Дело № 2-2677/2019 24 июня 2019 года

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Уланова А.Н.,

с участием прокурора Антоновой Е.В.,

при секретаре Яковлевой М.Ю., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному образовательному учреждению дополнительного образования детей «Детская школа искусств» Красносельского района о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, 

У С Т А Н О В И Л:

Истцы обратились в суд с названным иском, в котором, уточнив требования в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, просят восстановить на работе у ответчика: ФИО3 в должности заместителя директора по административно-хозяйственной работе, ФИО2 в должности заведующей складом, в должности костюмера, Корней О.П. в должности работника контрактной службы, ФИО4 в должности коменданта.

Просят также взыскать с ответчика компенсацию среднего заработка за время вынужденного прогула за период по 24 июня 2019 года: ФИО3 – 349 758 рублей 67 копеек, ФИО4 – 154 604 рублей 73 копеек, ФИО5 – 408 728 рублей 91 копейки, Корней О.П. – 93 027 рублей 66 копеек.

Кроме этого просят взыскать в пользу каждого истца компенсацию морального вреда в размере по 10 000 рублей.

Требования иска основывают на том, что состояли с ответчиком в трудовых отношениях в должностях, на которых просят их восстановить.

17 августа 2018 года ответчиком начата процедура сокращения, в результате которой должности, занимаемые истцами, сокращались, вводились новые должности.

Истцы ссылаются на то, что определение состава штата произведено с нарушением, поскольку в его основу положено Постановление Правительства Санкт-Петербурга №655 от 7 июня 2007 года, которое утратило силу.

Кроме этого полагают, что в нарушение Устава школы локальный нормативный акт, об утверждении нового штатного расписания, не согласован с трудовым коллективом.

Полагают также, что в нарушение требований закона решение о сокращении как таковое не принято, не согласовано в установленном порядке с профсоюзным органом.

Ссылаются и на то, что им не предложены все вакантные должности, которые имелись в школе.

Ссылаясь на приведенные основания полагают, что увольнение ФИО3 и ФИО4 по сокращению в данных условиях незаконно.

Корней О.П. и ФИО2, которые уволены по собственному желанию, ссылаются также на то, что их решение об увольнении продиктовано давлением со стороны ответчика.

Понуждение к увольнению выразилось в изменении режима работы, в результате которого, названные истцу вынуждены были работу по совмещению выполнять в свободные от основного рабочего времени периоды. Такое изменение привело к существенному увеличению рабочего времени.

Указали названные истцы на то, что ранее совмещение осуществляли параллельно основной должности, поскольку работа взаимосвязана. При этом ранее режим осуществления работы по совмещению им не устанавливался.

Истцы: Корней О.П., ФИО2, ФИО3, ФИО4, явившиеся в судебное заседание, настаивали на удовлетворении требований иска.

Представитель ответчика – ФИО6, действующая на основании доверенности, явилась в судебное заседание, возражала против требований иска, поддержала ранее представленную письменную позицию.

Прокурор в своём заключении полагал требования иска необоснованными, поскольку увольнение истцов в связи с сокращением произведено в соответствии с требованиями закона, нарушений, на которые они ссылаются, не установлено. При этом прокурор отметил, что истцы, уволенные по собственному желанию, не представили доказательств такого давления, которое понудило бы их к увольнению против их воли.

Выслушав стороны, показания свидетеля, заключение прокурора, изучив материалы настоящего гражданского дела, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующим выводам по существу.

Судом установлено, что на основании трудового договора от 28 мая 2001 года №48 ФИО3 принята в СПб ГБОУ ДОД «ДШИ» Красносельского района в должности заместителя директора по административно-хозяйственной работе.

На основании дополнительного соглашения от 30 декабря 2014 года ФИО3 установлен оклад в размере 25 928 рублей 40 копеек (л.д.102-106 том 1).

На основании трудового договора №205 от 20 июня 2011 года ФИО2 принята в СПб ГБОУ ДОД «ДШИ» Красносельского района на должность заведующего складом (л.д.123 том 1).

Кроме этого указанный работник принят ответчиком по совместительству на основании трудового договора №345 от 1 сентября 2017 года в должности костюмера (л.д.131).

Согласно трудовому договору №207 от 1 августа 2011 года, а также дополнительному соглашению к нему от 1 сентября 2017 года, Корней О.П. принята в СПб ГБОУ ДОД «ДШИ» Красносельского района на должность контрактного управляющего с установлением оклада в размере 20 566 рублей 65 копеек (л.д.133-136 том 1).

Кроме этого указанный работник принят ответчиком по совместительству на основании трудового договора №344 от 1 сентября 2017 года в должности работника контрактной службы (л.д.131 том 1).

ФИО4 на основании трудового договора №279 от 17 ноября 2014 года принята в СПб ГБОУ ДОД «ДШИ» Красносельского района на работу в должности коменданта с установлением должностного оклада в размере 13 302 рублей 24 копеек (л.д.141-143 том 1).

14 августа 2018 года директором СПб ГБОУ ДОД «ДШИ» Красносельского района ФИО7 утверждён план мероприятий по сокращению работников учреждения (л.д.70-71 том 1).

15 августа 2018 года директор СПб ГБОУ ДОД «ДШИ» Красносельского района обратился к председателю первичной профсоюзной организации по вопросу дачи мнения по утверждению нового штатного расписания (л.д.96 том 1).

16 августа 2018 года председатель первичной профсоюзной организации на указанное обращение возражений не высказал (л.д.97 том 1).

Приказом от 17 августа 2018 года №29-од в СПб ГБОУ ДОД «ДШИ» Красносельского района утверждены новые штатные расписания на период с 1 сентября 2018 года по 31 октября 2018 года, с 1 ноября 2018 года по 31 мая 2019 года, с 1 июня 2019 года по 31 августа 2019 года (л.д.152-159 том 1).

Приказом от 17 августа 2018 года №179-лс в СПб ГБОУ ДОД «ДШИ» Красносельского района сформирована комиссия по определению работников, обладающих преимущественным правом на оставлении на работе и не подлежащих увольнению при сокращении численности (л.д.72 том 1).

27 августа 2018 года соответствующее сообщение о предстоящем увольнении передано в Комитет по труду и занятости населения Санкт-Петербурга (л.д.73 том 1). В сообщении указано, что предполагаемыми к увольнению являются: ФИО3 (заместитель директора по административно-хозяйственной работе), ФИО4 (комендант), ФИО2 (заведующий складом) (л.д.74 том 1).

27 августа 2018 года директор СПб ГБОУ ДОД «ДШИ» Красносельского района обратился к председателю первичной профсоюзной организации по вопросу предстоящего увольнения: ФИО3 (заместитель директора по административно-хозяйственной работе), ФИО4 (комендант), ФИО2 (заведующий складом) (л.д.98 том 1).

В ответе от 28 августа 2018 года председатель первичной профсоюзной организации указал, что поименованные работники членами профсоюза не являются. 

В отношении ФИО3 указано на необходимость предложения всех вакансий. Иных замечаний мнение профсоюзного органа не содержит (л.д.100 том 1).

При этом срок увольнения работников, подлежащих сокращению, установлен планом мероприятий 31 октября 2018 года (л.д.71 том 1).

Разрешая требования иска в отношении работников Корней О.П. и ФИО2, суд принимает во внимание следующее.

ФИО2 17 августа 2018 года уведомлена о предстоящем увольнении на основании пункта 2 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации с 31 октября 2018 года (л.д.127 том 1).

При этом 20 августа 2018 года ФИО2 подала заявления об увольнении по собственному желанию с 3 сентября 2018 года с должности заведующего складом и костюмера (л.д.128, 129 том 1).

Приказом от 24 августа 2018 года №182-лс ФИО2 уволена с должности заведующего складом с 3 сентября 2018 года, а приказом №187-лс от 24 августа 2018 года с должности костюмера с 3 сентября 2018 года (л.д.130-131 том 1).

Корней О.П. 20 августа 2018 года уведомлена о предстоящем увольнении на основании пункта 2 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации только с должности внутреннего совместительства «работник контрактной службы» с 31 октября 2018 года (л.д.138 том 1).

20 августа 2018 года Корней О.П. подала заявления об увольнении по собственному желанию с 3 сентября 2018 года с должности контрактного управляющего и работника контрактной службы (л.д.139, 140 том 1).

Приказом от 24 августа 2018 года №183-лс Корней О.П. уволена с должности контрактного управляющего с 3 сентября 2018 года, а приказом №187-лс от 24 августа 2018 года с должности работника контрактной службы с 3 сентября 2018 года (л.д.141, 131 том 1).

Согласно статье 80 Трудового кодекса Российской Федерации, работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен настоящим Кодексом или иным федеральным законом. Течение указанного срока начинается на следующий день после получения работодателем заявления работника об увольнении.

По соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении.

В соответствии с пунктом 3 статьи 77 Трудового кодекса РФ основанием прекращения трудового договора является расторжение трудового договора по инициативе работника (статья 80 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно подпункту «а» пункта 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при рассмотрении и споров о расторжении по инициативе работника трудового договора, заключенного на неопределенный срок, а также срочного трудового договора (пункт 3 части 1 статьи 77, статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации) судам необходимо иметь в виду, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

Суд принимает во внимание, что сама по себе правовая природа права работника на расторжение трудового договора по статье 80 Трудового кодекса Российской Федерации предполагает отсутствие спора между работником и работодателем по поводу его увольнения, за исключением случаев отсутствия добровольного волеизъявления.

Суд приходит к выводу, что в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцы Корней О.П. и ФИО2 доказательств понуждения к увольнению по собственному желанию не представили.

Так заслуживает внимание то, что все доводы истцов сводятся к обстоятельствам, сложившимся после получения уведомления о сокращении, поскольку истцы поясняли, что до указанного момента времени конфликтных отношений не имелось.

Все конфликтные отношения истцы связывали с новым руководителем организации, который назначен 14 июня 2018 года (л.д.1 том 2).

Корней О.П. при этом находилась в очередном отпуске с 25 июня 2018 года по 11 июля 2018 года (л.д.101 том 2), ФИО2 находилась в отпуске с 13 июня 2018 года по 15 июня 2018 года, с 23 июля 2018 года по 5 августа 2018 года (л.д.111 том 2).

В таких обстоятельствах, при отсутствии каких-либо доказательств и доводов об оказываемом давлении до 17 августа 2018 года суд приходит к выводу, что к моменту уведомления работников о предстоящем сокращении не имелось того давления, которое понуждало бы их к прекращению трудовых отношений.

При этом ФИО2 уведомлена об увольнении в связи с сокращением 17 августа 2018 года (пятница), заявление же об увольнении по собственному желанию подала 20 августа 2018 года (понедельник).

Корней О.П. подала заявление об увольнении по собственному желанию в день, когда получила сведения о предстоящем увольнении по сокращению.

Действительно 20 августа 2018 года приказом №31-од утвержден режим рабочего времени, согласно которому с 21 августа 2018 года по основному месту работы режим установлен с 9 часов до 17 часов 30 минут, а для внутреннего совместительства – с 17 часов 30 минут до 21 часа 30 минут.

Указанные истцы ознакомлены с приказом 20 августа 2018 года (л.д.26 том 1).

Согласно статье 60.1 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право заключать трудовые договоры о выполнении в свободное от основной работы время другой регулярной оплачиваемой работы у того же работодателя (внутреннее совместительство) и (или) у другого работодателя (внешнее совместительство).

В силу прямого указания закона совместительство предполагает работу в свободное от основной работы время.

Как пояснили истцы, им никогда не устанавливался режим работы, трудовые обязанности по совместительству им не определялись, трудовая функция не конкретизировалась.

В таких обстоятельствах действия работодателя по конкретизации трудовой функции по совместительству, её обособление от основной работы не только соответствует закону, но и в контексте требований эффективности расходования бюджета выступает единственным способом работодателю определить необходимость сохранение тех или иных должностей.

Поскольку же оба истца выразили волю на увольнение в крайне сокращённые сроки, то суд полагает, что за такой несущественный промежуток времени, для истца Корней О.П. не составивший и суток, работодатель не имел объективной возможности оказать давление и повлиять на волю работника.

В отсутствие доказательств такого давления суд полагает, что указанные истцы не подлежат восстановлению на работе, поскольку уволены на законном основании.

Как следствие производные требования о взыскании компенсации за вынужденный прогул, компенсации морального вреда не подлежат удовлетворению.

В части требований ФИО3, ФИО4 суд полагает принять во внимание следующее.

В соответствии с пунктом 2 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации (далее - ТК РФ) трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае сокращения численности или штата работников организации.

В силу части третьей статьи 81 ТК РФ увольнение по указанному основанию допускается, если невозможно перевести работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации работника, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую работник может выполнять с учетом его состояния здоровья. При этом работодатель обязан предлагать работнику все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности.

Согласно положениям статьи 180 ТК РФ о предстоящем увольнении в связи с сокращением численности или штата работников организации работники предупреждаются работодателем персонально и под роспись не менее, чем за два месяца до увольнения.

Из смысла приведенных выше норм действующего трудового законодательства следует, что право определять численность и штат работников принадлежит работодателю.

Реализуя закрепленные частью 1 статьи 34, частью 2 статьи 35 Конституцией Российской Федерации права, работодатель в целях осуществления эффективной экономической деятельности и рационального управления имуществом вправе самостоятельно, под свою ответственность принимать необходимые кадровые решения (подбор, расстановка, увольнение персонала), обеспечивая при этом в соответствии с требованиями статьи 37 Конституции Российской Федерации, закрепленные трудовым законодательством гарантии трудовых прав работников.

Принятие решения об изменении структуры, штатного расписания, численного состава работников организации относится к исключительной компетенции работодателя, который вправе расторгнуть трудовой договор с работником в связи с сокращением численности или штата работников организации (пункт 2 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации) при условии соблюдения закрепленного Трудовым кодексом Российской Федерации порядка увольнения и гарантий, направленных против произвольного увольнения: преимущественное право на оставление на работе предоставляется работникам с более высокой производительностью труда и квалификацией; одновременно с предупреждением о предстоящем увольнении, осуществляемым работодателем в письменной форме не менее чем за два месяца до увольнения, работнику должна быть предложена другая имеющаяся у работодателя работа (вакантная должность), причем перевод на эту работу возможен лишь с письменного согласия работника (часть 1 статьи 179, части 1, 2 статьи 180, часть 3 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации).

При этом работодатель обязан предложить работнику другую имеющуюся у работодателя в данной местности работу (вакантную должность) в той же организации, соответствующую квалификации работника, а при отсутствии такой работы - иную имеющуюся в организации вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу, которую работник может выполнять с учетом его образования, квалификации, опыта работы и состояния здоровья.

В смысле приведённых правовых положений доводы истцов ФИО3, ФИО4 о необоснованном сокращении, отсутствии экономической и организационной целесообразности такому действию отклоняются, поскольку вторгаются в исключительную сферу компетенции работодателя, не подлежащую проверки в рамках дела.

Относительно порядка принятия решения о сокращении, суд полагает указать на то, что ранее установлено, что работодатель принял надлежащее решение о сокращении, оформив его утверждённым планом мероприятий о сокращении, также утвердив новое штатное расписание.

Непосредственного требования о принятии соответствующего решения в виде отдельного самостоятельного документа закон не содержит.

Совокупность же указанных документов, с учётом последующих действий работодателя позволяет все сторонним лицам, работникам недвусмысленно определить, что принято именно решение о сокращении.

В отношении порядка принятия названного решения, суд принимает во внимание, что пунктом 6.11.1 Устава СПб ГБОУ ДОД «ДШИ» Красносельского района действительно согласование правил внутреннего трудового распорядка, иных локальных нормативных актов для дальнейшего их утверждения руководителем отнесено к компетенции общего собрания работников (л.д.84 том 1).

Устав сам непосредственно наделяет директора лишь правом утверждения штатного расписания (пункт 6.6).

Однако 14 ноября 2011 года администрацией СПб ГБОУ ДОД «ДШИ» Красносельского района и трудовым коллективом заключен коллективный трудовой договор, в пункте 1.6 право осуществления планирования, управления и контроль за организацией учебно-воспитательного процесса отдан администрации. Администрация же наделена единоличным правом расстановки кадров, иными полномочиями в кадровой политике (л.д.71-79).

Далее указанный договор продлялся и действовал на момент принятия решения о сокращении кадров. 

Поскольку мнение профсоюзного органа получено, органы занятости уведомлены в установленном порядке о решении о сокращении, само решение о сокращении принято компетентным органом, при этом не обжаловано, суд полагает, что процедура сокращения в данной части соблюдена.

ФИО3 уведомлена о сокращении 17 августа 2018 года (л.д.107 том 1), ей неоднократно предлагались вакантные должности, от которых она отказалась (л.д.108-114 том 1).

Письмом от 26 октября 2018 года ФИО3 выразила отказа от предложенных должностей (л.д.115 том 1).

Последний раз вакантные должности предложены истцу 6 ноября 2018 года, от них она отказалась (л.д.118).

Приказом от 23 октября 2018 года ФИО3 уволена с 6 ноября 2018 года в связи с сокращением штата работников организации (пункт 2 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации).

ФИО4 уведомлена о сокращении 17 августа 2018 года (л.д.145 том 1), ей неоднократно предлагались вакантные должности, от которых она отказалась (л.д.145-148 том 1).

При этом в ряде случае отказ ФИО4 мотивировала тем, что не ознакомлена с должностными инструкциями.

Вместе с тем, согласно акту от 31 октября 2018 года истец отказалась ознакомиться с представленными ей должностными инструкциями по всем предложенным вакансиям (л.д.149 том 1).

Приказом от 23 октября 2018 года ФИО4 уволена с 31 октября 2018 года в связи с сокращением штата работников организации (пункт 2 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации).

Отклоняет суд довод истцов о том, что им не предложены все вакантные должности.

Так спорной выступала должность «делопроизводитель».

Вместе с тем, из материалов дела следует, что до 15 августа 2018 года названная должность занята ФИО8, которая только 15 августа 2018 года написала заявление об увольнении.

То обстоятельство, что приказ об увольнении издан 16 августа 2018 года, в тот же день принят иной сотрудник на данную должность, значения для дела не имеет, поскольку все данные обстоятельства сложились до начала процедуры сокращения, а на момент её начала должность не была вакантна.

Из представленных в материалы дела документов усматривается, что с 1 сентября 2018 года имелась вакантная должность «рабочий по комплексному обслуживанию и ремонту зданий (3 разряд) 1 ставка»; с 4 сентября 2018 года имелась вакантная должность «контрактный управляющий 1 ставка», «секретарь директора 1 ставка»; с 5 сентября 2018 года имелась вакантная должность «специалист по охране труда 0,25 ставки»; с 17 сентября 2018 года имелась вакантная должность «рабочий по комплексному обслуживанию и ремонту зданий (2 разряд) 0,5 ставки»; с 18 сентября 2018 года имелась вакантная должность «инженер-электроник 0,5 ставки»; с 1 ноября 2018 года имелась вакантная должность «кладовщик 1 ставка», «администратор 1 ставка», секретарь учебной части 0,5 ставки».

Из уведомлений, которые вручались истцам, следует, что все поименованные должности им предложены.

В таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что работодатель исполнил возложенную на него обязанность: более чем за два месяца до даты увольнения уведомил работников, в течение всего периода предлагал работникам все вакантные должности.

Принимая во внимание, что работодатель имел законное основание для увольнения, процедура увольнения в связи с сокращение не нарушена, работники имели объективную возможность реализации всех предоставленных им прав и гарантий, суд полагает, что оснований к их восстановлению на работе не имеется.

Согласно статье 234 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате незаконного отстранения работника от работы, его увольнения или перевода на другую работу.

Суд пришёл к выводу о том, что увольнение истцов осуществлено на законных основаниях и при соблюдении процедуры увольнения, следовательно, оснований для взыскании среднего заработка за период с даты увольнения по настоящее время - не имеется.

Статья 237 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривает возможность возмещения работнику морального вреда, причинённого неправомерными действиями или бездействием работодателя.

При этом Трудовой кодекс Российской Федерации не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в случае нарушения имущественных прав работника.

Соответствующее разъяснение содержится в части 2 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации, а также в абзаце 2 пункта 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации».

Вместе с тем, поскольку увольнение истцов признано законным, иных мотивов для взыскания компенсации морального вреда не заявлено, то оснований для удовлетворения соответствующего требования нет.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 12, 56, 67, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 в удовлетворении иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Красносельский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья: 

Решение суда в окончательной форме принято 28 июня 2019 года.