УИД № 

Дело № 2-149/2021 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

14 июля 2021 года Кировский районный суд г.Перми в составе председательствующего судьи Терентьевой М.А., при секретаре Шадриной М.В., с участием прокурора Салтановой В.В., истца ФИО1, его представителя ФИО2, представителя ответчика ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению Республики Марий Эл «Поликлиника № 1 г.Йошкар-Олы» о взыскании компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению Республики Марий Эл «Поликлиника № 5 (ныне № 1) г.Йошкар-Олы» и просит взыскать компенсацию морального вреда, причиненного повреждением здоровья, в размере 1000000 рублей. 

В обоснование заявленных требований указано, что 24 февраля 2018 года, катаясь со снежной горки на тюбе в городе Йошкар-Ола, получил травму коленного сустава - ударился левой стопой о сугроб, ногу «выгнуло», почувствовал боль в левом колене. 26 февраля 2018 года он обратился в травмпункт ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 г.Йошкар-Олы» с жалобами на сильную боль, отек и осложненными движениями в коленном суставе. Был осмотрен, рентгенографию не назначили и не провели. Была выполнена пункция левого коленного сустава, получено около 30 мл жидкой крови. Поставлен диагноз: «........ В дальнейшем диагноз был изменен на «.......». В течение месяца каждую неделю ездил на осмотры и повторные пункции левого коленного сустава, при которых на каждом приеме была получена кровь. 29 марта 2018 года самостоятельно прошел МРТ коленного сустава, по заключению которого: «.......». С результатом МРТ в этом же день он обратился в тот же травмпункт, где, изучив МРТ, ему сказали, что ничего страшного нет. Смещение незначительное, необходимо еще месяц походить на костылях, не давая нагрузку на поврежденную конечность, и все само правильно срастется. На приеме 3 апреля 2018 года он изложил жалобы на снижение чувствительности левой стопы, после консультации невролога была установлена ........ По заключению электрокимографического исследования от 9 апреля 2018 года следует: ....... 27 апреля 2018 года поставлен диагноз: ....... Это был последний прием, где сняли гипсовую лонгету, рекомендовали использовать фиксатор левого коленного сустава и сообщили, что он полностью здоров. В начале мая приехал в г. Пермь. 7 мая 2018 года обратился в травмпункт Кировского района для контроля снимка и принятия решения о дальнейшем лечении, о нагрузке на ногу. Установленный ранее диагноз был подтвержден, направлен к ортопеду для решения вопроса о дальнейшей тактике лечения. После рентгенографии 14 мая 2018 года было сделано заключение «.......», установлен клинический диагноз: «.......», выдано направление в МСЧ № к оперирующим хирургам для решения вопроса о дальнейшем оперативном вмешательстве. 28 июня 2018 года выставлен диагноз «.......». С 23 июля 2018 года по 26 июля 2018 года находился на лечении в ГБУЗ ПК «МСЧ №» с диагнозом «.......». В период с 8 октября 2018 года по 22 октября 2018 года находился на лечении ГБУЗ ПК «МСЧ №» с диагнозом «.......». 10 октября 2018 года проведена операция: «.......». На кость установлены металлоконструкции. В период с 11 февраля 2019 года по 25 февраля 2019 года находился на стационарном лечении в отделении реабилитации ГБУЗ ПК «.......» с диагнозом «.......». С 29 июля 2019 года по 2 августа 2019 года находился на лечении ГБУЗ ПК «МСЧ №» с диагнозом «.......». 30 июля 2019 года проведена операция: удаление платины с большеберцовой кости. В период с 9 сентября 2019 года по 23 сентября 2019 года находился на лечении в отделении реабилитации ГБУЗ ПК «.......» с диагнозом «Контрактура .......». По заключению МРТ от 29 ноября 2019 года: ....... Как истцу стало известно в дальнейшем, в медицинском учреждении ответчика при первичном обращении следовало сделать рентгенограмму пораженной конечности для точной диагностики костно-травматических повреждений, наличие крови в полости коленного сустава слева (.......) является признаком внутрисуставного перелома и показанием к госпитализации, при внутрисуставном переломе в выпоте (в крови) из коленного сустава визуально могут быть видны капельки жира (согласно стандартам медицинской помощи). От действий и бездействия работников ответчика, ему причинен моральный вред, физически и нравственные страдания. В результате неправильных решений работников ответчика было утрачено качество жизни почти на 2 года. Причиненный моральный вред оценивает в 1000000 рублей. 

Истец ФИО1 в судебном заседании на иске настаивал, пояснив, что 24 февраля 2018 года получил травму, катаясь на тюбинге, это произошло в г. Йошкар-Олы. 26 февраля 2018 года он самостоятельно обратился в травмпункт. Врач визуально осмотрел ногу, рентген не назначался, врач назначил пункцию -........ Пункция была произведена этим же врачом, врач наложил лангет, отправил домой. Явка была назначена через неделю, все это время он на ногу не наступал. Через неделю истец явился на прием, врач снова откачал жидкость, эту процедуру делал 4-5 раз. Последний раз жидкости было мало, врач снял лангет, сказал, что можно наступать на ногу, можно пользоваться средствами, такими как палочка или костыли. Выйдя от врача, истец проехал в платную клинику, сделал МРТ, чтоб удостовериться. По МРТ было установлено, что имеются три внутренних не сросшихся перелома. С результатом МРТ истец поехал в больницу, предоставил результат врачу, он ознакомился, сказал, что допустил «оплошность», не установив наличие переломов. Врач сказал купить бандаж, не наступать на ногу еще три месяца до полного заживления. Истец здесь же, в травмпункте, купил бандаж. Некоторое время спустя он совершил переезд в г.Пермь, на постоянное место жительства, переезд был осуществлен с учетом безопасности, в вагоне для инвалидов, на ногу нагрузку не допускал. Приехав в г. Пермь обратился в поликлинику узнать, как происходит сращение костей, скоро ли все заживет. Ему сделали рентген, после чего врач заподозрил смещение оси, и ему было рекомендовано обратиться в МСЧ № для диагностики. После обращения в МСЧ № врачи посоветовались, пришли к выводу, что смещение оси имеет место, что нужна операция. Поскольку он 4 месяца был на костылях, ему дали время «расходить» ногу, операцию сделали только осенью, выровняли ось, наложили титановую пластинку. Еще 4 месяца истец ногой не пользовался, ходил на костылях. После чего ему сделали рентген, сказали, что все успешно, ось восстановлена правильно. В связи с тем, что операцию сделал не сразу, он потерял около 2 лет, нога заживала, была длительная реабилитация. Последствия травмы на всю жизнь останутся, возможно, через 15 лет придется менять коленный сустав, так ему пояснили врачи на МРТ. Это последствия того, что после травмы не была проведена операция. Операция была проведена в г.Перми, а это новый перелом, чего можно было избежать при вовремя поставленном диагнозе. В течение 2 лет истец не был трудоустроен по вине врачей. Сумма морального вреда заявлена в пределах тех моральных и физических страданий, которые он понес. Ответчик до сих пор не признает вину, не извинился, не предлагал заключить мировое соглашение. 

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании доводы иск и заявленные требования поддержал, указав, что с учетом заключения судебно-медицинской экспертизы материалами дела подтверждено, что при обращении ФИО1 в поликлинику № 5 г.Йошкар-Олы не была проведена должная диагностика, неверно поставлен диагноз и назначено лечение. Истцу было рекомендовано передвигаться с помощью костылей, вследствие чего произошло сращение костей в неправильной форме, это состояние потребовало самостоятельной операции, которая была проведена впоследствии в МСЧ №, это состояние повлекло патологические нарушениям. Истец не получил качественной медицинской помощи, утрачено качество жизни в течение продолжительного периода времени, это потребовало оперативного вмешательства и повлекло неврологические нарушения. 

Представитель ответчика ФИО3, принимавшая участие в судебном заседании путем использования системы видеконференц-связи, исковые требования не признала. Из отзыва на исковое заявление следует, что отсутствует причинно-следственная связь между действиями медицинских работников и причинением вреза здоровью истца. Ответчик не оспаривает наличие диагностической ошибки (пациенту не было назначено рентгенологическое исследование), приведшей к несвоевременной установке диагноза. Однако наличие диагностической ошибки само по себе не свидетельствует о том, что вред здоровью истца, выразившийся в образовании смещения перелома, последующем неправильном срастании перелома, возникновение необходимости операций со сломом кости и установкой металлоконструкции, возник вследствие действий ответчика. ФИО1 обратился в отделение травматологии и ортопедии 26 февраля 2018 года с жалобами на боли в области левого коленного сустава. В результате осмотра установлен диагноз: ........ После осмотра 6 марта 2018 года диагноз был изменен на «.......». Пациент являлся на амбулаторные приемы 14 марта 2018 года, 19 марта 2018 года, 26 марта 2018 года. 29 марта по рекомендации врача-травматолога прошел МРТ исследование, которое показало картину импрессионно перелома. Врач-рентгенолог по результатам исследования не отмечает какого-либо значительного смещения отломков, не описывает перелом ....... как перелом со смещением, не отмечает отклонение оси ........ В этот же день (9 марта 2018 года) пациент на амбулаторном приеме отказался от продолжения гипсовой иммобилизации, о чем имеется запись в амбулаторной карте. После отказа от гипсовой лонгеты истцу рекомендовано ношение фиксатора и использование костылей с целью исключения нагрузки на левую ногу. В записях о последующих приемах: 3 апреля 2018 года, 13 апреля 2018 года, 27 апреля 2018 года отмечается, что больной явился на прием на костылях, в фиксаторе. Также 19 апреля 2018 года ФИО1 обращался на консультацию в ГБУ РМ «.......», где был подтвержден ........ В консультации врачом П. отмечено, что на момент осмотра показаний к операции не было. Врачом не отмечено отклонения оси ....... на 24 градуса, либо на какое-то иное значение. В указанный период состояние перелома не предполагало смещение и отклонения оси ........ По результатам консультации истцу рекомендовано хождение на костылях без нагрузки на левую ногу. Последний амбулаторный прием состоялся 27 апреля 2018 года. Таким образом, при обращении в отделение травматологии и ортопедии ответчика, в ходе лечения, в ходе диагностических процедур и консультаций у истца не было ........ Ответчик полагает, что ФИО1, преждевременно отказавшись от иммобилизации гипсовой лонгетой, не соблюдал режим исключения нагрузки на левую ногу и ношения фиксатора, допустил раннюю нагрузку на поврежденную конечность, что привело к смешению ....... и неправильному сращиванию перелома. В таком случае, вина в развитии неблагоприятных последствий лежит на истце. Также в случае своевременного диагностирования перелома истцу было бы назначено аналогичное лечение: иммобилизация гипсовой лонгетой и ходьба на костылях с целью исключения нагрузки на левую ногу. Таким образом, диагностическая ошибка не повлияла на вид лечения и не могла повлиять на смещение отломков.

Определением суда протокольной формы от 19 октября 2020 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечены ФИО4 – врач-травматолог, и ФИО5 – врач-травматолог-ортопед ГБУ РМЭ «Поликлиника № 1 г.Йошкар-Олы».

Третьи лица ФИО4 и ФИО5 в судебное заседание не явились, извещены, направили письменные пояснения по существу заявленных истцом требований (л.д.127, 138 том 1). 

Суд, выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, медицинские документы, заключение прокурора, полагавшего, что исковые требования о компенсации морального вреда подлежат частичному удовлетворению, приходит к следующему.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41). 

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Закон № 323-ФЗ) здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Закона № 323).

В соответствии с п. 3 ст. 2 Закона № 323 под медицинской помощью понимается комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.

Пунктом 21 ст. 2 Закона № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Качество медицинской помощи определяется совокупностью признаков медицинских технологий, правильностью их выполнения и результатами их проведения.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Закона № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В силу ст. 4 Закона № 323-ФЗ охрана здоровья в Российской Федерации основывается на ряде принципов, одним из которых является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий.

На основании пп. 2, 3 ст. 98 Закона № 323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В соответствии с положениями ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда (п. 1). Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2). 

Согласно разъяснениям, данным в абз. 2 п.11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Как следует из положений ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 и ст. 151 ГК Российской Федерации.

В п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В судебном заседании из пояснений сторон и материалов дела установлено следующее. 

Истец ФИО1, находясь в г.Йошкар-Олы, 24 февраля 2018 года, катаясь со снежной горы на тюбинге получил травму - ударился левой стопой о сугроб, и, с пояснений истца - ногу «выгнуло», почувствовал боль в левом колене. 

26 февраля 2018 года ФИО1 обратился в травмпункт ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 (ныне № 1) г.Йошкар-Олы» с жалобами на сильную боль, отек и осложненными движениями в коленном суставе.

ФИО1 был осмотрен врачом травматологом-ортопедом ФИО5 как дежурным врачом по неотложной помощи, в дальнейшем для планового лечения направлен к врачу травматологу -ортопеду ФИО4 

Из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях (без номера) ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 г.Ойшкар-Олы» на имя ФИО1 следует, что 26 февраля 2018 года предъявл жалобы на боли в области левого коленного сустава. Выполнена пункция сустава. Установлен диагноз: ........ Гипсовая повязка л/н на период с 26 февраля по 06 марта.

При повторной явке ФИО1 06 марта 2018 года данный диагноз изменен на диагноз: «....... От л/н отказался.

14 марта 2018 года и 19 марта 2018 года при том же диагнозе, вновь проведены пункции, при обследовании гипс в норме, на костылях, ас.повязка, лечение продолжить. 

26 марта 2018 года гипс снят. Диагноз: ........ Рекомендовано: Фиксирующая повязка, ......., МРТ. 

29 марта 2018 года прошел МРТ левого коленного сустава. Заключение: ........

29 марта 2018 года по результатам МРТ был установлен диагноз: ........ Гипс — отказался! (подпись пациента), ортез (бандаж) на к/сустав, костыли с доз. нагрузкой.

В записях о последующих приемах 3 апреля 2018 года, 13 апреля 2018 года указано, что пациент ходит на костылях. Лечение продолжить, совет по режиму, консультация сосудистого хирурга, УЗИ сосудов н/конечности. ......., консультация ортопеда РКП, бандаж.

19 апреля 2020 года ФИО1 по направлению лечащего врача обращался на консультацию в ГБУ РМЭ «.......», установлен диагноз .......

27 апреля 2018 года после консультации в РКП 19 апреля 2018 года Рекомендовано: 1. оперативное лечение не показано. 2. Костыли. 3. Фиксатор. 4. R... Незначительные боли. Диагноз: .......

Из пояснений истца следует, что в начале мая 2018 года он приехал в г.Пермь для постоянного проживания, переезд осуществлял с учетом травмы ноги, без нагрузки на ногу. По приезду в г.Пермь ФИО1 обратился в травмпункт Кировского района г.Перми, и, согласно рентгенограмме ГБУЗ ПК «.......» (коленный сустав слева в 2-х проекциях) у него имелся ........ Направлен в МСЧ №. 

Из медицинской карты стационарного больного № отделения травматологии МСЧ №» на имя ФИО1 следует, что в период с 23 июля 2018 года по 26 июля 2018 года ФИО1 находился на лечении (направлен из ГП № с целью оперативного лечения) с диагнозом при поступлении: «Неправильно .......». Рекомендована госпитализация с целью оперативного лечения. По описанию рентгенографии от 24 июля 2018 года у ФИО1 имелся ........ 26 июля 2018 года ФИО1 выписан на дообследорвание к нейрохирургу (в связи с имеющимся .......), оперативное лечение отложено. Диагноз заключительный клинический: основной: .........».

Согласно медицинской карте стационарного больного № отделения травматологии ГБУЗ ПК «МСЧ №» на имя ФИО1, в период с 8 октября 2018 года по 22 октября 2018 года находился на лечении в отделении травматологии с диагнозом: «........ 22 октября 2018 года осмотр: ходит на костылях без нагрузки на ногу. Объеме движений в коленном суставе полный. В стационарном лечении не нуждается. Диагноз .......». Рекомендовано ходить на костылях без нагрузки на ногу 2 месяца с момента операции, удаление металлоконструкции через год.

Согласно выписному эпикризу отделения медицинской реабилитации ГБУЗ Пермского края «.......» в период с 11 февраля 2019 года по 25 февраля 2019 года ФИО1 проходил лечение с диагнозом: «........ Проведено лечение, выписан под наблюдение участкового терапевта, травматолога, в плановой порядке в удовлетворительном состоянии с улучшением, рекомендована дальнейшая реабилитация амбулаторно. 

В период с 29 июля 2019 года по 2 августа 2019 года ФИО1 находился на лечении в травматологическом отделении ГБУЗ ПК «.......» (медицинская карта стационарного больного №) – госпитализирован в плановом порядке для оперативного лечения (удалении металлоконструкции). 30 июля 2019 года проведена операция №. Диагноз: ........ 08 августа 2019 года выписан на амбулаторное долечивание у травматолога по месту жительства. 

В период с 9 сентября 2019 года по 23 сентября 2019 года ФИО1 находился на стационарном лечении в отделении медицинской реабилитации ГБУЗ ПК «.......», диагноз при выписке: .......; в плановом порядке в удовлетворительном состоянии с улучшением.

14 октября 2019 года ФИО1 поступил на лечение в отделение травматологии и ортопедии ГБУЗ ПК «.......» с диагнозом: ........ В удовлетворительном состоянии с улучшением выписывается под наблюдение травматолога-ортопеда по месту жительства. 

В связи с лечением ФИО1 выданы листки нетрудоспособности: с 8 октября 2018 года по 1 марта 2019 года, с 29 июля 2019 года по 5 августа 2019 года, с 7 сентября 2019 года по 18 октября 2019 года.

По заключению МРТ от 29 ноября 2019 года: .......».

Обращаясь в суд с настоящим иском ФИО1 указал, что сотрудниками ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 (ныне № 1) г.Йошкар-Олы» при его первичном обращении допущены дефекты в диагностики и лечении травмы, что привело к ухудшению здоровья, длительной нетрудоспособности, ряду операциях с установкой металлоконструкций и последующим снятием. 

Ответчик и третьи лица, возражая против иска, указывают, что само по себе наличие диагностической ошибки не свидетельствует о наличии причинно-следственной связи между действиями ответчика и вредом здоровью ФИО1, выразившимся в образовании смещения перелома, последующем неправильном срастании перелома, возникновении необходимости операций. Полагают, что вероятно, вследствие ранней нагрузки на левую ногу из-за нарушения режима, предписанного врачом у пациента и произошло смещение отломков и отклонение оси большеберцовой кости. Кроме того, в случае своевременного диагностирования перелома истцу было бы назначено аналогичное лечение: иммобилизация гипсовой лонгетов и ходьба на костылях с целью исключения нагрузки на левую ногу. 

В соответствии со ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Определением суда от 11 декабря 2020 года с учетом доводов сторон, в целях правильного рассмотрения и разрешения дела, в порядке статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по делу назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено ГКУЗОТ «.......». 

В распоряжение экспертов представлены материалы гражданского дела №, а также медицинские документы на имя ФИО1: медицинская карта стационарного больного № ГБУЗ ПК «МСЧ №» на имя ФИО1, медицинская карта стационарного больного № ГБУЗ ПК «МСЧ №» на имя ФИО1, медицинская карта стационарного больного № ГБУЗ ПК «.......» на имя ФИО1, медицинская карта стационарного больного № ОМР ГБУЗ ПК «.......» на имя ФИО1, медицинская карта стационарного больного № ГБУЗ ПК «.......» на имя ФИО1; медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях (без номера) ГБУ РМЭ «Поликлиника №» на имя ФИО1, CD-диск с МРТ левого коленного сустава на имя ФИО1 от 29 марта 2018 года, копия протокола электронейромиографии от 14 января 2021 года, рентгенограммы левого коленного сустава на имя ФИО1 (на 3-х листах рентген-пленки), копии (заверенные) медицинских документов по обращению ФИО1 в ГБУЗ ПК «.......». 

Определениями суда от 19 января 2021 года по ходатайству ГКУЗОТ «.......» к производству экспертизы привлечены в качестве экспертов: заведующий отделением травматологии ГАУЗ ПК «ГКБ №», врач травматолог-ортопед высшей квалификационной категории, кандидат медицинских наук Т.; профессор кафедры неврологии и медицинской генетики ФГБОУ ВО «.......» Минздрава России врач-невролог высшей квалификационной категории, д.м.н. С.; заведующий отделением лучевой диагностики ООО «.......», врач-рентгенолог высшей квалификационной категории Ж.. 

В рамках проведения экспертизы проведено судебно-медицинское обследование ФИО1 врачом - травматологом-ортопедом Т. –7 мая 2021 года, врачом-неврологом С. – 12 мая 2021 года.

6 июля 2021 года в суд представлено заключение экспертов № (комплексной судебно-медицинской экспертизы, проведенной в период с 15 декабря 2020 года по 1 июля 2021 года), из которого следует, что на основании комплексной судебно-медицинской экспертизы по материалам гражданского дела, с изучением медицинских документов на имя ФИО1, с его судебно-медицинским обследованием комиссия экспертов пришла к выводу, что на момент магнитно-резонансной темограммы (МРТ) от 29 марта 2018 года у него имелись: ........

На основании представленной медицинской документации, данных рентгенологического и МРТ исследований установлено, что медицинская помощь ФИО1 должна была быть оказана в связи с наличием «Закрытого внутрисуставного перелома внутреннего мыщелка большеберцовой кости со смещением», соответствующего коду заболевания S82 по МКБ 10, чего сделано не было. При обращении ФИО1 в ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 г. Йошкар-Олы» ему требовалось провести рентгенографию коленного сустава и при выявлении перелома направить его в стационар с целью проведения оперативного лечения. 

Таким образом, установлено наличие дефекта оказания специализированной медицинской помощи ФИО1 в ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 г. Йошкар-Олы» в виде невыполнения рентгенографии при обращении за медицинской помощью. Так, действующим Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» определены критерии оказания специализированной медицинской помощи при травмах с кодом заболевания по МКБ 10 - S 82. В соответствии с п. 3.18.4 критерии оказания специализированной медицинской помощи выполнены за исключением п. 2 «Выполнена рентгенография не позднее 1 часа от момента поступления в стационар». Кроме того, выполнение рентгенографии поврежденного сегмента конечности является обязательным рутинным методом обследования при переломах конечности в соответствии с устоявшейся клинической практикой и данными специализированной медицинской литературы.

Наличие внутрисуставного перелома со смещением у ФИО1 являлось показанием для направления в стационар и выполнения оперативного лечения - остеосинтеза внутреннего мыщелка большеберцовой кости. Указанная тактика лечения внутрисуставных переломов соответствует устоявшейся клинической практике данными специализированной медицинской литературы. Подтверждением, что данная тактика лечения является верной, отражено в клинических особенностях течения травм ФИО1, а именно, в связи с неправильно сросшимся переломом и формированием варусной деформации возникла необходимость выполнения операции.

Таким образом, в результате дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 не было устранено смещение отломков перелома проксимального эпифиза большеберцовой кости, что привело к неправильному сращению перелома левой большеберцовой кости с варусной деформацией левой голени, то есть между дефектами оказания медицинской помощи и неправильно сросшимся переломом проксимального эпифиза левой большеберцовой кости с варусной деформацией левой голени имеется причинно-следственная связь (ответы на вопросы экспертам №1, № 2).

Как было указано в предыдущем пункте настоящего заключения при обращении ФИО1 в ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 г. Йошкар-Олы» ему требовалось провести рентгенографию коленных суставов, чего сделано не было. То есть диагностика травмы у него была проведена неправильно (ответ на вопрос экспертам № 3).

При обращении ФИО1 в ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 г.Йошкар- Олы» 26 февраля 2018 года ему был установлен диагноз: «.......» Данные диагнозы не являются правильно установленными, поскольку имевшиеся у ФИО1 переломы не были диагностированы.

Ввиду того, что переломы у ФИО1 в ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 Йошкар-Олы» не были диагностированы, проводимое ему лечение было неправильным. Выбранная тактика лечения ФИО1 в виде иммобилизации конечности гипсовой повязкой и разгрузки её костылями не оказала необходимого лечебного эффекта, в связи с тем, что смещение ....... при данном методе лечения не было устранено, что привело к сращению ......., что в последующем потребовало проведения операции по устранению этих состояний (ответ на вопрос экспертам № 4).

Как было указано в пункте 2 настоящего заключения при обращении ФИО1 в ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 г. Йошкар-Олы» 26 февраля 2018 года ему требовалось провести рентгенографию коленных суставов с целью оценки состояния костей формирующих левый коленный сустав и диагностирования переломов (ответ на вопрос экспертам № 5).

При диагностировании у ФИО1 29 марта 2018 года по результатам МРТ внутрисуставного перелома в области ....... и перелома в области ....... требовалось направить ФИО1 в стационар для проведения операции. Выбор в пользу продолжения консервативного лечения травму у ФИО1 в период с 29 марта 2018 года по 27 апреля 2018 года являлся неверным, поскольку не мог привести к благоприятному исходу травмы, так как смещение ....... устранено не было (ответ на вопрос экспертам № 6).

Данные осмотра ФИО1, полученные в ходе судебно-медицинского обследования 12 мая 2021 года, свидетельствуют о том, что у него имеются ......., подтвержденные результатами электромиографии от 14 января 2021 года.

Ответить на вопрос «Можно ли было избежать возникновения неврологических последствий при правильной и современной диагностике травмы левого коленного сустава?» невозможно, поскольку невозможно ретроспективно оценить течение травмы при изменении тех условий, в которых она фактически протекала (ответ на вопрос № 7).

Как было указано, наличие внутрисуставного перелома со смещением у ФИО1 при его обращении за медицинской помощью в ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 г. Йошкар-Олы» являлось показанием для направления в стационар и выполнения оперативного лечения - ....... (ответ на вопрос № 8).

Согласно данным медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях ГБУ РМЭ «Поликлиника №5 г. Йошкар-Олы», травму ФИО1 получил 24 февраля 2018 года, а обратился за медицинской помощью 26 февраля 2018 года, то есть на третий день, что является своевременным. Однако это не повлияло на неблагоприятные последствия для его здоровья», поскольку на третий день имевшиеся у него переломы не могли срастись, и при их диагностировании и выполнении оперативного вмешательства могло произойти восстановление функции левой нижней конечности (ответ на вопрос № 9).

Объективных медицинских данных, свидетельствующих о том, что у ФИО1 в период с 27 апреля 2018 года по 28 июня 2018 года имелась повторная травматизация левой нижней конечности, в представленным материалах не содержится (ответ на вопрос № 10).

Ответить на вопрос №11 в изложенной редакции на основании имеющихся объективных медицинских данных невозможно, поскольку изначально при обращении ФИО1 за медицинской помощью в ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 г. Йошкар- Олы» 26 февраля 2018 года ему не была проведена рентгенография коленного сустава.

При изучении медицинских документов и при судебно-медицинском обследовании ФИО1 в рамках настоящей экспертизы у него не установлено каких-либо индивидуальных особенностей, способных «повлиять на возникновение неблагоприятных последствий для здоровья» (ответ на вопрос № 12).

Оценив заключение ГКУЗОТ «ПКБСМЭ» № в совокупности с другим доказательствами по делу, суд считает, что оснований сомневаться в выводах экспертов у суда не имеется, поскольку экспертами исследованы все представленные на экспертизу медицинские документы, иные материалы дела, проведено необходимое врачебное обследование ФИО1, даны аргументированные ответы на постановленные перед ними вопросы, в экспертном заключении полно и всесторонне описан ход и результаты исследования, вывод является логическим следствием осуществленного исследования, заключение не содержит внутренних противоречий, а вывод достаточно мотивирован. Заключение соответствует требованиям об относимости и допустимости доказательств, поскольку экспертиза проведена на основании предоставленных судом материалов настоящего гражданского дела, в котором имелись все необходимые документы для производства экспертизы. Эксперты перед проведением экспертизы предупреждались об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Представитель ответчика в судебном заседании не согласился с выводами экспертов, полагая их противоречивыми, не соответствующими всем материалам и обстоятельствам дела, однако, не представил никаких доказательств, ставящих под сомнение результаты проведенной экспертизы (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Обоснованных ходатайств о назначении дополнительной или повторной экспертизы (статья 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) ответчиком не заявлялось. 

Доводы представителя ответчика о том, что экспертами не были проанализированы все материалы дела, в частности, не учтено заключение ГБУ РМЭ «.......» от 19 апреля 2018 года, несостоятельны, поскольку, как указывалось выше, все имеющие отношение к спору медицинские документы были исследованы и проанализированы экспертами. 

Поскольку компенсация морального вреда, о взыскании которой в связи с некачественным оказанием медицинской помощи сотрудниками ГБУ РМЭ «Поликлиника № 1 г.Йошкар-Олы» заявлено истцом, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, то нормы Гражданского кодекса Российской Федерации (статья 1064), устанавливающие основания ответственности в случае причинения вреда, применимы как к возмещению имущественного, так и морального вреда.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Суд, проанализировав представленные сторонами доказательства в совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, принимая во внимание экспертное заключение, приходит к выводу о наличии причинно-следственной связи между некачественным оказанием медицинской помощи и возникшими у ФИО1 неблагоприятными последствиями для здоровья.

При этом суд учитывает, что в силу закона ответчик обязан организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе, порядками оказания медицинской помощи, на основе стандартов медицинской помощи, обеспечивать организацию охраны здоровья граждан: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечения связанных с этими правами государственных гарантий, приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи, доступность и качество медицинской помощи, недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Суд считает, что некачественное оказание медицинских услуг ответчиком ФИО1 выразилось в неправильной диагностике травмы, невыполнении рентгенографии при обращении за медицинской помощью и неоказании медицинской помощи, соответствующей наличию ....... Наличие ....... у ФИО1 являлось показанием для направления в стационар и выполнения оперативного лечения - ........ 

Установленные ФИО1 диагнозы 26 февраля 2018 года и 6 марта 2018 года не являются правильно установленными, а выбранная медицинским учреждением ответчика тактика лечения не оказала необходимого лечебного эффекта, в связи с тем, что смещение отломков большеберцовой кости при данном методе лечения не было устранено, что привело к сращению перелома со смещением отломков и формированию варусной деформации, что в последующем потребовало проведения операции по устранению этих состояний.

Кроме того, при диагностирования 29 марта 2018 года по результатам МРТ ....... и ....... требовалось направить ФИО1 в стационар для проведения операции. Выбор в пользу продолжения консервативного лечения травму у ФИО1 в период с 29 марта 2018 года по 27 апреля 2018 года являлся неверным, поскольку не мог привести к благоприятному исходу травмы.

Таким образом, в результате дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 не было устранено ......., что привело к неправильному сращению ......., то есть между дефектами оказания медицинской помощи и неправильно ....... имеется причинно-следственная связь. 

Ввиду того, что переломы у ФИО1 в ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 Йошкар-Олы» не были диагностированы, проводимое ему лечение было неправильным, что в последующем потребовало проведения операции по устранению этих состояний.

При этом в период лечения в ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 Йошкар-Олы» ему было назначено лечение в виде иммобилизации конечности гипсовой повязкой и разгрузки ее костылями, в связи с чем длительное время ФИО1 передвигался с помощью костылей. На приеме 27 апреля 2018 года врачом ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 Йошкар-Олы» отмечена положительная динамика в сращивании перелома. 

После обращения к врачу ортопеду-травматологу в г.Перми, проведении рентгенографии и постановки диагноза «.......» ФИО1 в ГБУЗ ПК «МСЧ №» 10 октября 2018 года ФИО1 проведена операция – ....... (установлены металлоконструкции), рекомендовано хождение на костылях 2 месяца с момента операции, удаление металлоконструкции через год. 

В период между операциями ФИО1 проходил лечение в отделении медицинской реабилитации с 11 по 25 февраля 2019 года.

30 июля 2019 года ФИО1 проведена операция по удалению платины с большеберцовой кости в ГБУЗ ПК ........

После этого в период с 14 октября 2019 года по 18 октября 2019 года ФИО1 лечился в ГБУЗ ПК ....... с диагнозом: ....... 

Кроме того, у ФИО1 имеются субъективные (чувствительные) признаки ......., что подтверждено заключением эксперта. 

Таким образом, суд считает, что отсутствие своевременной диагностики и правильного лечения травмы ФИО1, полученной 24 февраля 2018 года, привело к неправильному сращению перелома, что потребовало проведение дальнейших оперативных вмешательств, длительного лечения, тогда как при правильном диагностировании сотрудниками ответчика внутрисуставного перелома со смещением у ФИО1 он должен был быть направлен в стационар для выполнения оперативного лечения.

При этом какой-либо грубой неосторожности в действиях ФИО1, приведших к ухудшению его здоровья, на что указано представителем ответчика в обоснование возражений по иску, по материалам дела не усматривается. 

Так, из экспертного заключения следует, что ФИО1, получив травму 24 февраля 2018 года, обратился за медицинской помощью своевременно, то есть обращение 26 февраля 2018 года не повлияло на неблагоприятные последствия для его здоровья. 

Также эксперты пришли к выводу, что объективных медицинских данных, свидетельствующих о том, что у ФИО1 в период с 27 апреля 2018 года по 28 июня 2018 года имелась повторная травматизация левой нижней конечности, в представленным материалах не содержится. 

Какие-либо индивидуальные особенности организма, которые могли бы повлиять на возникновение неблагоприятных последствий здоровья (травматологического и неврологического характера) экспертами не выявлены. 

Доводы ответчика о том, что неправильное сращивание перелома могло быть вызвано несоблюдения ФИО1 режима исключения нагрузки на левую ногу, ношения фиксатора, допущении ранней нагрузки на поврежденную конечность, экспертным заключением не подтверждены, иных доказательств ответчиком не заявлено и не представлено. 

Учитывая изложенное, суд находит установленным факт наличия причинно-следственной связи между допущенными врачами ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 (ныне № 1) г.Йошкар-Олы дефектами оказания медицинской помощи ФИО1 и наступившими для него неблагоприятными последствиями. 

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 2 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

В соответствии со ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Учитывая, что вред здоровью истца возник в результате действий ответчика суд приходит к выводу об обоснованности заявленных истцом требований о возложении на ГБУ РМЭ «Поликлиника № 5 (ныне № 1) г.Йошкар-Олы обязанности компенсировать причиненный моральный вред. 

В постановлении Европейского Суда по правам человека от 18 марта 2010 года по делу «М. (Maksimov) против России» указано, что задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание. Национальные суды всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Из изложенного следует, что, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

При определении размера компенсации морального вреда, причиненного истцу, суд, исходя из положений приведенных выше норм материального права, с учетом разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», принимает во внимание фактические обстоятельства дела, степень вины ответчика, наступившие для истца неблагоприятные последствия, индивидуальные особенности истца. 

Суд оценивает допущенные дефекты при оказании медицинской помощи ФИО1, которые состоят в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятных последствий, а также то обстоятельство, что в случае правильной диагностики травмы и выполнения соответствующего оперативного лечения удалось бы избежать серии повторных оперативных вмешательств.

Одновременно с оценкой степени вины ответчика суд принимает во внимание характер и степень претерпеваемых истцом физических и нравственных страданий, с учетом длительности периода неправильно оказываемого лечения с 26 февраля 2018 года по 27 апреля 2018 года, в течение которого ФИО1 вынужден был передвигаться с помощью костылей, результат неправильной тактики лечения, приведшей к сращению перелома со смещением, длительности периода последующего лечения, а также характера оказанных лечебных процедур (оперативные вмешательства и реабилитационные мероприятие, использование костылей) и их особенности; невозможность для истца вести привычный образ жизни в течение почти 2 лет (в том числе, заниматься поиском работы, удовлетворять иные социально-значимые и личные потребности); претерпевание физических страданий в период лечения и по настоящее время (посттравматическая нейропатия) с учетом личностных особенностей истца (возраст, анамнез жизни без особенностей).

В то же время суд учитывает, что истцом не представлено доказательств необходимости продолжения лечения, наличие каких-либо тяжких необратимых последствий, показаний к замене коленного сустава через несколько лет, о чем им заявлено в судебном заседании. 

На основании изложенного, требований разумности и справедливости, а также с учетом того, что размер компенсации морального вреда не поддается точному денежному подсчету и взыскивается с целью смягчения эмоционально-психологического состояния лица, которому он причинен, суд определяет к взысканию с ответчика в пользу истца ФИО1 денежную компенсацию причиненного морального вреда в размере 300000 рублей. 

Указанный размер компенсации морального вреда суд считает разумной, справедливой и достаточной, с учетом степени нравственных или физических страданий истца, а также степени вины ответчика в причинении вреда. 

Исходя из требований разумности и справедливости, соблюдения принципа баланса интересов сторон в рассматриваемом случае указанный размер компенсации морального вреда представляется соразмерной последствиям нарушенного права. Оснований для взыскания размера компенсации морального вреда в большем размере суд не находит.

Руководствуясь ст. ст. 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения Республики Марий Эл «Поликлиника № 1 г.Йошкар-Олы» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей.

В остальной части иска отказать.

Решение в течение одного месяца со дня принятия в окончательной форме может быть обжаловано в апелляционном порядке в Пермский краевой суд через Кировский районный суд г. Перми. 

Судья М.А. Терентьева