО2, суд признал наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка, положительные характеристики (ч. 2 ст. 61 УК РФ).

Осужденный ФИО3 характеризуется положительно, не судим, не состоит на учете у психиатра и нарколога.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого ФИО3 согласно суд признал наличие малолетних детей у виновного (п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ), наличие на иждивении матери, положительные характеристики (ч. 2 ст. 61 УК РФ).

Каких-либо иных, не учтенных судом смягчающих наказание обстоятельств, в материалах уголовного дела не содержится. Не усматривает таких обстоятельств и суд апелляционной инстанции.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденных, судом не установлено.

Выводы суда первой инстанции о невозможности применения к осужденным положений как ч. 6 ст. 15 УК РФ, так и ст. 64 УК РФ судом в приговоре надлежащим образом мотивированы и являются верными. 

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновных, их поведением во время и после совершения преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, предусмотренных ст. 64 УК РФ, по делу не установлено.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению в связи с неправильным применением уголовного закона и несправедливостью назначенного наказания (п. п. 3, 4 ст. 38915, п. 1 ч. 1 и ч. 2 ст. 38918 УПК РФ).

Суд первой инстанции назначил ФИО2 наказание в виде 2 лет лишения свободы, а ФИО3 2 лет 6 месяцев лишения свободы. При этом в приговоре никак не мотивировано, почему такая существенная разница в определении размера наказания осужденным, какие именно сведения о личности ФИО3 и о его роли в совершенном преступлении послужили основанием к тому, чтобы размер назначенного наказания существенно превосходил размер наказания, назначенного ФИО2 Суд второй инстанции не усматривает оснований к дифференциации назначенного наказания, в связи с чем полагает необходимым смягчить размер наказания, назначенного ФИО3

Кроме того, суд апелляционной инстанции находит обоснованными доводы апелляционного представления об отсутствии оснований для применения по делу положений ст. 73 УК РФ. 

Наказание назначается условно только в том случае, когда суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания (ч. 1 ст. 73 УК РФ).

Применяя положения ст. 73 УК РФ, суд первой инстанции указал, что последствия в виде гибели двух потерпевших являются элементом объективной стороны преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 217 УК РФ, отнесенного законом к категории преступлений средней тяжести (ч. 3 ст. 15 УК РФ), что не свидетельствует о необходимости назначения наказания в виде лишения свободы реально или о необходимости замены лишения свободы принудительными работами с направлением осужденных в исправительный центр. 

То есть должным образом основания полагать, что осужденные могут исправиться без реального отбывания наказания, судом не приведены. 

Автор апелляционного представления верно указывает, что судом первой инстанции оставлены без надлежащей оценки характер и степень общественной опасности совершенного преступления, в том числе характер допущенных осужденными нарушений требований промышленной безопасности.

Степень общественной опасности преступления устанавливается судом в зависимости от конкретных обстоятельств содеянного, в частности от характера и размера наступивших последствий, способа совершения преступления и пр. (п. 1 постановления Пленума ВС РФ от 22 декабря 2015 года №58).

Действительно, причинение крупного ущерба уже учтено законодателем при формулировании диспозиции и санкции статьи. Вместе с тем, нужно учитывать конкретные обстоятельства, как указано в вышеприведенных разъяснения ВС РФ. Так, по настоящему делу ущерб причинен двум организациям, при этом общий размер ущерба в несколько десятков раз превышает минимальный порог, установленный примечанием к ст. 216 УК РФ.

Кроме того, суд второй инстанции учитывает, что осужденными были нарушены два совершенно очевидных для них требования безопасности (отсутствие реагирования на нарушение правил расстановки техники у скважины и не проведение ФИО2 замеров состояния газовоздушной среды и отсутствие за этим контроля со стороны ФИО3). О том, что нарушены правила расстановки техники осужденным было известно еще до начала работ в свою смену, однако, никаких мер они не приняли и приступили к работам. Не проведение замеров состояния газовоздушной среды сопровождалось внесением ФИО2 фиктивных данных в соответствующий журнал сразу при начале работ до конца смены. Также нельзя оставлять без внимания, что нарушение требований безопасности поставило под угрозу жизни и здоровье иных лиц, находившихся рядом с местом возгорания.

При изложенных обстоятельствах, суд второй инстанции приходит к выводу, что наказание, назначаемое осужденным, должно быть реальным. При этом, с учетом совокупности обстоятельств, смягчающих наказание, сведений о личностях осужденных, которые ранее не судимы и характеризуются положительно, наказание в виде лишения свободы надлежит заменить на принудительные работы, так как этого будет достаточно для исправления осужденных.

Учитывая, что при прежних рассмотрениях дел судом апелляционной инстанции (т. 28 л.д. 164-174, т. 30 л.д. 268-286) дополнительное наказание осужденным не назначалось, при этом суд кассационной инстанции отменял прежние апелляционные постановления не в связи с мягкостью назначенного наказания (т. 30 л.д. 85-103, т. 31 л.д. 205-230), в настоящее время суд апелляционной инстанции не имеет процессуальных оснований к назначению осужденным дополнительного наказания.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 38913, 38920, 38928 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Пуровского районного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 29 ноября 2023 года в отношении ФИО3 и ФИО2 изменить:

смягчить размер наказания, назначенного ФИО3 за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 217 УК РФ, до 2 лет лишения свободы;

исключить указание о применении к ФИО2 и ФИО3 при назначении наказания положений ст. 73 УК РФ об условном наказании;

в соответствии со ст. 531 УК РФ заменить ФИО2 наказание в виде 2 лет лишения свободы принудительными работами на срок 2 года с удержанием 5% заработной платы в доход государства;

в соответствии со ст. 531 УК РФ заменить ФИО3 наказание в виде 2 лет лишения свободы принудительными работами на срок 2 года с удержанием 5% заработной платы в доход государства;

срок отбытия ФИО2 и ФИО3 наказания в виде принудительных работ исчислять со дня прибытия осужденных в исправительный центр;

зачесть ФИО3 и ФИО2 в срок наказания в виде принудительных работ время уже отбытого наказания в виде лишения свободы по приговору Пуровского районного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 29 ноября 2023 года (ФИО2 с 20 мая по 30 октября 2024 года, ФИО3 с 10 августа по 29 октября 2024 года) из расчета один день лишения свободы за день принудительных работ (п. «а» ч. 1 ст. 72 УК РФ), а также время уже отбытого наказания в виде принудительных работ по приговору Пуровского районного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 29 ноября 2023 года (ФИО2 и ФИО3 с 23 июня по 9 сентября 2025 года).

Разъяснить ФИО3 и ФИО2, что лица, осуждённые к принудительным работам, следуют за счёт государства к месту отбывания наказания самостоятельно (ч. 1 ст. 602 УИК РФ). В случае уклонения осужденного к принудительным работам от получения предписания (в том числе в случае неявки за получением предписания) или неприбытия к месту отбывания наказания в установленный в предписании срок осуждённый объявляется в розыск территориальным органом уголовно-исполнительной системы и подлежит задержанию на срок до 48 часов. Данный срок может быть продлён судом до 30 суток (ч. 4 ст. 602 УИК РФ). После задержания осуждённого к принудительным работам суд принимает решение о заключении осуждённого под стражу и замене принудительных работ лишением свободы (ч. 5 ст. 602 УИК РФ).

В остальном приговор оставить из изменения, апелляционное представление прокурора, апелляционные жалобы потерпевших и осужденных - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований статьи 4014 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 40110 - 40112 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий подпись

Судья суда ЯНАО Н.В. Романова