Судья Лесных Е.И. Дело № 22-616

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Воронеж 28 мая 2020 г. 

Воронежский областной суд в составе

председательствующего судьи Стариловой С.Ф. 

при секретаре Деменковой М.Н., 

с участием прокурора отдела прокуратуры Воронежской области Родовниченко А.В.,

адвоката Багно Ю.Е., представившего ордер № 11/2020 от 10 марта 2020 г. и удостоверение № 0478 от 9 ноября 2002 г.,

потерпевшей ФИО1

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Пироговой Е.А., апелляционной жалобе потерпевших ФИО1 и ФИО2, апелляционным жалобам адвоката Багно Ю.Е. и осужденного Сакрюкина С.П. 

на приговор Бутурлиновского районного суда Воронежской области от 3 февраля 2020 г., которым

Сакрюкин С.П., 

<

персональные данные >, ранее не судимый, 

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 4 годам лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев.

На осужденного Сакрюкина С.П. возложена обязанность самостоятельно следовать в колонию-поселение за счет государства в соответствии с предусмотренным ч. 1 ст. 75.1 УИК РФ предписанием территориального органа уголовно-исполнительной системы о направлении к месту отбывания наказания.

Срок наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять с момента прибытия Сакрюкина С.П. в колонию-поселение с зачетом в срок наказания времени самостоятельного следования к месту отбывания наказания из расчета один день за один, а также с зачетом на основании п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок лишения свободы времени задержания Сакрюкина С.П. с содержанием под стражей с 7 февраля 2019 г. по 8 февраля 2019 г. из расчета один день за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

В соответствии с ч. 4 ст. 47 УК РФ срок наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, постановлено исчислять с момента отбытия наказания в виде лишения свободы.

Решено избранную в отношении Сакрюкина С.П. меру принуждения в виде обязательства о явке отменить и до вступления приговора суда в законную силу избрать ему меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Гражданские иски потерпевших удовлетворены частично: взыскано с Сакрюкина С.П. в счет компенсации причиненного преступлением морального вреда в пользу ФИО1 610 000 рублей, в пользу ФИО2 - 1000 000 рублей.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

В обеспечение удовлетворенных исковых требований ФИО1 и ФИО2 наложен арест на принадлежащий ФИО20 автомобиль «

<

данные изъяты>», 2012 года выпуска, государственный регистрационный знак № регион. 

Заслушав доклад судьи Стариловой С.Ф. об обстоятельствах дела, содержании приговора, существе апелляционного представления государственного обвинителя Пироговой Е.А., апелляционной жалобы потерпевших ФИО1 и ФИО2, апелляционных жалоб адвоката Багно Ю.Е. и осужденного ФИО20, а также возражений государственного обвинителя Пироговой Е.А. на апелляционные жалобы осужденного ФИО20 и адвоката Багно Ю.Е. и возражений адвоката Багно Ю.Е. на апелляционное представление государственного обвинителя; выступление прокурора Родовниченко А.В., частично поддержавшего доводы апелляционного представления и просившего в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ признать смягчающим обстоятельством иные действия, направленные на заглаживание причиненного потерпевшей вреда - передачу ФИО20 потерпевшей ФИО1 90000 рублей на организацию похорон ФИО3, а также учесть при вынесении решения нарушение потерпевшей ФИО3 правил дорожного движения и с учетом указанных обстоятельств и родлежащих применению положений ч. 1 ст. 62 УК РФ снизить размер назначенного ФИО20 наказания. В остальной части доводы апелляционного представления, а также доводы апелляционных жалоб потерпевших, осужденного и защитника считает необоснованными и просит оставить их без удовлетворения; выступление потерпевшей ФИО1, поддержавшей доводы своей и ФИО2 апелляционной жалобы и не возражавшей против признания смягчающим наказание обстоятельством совершение ФИО20 иных действий, направленных на заглаживание причиненного преступлением вреда; выступление адвоката Багно Ю.Е., просившего удовлетворить его и осужденного ФИО20 апелляционные жалобы, прекратив производство по уголовному делу в отношении ФИО20 в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, и отказать в удовлетворении апелляционного представления, а также апелляционных жалоб потерпевших, суд апелляционной инстанции 

установил:

приговором суда ФИО20 признан виновным в том, что примерно в 16 часов 27 сентября 2018 г. он, управляя технически исправным автомобилем «

<

данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком № регион, в 

<

адрес> нарушил п.п. 1.3, 1.4, 1.5, ч. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, в результате чего допустил по неосторожности наезд на пешехода ФИО3, от чего последняя получила многочисленные телесные повреждения, от которых наступила ее смерть на месте происшествия.

Обстоятельства совершения преступления подробно изложены в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Пирогова Е.А. просит изменить вынесенный в отношении ФИО20 приговор и квалифицировать его действия в соответствии с предъявленным обвинением по ч. 4 ст. 264 УК РФ, полагая необоснованной переквалификацию судом действий ФИО20 на ч. 3 ст. 264 УК РФ при наличии объективных доказательств нахождения его в момент совершения преступления в состоянии алкогольного опьянения (акта освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, показаний свидетелей ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7). Обращает внимание на то, что наступившие по делу последствия явились результатом не только нарушения осужденным Правил дорожного движения, но и несоблюдения потерпевшей ФИО3 п. 4.3 указанных Правил, что является основанием для признания смягчающим наказание обстоятельством противоправного поведения потерпевшей. Также автор представления указывает, что суд признал смягчающим наказание обстоятельством частичное возмещение ФИО20 морального вреда потерпевшей ФИО1 - передачу ей 90000 рублей на организацию похорон ФИО3, однако, по мнению автора представления, указанное обстоятельство свидетельствует о том, что ФИО20 совершил иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей ФИО1, в связи с чем имеются основания для признания его смягчающим в соответствии с п. «к» ч.1 ст. 61 УК РФ и для применения к осужденному положений ч. 1 ст. 62 УК РФ при назначении наказания.

Потерпевшие ФИО1 и ФИО2 в своей апелляционной жалобе просят о пересмотре постановленного в отношении ФИО20 приговора, полагая, что суд не дал надлежащей оценки совокупности доказательств по делу и необоснованно переквалифицировал действия осужденного с ч. 4 ст. 264 УК РФ на ч. 3 ст. 264 УК РФ и назначил ему чрезмерно мягкое наказание. Также считают, что суд безосновательно удовлетворил их гражданские иски лишь частично, снизив размер заявленной ими компенсации морального вреда. 

Адвокат Багно Ю.Е. в апелляционной жалобе просит отменить вынесенный в отношении ФИО20 приговор, ссылаясь на то, что он не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, что судом было ограничено право подсудимого и защитника на представление доказательств, нарушен принцип состязательности и равноправия сторон, что отраженные в приговоре обстоятельства не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Указывает, что председательствующий по делу судья по своей инициативе вызвала в судебное заседание свидетелей обвинения ФИО5 и ФИО8, истребовала ряд письменных доказательств, удовлетворила необоснованные ходатайства государственного обвинителя и при этом необоснованно отказала стороне защиты в приобщении к материалам дела экспертного исследования № 922/19 от 23 декабря 2019 г., проведенного экспертом учреждения «Воронежский центр экспертизы», а также о назначении повторной судебной автотехнической экспертизы.

Отмечает, что приведенные в приговоре показания свидетелей ФИО9 и ФИО10 не соответствуют их показаниям, данным в судебном заседании, а показания эксперта ФИО11 в приговоре изложены неполно. Также считает, что последний неверно толкует Правила дорожного движения, что положенное в основу приговора заключение указанного эксперта № 181/0234 от 17 июля 2019 г. является необоснованным и недостоверным; что между этим заключением эксперта и заключением автотехнической судебной экспертизы ЭКЦ ГУ МВД России по Воронежской области, расположенном на листах дела 21-23 в томе 2, имеются существенные противоречия, в связи с чем постановление суда от 14 января 2020 г. об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении повторной судебной автотехнической экспертизы незаконно. Данное обстоятельство, по мнению защитника, является основанием для назначения судом апелляционной инстанции повторной судебной автотехнической экспертизы, на разрешение которой следует поставить те же вопросы, которые указаны в ходатайстве защитника от 14 января 2020 г. 

Считает, что совокупность исследованных в судебном заседании доказательств дает основания для вывода о том, что в действиях ФИО20 отсутствует состав преступления, так как в инкриминированной ему ситуации он находился в состоянии крайней необходимости: следуя по правой стороне проезжей части дороги позади двигавшегося в попутном направлении частично по проезжей части, частично по обочине трактора с тракторной телегой под управлением ФИО9, ФИО20 приступил к опережению указанного трактора; при этом пешеходы ФИО3 и ФИО10, в нарушение требований п. п. 4.3., 4.5, 4.6 Правил дорожного движения, вне пешеходного перехода и зоны видимости водителя ФИО20, стали перебегать проезжую часть дороги перед трактором с тракторной телегой, чем создали опасную ситуацию на дороге и поставили ФИО20 перед выбором: тормозить, продолжив движение прямо и наехать на обоих пешеходов, если они останутся на проезжей части, или же тормозить, поворачивая влево и удлинить таким образом остановочный путь с тем, чтобы избежать столкновения с пешеходами, что он и сделал. Однако ФИО3, несмотря на выполняемый ФИО20 маневр, продолжила перебегать проезжую часть. В этой ситуации из-за недостатка времени избежать наезда на потерпевшую не удалось. Вместе с тем, ФИО10 остановился на той части дороги, по которой ФИО20 двигался изначально и в результате остался жив. Обращает внимание на то, что если бы осужденный не изменил направление своего движения, то неизбежно наехал бы на пешехода ФИО10 

Отмечает, что судом не выяснялся вопрос о том, в состоянии ли был ФИО20 своевременно обнаружить опасность на дороге и имел ли он техническую возможность избежать наезда на пешехода ФИО3

Указывает, что суд при вынесении приговора, вопреки требованиям закона, не учел в качестве смягчающего обстоятельства нарушение потерпевшей п. 4.3 Правил дорожного движения при переходе проезжей части дороги.

В дополнительной апелляционной жалобе адвокат Багно Ю.Е., кроме того, обращает внимание на то, что суд первой инстанции оставил без внимания наличие в действиях потерпевшей ФИО3 грубой неосторожности при нарушении Правил дорожного движения, что могло существенно повлиять на выводы суда. 

Осужденный ФИО20 в апелляционной жалобе ссылается на наличие оснований для назначения по делу повторной судебной автотехнической экспертизы, а также для отмены вынесенного в отношении него приговора с прекращением производства по делу за отсутствием в его действиях состава преступления. Указывает, что в инкриминированной ему ситуации он находился в состоянии крайней необходимости, обосновывая свою позицию в этой части в основном теми же обстоятельствами, что и защитник в своей апелляционной жалобе; что суд не дал в приговоре надлежащей оценки доказательствам по делу и действиям ФИО3, по вине которой произошло дорожно-транспортное происшествие, нарушениям требований закона при возбуждении уголовного дела (в постановлении о возбуждении уголовного дела отсутствуют указания на пункты Правил дорожного движения, которые были нарушены), на необоснованное его задержание в ходе досудебного производства по делу.

Считает размер взысканной с него в пользу потерпевших компенсации морального вреда чрезвычайно завышенным, определенным судом без учета фактических обстоятельств дела и поведения потерпевшей.

В дополнительной апелляционной жалобе осужденный ссылается на несогласие его с содержанием протокола судебного заседания, его неполноту и просит прекратить производство по уголовному делу в отношении него за отсутствием в его действиях состава преступления. 

В возражениях на апелляционное представление государственного обвинителя адвокат Багно Ю.Е., настаивая на том, что ФИО20 находился в состоянии крайней необходимости, просит возвратить представление его автору в связи с изменением в нем позиции государственного обвинителя, которую тот занимал при рассмотрении дела в суде первой инстанции, либо отказать в его удовлетворении и прекратить производство по уголовному делу за отсутствием в действиях осужденного состава преступления. 

В возражениях на апелляционные жалобы адвоката Багно Ю.Е. и осужденного ФИО20 государственный обвинитель Пирогова Е.А. полагает, что судом правильно установлены фактические обстоятельства совершенного ФИО20 преступления, нарушений норм уголовно- процессуального закона в ходе досудебного и судебного производства по делу не допущено. Просит изменить приговор с учетом доводов апелляционного представления и отказать в удовлетворении апелляционных жалоб осужденного и защитника.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, апелляционного представления и возражений на них, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

Обвинительный приговор по настоящему делу соответствует требованиям ст. 302 УПК РФ.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного и защитника, вывод суда первой инстанции о виновности ФИО20 в совершении преступления, за которое он осужден, соответствует фактическим обстоятельствам, установленным судом, и подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, в частности:

показаниями потерпевшей ФИО1 о том, что о смерти своей 

<

данные изъяты> ФИО3, погибшей в дорожно-транспортном происшествии 27 сентября 2018 г., она узнала от ФИО10 С его же слов ей известно, что они переходили дорогу перед трактором, при этом 

<

данные изъяты> шла впереди. Когда он (ФИО10) находился на середине дороги, то увидел приближающийся автомобиль, который наехал на 

<

данные изъяты>; 

показаниями потерпевшего ФИО2 о том, что он является 

<

данные изъяты> погибшей 27 сентября 2018 г. в дорожно-транспортном происшествии ФИО3 

<

данные изъяты> проживала с ним и осуществляла за ним уход, так как он является 

<

данные изъяты>. О смерти 

<

данные изъяты> и об обстоятельствах ее гибели он узнал от своей 

<

данные изъяты> ФИО1;

показаниями свидетеля ФИО10 о том, что 27 сентября 2018 г. он и ФИО3 в 

<

адрес> в районе перекрестка улиц 

<

адрес> быстрым шагом, почти бегом, пересекали проезжую часть 

<

адрес> перед трактором с прицепом под управлением ФИО9, который двигался по правой стороне проезжей части на достаточно большом от них расстоянии; других транспортных средств в это время на дороге не было. ФИО3 находилась впереди него на расстоянии примерно 1 метра. Когда он подходил к горизонтальной линии дорожной разметки, разделяющей транспортные потоки противоположных направлений, то увидел, что из-за трактора на большой скорости по полосе встречного движения, выполняя маневр обгона трактора, движется автомобиль марки «

<

данные изъяты>». Откуда взялся автомобиль, он не понял, на дороге его не было. На этом участке дороги имелась сплошная линия дорожной разметки и обгон был запрещен до самого центра села. Он попытался схватить ФИО3 за куртку и потянуть назад, чтобы убрать ее с полосы движения указанного автомобиля, но не успел этого сделать, поскольку автомобиль под управлением ФИО20 допустил наезд на ФИО3, которую от сильного удара откинуло в сторону обочины. Удар пришелся передней частью автомобиля на встречной для него полосе движения, на расстоянии примерно 1,5 метра от разделительной полосы. Он (ФИО10) в этот момент находился на разделительной полосе. ФИО3 в момент наезда продолжала переходить дорогу, не оборачивалась, назад не шагала, под автомобиль не прыгала. Автомобиль, проехав еще около 5 метров, сдал назад и остановился. Из него вышли водитель ФИО20 и пассажир ФИО12; 

протоколом проверки показаний свидетеля ФИО10 на месте дорожно-транспортного происшествия от 19 декабря 2018 г., по поводу которого ФИО10 в судебном заседании пояснил, что в протоколе данного следственного действия следователем ошибочно указано, что место наезда на ФИО3 располагается на расстоянии 1,4 м от левого края проезжей части 

<

адрес> в направлении 

<

адрес>, поскольку это расстояние измеряли от разделительной полосы, и оно составляет 1,4 м от разделительной полосы проезжей части 

<

адрес> в направлении 

<

адрес>;

показаниями свидетеля ФИО9 о том, что во второй половине дня 27 сентября 2018 г. он управлял трактором 

<

данные изъяты> в сцепке с двухосным прицепом и двигался по проезжей части 

<

адрес> со стороны 

<

адрес> в направлении 

<

адрес> со скоростью примерно 20-25 км/час; другие транспортные средства на дороге практически отсутствовали, его движению ничто не мешало. На дороге имелась горизонтальная разметка. Подъезжая к дому № по 

<

адрес>, расположенному слева от него по ходу движения, недалеко от пересечения улиц 

<

адрес>, он заметил, как из кювета на обочину вышли мужчина и женщина. Они находились на достаточно большом расстоянии от управляемого им трактора и, не создавая препятствий для его движения, начали перебегать проезжую часть 

<

адрес> справа налево по ходу его движения; женщина бежала впереди. В этот момент в зеркало заднего вида он увидел легковой автомобиль, приступивший к обгону трактора под его управлением. Мужчина, перебегавший дорогу, в процессе движения, находясь примерно на середине проезжей части, посмотрел налево и, заметив обгонявший трактор автомобиль, остановился и что-то крикнул женщине, которая практически перебежала проезжую часть. Тогда женщина развернулась и направилась обратно к нему, а когда она находилась примерно на середине левой полосы движения по направлению в 

<

адрес>, то автомобиль, обгонявший трактор, допустил наезд на нее, в результате чего женщина упала на край проезжей части левой полосы движения, а автомобиль, проехав небольшое расстояние, остановился на той же полосе движения. Звуков торможения указанного автомобиля он не слышал, поскольку в тракторе было шумно;

показаниями свидетеля ФИО12 о том, что 27 сентября 2018 г. ФИО20 на автомобиле «

<

данные изъяты>» подвозил ее из 

<

адрес> до 

<

адрес>. В автомобиле она располагалась на заднем сиденье. Во время движения поведение ФИО20 было адекватным, запах алкоголя от него не ощущался. Когда они находились на 

<

адрес> на повороте сбоку она заметила медленно двигавшийся в попутном им направлении трактор с прицепом; затем перед автомобилем что-то мелькнуло и ФИО20 резко остановил автомобиль, в результате чего она ударилась лбом о переднее пассажирское кресло. После этого они с ФИО20 вышли из автомобиля и она увидела лежащую на проезжей части дороги ФИО3, из носа которой текла кровь. Через некоторое время последняя скончалась на месте происшествия. Момент дорожно-транспортного происшествия она не видела, так как сидела на заднем сидении автомобиля;

показаниями свидетеля ФИО13 о том, что 27 сентября 2018 г. она участвовала в качестве понятой при осмотре места дорожно-транспортного происшествия на 

<

адрес>, очевидцем которого она не являлась. Указанные в протоколе осмотра места происшествия и в схеме к нему сведения, обозначения и замеры являются верными и соответствуют действительной обстановке на месте дорожно-транспортного происшествия;

в основном аналогичными показаниями свидетеля ФИО14;

показаниями свидетеля ФИО15 о том, что в 2018 году он состоял в должности 

<

данные изъяты> СО ОМВД России по 

<

данные изъяты> и 27 сентября 2018 г. по указанию дежурного полиции вместе с экспертом-криминалистом ФИО16 выезжал на место дорожно-транспортного происшествия с участием автомобиля «

<

данные изъяты>» под управлением ФИО20 и пешехода ФИО3 Там он произвел осмотр места происшествия, составил схему к нему, а эксперт-криминалист произвел фотосъемку места дорожно-транспортного происшествия. Все сделанные им с помощью рулетки замеры и обозначения, отраженные в схеме к протоколу осмотра места происшествия, верны; 

в основном аналогичными показаниями свидетеля ФИО16; 

показаниями свидетеля ФИО17, 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>», о том, что 27 сентября 2018 г. она находилась на дежурстве и во второй половине дня по указанию диспетчера скорой медицинской помощи выезжала по вызову на место дорожно-транспортного происшествия в 

<

адрес>. Прибыв туда, она увидела лежащую на левой стороне обочины дороги по 

<

адрес> по направлению в 

<

адрес> женщину без видимых признаков жизни; осмотрев ее, она констатировала биологическую смерть. На расстоянии примерно 5-7 м от женщины находилась ее обувь;

показаниями свидетеля ФИО8, 

<

данные изъяты> дорожного надзора ОГИБДД ОМВД России по 

<

данные изъяты>, о том, что он готовил схему дислокации дорожных знаков и дорожной разметки, согласно которой дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля «

<

данные изъяты>» под управлением ФИО20 и пешехода ФИО3 произошло на 40-ом км автомобильной дороги «

<

адрес> по направлению движения от 

<

адрес> на участке дороги, где имеется поворот на 

<

адрес>, который является первым поворотом налево при движении по левой стороне дороги. Согласно дислокации дорожных знаков и дорожной разметки на данном участке дороги имеется прерывистая дорожная разметка; при выезде с 

<

адрес> установлены два дорожных знака. В сентябре 2018 г. на участке дороги, где произошло ДТП, была нарисована сплошная линия дорожной разметки, а при повороте на 

<

адрес>-прерывистая линия дорожной разметки. Такая разметка запрещает обгон автомобилей на данном участке дороги, а поворот на 

<

адрес> разрешен. Движение по встречной полосе при наличии такой разметки запрещено Правилами дорожного движения; 

показаниями свидетеля ФИО18 о том, что 27 сентября 2018 г. он, подъезжая к центру 

<

адрес>, на левой стороне дороги, ближе к обочине по направлению движения в сторону 

<

адрес>, увидел автомобиль своего знакомого ФИО20 и лежащую на земле перед автомобилем женщину без признаков жизни. На дороге на протяжении примерно 10-15 метров он заметил следы торможения в виде штрихов от перекрестка с 

<

адрес> в сторону автомобиля ФИО20;

показаниями свидетеля ФИО4, 

<

данные изъяты> ДПС ОГИБДД ОМВД России по 

<

данные изъяты> о том, что 27 сентября 2018 г. он в составе следственно-оперативной группы был направлен на место дорожно-транспортного происшествия, произошедшего на 

<

адрес> с участием автомобиля «

<

данные изъяты>» под управлением ФИО20 и пешехода ФИО3 В салоне служебного автомобиля он с согласия ФИО20 произвел освидетельствование последнего на состояние алкогольного опьянения с использованием алкотектора «Юпитер» при ведении видеосъемки на установленный в салоне автомобиля видеорегистратор. По результату освидетельствования было установлено состояние алкогольного опьянения ФИО20, с которым он не согласился. В связи с указанным обстоятельством последнему было предложено пройти медицинское освидетельствование на состояние опьянения, на что он дал согласие. После этого они направились в 

<

данные изъяты>, где было проведено медицинское освидетельствование ФИО20 на состояние опьянения;

показаниями свидетеля ФИО7, 

<

данные изъяты> БУЗ ВО «

<

данные изъяты>» о том, что 27 сентября 2018 г. он в терапевтическом отделении старого здания БУЗ ВО «

<

данные изъяты>», расположенном в 

<

адрес>, проводил медицинское освидетельствование ФИО20 с использованием алкотектора, по результатам которого было установлено состояние алкогольного опьянения последнего. На его вопрос ФИО20 подтвердил факт употребления спиртных напитков. Данное обстоятельство было отражено им в акте медицинского освидетельствования. Представленный ему на обозрение в судебном заседании акт медицинского освидетельствования от ДД.ММ.ГГГГ составлен им. Согласно результату первого исследования концентрация алкоголя в выдыхаемом ФИО20 воздухе составляла 0, 81 мл/л; согласно результату второго исследования, проведенного через 15 минут, прибор показал концентрацию алкоголя в выдыхаемом ФИО20 воздухе, равную 0, 67 мл/л. Прибор, которым он проводил освидетельствование, был новым; номер алкотектора и дату его поверки он списал с обложки журнала. Бумажный чек с результатом освидетельствования не распечатывался, так как в приборе не было принтера;

протоколом осмотра места происшествия от 27 сентября 2019 г. и схемой к нему; 

протоколом осмотра и проверки технического состояния автомобиля «

<

данные изъяты>»; 

заключением эксперта от 14 ноября 2018 г., составленным по результатам судебно-медицинской экспертизы трупа ФИО3, об обнаруженных на трупе телесных повреждениях, механизме и времени их причинения; о том, что смерть ФИО3 наступила от закрытой непроникающей черепно-мозговой травмы, что во время наступления смерти ФИО3 не находилась в состоянии алкогольного опьянения;

заключением эксперта от 17 июля 2019 г., составленного по результатам комплексной медицинской и автотехнической экспертизы, согласно выводам которого в момент первичного взаимодействия с автомобилем «

<

данные изъяты>» пешеход ФИО3 находилась в вертикальном или близком к таковому положении и была обращена к нему левыми поверхностями нижних конечностей (левым боком). Поскольку наезд на пешехода ФИО3 произошел на левой (встречной) стороне проезжей части относительно направления движения автомобиля, то выполнение водителем ФИО20 распространяющихся на него требований п. 1.4., ч. 1 п. 1.5, ч. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, то есть применение снижения скорости транспортного средства в пределах своей правой стороны проезжей части, исключало бы рассматриваемое происшествие. С экспертной (технической) точки зрения причиной рассматриваемого происшествия могло являться расположение автомобиля «

<

данные изъяты>» на левой (встречной) стороне проезжей части в момент наезда. Пешеход ФИО3 должна была действовать в соответствии с требованиями п. 4.3 и п. 4.5 Правил дорожного движения;

показаниями судебного эксперта «Воронежского регионального центра судебной экспертизы» ФИО11, проводившего автотехническое исследование в рамках комплексной медицинской и автотехнической судебной экспертизы от 17 июля 2019 г., подтвердившего свои выводы, изложенные в заключении и пояснившего, что в ходе экспертизы он установил, что наезд на пешехода ФИО3 был совершен в состоянии маневра на левой (встречной) стороне проезжей части относительно направления движения автомобиля «

<

данные изъяты>», а значит выполнение водителем данного автомобиля требований п. 1.4, ч. 1 п. 1.5, ч. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения, в частности, снижение скорости транспортного средства в пределах своей правой стороны проезжей части с применением торможения исключило бы рассматриваемое происшествие и наезда на пешехода ФИО3 не произошло бы; 

протоколом следственного эксперимента от 14 марта 2019 г., согласно которому ширина автомобиля «

<

данные изъяты>» от края правого зеркала заднего вида до края левого зеркала заднего вида составляет 2,12 м.; ширина колесного трактора 

<

данные изъяты> в наиболее широком месте составляет 1,95 м.; общая ширина автомобиля «

<

данные изъяты>» и колесного трактора «

<

данные изъяты>», установленных передними частями в одном направлении таким образом, что боковой интервал между указанными транспортными средствами составляет 0,1 метра, равна 4,14 м;

схемой дислокации дорожных знаков и горизонтальной дорожной разметки на участке 37 - 43 км автомобильной дороги общего пользования регионального значения «

<

адрес>;

справкой Росгидромета № 968 от 7 ноября 2018 г. о погодных условиях с 15 часов до 18 часов 27 сентября 2018 года в 

<

адрес>, другими доказательствами.

Суд первой инстанции обоснованно положил указанные выше доказательства в основу приговора, предварительно, как того требуют положения ч. 1 ст. 88 УПК РФ, оценив каждое из них с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все доказательства в совокупности – достаточности для вынесения приговора.

Оснований не доверять показаниям указанных выше свидетелей, эксперта, а также ставить под сомнение допустимость других положенных в основу приговора доказательств, у суда не имелось. 

Заключения экспертов, положенные в основу приговора, в том числе заключение от 17 июля 2019 г., составленное по результатам комплексной медицинской и автотехнической экспертизы, на которое ссылаются в жалобах защитник и осужденный, обоснованно признаны судом достоверными доказательствами, поскольку экспертизы по делу были проведены квалифицированными специалистами, заключения оформлены надлежащим образом, соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ; выводы экспертов являются ясными, понятными, мотивированными. Заключения экспертов исследовались в судебном заседании с участием сторон, оценка им дана судом в совокупности с иными доказательствами, полученными в ходе расследования настоящего уголовного дела.

В то же время суд дал надлежащую оценку показаниям ФИО20 о невиновности в инкриминированном ему деянии и доводам стороны защиты о том, что ФИО20 выехал на полосу встречного движения, где допустил наезд на ФИО3, находясь в состоянии крайней необходимости, а также представленному в подтверждение указанных доводов экспертному исследованию от 9 сентября 2019 г., проведенному экспертом ООО «Воронежский центр экспертизы» ФИО19 с указанием в приговоре мотивов наличия сомнений в их достоверности. 

Таким образом, суд дал оценку исследованным в ходе судебного разбирательства доказательствам в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией осужденного и его защитника, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона.

Оснований ставить под сомнение данную судом первой инстанции оценку исследованных доказательств, а также для переоценки доказательств, о чем фактически ставится вопрос в апелляционных жалобах осужденного и защитника, не имеется.

Какие-либо не устраненные противоречия в доказательствах, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности вины ФИО20, по делу отсутствуют.

Тщательно исследовав обстоятельства дела, правильно оценив все доказательства, районный суд пришел к обоснованному выводу о совершении ФИО20 преступления и верно квалифицировал его действия по ч. 3 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, п.п. 1.3, 1.4, 1.5, ч. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека. 

Доводы апелляционного представления о необоснованном исключении судом из объема предъявленного ФИО20 обвинения совершения им преступления в состоянии опьянения и в результате этого - переквалификации его действий с ч. 4 ст. 264 УК РФ на ч. 3 ст. 264 УК РФ, убедительными не являются. 

Так, согласно п. 2 примечаний к ст. 264 УК РФ для целей этой статьи лицом, находящимся в состоянии опьянения, признается лицо, управляющее транспортным средством, в случае установления факта употребления этим лицом вызывающих алкогольное опьянение веществ, который определяется наличием абсолютного этилового спирта в концентрации, превышающей возможную суммарную погрешность измерений, установленную законодательством Российской Федерации об административных правонарушениях, или в случае наличия в организме этого лица наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов либо новых потенциально опасных психоактивных веществ, а также лицо, управляющее транспортным средством, не выполнившее законного требования уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения в порядке и на основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Как отмечено в п. 10.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2008 г. № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ч. 4 ст. 264 УК РФ факт употребления лицом, управляющим транспортным средством, веществ, вызывающих алкогольное опьянение, должен быть установлен по результатам освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и (или) медицинского освидетельствования на состояние опьянения, а наличие в организме такого лица наркотических средств или психотропных веществ - по результатам химико-токсикологических исследований при медицинском освидетельствовании на состояние опьянения, проведенных в соответствии с правилами, утвержденными Правительством Российской Федерации, и в порядке, установленном Министерством здравоохранения Российской Федерации, либо по результатам судебной экспертизы, проведенной в порядке, предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

Именно приведенными выше положениями закона и Пленума руководствовался суд при решении вопроса о квалификации действий осужденного по признаку совершения им преступления в состоянии опьянения. 

Как следует из материалов дела, ФИО20 на протяжении всего разбирательства утверждал, что спиртные напитки и запрещенные вещества до момента дорожно-транспортного происшествия он не употреблял.

Освидетельствование на состояние алкогольного опьянения и медицинское освидетельствование на состояние опьянения в отношении ФИО20 были проведены. Однако, как установил суд в результате исследования ряда доказательств, изложенных в приговоре, с результатом освидетельствования на состояние алкогольного опьянения ФИО20 не согласился, выразил желание пройти медицинское освидетельствование на состояние опьянения и прошел его. Вместе с тем, проводившаяся в ходе освидетельствование на состояние алкогольного опьянения видеозапись не сохранилась, а медицинское освидетельствование на состояние опьянения было проведено прибором, не обеспечивающим запись результатов на бумажном носителе и не поверенным в установленном порядке, что не оспаривается в апелляционном представлении.

При таких обстоятельствах суд пришел к правильному выводу об отсутствии достоверных доказательств, подтверждающих состояние опьянения ФИО20 в момент совершения преступления, указав в приговоре, что показания свидетелей в этой части не могут быть признаны достаточными для вменения в вину осужденному квалифицирующего признака совершения преступления в состоянии опьянения. 

Оснований для признания нахождения ФИО20 в момент дорожно-транспортного происшествия в состоянии крайней необходимости и для прекращения уголовного дела в отношении него ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, о чем ставится вопрос в апелляционных жалобах осужденного и защитника, по делу не установлено.

Так, в соответствии с ч. 1 ст. 39 УК РФ не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости.

Предусмотренные приведенной выше нормой закона условия, при которых нарушение ФИО20 Правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть ФИО3, могло бы считаться совершенным в состоянии крайней необходимости, отсутствуют. Так, при крайней необходимости опасность должна быть неустранимой иным способом, кроме как посредством причинения вреда. Однако, как следует из заключения эксперта от 17 июля 2019 г., составленного по результатам комплексной медицинской и автотехнической экспертизы, а также показаний эксперта ФИО11, выполнение водителем ФИО20 распространяющихся на него требований п. 1.4., ч. 1 п. 1.5, ч. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения, то есть применение снижения скорости транспортного средства в пределах своей правой стороны проезжей части, исключало бы рассматриваемое происшествие; причиной этого происшествия могло являться расположение автомобиля «

<

данные изъяты>» на левой (встречной) стороне проезжей части в момент наезда. Появившиеся лишь в ходе судебного производства по делу доводы стороны защиты о том, что в случае, если бы ФИО20 стал тормозить, не меняя направления движения своего автомобиля, то он мог бы наехать на обоих пешеходов (ФИО10 и ФИО3), являются несостоятельными, так как опровергаются приведенными выше заключением и показаниями эксперта, а также показаниями свидетеля ФИО10 о том, что в момент наезда на ФИО3 он находился на разделительной полосе дороги; противоречивостью показаний самого ФИО20 в этой части, поскольку в его показаниях в качестве подозреваемого и обвиняемого вообще нет речи о ФИО10 до того момента, как произошел наезд на ФИО3; тем фактом, что, как следует из показаний ФИО20 в судебном заседании, он, поворачивая налево с применением торможения после того, как увидел ФИО3, рассчитывал, что последняя остановится и наезда на нее удастся избежать, что свидетельствует о том, что его действия в указанной ситуации были основаны на предположениях. Ссылка в жалобах на то, что если бы осужденный не изменил направление своего движения, то неизбежно наехал бы на пешехода ФИО10 также не дает оснований для вывода о том, что ФИО20 находился в состоянии крайней необходимости, так как она является ничем иным, как предположением, а также в силу того, что не свидетельствует о том, что в такой ситуации, пусть и гипотетической, причиненный им вред был бы большим, чем тот, который он причинил реально. 

Поскольку нарушение ФИО20 Правил дорожного движения находится в прямой причинно-следственной связи с наступившими по делу последствиями, исследование вопроса о наличии у него технической возможности избежать наезда на пешехода ФИО3 в такой ситуации, значения для квалификации его действий не имеет. 

Из протокола судебного заседания видно, что разбирательство дела в суде первой инстанции проходило с учетом положений ст. ст. 240-293 УПК РФ, с соблюдением принципа состязательности сторон. При этом суд не ограничивал прав участников процесса, в том числе сторону защиты, по представлению и исследованию имеющихся доказательств. Данных, свидетельствующих об одностороннем или неполном судебном следствии, не имеется. Согласно протоколу судебного заседания председательствующим судьей не проявлялись предвзятость либо заинтересованность по делу. Искажения содержания доказательств, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре, в том числе показаний свидетелей ФИО9 и ФИО10, на которые указывает в жалобе защитник, не установлено. Смысл показаний допрошенных в суде лиц отражен в приговоре в соответствии с их показаниями, изложенными в протоколе судебного заседания с учетом их же показаний в ходе предварительного расследования, которые были оглашены в судебном заседании и подтверждены свидетелями. В приговоре приведены показания эксперта ФИО11, имеющие значение для правильного разрешения дела. Уголовно-процессуальный закон не требует полного изложения в приговоре показаний допрошенного судом лица, на что фактически ссылается в жалобе адвокат.

Доводы защитника и осужденного о том, что суд постановлением от 14 января 2020 г. необоснованно отказал стороне защиты в удовлетворении ходатайства о назначении повторной судебной автотехнической экспертизы, мотивированные тем, что имеющееся по делу заключение судебной комплексной медицинской и автотехнической экспертизы от 17 июля 2019 г. является недостоверным, так как входивший в состав комиссии эксперт ФИО11, проводивший автотехническое исследование в рамках данной экспертизы, неверно толкует Правила дорожного движения, а также в связи с тем, что между этим заключением и заключением автотехнической экспертизы от 18 октября 2018 г., расположенном на листах дела 21-23 в томе 2, имеются существенные противоречия, убедительными не являются. Так, из указанного выше постановления суда видно, что оно соответствует требованиям ч. 4 ст.7 УПК РФ: ходатайство адвоката разрешено в установленном законом порядке, в постановлении мотивированы выводы суда об отсутствии оснований для признания недостоверным и недопустимым доказательством заключения комплексной судебной медицинской и автотехнической экспертизы от 17 июля 2019 г. и с в связи с этим-для назначения повторной автотехнической экспертизы ( т. 4, л. д. 154-156).

В связи с изложенным выше следует также отметить, что в ходатайстве защитника отсутствовали указания на какие-либо конкретные противоречия в заключениях экспертов от 17 июля 2019 г. и от 18 октября 2018 г.; в части вопросов, которые просил поставить перед экспертами защитник, указаны условия, не имевшие места в действительности, тогда как предметом судебной экспертизы являются фактические данные об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия (т. 4, л. д. 126-135а); заключение автотехнической экспертизы от 18 октября 2018 г. судом не использовалось в обоснование выводов приговора. Кроме того, из постановления о назначении данной экспертизы и заключения эксперта от 18 октября 2018 г. видно, что в качестве исходных данных при проведении экспертизы использовался тот факт, что в месте дорожно-транспортного происшествия имеется дорожная разметка, разделяющая потоки противоположных направлений, представляющая собой непрерывистую белую линию, которая в Правилах дорожного движения обозначается п. 1.1 (т. 2, л. 

<

...>), тогда как согласно постановлению о назначении комплексной медицинской и автотехнической судебной экспертизы и соответствующего заключения экспертов от 17 июля 2019 г. эксперту были представлены несколько иные, уточненные в ходе расследования по делу исходные данные, согласно которым на проезжей части нанесена горизонтальная дорожная разметка 1.1 Приложения № 2 к Правилам дорожного движения, прерывистая горизонтальная разметка в районе съезда с проезжей части 

<

адрес> (т. 2 л. 

<

...>), чем и были обусловлены выводы экспертов.

Что касается представленного адвокатом в суд апелляционной инстанции экспертного исследования № 922/19 от 23 декабря 2019 г., составленного экспертом ООО ЭУ «Воронежский центр экспертизы» ФИО19, то суд оценивает его критически и считает, что оно не может быть принято в качестве допустимого доказательства по делу, поскольку данное исследование проведено без предоставления эксперту всех материалов уголовного дела, эксперт не был предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения; при этом исходные данные, которые использовались экспертом при формулировании им своих выводов, противоречат фактическим обстоятельствам, установленным в ходе судебного разбирательства, в частности, в выводах эксперта указано, что в момент наезда на ФИО3 ФИО10 находился на середине проезжей части дороги, в связи с чем при сохранении прямолинейного движения автомобиля под управлением ФИО20 наезд произошел бы на пешехода ФИО10 Однако, согласно материалам дела, в том числе показаниям свидетеля ФИО10, в момент наезда на ФИО3 он находился на разделительной полосе (горизонтальной линии дорожной разметки). 

Кроме того, данное экспертное исследование содержит выводы относительно обстоятельств, не связанных с фактическими действиями водителя ФИО20, на недопустимость чего указано в п. 8 постановления Пленума Верховного суда РФ № от ДД.ММ.ГГГГ «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения».

Ссылка в жалобе адвоката на то, что суд по своей инициативе вызвал в судебное заседание свидетелей ФИО5 и ФИО8, а также истребовал ряд письменных доказательств, не ставит под сомнение законность оспариваемого приговора, так как указанные действия были осуществлены судом с целью проверки доводов сторон, в том числе стороны защиты о том, что ФИО20 в момент совершения преступления не находился в состоянии опьянения. 

Анализ материалов дела дает основания для вывода о том, что все ходатайства сторон, в том числе те, на которые указывается в апелляционных жалобах, разрешены судом надлежащим образом. При этом обоснованный и мотивированный отказ председательствующего в удовлетворении тех или иных ходатайств участников процесса не может рассматриваться как нарушение их процессуальных прав, так как позиция председательствующего была обусловлена не процессуальным положением участников судебного разбирательства, а обоснованностью самих ходатайств и вопросов, которые они ставили перед судом.

Из материалов дела видно, что постановлением суда от 2 марта 2020 г. были отклонены замечания осужденного ФИО20 и адвоката Багно Ю.Е. на протокол судебного заседания. Оснований ставить под сомнение правильность рассмотрения судом замечаний на протокол судебного заседания апелляционная инстанция не находит. В установленном законом порядке это постановление авторами замечаний не обжаловано. При таких данных доводы осужденного о несогласии с содержанием протокола судебного заседания убедительными не являются. 

При назначении ФИО20 наказания суд принял во внимание характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, данные о его личности, семейном и материальном положении; наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств; влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Учитывая фактические обстоятельства совершенного ФИО20 преступления средней тяжести, суд обоснованно назначил ему наказание в виде лишения свободы, полагая, что его исправление невозможно без изоляции от общества, определив в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание его в колонии-поселении, и лишил осужденного права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

При определении меры наказания за содеянное суд принял во внимание отсутствие у ФИО20 судимости; его положительные характеристики; то, что он работает, является военнообязанным, пенсионером и ветераном МВД России; его материальное положение, а также смягчающие наказание обстоятельства: наличие на иждивении малолетних детей; частичное возмещение морального вреда потерпевшей ФИО1 в сумме 90000 рублей; пребывание в период службы в органах внутренних дел в командировке в Чеченской Республике в зоне боевых действий и награждение государственной наградой.

Оснований для назначения наказания с применением ст. ст. 64, 73 УК РФ и для смягчения категории преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ не имелось.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Из заключения эксперта, составленного по результатам комплексной медицинской и автотехнической экспертизы от 17 июля 2019 г. следует, что пешеход ФИО3 должна была действовать в соответствии с требованиями п. 4.3 и п. 4.5 Правил дорожного движения. Однако она, не убедившись в безопасности перехода проезжей части дороги вне пешеходного перехода, стала пересекать ее перед наездом на нее автомобиля под управлением ФИО20 

Согласно п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», если суд на основании исследованных доказательств установит, что указанные в ст. 264 УК РФ последствия наступили не только вследствие нарушения лицом, управляющим транспортным средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, но и ввиду несоблюдения потерпевшим конкретных пунктов правил (например, переход пешеходом проезжей части с нарушением требований п. 4.3 Правил), эти обстоятельства могут быть учтены судом как смягчающие наказание, за исключением случаев, когда водитель, виновный в совершении дорожно-транспортного происшествия, не выполнил свои обязанности по обеспечению безопасности пассажиров (п. 2.1.2 Правил).

Принимая во внимание отмеченные выше обстоятельства и положения Пленума Верховного Суда РФ, апелляционная инстанция считает возможным, руководствуясь ч. 2 ст. 61 УК РФ, признать в качестве смягчающего наказание обстоятельства нарушение потерпевшей ФИО3 Правил дорожного движения при пересечении проезжей части дороги. 

Кроме того, установив в судебном заседании, что ФИО20 передал потерпевшей ФИО1 90000 рублей на организацию похорон ФИО3, суд первой инстанции ошибочно расценил данное обстоятельство как частичное возмещение морального вреда потерпевшей, тогда как фактически оно свидетельствует о совершении ФИО20 иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей, в связи с чем суд апелляционной инстанции считает необходимым сформулировать данное смягчающее наказание обстоятельство именно таким образом, как оно предусмотрено п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ. 

В силу с ч. 1 ст. 62 УК РФ при наличии смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств, срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

Санкция ч. 3 ст. 264 УК РФ, по которой осужден ФИО20, предусматривает максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до 5 лет, следовательно, с учетом положений ч. 1 ст. 62 УК РФ ФИО20 за совершенное им преступление не может быть назначено наказание, превышающее 3 года 4 месяца лишения свободы.

При таких данных назначенное ФИО20 наказание подлежит смягчению с учетом всех установленных по делу смягчающих обстоятельств и положений ч. 1 ст. 62 УК РФ. 

Гражданские иски потерпевших ФИО1 и ФИО2, вопреки доводам апелляционных жалоб потерпевших, а также осужденного и его защитника, разрешены в соответствии со ст. ст. 151, 1064, 1099, 1100, 1101 ГК РФ. Размер подлежащего взысканию с осужденного в пользу потерпевших морального вреда определен с учетом требований разумности и справедливости; характера и степени перенесенных последними физических и нравственных страданий, вызванных потерей матери; степени вины осужденного; его имущественного положения, возраста, состояния здоровья, а также состава и материального положения его семьи. Оснований для увеличения либо уменьшения определенного районным судом размера компенсации морального вреда не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

приговор Бутурлиновского районного суда Воронежской области от 3 февраля 2020 г. в отношении ФИО20 изменить: 

признать обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО20, в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ совершение им иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей ФИО1; в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ - нарушение потерпевшей ФИО3 Правил дорожного движения при пересечении проезжей части дороги; 

смягчить назначенное ФИО20 основное наказание до 3 лет лишения свободы. 

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционное представление и апелляционные жалобы – без удовлетворения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Судья областного суда Старилова С.Ф.