Судья Бабурина О.И. Дело № 22-4714/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 08 августа 2023 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Жихаревой А.А., 

при секретаре судебного заседания Астаповой М.С., 

с участием прокурора Набережной Е.В.,

адвоката Денисовой О.В.,

осужденного ФИО1

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Денисовой О.В. на приговор Свердловского районного суда г. Перми от 13 июня 2023 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, не судимый,

осужден по ч. 2 ст. 307 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы, в соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ наказание в виде лишения свободы заменено принудительными работами на срок 1 год 6 месяцев с удержанием 10 % из заработной платы в доход государства ежемесячно, перечисляемых на счет соответствующего территориального органа уголовно-исполнительной системы;

постановлено: срок наказания в виде принудительных работ исчислять со дня прибытия осужденного в исправительный центр, по вступлении приговора в законную силу определить порядок следования ФИО1 к месту отбывания наказания – самостоятельно за счет государства в порядке, предусмотренном ч. 1 ст. 60.2 УИК РФ.

Разрешены вопросы о мере пресечения и судьбе вещественного доказательства.

Изложив содержание обжалуемого приговора, существо апелляционной жалобы, заслушав выступления адвоката Денисовой О.В. и осужденного ФИО1, поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Набережной Е.В. об изменении приговора, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в даче заведомо ложных показаний в качестве свидетеля в ходе досудебного производства и в суде, соединенные с обвинением Я. в совершении тяжкого преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 303 УК РФ.

Преступление совершено в период времени и при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Денисова О.В. считает приговор незаконным и необоснованным в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам, неправильным применением уголовного закона, судом не учтены доводы и доказательства, представленные стороной защиты. В обоснование своей позиции указывает, что суд не привел доказательства о наличии у ФИО1 преступного умысла, направленного на дачу заведомо ложных показаний в качестве свидетеля, соединенных с обвинением следователя Я. в совершении тяжкого преступления. Исследованные в судебном заседании доказательства об этом не свидетельствуют. Приводя показания ФИО1 в судебном заседании, считает их логичными, последовательными, подтверждающимися показаниями свидетеля Б1., однако его показаниям суд не дал должную оценку. Защитник критически относится к показаниям потерпевшего Я. и свидетеля К1. в связи с тем, что они противоречивы, не согласуются с другими исследованными доказательствами. Свидетель К1. в судебном заседании пояснял, что предварительно договаривался со следователем Я. на производство следственных действий с участием Б1., однако Я. об этом не сообщал. Также К1. пояснял, что когда они приехали с Б1., и ФИО1 в следственный отдел, с участием Б1. были проведены следственные действия. Данные показания опровергаются показаниями ФИО1, Б1., оглашенными в судебном заседании. В протоколе осмотра материалов уголовного дела отсутствуют сведения о проведении 11 ноября 2017 года с участием Б1. каких-либо следственных действий. В деле имеется ходатайство адвоката К1., датированное 11 ноября 2017 года, однако у защитника вызывает сомнение, что К1. мог ездить более чем за 100 км в выходной день в п. Суксун только для того, чтобы подать следователю ходатайство о проведении следственных действий. Также у автора жалобы вызывает сомнения хронология событий, происходящая 11 ноября 2017 года: для каких целей доставлялся в этот день обвиняемый Б1. к следователю Я. из г. Перми, если никаких следственных действий с ним не проводилось, в связи с чем делает вывод о том, что ФИО1 также не был допрошен 11 ноября 2017 года. Кроме того, потерпевший Я. при допросе утверждал, что других сотрудников в следственном отделе не было, свидетель К1. в судебном заседании пояснил, что в помещении отдела находились еще Постников, Б1. и ФИО1 ФИО1 и Б1. поясняли, что Я. не было в отделе. Отмечает, что показания потерпевшего и свидетеля К1. о том, что ФИО1 допрашивался 11 ноября 2017 года, опровергаются показаниями осужденного-свидетелей Б1. и Б2. Осмотр СД Диска по дате изготовления протокола свидетельствует лишь о том, что протокол был создан на компьютере 11 ноября 2017 года. ФИО1, Б1. и К1. не помнят конкретную дату, а лишь, ориентируясь на имеющийся протокол допроса, допускают, что приезжали в п. Суксун 11 ноября 2017 года. Утверждает, что показания ее подзащитного о том, что следователем 11 ноября 2017 года он не допрашивался, в протоколе допроса подписи от его имени выполнены не им, подтверждаются заключениями экспертов № 117 К2. и № 1493/06-5/21-01 Р. Выводы указанных экспертиз согласуются с выводами заключения специалиста З. В нарушение требований ст. 88 УПК РФ судом какая-либо оценка заключениям экспертов К2. и Р. не дана. Помимо этого, автор жалобы обращает внимание на то, что судом не учтено заключение специалиста по результатам психофизиологического исследования с применением полиграфа от 19 ноября 2021 года. Во время проведения исследования при предъявлении теста № 2 выявлены психофизиологические реакции, обусловленные информированностью Я. об искажении им каких-либо сведений в протоколе допроса ФИО1 от 11 ноября 2017 года. В ходе осмотра полиграмм тестов 2-4 были выявлены признаки противодействия в виде эпизодической задержки либо форсирования дыхания, опрашиваемому лицу неоднократно делались замечания по поводу моделирования дыхания. Суд в основу обвинительного приговора положено заключение специалиста по результатам психофизиологического исследования с применением полиграфа, однако оно не относится к видам доказательствам, перечисленным в ч. 2 ст. 74 УПК РФ. Защитник полагает, что в судом не установлено и не доказано, что ФИО1 при допросах дал именно ложные показания, в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 307 УПК РФ, в связи с чем просит приговор отменить.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО1 в даче ложных показаний в качестве свидетеля, соединенных с обвинением лица – следователя Я. в совершении тяжкого преступления подтверждены совокупностью доказательств, исследованных и проверенных в судебном заседании. 

При этом суд, исследовав обстоятельства, подлежащие доказыванию, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, в соответствии со ст. 307 УПК РФ указал мотивы, по которым в основу выводов положены одни доказательства и отвергнуты другие.

Доводы защиты о необоснованном осуждении ФИО1, поскольку его вина не доказана, а приговор основан на недопустимых доказательствах, нельзя признать убедительными.

Вывод суда о доказанности вины ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления основан, как того требует уголовно-процессуальный закон, на совокупности имеющихся в деле и проверенных в судебном заседании доказательствах, содержание которых подробно приведено в приговоре. 

Доводы осужденного и его защитника о том, что умысла на дачу заведомо ложных показаний по обстоятельствам, происходившим 11 ноября 2017 года, у него не было, как видно из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания, выдвигались, как на стадии досудебного производства по делу, так и в ходе судебного следствия, и были предметом тщательной проверки в суде первой инстанций, в результате которой мотивированно, со ссылкой на установленные обстоятельства, отвергнуты.

Опровергая эти доводы, суд первой инстанции правильно учел показания потерпевшего Я., согласно которым в 2017 году он занимал должность следователя Суксунского межрайонного следственного отдела. В его производстве находилось уголовное дело, возбужденное 17 марта 2017 года по ч. 4 ст. 111 УК РФ по факту обнаружения трупа В. Обвиняемым по делу являлся Б1., защиту которого осуществлял адвокат К1., свидетелем по делу являлся ФИО1 Для допроса ФИО1 он обратился за помощью к адвокату К1. 11 ноября 2017 года адвокат К1. привез в следственный отдел свидетеля ФИО1 В тот день в период с 12 до 14 часов он допросил ФИО1, которому перед допросом были разъяснены процессуальные права, предусмотренные ст. 56 УК РФ, также он был предупреждён об уголовной ответственности по ст. 307, 308 УК РФ, о чем было указано в протоколе допроса, ФИО1 проставлены подписи. Показания свидетеля от 11 ноября 2017 года были положены в основу приговора в отношении Б1. В 2019 года мать обвиняемого Б1. – Б2. провела почерковедческую экспертизу подписей ФИО1 в протоколе допроса от 11 ноября 2017 года, в выводах которой указано, что подписи в указанном протоколе проставлены не ФИО1, в связи с чем было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 303 УК РФ. 

Показания потерпевшего согласуются с иными доказательствами по делу, в том числе с показаниями свидетеля К1. в судебном заседании, согласно которым он 11 ноября 2017 года привез ФИО1 к следователю Я., тот допросил ФИО1 Он видел, что ФИО1 подписал протокол допроса левой рукой. Б1. пояснил, что ФИО1 может писать как левой, так и правой руками. 

Как потерпевший Я., так и свидетель К1. подтвердили свои показания при проведении очных ставок. 

Свидетель Б2. показала, что ФИО1 является знакомым ее сына – Б1. и свидетелем при рассмотрении уголовного дела в отношении Б1. по ч. 4 ст. 111 УК РФ. В протоколах допроса свидетеля ФИО1 она увидела, что подписи отличаются друг от друга, на что ФИО1 сказал, что он следователем Я. не допрашивался. Она нашла экспертное учреждение, где выявили, что подписи в протоколе допроса ФИО1 от 11 ноября 2017 года выполнены не им. 

Согласно показаниям свидетеля Б1. 11 ноября 2017 года он совместно с адвокатом К1. и ФИО1 ездили в п. Суксун в следственный отдел следственного комитета.

Свидетели Н., Т., Х. пояснили, что в разные периоды времени у них в производстве находилось уголовное дело по ч. 3 ст. 303 УК РФ в отношении Я., в связи с чем был допрошен ФИО1 по обстоятельствам 11 ноября 2017 года. Тот пояснял, что следователь Я. его не допрашивал. Перед допросом ФИО1 разъяснялись его права и ответственность, после чего его показания были зафиксированы, он с ними ознакомился, подписал, замечаний не поступило. 

В обоснование виновности ФИО1 суд также правомерно сослался на письменные доказательства, в числе которых: 

постановление о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 303 УК РФ, от 10 июня 2021 года;

приказ СУ СК России по Пермскому краю № 98-к от 2 июня 2017 года о назначении Я. с 5 июня 2017 года на должность следователя Суксунского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Пермскому краю;

копию приговора Кунгурского городского суда Пермского края от 19 января 2018 года, согласно которому Б1. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ;

заключение эксперта № 20 от 5 февраля 2020 года, согласно которому пять подписей от имени ФИО1, расположенные в протоколе допроса свидетеля от 17 марта 2017 года и шесть подписей от имени ФИО1, расположенные в протоколе допроса свидетеля от 11 ноября 2017 года, выполнены, вероятно, ФИО1;

заключение эксперта № 113-19/06-18/20-2022 с фототаблицей от 10 февраля 2022 года, согласно которого исследуемые подписи от имени свидетеля, расположенные в протоколе допроса свидетеля ФИО1 от 11 ноября 2017 года, – выполнены, вероятно, ФИО1, выполнены не Я. и не М.;

заключение комиссии экспертов № 2442/08-1 от 14 октября 2022 года с фототаблицей, согласно которому подписи от имени ФИО1 в протоколе допроса свидетеля ФИО1 от 11 ноября 2017 года выполнены самим ФИО1;

сведения Отдела МВД России по Пермскому району из базы «Азимут – ПТ Пермский край», по прохождению автомобиля «MAZDA CX-7», государственный регистрационный знак **, от 11 ноября 2017 года, согласно которым указанный автомобиль зафиксирован на трассе Пермь – Екатеринбург (ул. Весенняя пос. Фролы) 11 ноября 2017 года в 10:08:54 движущимся со стороны г. Пермь, в 16:28:47 – со стороны г. Кунгур; 

сведения о поступившем ходатайстве адвоката К1. от 11 ноября 2017 года и постановление о частичном удовлетворении ходатайства с сопроводительным письмом от 11 ноября 2017 года, составленные и подписанные следователем Я.;

протокол осмотра предметов (документов) с фототаблицей от 12 сентября 2022 года, согласно которому осмотрен компакт-диск (DVD+RW), содержащий скриншоты и папку «УД № 11702570005000004 Б1. ч. 4 ст. 111». При осмотре файла «УД № 11702570005000004 Б1. ч. 4 ст. 111» обнаружен, в том числе файл «Допрос Арефина.doc», датированный 11 ноября 2017 года;

протокол осмотра документов с фототаблицей от 2 февраля 2023 года, а также протокол дополнительного осмотра документов с фототаблицей от 8 февраля 2023 года, согласно которому осмотрено уголовное дело № 12102570004000044, возбужденное по факту фальсификации доказательств по уголовному делу № 11702570005000004, возбужденному 17 марта 2017 года в Суксунском межрайонном следственном отделе. 

приговор Кунгурского городского суда Пермского края от 19 января 2018 года, согласно которому Б1. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, в качестве доказательства приведены показания свидетеля ФИО1 от 11 ноября 2017 года. 

Указанным и иным, содержащимся в приговоре доказательствам, дана надлежащая оценка. Доказательства обоснованно признаны достоверными и достаточными для постановления обвинительного приговора в отношении ФИО1, поскольку согласуются между собой и в своей совокупности устанавливают одни и те же факты, изобличающие осужденного в даче ложных показаний в качестве свидетеля, соединенных в обвинением следователя Я. в совершении тяжкого преступления – фальсификации доказательств по уголовному делу об особо тяжком преступлении. Указанные доказательства каких-либо существенных противоречий, о чем ставит вопрос сторона защиты, не содержит. 

Следует отметить, что доводы апелляционной жалобы адвоката основаны на переоценке доказательств, исследованных судом первой инстанции. При этом приведенные в ней выдержки из материалов уголовного дела, показаний осужденного, потерпевшего, свидетелей носят односторонний характер и оценены стороной защиты в отрыве от других доказательств. Судом первой инстанции доказательства оценены правильно и, вопреки доводам жалобы, существенных противоречий между фактическими обстоятельствами дела, как они установлены судом, и доказательствами, положенными в основу приговора, не имеется. Кроме того, переоценка этих доказательств стороной защиты, выявление несущественных и незначительных противоречий, не отражающихся на полноте восстановленной картины произошедшего, обусловлены необходимостью опорочить эти доказательства, а потому не могут быть признаны обоснованными.

Установленные судом фактические обстоятельства происшедшего, в частности допрос ФИО1 в качестве свидетеля 11 ноября 2017 года следователем Я., последующее указание ФИО1, будучи предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, свидетельствуют, вопреки доводам стороны защиты, о наличии у ФИО1 прямого умысла на дачу заведомо ложных показаний по уголовному делу. 

Сомнения адвоката в хронологии событий 11 ноября 2017 года, ее описание происходящего в тот день, не ставят под сомнение вывод суда о виновности осужденного ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления, поскольку являются предположением адвоката Денисовой О.В., не являющейся очевидцем происходящего. Наряду с этим вина ФИО1 подтверждается совокупностью имеющихся в уголовном деле доказательств, которая обоснованно признана судом достаточной для вынесения итогового решения по уголовному делу в отношении ФИО1, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции. 

Как обоснованно указал суд, оснований не доверять показаниям свидетеля К1., потерпевшего Я. не имеется, поскольку они последовательны, согласуются между собой, объективно подтверждены исследованными материалами дела. Из доказательств следует, что ФИО1 допрашивался следователем 11 ноября 2017 года. Об обратном не свидетельствует и отсутствие иных следственных действий по уголовному делу с участием Б1. 

Показания свидетеля Б1. о том, что 11 ноября 2017 года ФИО1 следователем Я. не допрашивался, противоречат совокупности исследованных судом первой инстанции доказательств, в том числе заключению экспертов о том, что подписи в протоколе допроса от 11 ноября 2017 года выполнены ФИО1 

Оснований ставить под сомнение выводы экспертов по уголовному делу, имеющих достаточный уровень квалификации и стажа по соответствующим видам экспертной деятельности, не имеется, так как проведенные по делу экспертные исследования полностью соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, содержат все ответы на поставленные следователем вопросы, ответы являются мотивированными, эксперты при даче заключений выполнили все требования, отраженные в ст. 204 УПК РФ, были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, в связи с чем заключения экспертов № 20 от 5 февраля 2020 года, № 113-19/06-18/20-2022 с фототаблицей от 10 февраля 2022 года, № 2442/08-1 от 14 октября 2022 года правильно судом приведены в приговоре в качестве доказательств. 

Вместе с тем, следует отметить, что экспертные заключения сами по себе как доказательства не имеют преимущественного значения, а потому правомерно оценены судом первой инстанции наряду с иными доказательствами, в совокупности подтверждающими те выводы, которые сделаны судом в обжалуемом приговоре. 

Доводы стороны защиты о том, что заключения экспертов при проведении экспертиз № 117 от 6 апреля 2021 года и 1493/06-5/21-01 от 17 июня 2021 года, подтверждают выводы специалиста З. о выполнении подписей в протоколе допроса от 11 ноября 2017 года не ФИО1, являются необоснованными, поскольку противоречия между заключением комиссии экспертов № 2442/08-1 от 14 октября 2022 года с выводами экспертиз № 117 от 6 апреля 2021 года, 1493/06-5/21-01 от 17 июня 2021 года связаны с различной оценкой совокупности выявленных совпадающих и различающихся признаков, что может быть обусловлено недостаточным количеством представленного для экспертиз сравнительного материала (образцов подписей ФИО1). 

Анализ содержания приговора показывает, что в целом он отвечает требованиям уголовно-процессуального закона. Изложенные в нем выводы суда о доказанности виновности осужденного, о допустимости доказательств, положенных в основу его осуждения, надлежащим образом мотивированы, приведенные аргументы убедительны, сомнений в своей объективности и правильности не вызывают. 

Вместе с тем, приговор подлежит изменению на основании ст. 389.17 УПК РФ ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона. 

Как усматривается из приговора, в обоснование вывода о виновности ФИО1 суд в качестве одного из доказательств сослался на заключение специалиста по результатам психофизиологического исследования с применением полиграфа № ПФИ145/22 от 7 октября 2022 года (т.3 л.д. 218-226), однако данная справка не относится к числу доказательств, отвечающих требованиям ст. 74 УПК РФ.

Согласно положениям ст. 57, 74, 75, 80 УПК РФ выводы подобного исследования не могут быть признаны научно обоснованными ввиду отсутствия специально разработанной достоверной методики, исключающей вероятностный характер высказанных суждений по определенному предмету, что влечет их недопустимость с точки зрения их полноценности в процессе собирания, закрепления и оценки доказательств по уголовному делу.

При таких обстоятельствах из приговора подлежит исключению ссылка на заключение специалиста от 7 октября 2022 года как на доказательство вины ФИО1 в совершении преступления. С учетом изложенного выше, доводы адвоката о поведении следователя Я. в ходе психофизиологического исследования не являются основанием ставить под сомнение показания последнего. 

Наряду с этим, исключение из приговора данного документа не влияет на выводы суда о доказанности вины ФИО1, которая подтверждается совокупностью доказательств, отвечающих требованиям ст. 74 УПК РФ, проверенных и оцененных в соответствии с положениями ст. 87, 88 УПК РФ.

Таким образом, судом первой инстанции с достоверностью установлено, что в ходе расследования уголовного дела ФИО1 показал, что 11 ноября 2017 года следователем Я. не допрашивался в качестве свидетеля по уголовному делу в отношении Б1., сообщил о том, что Я. сфальсифицировал документы, то есть ФИО1 дал заведомо ложные показания, обвиняя следователя Я. в совершении тяжкого преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 303 УК РФ.

С учетом изложенного, правовая оценка, данная судом первой инстанции действиям ФИО1 по ч. 2 ст. 307 УК РФ, не вызывает сомнений в своей правильности.

Оснований для иной оценки действий осужденного не имеется.

Назначенное осужденному ФИО1 наказание соответствует требованиям ст.ст. 6, 60 УК РФ, является соразмерным, справедливым и достаточным для обеспечения достижения его цели – восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений. 

Названные требования уголовного закона судом при назначении ФИО1 наказания были соблюдены.

При определении ФИО1 вида и размера наказания судом были приняты во внимание не только характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства дела, но и данные о личности осужденного, который на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, согласно характеристике участкового уполномоченного жалобы на него не поступали, а также наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд не только признал, но и должным образом учел состояние здоровья матери осужденного. Иных обстоятельств, в том числе предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ и подлежащих обязательному признанию смягчающими наказание, материалы дела не содержат. 

С учетом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения, данных о личности осужденного, суд правомерно назначил ФИО1 наказание в виде лишения свободы с применением ч. 2 ст. 53.1 УК РФ, заменив его принудительными работами, мотивировав надлежащим образом свои выводы в приговоре и в соответствии с требованиями уголовного закона, с чем не может не согласиться и суд апелляционной инстанции. 

Оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 73 УК РФ, а также применения ст. 64 УК РФ суд первой инстанции правомерно не усмотрел по причине отсутствия каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного преступления, существенно снижающих его степень общественной опасности. 

Таким образом, суд апелляционной инстанции отмечает, что назначенное ФИО1 наказание за совершенное преступление соответствуют принципу гуманизма, является достаточными для достижения его цели – восстановления социальной справедливости, исправления виновного и предупреждения совершения осужденным новых преступлений.

При таких обстоятельствах решение суда первой инстанции отмене, в том числе по доводам апелляционной жалобы не подлежит. 

Иных оснований для изменения приговора суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Свердловского районного суда г. Перми от 13 июня 2023 года в отношении ФИО1 изменить: 

исключить из числа доказательств ссылку на заключение специалиста по результатам психофизиологического исследования с применением полиграфа № ПФИ145/22 от 7 октября 2022 года (т.3 л.д. 218-226).

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Денисовой О.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий (подпись)