№2-411/2018

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

15 февраля 2018 года г. Белгород

Октябрьский районный суд г. Белгорода в составе:

председательствующего судьи Орловой Е.А.,

при секретаре Оганесян К.О.,

с участием представителя истца ФИО1 – ФИО2 (по доверенности от 14.11.2016), представителя ответчика МВД России, третьего лица. Не заявляющего самостоятельных требований, УМВД России по г. Белгороду – ФИО3, представителя третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, УМВД России по Белгородской области – ФИО4, третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, инспектора ДПС ОБДПС ГИБДД УМВД России по г. Белгороду ФИО5

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Российской Федерации в лице МВД России о взыскании компенсации морального вреда, убытков, процентов за неправомерное удержание денежных средств, комиссии, судебных расходов, 

УСТАНОВИЛ:

15.12.2017 ФИО1 обратился в суд с вышеуказанным иском, указав, что 04.11.2016 он, возвращаясь на автомобиле Лексус госзнак *** домой, был остановлен инспектором ГИБДД УМВД России по г. Белгороду ФИО5 в 05 час 39 мин в районе дома №2 по ул. *** г. Белгорода, которым впоследствии в отношении ФИО1 составлены протоколы об административном правонарушении по ч. 1 ст. 12.26 КАС РФ, об отстранении от управления транспортным средством.

Истец, ссылаясь на незаконность привлечения его к административной ответственности, поскольку не находился в состоянии алкогольного опьянения, на непредставление ему права пройти медосвидетельствование на состояние опьянения, на прохождение которого он согласился, указав на постановление Белгородского областного суда от 24.03.2017, которым отменены определение мирового судьи судебного участка №8 Восточного округа г. Белгорода от 15.12.2016 и решение Свердловского районного суда г. Белгорода от 24.01.2017, на прекращение административного преследования в связи с истечением срока привлечения к административной ответственности, с учетом уточнения иска, просит суд:

- взыскать с Российской Федерации в лице МВД России в пользу ФИО1 понесенные убытки в размере 27 600 руб. (27 000 руб. – услуги защитника по договорам, 600 руб. – комиссия при уплате штрафа), компенсацию причиненного морального вреда в размере 20 000 руб., проценты за неправомерное удержание перечисленных ФИО1 денежных средств (согласно ст. 395 ГК РФ) в размере 3 417 руб., расходы по уплате государственной пошлины при подаче иска (л.д. 107-112, 137-141).

Истец ФИО1, представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, Министерства финансов РФ в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, причину неявки суду не сообщили, ходатайств об отложении судебного заседания суду не заявили. Истец обеспечил участие в деле своего представителя.

Принимая во внимание положения ст. 167 ГПК РФ, суд полагает возможным рассмотреть гражданское дело без участия истца.

Представитель истца ФИО1 – ФИО2 уточненные исковые требования поддержала, настаивала на удовлетворении уточненного иска.

Представитель ответчика МВД России, третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, УМВД России по г. Белгороду - ФИО3 исковые требования не признала в полном объеме.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, УМВД России по Белгородской области - ФИО4 полагал заявленные требования не подлежащими удовлетворению, представил письменные возражения.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований, инспектор ДПС ОБДПС ГИБДД УМВД России по г. Белгороду ФИО5 полагал необходимым в удовлетворении иска отказать.

Изучив материалы настоящего гражданского дела, материалы административного дела мирового судьи судебного участка №8 Восточного округа г. Белгорода №5-343/2017-8 об административном правонарушении по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ в отношении ФИО1, выслушав объяснения стороны истца, стороны ответчика, третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, суд приходит к следующему выводу.

Гражданским законодательством установлены дополнительные гарантии для защиты прав граждан и юридических лиц от незаконных действий (бездействия) органов государственной власти, направленные на реализацию положений ст. ст. 52, 53 Конституции РФ, согласно которым каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц, в том числе злоупотреблением властью.

По смыслу положений п. 2 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекшей последствий, предусмотренных п. 1 ст. 1070 ГК РФ (то есть не связанный, в частности, с незаконным привлечением к административной ответственности в виде административного ареста, а в отношении юридического лица - к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности), возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены ст. 1069 ГК РФ.

Согласно ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Исходя из ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В ходе судебного разбирательства установлено, что 04.11.2016 в 4 час 39 мин в районе дома №2 по ул. *** г. Белгорода инспектором ДПС ОБДПС ГИБДД УМВД России по г. Белгороду ФИО5 остановлен автомобиль Лексус госзнак ***, которым управлял ФИО1, не имевший при себе документов, предусмотренных Правилами дорожного движения, не выполнившим ранее требование сотрудника полиции остановиться. Поскольку у ФИО1 имелись признаки алкогольного опьянения, то ему было предложено пройти медицинское освидетельствование, от прохождения которого последний уклонился.

В 5 час 39 мин в отношении ФИО1 составлен протокол об административном правонарушении по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ. 

Указанные обстоятельства подтверждены копиями протоколов, находящимися в деле об административном правонарушении №5-343/2017-8: об отстранении от управления транспортным средством 31 БД №*** (в 4 час 39 мин.), о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения 31 БЕ №***, о задержании транспортного средства 31 БЗ ***, об административном правонарушении 31 БА *** по ч. 2 ст. 12.3 КоАП РФ, №31 БА *** по ч. 2 ст. 12.25 КоАП РФ, №31 БА *** по ч. 2 ст. 12.37 КоАП РФ, №31 БА *** по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, актом освидетельствования на состояние алкогольного опьянения 31 БР ***, вынесением постановления по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 2 ст. 12.37 КоАП РФ с назначением штрафа в размере 500 руб. 

Документы подписаны инспектором ДПС ФИО5, понятыми ФИО6, ФИО7, в графе, где должна стоять подпись лица, в отношении которого составлены протоколы и акт, указано об отказе от подписи.

15.12.2016 мировым судьей судебного участка №8 Восточного округа г. Белгорода вынесено постановление, оставленное без изменения решением Свердловского районного суда г. Белгорода от 24.01.2017, которым ФИО1 признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ с назначением наказания в виде административного штрафа в размере 30 000 руб. и лишения права управления транспортными средствами на 1 год 10 месяцев (л.д. 13-18).

Постановлением Белгородского областного суда от 24.03.2017 (дело 4А-103/2017) указанные судебные акты отменены, постановлено возвратить материалы дела на новое рассмотрение в связи с необходимостью судом первой инстанции принять меры для установления обстоятельств внесения изменений в протокол об административном правонарушении и дать надлежащую оценку действиям лица, в отношении которого возбуждено производство по делу об административном правонарушении (л.д. 19-22).

Определением мирового судьи судебного участка №8 Восточного округа г. Белгорода от 03.04.2017 материал об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ в отношении ФИО1 возвращен в ОГИБДД УМВД России по г. Белгороду для устранения недостатков административного законодательства (л.д. 23).

23.05.2017 определением мирового судьи судебного участка №2 Восточного округа г. Белгорода протокол об административном правонарушении и другие материалы в отношении ФИО1 в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 12.26 ч. 1 КоАП РФ возвращены в ОГИБДД УМВД России по г. Белгороду для устранения выявленных недостатков (л.д. 24).

Определением мирового судьи судебного участка №8 Восточного округа г. Белгорода от 07.09.2017 материал об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ в отношении ФИО1 вновь возвращен в ОГИБДД УМВД России по г. Белгороду (л.д. 25).

04.11.2017 постановлением инспектора ДПС ОБДПС ГИБДД УМВД России по г. Белгороду ФИО5 производство по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, в отношении ФИО1 прекращено в связи с истечением срока привлечения к административной ответственности (л.д. 26-28).

В п. 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2005 №5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» содержатся разъяснения о том, что требования о возмещении материального и морального вреда, причиненного незаконным применением мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении (ч. 2 ст. 27.1 КоАП РФ) и незаконным привлечением к административной ответственности, подлежат рассмотрению в соответствии с гражданским законодательством в порядке гражданского судопроизводства.

Прекращение дела не является преградой для установления в других процедурах ни виновности лица в качестве основания для его привлечения к гражданской ответственности или его невиновности, ни незаконности имевшего место в отношении лица административного преследования в случае причинения ему вреда: споры о возмещении причиненного административным преследованием имущественного ущерба и о компенсации морального вреда или, напротив, о взыскании имущественного и морального вреда в пользу потерпевшего от административного правонарушения разрешаются судом в порядке гражданского судопроизводства.

Лицо, привлекавшееся к административной ответственности, участвует в таком споре не как субъект публичного, а как субъект частного права и может доказывать в процедуре гражданского судопроизводства и свою невиновность, и причиненный ему ущерб.

Таким образом, предъявление лицом соответствующих требований не в порядке административного судопроизводства, а в другой судебной процедуре может привести к признанию незаконными действий осуществлявших административное преследование органов, включая применение ими мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении, и к вынесению решения о возмещении причиненного вреда.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 16.06.2009 №9-П разъяснено, что по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего законодательства положение п. 6 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ предполагает, что в случае, когда производство по делу об административном правонарушении было прекращено в связи с истечением сроков давности привлечения к административной ответственности, проверка и оценка выводов юрисдикционного органа о наличии в действиях конкретного лица состава административного правонарушения не исключаются. Иное препятствовало бы судебной защите прав и свобод граждан, делая иллюзорным механизм компенсации вреда, причиненного в результате злоупотребления властью, и, соответственно, противоречило бы ст. ст. 19, 45, 46, 52 и 53 Конституции РФ.

Из вышеуказанного следует, что прекращение производства по делу на основании п. 6 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ не означает установления факта незаконности действий административного органа.

Удовлетворение требований о компенсации морального вреда лица, в отношении которого дело об административном правонарушении прекращено, возможно при наличии общих условий наступления ответственности за вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов. 

Таким образом, для решения вопроса о возмещении морального вреда суд исходит из того, имелись ли основания для привлечения к административной ответственности ФИО1 по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ и наличие вины должностного лица, составившего упомянутый протокол об административном правонарушении, в причинении морального вреда истцу.

При рассмотрении настоящего гражданского дела сторона истца не отрицает то обстоятельство, что ФИО1 находился в упомянутом автомобиле 04.11.2016 во время его остановки инспектором ДПС ФИО5, однако полагает, что оснований привлечения ФИО1 к административной ответственности не имелось, поскольку он не был в состоянии алкогольного опьянения.

В силу ч. 1 ст. 2.1 КоАП РФ административным правонарушением признается противоправное, виновное действие (бездействие) физического или юридического лица, за которое настоящим Кодексом или законами субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях установлена административная ответственность.

В рамках дела об административном правонарушении (№5-373/2017-8) в действиях истца не было установлено отсутствие состава административного правонарушения либо самого события административного правонарушения, дело прекращено в связи с истечением сроков давности привлечения к административной ответственности. 

Действия должностного лица ФИО5 по возбуждению дела об административном правонарушении в отношении истца при отсутствии в материалах дела об административном правонарушении дела доказательств невиновности истца в совершенном деянии не могут быть признаны неправомерными лишь по одним формальным основаниям. То обстоятельство, что постановлением Белгородского областного суда от 24.03.2017 (№4А-103/2017) установлено, что в подлинник протокола внесены дополнения (л.д. 21), не свидетельствует о незаконности действий инспектора ДПС ФИО5, поскольку доказательств того, что такие дополнения внес именно инспектор ДПС ФИО5, суду не представлено.

В силу ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Прекращение производства по делу об административном правонарушении в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности при отсутствии достоверных доказательств противоправности действий должностных лиц, их вины, факта причинения истцу вреда действиями должностных лиц, причинной связи между действиями должностных и причиненным лицу вредом, не влечет обязанности Российской Федерации возмещать истцу причиненный вред.

Суд обращает внимание, что в заявлениях, поименованных «об уточнении исковых требований», «дополнение к исковому заявлению» (л.д. 107-112, 137-141) сторона истца настаивала, что ФИО1 изначально считал незаконным составление в отношении него административного материала, так как в состоянии опьянения он не находился, проехать на ближайший пост ДПС для прохождения освидетельствования на месте ему предложено не было, законных оснований направлять его на прохождение медицинского освидетельствования у инспектора ДПС не имелось, на прохождение медосвидетельствование на состояние алкогольного опьянения ФИО1 согласился, протокол для ознакомления ему не предъявлялся, понятыми и инспектором он не подписывался, ФИО1 не предлагалось подписать протокол об отстранении от управления транспортным средством, ссылался в иске на отсутствие события административного правонарушения (л.д. 107, 108). Одновременно сторона истца указывала на незаконность действий инспектора ДПС ФИО5, выразившихся не только в незаконности составления протоколов об административных правонарушениях, но и в оказании во время их составления психологического давления на ФИО1, в затягивании рассмотрения административного дела, подводя его под сроки окончания производства, сославшись также на то, что судебные инстанции при рассмотрении административного дела проигнорировали видеофайлы с видеорегистратора, содержание которых доказывает невиновность ФИО1

Все вышеприведенные доводы опровергнуты в ходе исследования доказательств по делу.

Так, в силу положений ст. 55, 56, 59, 60 ГПК РФ судом кроме письменных доказательств, объяснений сторон, третьих лиц, также были исследованы видеофайлы с видеорегистратора автомобиля инспектора ДПС ФИО5, содержащиеся на диске, приобщенном к упомянутому делу об административном правонарушении, допрошен свидетель ФИО6, в результате чего установлено следующее.

В ходе просмотра видеофайлов выявлено, что вопреки первоначально изложенной позиции стороной истца, ФИО1 при даче объяснений инспектору ДПС ФИО5 не отрицал, что находится в состоянии алкогольного опьянения, подтвердил это, но настаивал, что не управлял указанным автомобилем, сидел на пассажирском сиденье, за рулем находилось иное лицо. При этом ФИО1 вел себя вызывающе, конфликтно, выражался нецензурной бранью, перебивал инспектора при оглашении прав, отказался что-либо отвечать на вопросы инспектора о том ясны ли ему права, необходим ли адвокат, имеются ли ходатайства. Из поведения должностного лица не усматривается нарушения норм этики, психологического давления на ФИО1 не оказывалось. 

В ходе просмотра видеофайлов сторона истца кардинально изменила позицию, настаивала, что ФИО1 находился в состоянии алкогольного опьянения будучи пассажиром, но не управлял упомянутым транспортным средством, поэтому требование инспектора ДПС о прохождении медосвидетельствования незаконно.

Вопреки аргументам стороны истца в ходе исследования видеофайлов также установлено, что в присутствии ФИО1 инспектором оформлялись протоколы, ему разъяснялись права, сообщено, что привезли алкотектор, через окно автомобиля ДПС (в котором во время составления протоколов находились инспектор ДПС ФИО5 и ФИО1) инспектор передал на подпись документы понятым с оглашением их фамилий. 

Поведение ФИО1 инспектор ДПС ФИО5, совершенно обоснованно расценил как отказ от прохождения медосвидетельствования, поскольку на неоднократно заданный вопрос ФИО1 отвечал, что пройдет освидетельствование на опьянение лишь в случае, если инспектор докажет, что он управлял автомобилем при этом от пояснений, кто же управлял автомобилем, ФИО1 уклонился. 

Судом обращено внимание, что видеозаписью не зафиксирован факт того, чтобы из автомобиля кто-либо выходил, кроме ФИО1, иных лиц в нем не было, то обстоятельство, что ФИО1 покинул автомобиль через пассажирское сиденье, обратного не доказывает. 

От ответа на вопрос суда, кто управлял автомобилем, если ФИО1 сидел на пассажирском месте, представитель истца также уклонился. На предложение суда выяснить сведения о данном лице непосредственно у ФИО1, сообщено об отказе истца предоставить суду такую информацию.

Отказывая в удовлетворении доводов стороны истца о том, что ФИО1 не управлял автомобилем, суд отмечает также то, что истец в первоначальном исковом заявлении не указывает, что автомобилем управляло иное лицо, а он находился на пассажирском сиденье, в уточненном исковом заявлении истец не ссылается на то, что являлся пассажиром, напротив, приводит положения норм о порядке освидетельствования водителя. То обстоятельство, что в иске ФИО1 указывает: «я возвращался на автомобиле», а не «управлял», как на том настаивал представитель истца, не имеет юридического значения, сторона истца злоупотребила правом уклонившись дважды от предоставления сведений о лице, которое, могло при тех обстоятельствах управлять автомобилем вместо истца и остаться незамеченным инспектором ДПС и не зафиксированным видеорегистратором.

Более того, согласно материалам дела истец письменно указывает в иске, подписанным лично: «Я был незаконно отстранен от управления транспортным средством, которым я управлял в тот момент… Далее, транспортное средство, которым я управлял…». (л.д. 9 абз. 3).

Аргументы стороны истца о том, что личность ФИО1 не могла быть установлена на основании страхового полиса, поскольку иных документов при нем не было не подлежат удовлетворению, поскольку согласно объяснениям третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, инспектора ДПС ФИО5, данные о ФИО1 были установлены не только на основании страхового полиса, но и по Федеральной информационной системе ГИБДД о привлечении лиц к уголовной, административной ответственности. Собственно в исковом заявлении истец не отрицает, что именно он находился в указанном автомобиле.

Более того, утверждения стороны истца о том, что ФИО1 к уголовной ответственности не привлекался, поэтому его личность установить не могли, опровергаются справкой ИЦ УМВД России по Белгородской области от 15.02.2018, согласно которой ФИО1 был осужден 22.05.2009 мировым судьей судебного участка №4 Шебекинского района и г. Шебекино Белгородской области по ч. 1 ст. 112, ст. 64 УК РФ с назначением наказания в виде обязательных работ сроком на 160 часов (л.д. 152 оборот).

Допрошенный в ходе судебного заседания свидетель ФИО6, предупрежденный об уголовной ответственности по ст. ст. 307, 308 УК РФ, не отрицал, что участвовал в качестве понятого, при вышеуказанных обстоятельствах, подтвердил, что подписи в протоколах, объяснении принадлежат ему, что ФИО1 находился в состоянии алкогольного опьянения, проходить медосвидетельствование отказался. 

У суда нет оснований сомневаться в показаниях свидетеля, поскольку они логичны, последовательны, не противоречат иным доказательствам по настоящему делу, кроме того, в силу своей профессиональной деятельности свидетель разбирается в Правилах дорожного движения, последнее обстоятельство подтверждено выпиской из ЕГРЮЛ МАУ ДО «Центр технологического образования Белгородского района Белгородской области», справкой от 08.02.2018 №12 о замещаемой должности (л.д. 129-133, 136). 

Таким образом, в ходе судебного разбирательства судом добыты доказательства, подтверждающие факт управления ФИО1 транспортным средством 04.11.2016 в состоянии алкогольного опьянения без документов, предусмотренных Правилами дорожного движения, что с достоверной степенью позволяет утверждать о правомерности действий должностного лица, остановившего в указанный период времени в районе дома №2 по ул. *** г. Белгорода автомобиль Лексус госрегистрационный знак *** под управлением ФИО1

Для удовлетворения требований ФИО1 о возмещении компенсации морального вреда не установлена незаконность вынесения должностным лицом ФИО5 протоколов об административном правонарушении либо допущение таких нарушений при составлении протоколов, которые бы привели к необоснованному привлечению истца к административной ответственности.

Кроме того, постановление от 04.11.2017 о прекращении производства по делу об административном правонарушении по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, возбужденного 04.11.2016 в отношении ФИО1, в связи с истечением срока привлечения к административной ответственности стороной истца не обжаловалось, также как и не обжаловались действия (бездействие) инспектора ДПС ФИО5, выразившиеся, по мнению стороны истца, в преднамеренном затягивании рассмотрения дела об административном правонарушении.

Поскольку отсутствие вины ФИО1 в нарушении Правил дорожного движения на основании материалов дела не установлено, следовательно, не установлен факт противоправности действий инспектора ДПС ОБДПС ГИБДД УМВД России по г. Белгороду ФИО5, наделенного полномочиями останавливать транспортные средства, проводить проверку документов, составлять протоколы об административном правонарушении, что подтверждено его должностной инструкцией (л.д. 120-124, 146-149) и Административным регламентом исполнения Министерством внутренних дел Российской Федерации государственной функции по осуществлению федерального государственного надзора за соблюдением участниками дорожного движения требований законодательства Российской Федерации в области безопасности дорожного движения, утвержденным приказом МВД России от 23.08.2017 №664.

Принимая во внимание, что истцом в ходе судебного разбирательства не доказано наличие причинно-следственной связи между действиями сотрудника ГИБДД и причиненным истцу моральным вредом, выразившемся в предполагаемом истцом незаконном привлечении к административной ответственности, а также наличие нравственных страданий по изложенным обстоятельствам, суд приходит к выводу, что совокупность условий, необходимых для возложения ответственности в виде взыскания компенсации морального вреда на Российскую Федерацию в лице МВД России за счет казны Российской Федерации в данном случае отсутствует.

На основании изложенного, при отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявленных требований во взыскании компенсации морального вреда, с учетом положений ст. 98, 100, 102 ГПК РФ не могут быть удовлетворены требования о взыскании убытков в размере 27 600 руб. (27 000 руб. – услуги защитника по договорам и квитанциям, судебные расходы в виде уплаченной при подаче иска государственной пошлины, комиссии – 600 руб.). 

Более того, необоснованно заявлены требования истца о взыскании процентов (в размере 3 417 руб.) за пользование чужими денежными средствами на основании ст. 395 ГК РФ, поскольку требование о взыскании компенсации затрат за период невозвращения денежных средств в виде уплаченного штрафа не основано на законе.

Ввиду нарушения принципа добросовестности процессуального поведения стороны истца, выразившегося в изменении юридической позиции по делу с целью ввести не только противоположную сторону в заблуждение, но и суд относительно своих намерений действовать вопреки установления истины по делу, суд приходит к выводу, что такое поведение стороны истца противоречит принципу процессуальной экономии и требованию эффективности судопроизводства, направлено на неоправданное и лишенное смысла использование временных, финансовых и кадровых ресурсов государства, в частности ответчика МВД России, который при рассмотрении дела затратил время на участие в трех досудебных подготовках (26.12.2017, 10.01.2018, 16.01.2018, в четырех судебных заседаниях (при этом сам истец в судебные заседания не являлся) 30.01.2018, 05.02.2018, 13.02.2018, 15.02.2018 (длящихся более 1 часа), на отвлечение от работы своих сотрудников, участвовавших в качестве представителей, а также инспектора ДПС ФИО5, на изучение материалов дела, выработку и согласование своей позиции и возражений на меняющуюся в ходе судебного разбирательства позицию стороны истца.

В силу положений п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии со ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Суд расценивает ненадлежащее поведение стороны истца, не основанной на законе, противодействовавшей в установлении истины по делу, недобросовестно заявившей неосновательный иск, поскольку истцу с очевидной достоверностью было известно о своем виновном поведении, систематически противодействовавшей правильному и своевременному рассмотрению и разрешению спора (приведшему к рассмотрению двух дел: об административном правонарушении и настоящего гражданского дела), как злоупотребление правом, что недопустимо в силу положений ст. 10 ГК РФ, является не только самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска, но и при применении положений ст. 99 ГПК РФ во взыскании с истца в пользу МВД России компенсации за фактическую потерю, принимая во внимание принцип разумности и справедливости, в размере 25 000 руб. 

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении иска ФИО1 к Российской Федерации в лице МВД России о взыскании компенсации морального вреда, убытков, процентов за неправомерное удержание денежных средств, комиссии, судебных расходов - отказать.

Взыскать с ФИО1, *** года рождения, уроженца г. ***, в пользу МВД России компенсацию за фактическую потерю времени в размере 25 000 (двадцать пять тысяч) руб. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Белгорода в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.