Судья фио№ 10-6246/25

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

адрес 24 марта 2025 года

Московский городской суд в составе председательствующего судьи фио, при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Лавреновой О.А., с участием 

прокурора отдела прокуратуры адрес фио,

обвиняемой ФИО1, её защитника - адвоката фио, предъявившего удостоверение и ордер,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу защитника-адвоката фио на постановление Тверского районного суда адрес от 03 марта 2025 года о продлении срока домашнего ареста в отношении 

ФИО1, паспортные данныеадрес, гражданки Российской Федерации, с высшим образованием, замужней, имеющей на иждивении детей 2010 и паспортные данные, работающей старшим менеджером в ООО «Промконструктив», зарегистрированной по адресу: адрес, фактически проживающей по адресу: адрес, г.адрес, адрес, ДСК «Дубровицкий», домовладение участок 1, строение 2, ранее не судимой, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ, 

выслушав участников судопроизводства, исследовав представленные материалы, суд

УСТАНОВИЛ:

настоящее уголовное дело возбуждено 08 июля 2024 года в отношении неустановленных лиц по признакам преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ.

Срок следствия по делу продлен до 08 мая 2025 года.

10 декабря 2024 г. в порядке, предусмотренном ст.ст. 91, 92 УПК РФ, по подозрению в совершении указанного преступления произведено задержание ФИО1 и в тот же день ей предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ.

12 декабря 2024 года в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста с возложением соответствующих запретов.

Срок содержания обвиняемой ФИО1 под домашним арестом последовательно продлялся на основании постановлений суда в установленном законом порядке, в т.ч. обжалуемым постановлением Тверского районного суда адрес от 03 марта 2025 года срок домашнего ареста ФИО1 продлен на 2 месяца 00 суток, а всего до 4 месяцев 28 суток, то есть до 8 мая 2025 года, с установленными ранее судом запретами.

В апелляционной жалобе адвокат Комаров И.О. оспаривает законность и обоснованность постановления судьи, мотивируя тем, что в материалах дела не представлено доказательств обоснованности подозрений в причастности обвиняемой к совершению инкриминированного преступления. Суд не установил фактических обстоятельств, свидетельствующих о необходимости продолжения применения меры пресечения в виде домашнего ареста, и в постановлении формально перечислил основания, предусмотренные ст. 97 УПК РФ, которые не подтверждаются представленными материалами и носят предположительный характер, поскольку отсутствуют доказательства, что подзащитный может скрыться от следствия и суда, окажет давление на участников судопроизводства, иным способом воспрепятствует производству по делу. Одна лишь тяжесть обвинения не может служить основанием для применения данной меры пресечения. Суд не в полной мере учел данные о личности и семейном положении обвиняемой, наличии детей, социальных связей, супруга, сестры, пожилой матери и бабушки, страдающих заболеваниями, возможности проживать в московском регионе, участии ФИО1 в общественной жизни и оказании помощи для нужд СВО. Суд не дал должной оценки доводам защиты об избрании более мягкой меры пресечения и немотивированно отказал в этом. Домашний арест создает угрозу для жизни родственников ФИО1, исключает возможность несовершеннолетним детям получать образование. На основании изложенного адвокат просит постановление суда отменить и применить меру пресечения в виде запрета определённых действий. 

Выслушав мнение участников процесса, проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд не находит оснований для их удовлетворения.

Согласно ч.1 ст. 107 УПК РФ домашний арест в качестве меры пресечения избирается по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

Как следует из взаимосвязанных положений ч.21 ст.107 и ч.2 ст.109 УПК РФ, в случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен по решению суда в порядке, установленном ст. 109 УПК РФ. При невозможности закончить предварительное следствие срок содержания под домашним арестом может быть продлен до 12 месяцев в случае особой сложности уголовного дела при обвинении лица в совершении тяжкого преступления и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения.

Как показало изучение материалов, данные требования уголовно-процессуально закона соблюдены в полной мере.

Выводы судьи первой инстанции о необходимости продления срока домашнего ареста ФИО1 основаны на всестороннем, полном и объективном исследовании представленных материалов, фактических обстоятельств предъявленного обвинения и данных о личности обвиняемой, которые в совокупности являются достаточными для принятия законного и обоснованного решения.

Ходатайство следователя о продлении срока содержания под домашним арестом обвиняемой ФИО1 возбуждено перед судом следователем, в производстве которого находится уголовное дело, с согласия надлежащего лица в установленные уголовно-процессуальным законом сроки, и отвечает требованиям ст.ст. 107, 109 УПК РФ.

Обвинение ФИО1 было предъявлено в порядке и сроки, регламентированные законом. 

Вопреки доводам защиты, исследовав представленные органом расследования материалы, судья пришел к правильному выводу, что указанные материалы, включая заявление и протокол допроса представителя потерпевшего Колодяжной об обстоятельствах хищения денежных средств адрес под видом заключения кредитного договора с ООО «Ронникон», протоколы допросов свидетеля ФИО2, очных ставок между ФИО1, с одной стороны, и ФИО2 и ФИО3 – с другой, согласно которым последние указали на ФИО1 как на лицо, которому было фактически подконтрольно ООО «Ронникон», и др. материалы, содержали достаточные данные, подтверждающие обоснованность подозрений органов предварительного расследования в причастности ФИО1 к совершению инкриминированного деяния, не предрешив вопросы её виновности в предъявленном обвинении.

Доводы защиты, формально не соглашающейся с указанными выводами, фактически сводятся к оспариванию обоснованности предъявленного обвинения, что не подлежит судебной проверке при решении вопроса о мере пресечения, поскольку на досудебной стадии производства по делу суд проверяет лишь наличие достаточных данных о возможности совершении данным конкретным лицом инкриминированного деяния и не вправе предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела, в том числе делать выводы о фактических обстоятельствах дела, оценке доказательств, квалификации деяния и т.п. Изложенное соответствует правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в постановлении от 15 февраля 2022 № 6-П, согласно которой избрание или продление меры пресечения не предполагает вторжения суда в существо вопросов, разрешаемых в силу прямого предписания статьи 299 УПК Российской Федерации при постановлении приговора: о доказанности деяния, в совершении которого обвиняется подсудимый, о том, является ли это деяние преступлением и какими пунктом, частью, статьей уголовного закона оно предусмотрено, виновен ли подсудимый в совершении этого преступления, подлежит ли он наказанию за совершенное преступление, какое наказание должно быть ему назначено, имеются ли основания для постановления приговора без назначения наказания или для освобождения от наказания и какой вид исправительного учреждения и режим должны быть определены при назначении подсудимому лишения свободы (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 февраля 2017 года N 336-О, от 25 мая 2017 года N 970-О и от 25 ноября 2020 года N 2639-О). 

При решении вопроса о применении меры пресечения в виде домашнего ареста на испрошенный срок судья в соответствии со ст.99 УПК РФ также учел сведения о личности ФИО1, её трудоспособный возраст, состояние здоровья, семейное положение, данные о личности обвиняемой, в том числе указанные стороной защиты.

Вместе с тем, оценив данные обстоятельства в совокупности с иными представленными следователем материалами, судья пришёл к обоснованному выводу, что приведённые сведения сами по себе не препятствуют совершению действий, указанных в статье 97 УПК РФ, и не обеспечат беспрепятственное осуществление уголовного судопроизводства, с учетом нижеследующих обстоятельств. 

ФИО1 обвиняется в совершении тяжкого преступления. В соответствии с предъявленным обвинением ей инкриминируется корыстное деяние в особо крупном размере. Вопреки доводам защиты, фактические сведения об указанных обстоятельствах, являющихся основанием для содержания обвиняемой под арестом, содержатся в представленных материалах, исследованных судом первой инстанции, выводы которого, таким образом, основаны на оценке и анализе конкретных материалов и фактических обстоятельствах дела и являются обоснованными.

Суд учитывает ссылки защиты на отсутствие доказательств возможности ФИО1 скрыться от органов расследования и суда, воспрепятствовать производству по делу, однако исходит из того, что по уголовному делу были допрошены лица, свидетельствами которых обосновано предъявленное обвинение, в то время как анкетные и контактные данные указанных лиц достоверно известны обвиняемой, наряду с чем в основу позиции органа расследования о совершении ею инкриминированного деяния положены фактические данные, полученные на основе собранных доказательств, которые позволили органам расследования утверждать, что свое положение ФИО1 использовала для осуществления противоправной деятельности, повлекшей причинение материального ущерба. 

Кроме того, ей инкриминируются умышленное деяние в составе организованной группы, тогда как согласно п.5 постановления Пленума ВС РФ от 19 декабря 2013 года №41 подозрение в совершении деяния в составе организованной группы само по себе может свидетельствовать о том, что лицо может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. Значимость данных обстоятельств актуализирована тем, что ФИО1 предъявлено обвинение в преступлении, совершенном, по версии органа расследования, в соучастии с неустановленными и незадержанными до настоящего времени лицами. При этом изученные материалы также дают существенные основания полагать, что предполагаемые соучастники контролировали движение денежных средств, в хищении которых обвиняются, и, следовательно, могут их использовать для воспрепятствования производству по делу.

Изложенные в совокупности свидетельствует о наличии по делу конкретных фактических обстоятельств, предусмотренных ст.97 УПК РФ, подтверждающих выводы суда первой инстанции.

С учетом изложенного приведенные доводы и заверения сами по себе не свидетельствуют о том, что обвиняемая лишена возможности скрыться от предварительного следствия или суда, уничтожить доказательства по делу или оказать иное незаконное противодействие, поскольку производство по уголовному делу не завершено и не прекращено, собранные по делу доказательства судом не изучены, а свидетели судом не допрошены.

Исходя из этого, следует согласиться с выводами суда первой инстанции о необходимости пролонгации срока домашнего ареста, поскольку, с учетом вышеизложенного, изменение обвиняемой меры пресечения на иную, более мягкую, включая запрет определенных действий, повлечет существенное снижение эффективности мер контроля, позволит скрыться от органов следствия и суда, создаст условия для уничтожения доказательств и незаконного воздействия на участников уголовного судопроизводства, а также иным образом позволит противодействовать объективному разрешению уголовного дела (ч.1 ст.97 УПК РФ). 

Представленные материалы свидетельствуют, что после предыдущего продления срока домашнего ареста по делу проведена совокупность следственных и иных процессуальных действий, направленных на завершение расследования в разумный срок согласно ст.61 УПК РФ. При таких данных следует согласиться с выводом судьи, что продление срока домашнего ареста, наряду с основаниями, предусмотренными ст.97 и 99 УПК РФ, обусловлено необходимостью выполнения следственных и процессуальных действий, направленных на окончание производства процессуальных действий по делу и обеспечивающих установленную законом процедуру разрешения уголовного дела. Время для производства указанных процессуальных действий увеличивает сроки производства по уголовному делу и свидетельствует о наличии объективных причин, препятствующих своевременному окончанию расследования дела до истечения срока домашнего ареста. Исходя из изложенного, следует признать правильность выводов о наличии объективных причин для невозможности своевременного окончания процессуальных действий на досудебной стадии производства. С учетом изложенного, признаков явной и существенной волокиты по уголовному делу, не усматривается.

Какие-либо новые обстоятельства, которые могут повлиять на изложенные выводы, в том числе объективные данные о том, что по своему состоянию здоровья в связи с наличием заболеваний обвиняемая не может содержаться в условиях домашнего ареста, в изученных материалах отсутствуют.

С учетом изложенного, обстоятельства, исходя из которых в отношении обвиняемой была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, к данному моменту существенно не изменились и сохраняют свое значение, вследствие чего оснований для отмены или изменения меры пресечения на более мягкую отсутствуют.

Судебное заседание по рассмотрению ходатайства органа расследования о продлении срока домашнего ареста было проведено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон. Председательствующий судья создал сторонам равные условия и возможности для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. 

Из протокола судебного заседания также следует, что суд исследовал все представленные сторонами материалы и выслушал мнение всех участников судопроизводства относительно как ходатайства органа расследования о применении меры пресечения в виде домашнего ареста, так и встречного ходатайства стороны защиты об избрании более мягкой меры пресечения, после чего суд удалился в совещательную комнату и вынес обжалуемое постановление, которым разрешил названные ходатайства по существу с отражением соответствующих решений по ним в резолютивной части. Таким образом, вопрос о возможности применения более мягкой меры пресечения был надлежащим образом рассмотрен и разрешен судьей, наряду с чем в постановлении приведены и обоснованы мотивы, по которым суд пришел к выводу об отсутствии оснований для применения более мягкой меры пресечения.

Что касается доводов о невозможности при домашнем аресте выходить из дома для сопровождения детей, посещения храмов, и в иных целях, то они противоречат сущности меры пресечения в виде домашнего ареста, которая, как это следует из положений части 1 ст.107 УПК РФ и п.3 постановления Конституционного Суда РФ от 06 декабря 2011 г. N 27-П, заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает, и связана с возложением запретов, прекращением выполнения служебных или иных трудовых обязанностей, невозможностью свободного передвижения и общения с неопределенным кругом лиц, т.е. с непосредственным ограничением самого права на физическую свободу и личную неприкосновенность.

Каких-либо обоснованных и документально подтвержденных сведений о невозможности получения обвиняемой квалифицированной медицинской помощи отсутствуют. Напротив, исходя из содержания возложенных на обвиняемую запретов и представленных сторонами документов, в т.ч. о посещении обвиняемой 17 марта 2025 года врача-кардиолога, следует, что ФИО1 обеспечена доступом к врачебной помощи с сохранением соразмерных мер контроля, отсутствие которых нивелировало бы эффективность возложенных на неё запретов избранной меры пресечения в целом, что имеет существенное значение в данном конкретном случае, с учетом предъявления обвинения в организованной преступной деятельности.

Представленные же защитой копии постановлений следователя от 15 и 18 февраля 2025 года, которыми сторона защита обосновывает затруднения в получении разрешений на выход из места применения домашнего ареста, в действительности соответствующих обстоятельств не подтверждают, поскольку содержат исключительно указания об отказе ФИО1 в посещении религиозных учреждений, перевозку детей до школы и в иные спортивные и образовательные учреждения, что в полной мере согласуется с требованиями закона и свидетельствует соразмерных мерах контроля за поведением обвиняемой, в отношении которой избрана мера пресечения, связанная с ограничением права на физическую свободу.

С учетом изложенного, суд полагает, что применённые в данном случае запреты обеспечивают надлежащую эффективность контроля за поведением обвиняемой и отказ в их применении, с учетом вышеприведённых обстоятельств, существенно нивелирует значение избранной меры пресечения, подорвет эффективность контрольных мер и тем самым непропорционально увеличит риск совершения действий, указанных в статье 97 УПК РФ, вследствие чего основания для их отмены или изменения отсутствуют.

Нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на законность и обоснованность обжалуемого постановления суда отсутствуют. 

Постановление суда первой инстанции соответствует требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, основано на конкретных фактических обстоятельствах, на основании которых принято решение о продлении срока домашнего ареста, и является законным, обоснованным и мотивированным.

Оснований для отмены судебного решения и изменения меры пресечения не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 38913, 38915, 38920, 38928 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Тверского районного суда адрес от 03 марта 2025 года о продлении срока домашнего ареста в отношении обвиняемой ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения

Апелляционное постановление может быть обжаловано в суд кассационной инстанции по правилам, установленным главой 471 УПК РФ.

Судья Гуров А.А.