Председательствующий по делу в суде первой инстанции – Симонова Е.А.

ВЕРХОВНЫЙ СУД

ДОНЕЦКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ

Дело № 22-119/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

11 февраля 2026 года г. Донецк

Верховный Суд Донецкой Народной Республики в составе:

председательствующего судьи Сичинава К.З.,

при секретаре судебного заседания Гацанюк Д.В.,

с участием:

старшего прокурора апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Донецкой Народной Республики ФИО2,

осужденного ФИО3,

защитника – адвоката Александрова В.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Никитина Р.А., апелляционной жалобе осужденного ФИО3 и его защитника – адвоката Александрова Виталия Владимировича на приговор Горловского городского суда Донецкой Народной Республики от 30 октября 2025 года, по которому

ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес> Украинской ССР, гражданин Российской Федерации, с высшим образованием, женатый, не имеющий несовершеннолетних детей, а также иных нетрудоспособных лиц находящихся на иждивении, 

<

данные изъяты> зарегистрированный и проживающий по адресу: ДНР, 

<

адрес>, ранее не судимый,

осуждён по ч. 2 ст. 293 УК РФ к наказанию в виде 1 года лишения свободы с лишением права занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных функций в сфере здравоохранения на срок 2 года и с отбыванием наказания в колонии-поселении.

Срок отбывания основного наказания осужденному ФИО3, в соответствии с ч. 3 ст. 75.1 УИК РФ, исчислять со дня его прибытия в колонию-поселение, куда осужденный после вступления приговора в законную силу и получения от территориального органа уголовно-исполнительной системы предписания о направлении к месту отбывания наказания, следует самостоятельно за счет государства.

В соответствии с положениями указанной ч. 3 ст. 75.1 УИК РФ время следования, осужденного ФИО3 к месту отбывания наказания, в соответствии с предписанием о направлении к месту отбывания наказания, зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

Разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Изложив содержание судебного решения, доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы и возражений на неё, заслушав выступление участников процесса, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1, будучи должностным лицом - заведующим, врачом-хирургом 

<

адрес> 

<

адрес>» (далее 

<

адрес> «

<

адрес>»), совершил халатность, то есть неисполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к обязанностям по должности, повлекшее по неосторожности смерть человека. Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес> 

<

адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель по делу Никитин Р.А. считает обжалуемый приговор подлежащим изменению в связи с неправильным применением уголовного закона. Указывает на то, что выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют обстоятельствам уголовного дела, правильность юридической действии осужденного не вызывает сомнений.

В обоснование доводов представления указывает, что судом в качестве смягчающего наказание ФИО3 обстоятельства в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ признан его преклонный возраст, отягчающих наказание обстоятельств в соответствии со ст. 63 УК РФ не установлено. Вместе с тем, в описательно – мотивировочной части приговора указано, что, избирая вид и меру наказания учитывает, в том числе, и отягчающие наказание обстоятельства, чем допустил противоречие, поскольку отягчающие наказание ФИО3 обстоятельства установлены не были. Кроме того, судом сделан вывод об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, учитывая отсутствие смягчающих наказание обстоятельств, однако в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ смягчающим наказание обстоятельством ФИО3 признан его преклонный возраст. Просит изменить приговор по доводам представления.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 и его защитник – адвокат Александров В.В. считают приговор суда подлежащим отмене, а уголовное дело в прекращению на основании п. 2 ч. 2 ст. 27, п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в действиях ФИО3 состава преступления.

В обоснование доводов жалобы указывают, что суд, сочтя, что действиями ФИО3 были существенно нарушены права и законные интересы потерпевшего и государства, в приговоре не указал, какие именно реальные, объективно подтвержденные доказательствами, негативные для потерпевших и для государства последствия повлекли действия осужденного; в чем конкретно выразилась существенность нарушения их прав; при этом не разграничил и не дал оценку действиям ФИО3 как должностного лица.

Авторы жалобы полагают, что неправильное определение статуса ФИО3 как «лечащего врача» и объём его обязанностей, поскольку суд ссылается на ч. 2 ст. 70, ч. 2 ст. 98 ФЗ № 323-ФЗ в части обязанностей лечащего врача, но из материалов уголовного дела следует, что лечащим врачом фактически выступал дежурный хирург ФИО7 В приговоре отсутствует четкое разграничение организационно-контрольных обязанностей заведующего и клинических обязанностей лечащего врача.

Согласно практики Верховного суда РФ, для привлечения по ст. 293 УК РФ нужно доказать конкретный круг должностных обязанностей, их реальное неисполнение и причинную связь.

Также указывают на неполноту и противоречивость доказательств участия ФИО3 в лечении/операции. Суд признает, что запись ФИО3 «ассистентом» могла быть внесена ошибочно («шаблон»), подпись ФИО3 на листах операции отсутствует. Свидетели (главврач ФИО8, медсестра ФИО9) подтверждают техническую ошибку и отсутствие участия ФИО3 на операции. Несмотря на это, суд делает вывод, что «не исполнял обязанности и не принимал участия», но одновременно использует ошибочную запись как подтверждение «контроля/осмотра»;

- неполноту исследования доказательств и противоречивость выводов, поскольку суд одновременно признает, что ФИО3 «не принимал участия» в лечении и операции (много показаний об ошибочной записи ассистирования; нет подписи ФИО3 в ИБ; подтверждения ФИО26 и медсестры), и вменяет ФИО3 последствия дефектов оказания медпомощи в хирургии и реанимации, включая инсулинотерапию в ДОАР (реанимации), хотя это сфера не его лечащих функций и вне фактического участия;

- недоказанность причинной связи между бездействием заведующего и смертью. Обращают внимание, что согласно ч. 2 ст. 293 УК РФ необходима прямая причинная связь между неисполнением должностных обязанностей и наступившей смертью. При этом, суд формально ссылается на комиссионную СМЭ №, которая указывает совокупность дефектов нескольких звеньев.

По мнению защиты, суд мотивировал причинную связь на «совокупности дефектов» в хирургии и ДОАР, но: 1) значительная часть дефектов относится к действиям/бездействию иных лиц и иных подразделений (ДОАР, эндокринологическая служба), вне зоны непосредственного контроля заведующего хирургией, особенно после перевода пациентки в реанимацию в № ДД.ММ.ГГГГ. 2) Экспертизы отличаются: СМЭ № указывает дефекты и «прямую» связь в совокупности; при этом СМЭ № констатирует отсутствие гистологии (архив не предоставлен) и невозможность достоверно судить о ряде патологий поджелудочной. Налицо разумные сомнения в медицинской причинной цепочке «бездействие заведующего - кетоацидоз - смерть», тем более что ряд специалистов (эндокринолог, реаниматологи) указывали на запущенный процесс СД 1 типа и отсутствие влияния «вскрытия фурункула» на исход;

- отсутствие оценки реальной возможности и обязанности ФИО3 предотвратить событие. Пациентка поступила днём ДД.ММ.ГГГГ в состоянии средней тяжести, экстренных показаний к осмотру заведующим не было, в ночь с ДД.ММ.ГГГГ на ДД.ММ.ГГГГ состояние ухудшилось, в № ДД.ММ.ГГГГ переведена в реанимацию — до начала рабочего времени ФИО3 (08:00). При этом, судом не установлено, что ФИО3 был уведомлен в ночное время и обязан явиться: напротив, показания указывают на отсутствие доклада и на комендантский час;

- недопустимость групповой ответственности: суд фактически вменил ФИО3 дефекты в ДОАР (реанимации) и эндокринологической службе, обосновывая это его должностью заведующего хирургическим отделением;

- неполное исследование и оценка нормативной базы и переходного периода. Суд частично признал, что действовали локальные документы ДНР до конца переходного периода, но одновременно вменил ФИО3 положения ФЗ № 323-ФЗ о «лечащем враче», не проверив, распространялись ли эти нормы на заведующего в соответствующем объеме и моменте, и как соотносились с локальными приказами. Должностная инструкция ( ДД.ММ.ГГГГ) не содержит срока «48 часов», тогда как ФИО3 ссылался на Приказ №н (осмотр заведующим в течение 48 часов). Суд признал отсутствие прямого указания в инструкции, но не оценил, что само по себе это не создает круглосуточной обязанности осмотра всех поступающих без доклада (свидетель ФИО27 подтвердила практику: тяжелых — немедленно, остальных — в течение суток/48 часов).

Суд не оценил надлежащим образом, что дефекты в ДОАР и эндокринологии не входят в обязанности заведующего хирургии после перевода (подтверждено главврачом), а также факт отсутствия ряда анализов из-за неисправного оборудования (объективная причина).

Также, суд ссылается на должностную инструкцию (ДД.ММ.ГГГГ) с обязанностью осмотра всех вновь поступивших и тяжелых; одновременно свидетель — главный врач ФИО28 указывает, что по факту осмотр всех поступивших — в течение 48 часов (ссылка на Приказ Минздрава РФ №203н), и что ФИО29 перевели в ДОАР до начала рабочего дня заведующего.

Суд не учел переходный правовой режим ДНР в РФ, различие локальных протоколов и российских порядков, а также показания, что регламент 48 часов применялся, а экстренных показаний для немедленного осмотра заведующим при поступлении не было доложено.

В соответствии с ч. 2 ст. 293 УК РФ суд обязан установить: конкретную норму, конкретное действие, возможность исполнения, нарушение именно этой нормы и причинность. Здесь - пробелы и противоречия, в частности:

- противоречия в использовании экспертных заключений, так СМЭ № приписывает «некорректную инсулинотерапию», «недостаточный лабораторный мониторинг», «не выявление осложнения» — это зона ДОАР/эндокринологии, не заведующего хирургией. Не назначив комиссионную повторную/дополнительную экспертизу с фокусом на распределение обязанностей и причинную связь именно с бездействием заведующего, фактически переложил «совокупные дефекты» на него одного. Это противоречит допустимости и относимости доказательств к конкретному субъекту;

- суд признает, что участие ФИО3 как ассистента записано ошибочно, и одновременно использует тезис о «трижды записал его участие подчиненный» как элемент вины ФИО3, но «ошибочная запись третьего лица» не может подтверждать бездействие заведующего и его причинную связь с последствиями;

- несоблюдение презумпции невиновности;

- несоответствие предмета вины и формулировок приговора.

Также, обращают внимание на отсутствие в материалах уголовного дела процессуального документа, имеющегося в материалах предварительного следствия. При производстве предварительного следствия в отношении ФИО3 было вынесено постановление от ДД.ММ.ГГГГ «Об отказе в возбуждении уголовного дела», согласно которого в ходе расследования установлено, что в действиях ФИО3 отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, так как фактически он участия в медицинских манипуляциях ФИО10 не принимал, что подтверждается вышеперечисленными доказательствами, в связи с чем в отношении него необходимо принять решение об отказе в возбуждении уголовного дела по отмеченному сообщению на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием в его действиях состава вышеуказанного преступления. Ссылка на данное постановление в приговоре суда отсутствует, как и его наличие в материалах уголовного дела.

В возражениях государственный обвинитель ФИО6 просит оставить апелляционную жалобу осужденного и его защитника без удовлетворения, ввиду надуманности ее доводов, приговор суда без изменения.

Изучив материалы уголовного дела, проверив доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы, возражений, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

Из материалов уголовного дела усматривается, что предварительное и судебное следствие по делу проведены полно и объективно, без нарушений уголовного и уголовно-процессуального законодательства, с соблюдением принципов уголовного судопроизводства. Суд принял предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Все представленные сторонами доказательства были исследованы в судебном заседании, при этом принцип состязательности сторон судом нарушен не был. Все ходатайства стороны рассмотрены судом в соответствии с уголовно-процессуальным законом. Уголовное дело рассмотрено в рамках предъявленного ФИО3 обвинения, с соблюдением требований ст. 252 УПК РФ.

Постановленный в отношении ФИО3 приговор соответствует требованиям ст.ст. 304, 307 - 309 УПК РФ, в приговоре дана надлежащая правовая оценка исследованным по делу доказательствам, как в отдельности, так и в совокупности, указано, какие из них суд положил в основу приговора, а какие отверг.

Судом соблюден принцип состязательности сторон, созданы условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, обеспечено процессуальное равенство сторон, права по представлению и исследованию доказательств.

Несмотря на отрицание ФИО3 своей вины в инкриминируемом ему преступлении, суд находит, что приговор суда постановлен с соблюдением процедуры рассмотрения уголовного дела, все версии, как уличающие, так и оправдывающие ФИО3, проверены, мотивы, по которым несостоятельные из них отвергнуты, приведены в судебном решении, не согласиться с ними оснований у суда не имеется, доказательства исследованы судом первой инстанции, оценены судом первой инстанции, с соблюдением требований ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ.

Виновность осужденного в совершении вышеуказанного преступления установлена и подтверждается собранными в ходе предварительного следствия и исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе: показаниями потерпевшей Потерпевший №1, свидетелей ФИО8, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО9, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, показания которых подробно изложены в приговоре об известных им обстоятельствах дела, а также материалами дела, в том числе протоколами осмотра трупа, патолого-анатомического исследования трупа, клинико-патологической конференции, заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы, осмотра предметов, копией журнала записей оперативных вмешательств, графиком работы сотрудников городского хирургического отделения, Информацией Министерства здравоохранения Донецкой Народной Республики, в соответствии с которой по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ на территории ДНР какие действовали нормативные документы но профилю «

<

данные изъяты> хирургия» и иными доказательствами подробно изложенными в приговоре.

Всем положенным в основу приговора доказательствам, в том числе показаниям осужденного, потерпевшей и свидетелей, судом первой инстанции дана надлежащая правовая оценка в соответствии с требованиями ст. ст. 17 и 88 УПК РФ. Оснований не доверять этим доказательствам у суда не имелось, поскольку они согласуются между собой и дополняют друг друга по всем имеющим существенное значение обстоятельствам.

При исследовании и оценке доказательств судом не допущено существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые повлияли бы на правильность установления фактических обстоятельств.

В соответствии со ст. 73 УПК РФ в обжалуемом приговоре содержится описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа совершения, формы вины, мотива, приведены доказательства, которым дана правильная юридическая оценка, детально изложены обстоятельства дела, установленные судом первой инстанции.

Неустранимые сомнения в виновности осужденного, требующие толкования в его пользу, предположительные выводы, по уголовному делу отсутствуют.

Таким образом, доводы защиты о невиновности осужденного и отсутствии доказательств опровергаются материалами уголовного дела.

Оснований для вывода о том, что приговор постановлен на недопустимых, недостоверных и противоречивых доказательствах, не имеется.

Судом первой инстанции проверялись доводы осужденного и его защитника, аналогичные тем, что изложены в приговоре, т.е. о неправильном установлении фактических обстоятельств дела, неправильной оценке доказательств, недоказанности виновности, отсутствии причинно-следственной связи и т.д. Они не нашли своего подтверждения в суде первой инстанции. Мотивы, по которым суд признал эти доводы неубедительными и противоречащими материалам уголовного дела, подробно изложены в судебном решении.

Содержание апелляционной жалобы сводится к изложению собственной оценки доказательств по делу.

В соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам и представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора

Относительно доводов апелляционной жалобы о статусе ФИО3 и применении норм о «лечащем враче», суд апелляционной инстанции соглашается с доводом защиты в той части, что ФИО3 формально не являлся лечащим врачом пациентки ФИО10, и непосредственное оказание медицинской помощи осуществлялось дежурным врачом-хирургом.

В этой связи ссылка суда первой инстанции на положения ч. 2 ст. 70 Федерального закона № 323-ФЗ как на норму, прямо регулирующую обязанности лечащего врача, действительно не может рассматриваться как основание возложения на ФИО3 клинических обязанностей лечащего врача.

Однако данное обстоятельство не влияет на правильность выводов суда о виновности осужденного, поскольку ответственность ФИО3 вменена не за ненадлежащее лечение, а за неисполнение организационно-распорядительных и контрольных обязанностей заведующего отделением, предусмотренных его должностной инструкцией.

Согласно должностной инструкции заведующего 

<

данные изъяты> хирургическим отделением (утв. ДД.ММ.ГГГГ), на ФИО3 возлагались обязанности - по контролю качества оказания медицинской помощи, по личному осмотру вновь поступивших и тяжёлых больных, по проверке полноты диагностики и объёма лечебно-диагностических мероприятий.

Таким образом, даже при исключении из мотивировки ссылок на статус лечащего врача, квалификация по ч. 2 ст. 293 УК РФ остается обоснованной, что соответствует разъяснениям п. 18 Постановления Пленума ВС РФ от 16 октября 2009 года № 19.

Суд апелляционной инстанции также считает возможным согласиться с доводом защиты о том, что запись об участии ФИО3 в операции в качестве ассистента могла носить технический характер, что подтверждается показаниями свидетелей.

Вместе с тем суд первой инстанции не основывал вывод о виновности осужденного на факте его участия в оперативном вмешательстве, а указал данное обстоятельство как сопутствующее.

Даже исключение данного обстоятельства не устраняет установленный судом факт бездействия ФИО3 как заведующего отделением, выразившийся в отсутствии должного контроля за диагностикой и наблюдением пациентки, что соответствует правовой позиции, изложенной в п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 29 ноября 2016 года № 55.

Следовательно, данный довод не влияет на выводы суда о наличии состава преступления.

Доводы защиты о недоказанности причинной связи между бездействием ФИО3 и смертью пациентки являются несостоятельными.

В соответствии с разъяснениями Пленума ВС РФ (Постановления № 19 от 16 октября 2009 года), для привлечения к ответственности за халатность достаточно установить, что неисполнение должностных обязанностей находилось в причинной связи с наступившими последствиями, а не являлось их единственной причиной.

Комиссионная судебно-медицинская экспертиза указала, что смерть наступила в результате совокупности дефектов оказания медицинской помощи. При этом суд первой инстанции обоснованно установил, что отсутствие контроля со стороны заведующего хирургическим отделением явилось одним из существенных факторов, повлиявших на развитие тяжёлых осложнений.

Ссылки защиты на перевод пациентки в ДОАР до начала рабочего дня ФИО3 не опровергают выводов суда.

Судом установлено, что нарушения, вмененные ФИО3, имели место до перевода пациентки в реанимацию, в период её нахождения в хирургическом отделении, что исключает вывод об отсутствии у осужденного реальной возможности исполнить свои обязанности.

Отсутствие в материалах дела постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по ч. 2 ст. 109 УК РФ не является основанием для отмены приговора.

Как разъяснено в судебной практике Верховного Суда РФ, такие процессуальные решения не имеют преюдициального значения, а различие предмета доказывания по ст. 109 и ст. 293 УК РФ исключает обязательность их оценки в приговоре.

Нарушений ст. 14 УПК РФ суд апелляционной инстанции не усматривает.Доказательства оценены в совокупности, противоречия устранены, выводы мотивированы в соответствии со ст. 299 и 307 УПК РФ.

Таким образом, отдельные доводы апелляционной жалобы защиты частично признаются обоснованными, однако не являются существенными и не влияют на выводы суда первой инстанции о виновности ФИО3, а также на законность и обоснованность приговора.

Верно установив фактические обстоятельства преступления, совершенного ФИО3, суд правильно квалифицировал его действия по ч. 2 ст. 293 УК РФ, как халатность, то есть неисполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к обязанностям по должности, повлекшее по неосторожности смерть человека. Оснований для того, чтобы считать то, что он осужден необоснованно, что в его действиях отсутствует состав этого преступления не имеется. А также оснований для иной квалификации действий осужденного у суда не имелось, не усматривает их и суд апелляционной инстанции, в связи с чем, доводы апелляционной жалобы защиты о неверной квалификации действий ФИО3 являются необоснованными и удовлетворению не подлежат.

Апелляционная жалоба не содержит сведений о том, что органами предварительного следствия при расследовании и судом, при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО3, были допущены какие-либо нарушения закона, влекущие отмену, либо изменение указанных судебных решений.

Предварительное и судебное следствие по данному делу проведено полно, всесторонне и объективно, с установлением всех обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела. Все ходатайства стороны защиты, были рассмотрены судами в соответствии с законом.

По делу не установлено обстоятельств, которые бы свидетельствовали о нарушении процессуальных прав осужденного и его адвоката об ограничении их в возможности участия в судебном заседании. Также не установлено данных для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Суд при рассмотрении дела и вынесении приговора положения ст. 252 УПК РФ не нарушил, судебное разбирательство проведено в рамках предъявленного осужденному обвинения.

Наказание ФИО3 назначено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 44, 56, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о его личности, наличия смягчающих наказание обстоятельств и отсутствие отягчающих обстоятельств, влияния назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, суд учёл преклонный возраст ФИО3

Обстоятельств, отягчающих наказание в соответствии со ст. 63 УК РФ судом не установлено.

Каких-либо иных смягчающих обстоятельств, прямо предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ и способных повлиять на вид или размер наказания, известных суду, но не учтенных при его назначении, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного осужденным преступления, либо совокупности смягчающих обстоятельств, позволяющих применить к нему положения ч. 6 ст. 15, ст.ст. 53.1, 64 УК РФ при назначении наказания, судом не установлено, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения положений ст. 73 УК РФ в приговоре мотивированы, с ними соглашается суд апелляционной инстанции.

Наказание ФИО3 назначено соразмерно содеянному, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности виновного, исследованных в суде с достаточной полнотой, смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Назначенное осужденному наказание соответствует требованиям закона, в том числе требованиям справедливости, и чрезмерно мягким не является.

Вид исправительного учреждения определен осужденному верно, в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению по доводам апелляционного представления, по следующим основаниям.

Так, судом в описательно-мотивировочной части приговора указано о том, что, избирая вид и меру наказания подсудимому ФИО3, суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, данные о личности подсудимого, в том числе обстоятельства, отягчающие наказание.

В то же время, обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого, судом не установлено.

В связи с этим, суд апелляционной инстанции полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание о том, что при назначении наказания суд учитывает обстоятельство, отягчающее наказание.

Кроме того, верно придя к выводу об отсутствии оснований для изменения категории преступлений и оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, суд ошибочно указал на учет отсутствия смягчающих наказание обстоятельств. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что данное указание является явной технической ошибкой, поскольку по настоящему уголовному делу суд в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ признал смягчающими наказание обстоятельствами подсудимого ФИО3 его преклонный возраст.

Внося описанные изменения в приговор, суд апелляционной инстанции не находит оснований для изменения наказания ни в сторону смягчения, ни в сторону усиления, поскольку избранная ему мера наказания является справедливой, соответствующей содеянному и данным о его личности, кроме того, об усилении наказания не просит автор апелляционного представления.

Иных оснований для изменения либо отмены приговора суд апелляционной инстанции, в том числе по доводам апелляционной жалобы, не установлено,

руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

апелляционное представление государственного обвинителя Никитина Р.А. удовлетворить.

приговор Горловского городского суда Донецкой Народной Республики от 30 октября 2025 года в отношении ФИО3 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на учет при избрании вида и меры наказания ФИО3 отягчающих наказание обстоятельств;

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на отсутствие смягчающих наказание обстоятельств при разрешении вопроса об отсутствии оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного ФИО3 и его защитника – адвоката Александрова В.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, во Второй кассационный суд общей юрисдикции.

Председательствующий