Дело № 2-179/2017 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

16 октября 2017 года г. Оренбург

Оренбургский районный суд Оренбургской области в составе: 

председательствующего судьи Юнусова Д.И.,

при секретаре Емельяновой Д.В.,

с участием истца ФИО1,

представителя истца ФИО2,

ответчика ФИО3,

представителя ответчика ФИО4 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к ФИО3 о признании договоров дарения недействительными, применении последствий недействительной сделки, 

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО5 обратилась в суд с указанным иском, мотивируя свои требования тем, что ДД.ММ.ГГГГ умер отец истца ФИО8 После его смерти истцу стало известно о том, что жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: 

<

адрес> 

<

адрес>, принадлежащие на праве собственности ФИО8, были подарены ФИО3 14.05.2016 года между ФИО8 и ФИО8 был зарегистрирован брак. Отец истца имел ряд заболеваний: 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 была выставлена 1 группа инвалидности. В последние годы отец страдал потерей памяти, по несколько дней мог находиться без сознания, находится в заторможенном состоянии. Имея указанные заболевания, учитывая состояние отца, он не мог заключить брак с ответчиком, а также составить договор дарения. На основании изложенного просили суд признать договор дарения, заключенный между ФИО8 и ФИО3, жилого помещения – 

<

адрес>, расположенной по адресу: 

<

адрес> 

<

адрес>, кадастровый номер №, недействительным. Применить последствия недействительности сделки в виде возврата сторон в первоначальное положение. Обязать Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Оренбургской области аннулировать запись о регистрации права собственности ФИО3 в Едином государственном реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним в отношении 

<

адрес>, расположенной по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес>, за номером 56-56/001-56/001/122/2016-4161/2 от 17.08.2016 года. Признать договор дарения, заключенный между ФИО8 и ФИО3, земельного участка, кадастровый номер № площадью 2368 кв.м., распложенного по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес>, 

<

адрес>, недействительным. Применить последствия недействительности сделки в виде возврата сторон в первоначальное положение. Обязать Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Оренбургской области аннулировать запись о регистрации права собственности ФИО3 в Едином государственном реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним на земельный участок, расположенный по адресу: 

<

адрес>, за номером 56-56/001-56/001/122/2016-4160/2 от 17.08.2016 года.

К участию в деле определением суда в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, были привлечены ФИО6 (дочь умершего), ФИО7 (сын умершего).

Истец ФИО5, её представитель ФИО2 в судебном заседании заявленные требования поддержали. Указали, что в материалы дела была представлена справка врача-психиатра, которая не может являться допустимым доказательством по делу, заключение экспертов ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации основано, в том числе, и на данной справке, в связи с чем также выводы экспертов не могут являться обоснованными. Считали, что справка получена с нарушениями, а эксперты не ответили на все поставленные вопросы. 

Ответчик ФИО3, её представитель ФИО9, действующий на основании доверенности, в судебном заседании возражали против удовлетворения требований. Указала, что умерший на момент оспариваемой сделки и заключения брака был способен отдавать отчет своим действиям, что подтверждается материалами дела, доказательств обратного суду не представлено. 

Третьи лица ФИО6, ФИО7, представитель Управления федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по Оренбургской области в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела. 

Ранее в судебном заседании третье лицо ФИО6 не возражала против удовлетворения требований. Пояснила, что с самого раннего детства, с трех лет, отец их не воспитывал, так как женился второй раз, после чего перестал с ними часто общаться. Брат первое время тоже с ним не общался, так как отец не проявлял желания. Затем брат начал общение, она также ему позвонила, поздравила с днем рождения, но получила сухой ответ и смех. За год до смерти его видела на похоронах бабушки. Он произвел впечатление тяжело больного человека – у него была желтая кожа, тремор, сбивчивая речь, был обут в летнюю обувь, когда на улице было холодно. Показалось, что он был в нетрезвом состоянии, вел себя неадекватно, когда было необходимо проститься с матерью, он сам не подошел к гробу, его подвели, после чего он стал нести ерунду, про каких-то солдат, выборы президента, его слова не имели никакого отношения к прощанию, были сбивчивыми. На похоронах он пытался сесть за руль, но ответчик не разрешила ему, поскольку он был сильно пьян, с трудом передвигался. В день его смерти также видела отца, они приехали по звонку супруги, отец лежал на полу, стоял резкий запах мочи, потом приехала скорая помощь и увезли его. Ответчик позвонила брату, чтобы тот помог положить отца на диван, как потом выяснилось, отец пролежал на полу без сознания около суток, лишь после этого супруга вызвала их. Она и ранее просила их привезти подгузники, простыни, отец нередко терял сознание, находился подолгу в коме, после чего проходил лечение. Брат близко общался с отцом, тот сам изъявил желание общаться с братом, устроил его на работу. Отец часто, по долгу находился в запое, был неадекватным, после запоя его выводили из этого состояния медицинские сотрудниками с помощью капельниц. Когда брат иногда ночевал у отца, то рассказывал, что отец очень плохо отзывался об ответчице, поскольку она ему не готовила пищу, не ухаживала за ним, также ответчик давала отцу снотворное, чтобы тот не беспокоил ее. В последний год жизни, поведение отца было странным, он часто забывал о случившемся, говорил странные вещи, речь была сбивчивой, не связной, он не мог себя обслуживать, был неопрятным. 

Ранее в судебном заседании третье лицо ФИО10 не возражал против удовлетворения требований. Указал, что с отцом начал общаться с 2013 года, стал часто бывать дома, помогать ему. Отец злоупотреблял алкоголем, нуждался в помощи, лечении, его состояние сильно ухудшилось в связи с чем не мог сам себя обслуживать, осознавать значение своих действий. Отец не осознавал последствия болезни, на просьбу «закодироваться» отвечал отказом. Последний год жизни не ездил на автомобиле, находился в тяжелом состоянии (не мог стоять на ногах, были сильные отеки, отдышка даже в состоянии покоя). Часто обижался, что редко звонит ему. Отец часто менял телефоны, никогда не было записано ни одного контакта. 

Свидетель Свидетель №2 допрошенная ранее в судебном заседании пояснила, что является бывшей супругой умершего, проживали с ФИО8 пять лет. В браке были два года, причина развода – злоупотребление алкоголем, в состоянии опьянения он вел себя неадекватно, применял силу. При употреблении алкоголя он всегда становился агрессивным, не мог себя остановить. В полиции на него были жалобы, но его додержали до пенсии. За год до пенсии умершего перевели в дежурные РОВД, то есть понизили в должности. После развода общались хорошо, часто созванивались, до смерти в течение года с августа 2015г. до середины июня 2016г. он постоянно употреблял спиртные напитки, не прекращая. В ноябре 2015г. он несколько дней был трезвым, в январе, когда ездил в больницу. Известно об этом, так как они постоянно общались и дети его не бросали. Умерший был образованным человеком, потом под действием алкоголя начались изменения в личности: он не соображал, что говорит, он почти не бывал трезвым. В последний год он часто терял сознания, у него стало плохо с памятью; он сам говорил, что многое не помнит, многое путал, был заторможенным. Было понятно, что человек больной, он путал даты, в этом году первый раз в жизни не поздравил дочь и ее с днем рождения, потом вспомнил. Речь у него была замедленная, плохо соображал. Ему делали уколы препаратом «Фенозепам», зять видел его в неадекватном состоянии, сама И.А. об этом сказала. Дочь медик, оказывала ему медицинскую помощь, купила ему новый телефон, но его отобрали, все номера стерли. Летом 2016г. умерший терял сознание раз пять, известно со слов детей, что его увозили в больницу. Агрессия у него была в основном в алкогольном опьянении, но иногда он был агрессивным и в трезвом состоянии.

Свидетель ФИО12, допрошенная ранее в судебном заседании, пояснила, что умерший приходился ей двоюродным братом. 10 лет он проживал с Генной И.А. Он не с одной женой столько лет не прожил, сколько с ФИО3 У них были хорошие отношения. В среду или в четверг перед смертью с ним разговаривали, он разговаривал нормально, говорил, что супруга на диете держит, что ремонт делают дома, клеили обои, на вопросы он отвечал адекватно. Задержек в речи не было, провалов в памяти не было у умершего. Он всегда интересовался ее делами, в последний год он вел хозяйство, ходил, по мере своих сил. В последний год лечился, у него было пониженное давление, на машине последний год ездил. Во второй половине сентября 2016 года хотела заехать его проведать, он пояснил, что поехал машину ремонтировать. Раз в месяц к нему приезжала, созванивались с умершим раз в неделю. О том, что умерший был инвалид, неизвестно, о своей болезни не рассказывала, в этом году в больнице она его не посещала. 

Свидетель ФИО13, допрошенная ранее в судебном заседании, пояснила, что умерший приходился ей родным братом. Последний год мало с ним общались, поскольку телефон не доступен был. В больницу к нему приходила, когда он лежал, последний раз в июле ездила навещать. Он жаловался на головные боли, на потерю памяти не жаловался. Спрашивала его, почему не поздравил с днем рождения ее дочь, он не узнавал по телефону свидетеля. Характер был сложный и временами то озлобленный, то смешной. Последний год здоровье его ухудшилось, на вопросы отвечал, но не по теме Длительное время употреблял алкоголь, он говорил, что у него есть инвалидность. Когда она приезжала в больницу, он даже и ходить не мог, видела в июле 2016 года или в августе. Он проживал последние годы с Генной И.А., они часто ругались, говорил, что ему прописали таблетки, но И. ему дает снотворное. Говорил, что ноги его не держат, терял сознание, последний раз видела в больнице. 

Свидетель ФИО14, допрошенный ранее в судебном заседании пояснил, что у умершего ФИО8 было три брака, в первом браке все было хорошо. С умершим были знакомы 10 лет, вместе не работали, у них общий род деятельности. Умерший был женат на его сестре И.А., он его шурин. Дружили с ним, несмотря на разницу в возрасте, о других друзьях не знает, поведение было нормальное.

Свидетель ФИО15, допрошенная ранее в судебном заседании, пояснила, что ФИО8 знала, видела, когда приехали к нему домой, это было поздней осенью 2014 года, долго стучались. Он вышел в трусах и начал кричал, зачем приехали. Кидал в них бруски и веники, он ее не узнавал вообще, был не трезвый, опухший и оттекший. Очень сильно матерился и кричал, потом он увидел свидетеля и начал бить по машине. Он все время пояснял, что ему хочется спать, она с ним не контактировала. 

Свидетель ФИО16, допрошенная ранее в судебном заседании, пояснила, что умершего знала более 10 лет. После того как они поженились с Генной И.А. За последний год видела его раза 4, последний раз видела его 7 октября, он приезжал сам на машине за рулем. На вопросы он отвечал по существу и адекватно, разговаривали с ним по телефону, задержки речи не было, странностей не было. ФИО3 жила с мужем нормально, была у них в гостях. О заболеваниях умершего ей неизвестно. Брак между ними был зарегистрирован в мае 2016 года, о том, что он инвалид, не знала, телосложение у него сбитое.

Свидетель ФИО17, допрошенный ранее в судебном заседании пояснил, что умершего знал давно. Он часто звонил, летом приезжал за сеном, работал. На машине он сам приезжал, на вопросы отвечал адекватно. Провалов в памяти не замечал, с умершим созванивались, работали вместе в «Иволге». В последний год часто общались, заезжал к нему. В месяц раз осенью 2016 года видел его, к нему приезжал, он выходил на встречу. Летом приезжал на машине Рено Дастер, сам был за рулем, выпивал или нет, не знает.

Свидетель ФИО18, допрошенный ранее в судебном заседании, пояснил, что ФИО8 знал с 1995 года, работал главврачом, он работал участковым, был адекватным. Последний раз его видел за три дня до смерти, на вопросы отвечал четко и ясно, задержек в речевом потоке не было. С ФИО3 они жили больше 7 лето точно. На машине он сам ездил за 4 дня до смерти, последний год не знает, употреблял ли он спиртные напитки. В 6 часов утра он выгонял коров, за 4 дня до смерти. Ему назначали капельницы, жена приходила ставила капельницы, о потери сознания не известно. Летом он лежал в больнице с диагнозом цирроз печени и ишемическая болезнь сердца. Раньше, когда был участковым, умерший не употреблял алкогольные напитки. 

Свидетель ФИО19, допрошенный ранее в судебном заседании пояснил, что ФИО8 знал около 10 лет, вместе учились, по телефону через день общались. Нормальное состояние было, задержки в речи не было. Спиртными напитками в последний год не злоупотреблял, на машине сам он ездил. С ФИО3 он жил нормально, плохо о ней он не отзывался. Сначала они просто жили, а потом расписались в начале лета. В его поведение неординарного ничего не наблюдал, громкий голос у него всегда был, не агрессивен был.

Свидетель ФИО20, допрошенный ранее в судебном заседании пояснил, что ФИО8 знал с 1980 годов, он был адекватен, на вопросы отвечал четко, потери памяти не было. Не известно, осуществлял ли он трудовую деятельность, управлял автомобилем сам. Они дружили семьями, вместе встречали праздники, умерший не злоупотреблял спиртным.

Свидетель ФИО21, допрошенная ранее в судебном заседании, пояснила, что проживала с умершем по соседству, он много пил, алкоголем злоупотреблял, длительное время. Разница в поведении была, раньше он ездил сам на машине, адекватно отвечал, а последние 1,5 года вообще за руль не садился. Он приходил осенью раздетый и говорил непонятные фразы, забывал как ее зовут, очень много забывал. Агрессивность была, часто выбегал раздетым на улицу, хозяйством никогда не занимался. Были приступы, когда он падал в обморок, заторможенность была в речи, как- будто невменяемый был. В больнице он лежал часто, постоянно видела скорую возле его дома. Осенью 2016 года видела его, что он падает в обморок. Встречались с ним в амбулатории 

<

адрес>, лежал он в ЦРБ. Говорил нелепые фразы, приходил в алкогольном опьянении. Вид у него был странный, ненормальность проявлялась в том, что не знал что сказать, поведение было странное, стоял, дрожал, подолгу отвечал на вопросы.

Свидетель ФИО22, допрошенный ранее в судебном заседании, пояснил, что умершего знал, это его сосед, с ним знаком был лет 5. За последний год умерший был на стадии деградации, всегда видел его в нетрезвом состоянии. За последний год заметил затянутую речь, физическое состояние у него было ужасное, лицо было сине-зеленного цвета. Он на свое состоянии здоровья не жаловался. 

Свидетель ФИО23, допрошенная ранее в судебном заседании, пояснила, что умершего знала, вместе с ним работали в 

<

адрес>, вела у него бухгалтерию. Последний год-полтора общалась с ним, произошли очень большие изменения. У него была несвязная речь, имелась заторможенность в речи, невнятная, бессвязная речь, периодически терял связь речи. Он был агрессивен, жаловался на самочувствие, что не может даже подняться по лестнице. В прошлом году он лежал в больнице, поведение изменилось не в лучшую сторону. Было заметно, что расстроен, связывала это с приемом спиртных напитков. Руки тряслись, голова потрясывалась, речь была затянутая, 2015 году на похоронах матери он был пьян. Жаловался на общее самочувствие, что его мучает отдышка, бывает потеря сознания. У него было и физическое и психологическое состояние плохое. Он проходил обследование в 2015 году, в 2015 году у него состояние ухудшилось. 

Свидетель ФИО24, допрошенная ранее в судебном заседании, пояснила, что с умершим знакома уже 14 лет, соседи. Последние 1,5-2 года он пил запоями, по полгода, раз в неделю точно с ним виделась, он был пьяный. Разница в поведении в последние 1,5-2 года была, в том, что он стал одно и тоже говорить. Очень часто выходил раздетый, ходил за коровами, это было весной апрель-май 2016 года. Он даже выйти не мог последнее время, жаловался на состояние своего здоровья, еле ходил, цвет лица у него был желтый. По характеру он был агрессивный, у него была смена настроения моментальная. Ранее можно было с ним поговорить, он занимал руководящую должность. 

Свидетель Свидетель №3 (нотариус), допрошенная ранее в судебном заседании пояснила, что ею удостоверялся договор дарения. Дееспособность устанавливается путем беседы с человеком (задавались вопросы, какое сегодня число, кто президент, год его рождения, дата вступления в брак, дата приобретения имущества, кто прописан). При удостоверении договора было истребовано психиатрическое освидетельствование, поскольку стороны хотели дополнительных гарантий сделки, в том числе даритель, поэтому пожелали придать сделке нотариальную форму. Подпись ФИО8 в договоре сомнений не вызвала, при расшифровке подписи у него немного дрогнула рука. ФИО8 трижды приходил на прием, сначала приходили две стороны, на удостоверении умерший был один. Первая консультация касалась документов, вторая - по истребованию документов, в третий раз было удостоверение сделки. Даритель хотел получить гарантии и ему было рекомендовано пройти освидетельствование. При удостоверении сделки был проверен паспорт, не было заторможенности, запаха алкоголя, если бы имелись сомнения в его дееспособности, договор бы не удостоверили. В данном случае человек тщательно подготовился к сделке, никто его не принуждал, в кабинете он находился один, не было оснований для отказа в удостоверении сделки. Умерший сказал, что супруга за ним ухаживает, поэтому хочет подарить ей свое имущество.

Свидетель Свидетель №1 (врач-терапевт, заведующая Нижнепавловской амбулаторией), допрошенная ранее в судебном заседании пояснила, что умерший ФИО8 наблюдался у нее (свидетеля), он сам работал в системе МВД. Умершему был выставлен диагноз – алкогольный цирроз печени, сердечная недостаточность. На прием в состоянии алкогольного опьянения он не приходил, в состоянии алкогольного опьянении не видела его. Приходил с пачкой лекарств, информацию о том, что он употребляет алкоголь, записывала, поскольку во всех эпикризах было указано, что хронический алкоголизм. На учете он не состоял, на приемы приходил сам, либо выезжали по месту жительства. Умерший ФИО8 в с. Н.Павловка работал всю жизнь, там и жил, поэтому знает его очень давно. Раньше умерший наблюдался в поликлинике от МВД, после ухода на пенсию стал наблюдаться у них. Умерший всегда был адекватен, приезжал на автомобиле, сам был за рулем. Больница находится 1,5-2 км. от его дома, он сам приезжал на машине, был за рулем. Если бы имелись сомнения в его адекватности, это было бы отражено в карточке. При получении оружия человек проверяется наркологом и психиатром, без этого разрешение на орудие он не получит. В последние два-три дня до смерти она (свидетель) у него была, он был адекватен, обедал, ждал жену, признаков неадекватности, недееспособности не было. В течение года до смерти беседовала с ним, он был адекватным, разговорчивым, отвечал на вопросы, рассказывал, как себя чувствует. Вопрос о психическом здоровье решает психиатр, но ФИО8 там не был. Никогда не видела ФИО8 в состоянии алкогольного опьянения, он был пьющим, но к врачу в состоянии алкогольного опьянения не ходил. Он был грамотным человеком, поэтому понимал, что нельзя приходить к врачу в состоянии опьянения и после опьянения. В связи с тем, что состоял на Д-учете, осмотры проходил два раза в год, при необходимости чаще. У умершего была энцефалопатия - это мозговая недостаточность, у него была токсическая энцефалопатия, плюс возрастная. Общее физическое состояние ФИО8 было нормальным: был активным, в последнее время немного был вялым, но по весу и росту он был соответствующим. Болевого синдрома у него не было, была сердечная недостаточность, была одышка, он имел инвалидность первой группы;

Свидетель ФИО26, (ГБУЗ «ООКПБ №1» врач судебно-психиатрической экспертизы), допрошенная в судебном заседании пояснила, что человек 30 лет употреблял алкоголь, поэтому изменения в личности могли быть. Не смогли определить, так как поступили на экспертизу противоречивые сведения. Изменения в личности зависят от стадии алкоголизма. Важны показания независимых свидетелей - это врачи, которые наблюдали, это не родственники, а соседи, и самое главное, это медицинская документация, которая и вызвала вопросы. Важен трудовой анамнез, так как лицо, страдающее алкогольной зависимостью, имеет профессиональное снижение, интеллектуальные расстройства.

Свидетель ФИО27 (врач-кардиолог), допрошенная в судебном заседании пояснила, что умерший ФИО8 находился на стационарном лечении в августе 2016 года. Состояние его было тяжелое, связанно с его соматическим состоянием, ишемической болезнью сердца. В период общения с умершим, никаких отклонений в психическом состоянии, поведении не наблюдалось. Он оценивал тяжесть своего состояния, у умершего ФИО8 была нарушена функция печени тяжелого состояния. Признаков энцелофопатии не было, не было и необходимости для направления к неврологу. Высокий уровень билирубина - это признак нарушения функции печени. На функцию головного мозга это не оказывает никакого действия, прямого воздействия нет. Умерший ФИО8 попал в отделении кардиологии после реанимации. В период нахождения был осмотрен только хирургом, эндокринологом, неврологом не осматривался. 

Свидетель ФИО28, допрошенный в судебном заседании пояснил, что был знаком с умершим ФИО8, ранее работали вместе. Последний раз видел в августе 2016 года, странного, неадекватного поведения замечено не было. 

Свидетель ФИО11, допрошенный в судебном заседании пояснил, что приходился умершему ФИО8 соседом. Никаких отклонений в поведении умершего замечено не было. Приезжал к нему (свидетелю) умерший сам и супруга приезжала, на машине Рено Дастер летом 2016 года. Умерший был сам за рулем, с супругой приезжал. Овощи брал на поле, обычно покупал капусту, помидоры, брали немного около 10-15 кг., он их не поднимал. Он заранее звонил и заказывал, когда ему срочно нужно он сам приезжал, не всегда был за рулем. О том, что умерший находился в больнице, известно, у него была только отдышка и все, передвигаться стал тяжелее. Слова оттягивал немного, о том, чтобы повторял одно и тоже, не было такого. Особых изменений не было, как сосед, видел его часто, дорога проходила мимо дома, встречались часто. В последнее время перестал пить, а лет 6-7 назад злоупотреблял.

Свидетель ФИО29, допрошенный в судебном заседании пояснил, что был знаком с умершим ФИО8 как участковый с 1990 года. Родители (свидетеля) общались с умершим, последний год виделись очень редко. За год раз 5 видел его, алкоголем он последнее время злоупотреблял, это было видно по нему. Раньше он пил, но не постоянно, за последний год физическое состояние ухудшилось, это было заметно при встречах. На замечания реагировал резко, говоря: «Не лезь куда тебе не надо». Домашнюю работу он не делал, у него была отдышка, он тяжело передвигался, последнее время речь изменилась, память стала плохая, смена настроения у него была резкая. Раздражительный был в алкогольном опьянении, критику плохо воспринимал. За умершим деградацию замечал, изменения в личности были заметны, не мог разрешить ситуацию сразу. На автомобиле последний год он не ездил, он не передвигался, стоять не мог. Видел умершего в 2016 году раз 5, в мае видел его, приезжал к нему домой. С ним проживала И. и сын ФИО55 

Свидетель ФИО30, допрошенный в судебном заседании, пояснил, что знал покойного ФИО8, подстригал его, трезвым его не видел. В мае, августе лежал в больнице, заторможенность в речи была, когда говорил, заговаривался, имелась частая смена настроения, были знакомы с ФИО8 примерно 8-10 лет. Состояние было неадекватное, умерший ФИО8 сильно поменялся в период с января по март, забывал, о чем говорит, терял сознание. На автомобиле последний год умерший не ездил, хозяйство у него свое было. Часто просил привозить ему алкоголь, стал забывчив, была частая смена настроения, матерился. 

Свидетель ФИО31, допрошенный в судебном заседании, пояснил, что умерший приходился ему тестем, знал его 3 года. Дружил с женой свидетеля, в общей сложности 5 лет. Последнее время он очень сильно пил, постоянно было больное состояние, был отекший. Терял сознание постоянно и на работе терял сознание, происходило это после запоев, он (умерший) сам это рассказывал. За последний год он очень изменился, когда приезжал к нему, он (умерший) не узнавал его, удалил номер из телефона, потом искал его (свидетеля) через кого-то. Умерший говорил, что И. давала ему таблетки фенозепан, сам умерший показывал их. У умершего была потеря памяти, он не узнавал никого последнее время. В последний год не ездил за рулем, возил его (свидетель), поскольку он не мог ездить. Он был в лежачем состоянии, не мог даже выйти до калитки, стал нервозный, была часта смена настроения. Приезжал менять замки к нему (умершему), попросила его сожительница. Умерший забывал даты и события, дни рождения. Внучку не поздравлял, его (свидетеля) не поздравлял. Речь стала заторможенная, одно и тоже рассказывал, не в впопад говорил какие-то странные вещи. 

Свидетель ФИО32 (бывшая супруга), допрошенная в судебном заседании пояснила, что работает врачом-педиатром, является первой супругой умершего ФИО8 В браке состояли с 1988 года, 2 детей от брака. Брак продлился 5 лет, в определенный период времени хотел покончить жизнь самоубийством, хотел разбиться на мотоцикле. Его не было 4-5 часов, потом он приехал весь изорванный, в нормальном распоряжении духа. В то время в психическом состоянии умершего были замечены отклонения. В январе 2013 года на рождество, умерший позвонил и попросил встречи с сыном. Сын приезжал к нему, помог сыну устроиться на работу в Иволгу. Когда была непогода, сын оставался ночевать у него. Со слов сына известно о его последней семье. Виделись с умершим в 2015 году, потом в декабре 2015 года. В августе 2016 года на похороны свекрови приехал с женой поздно. Был отекший, заторможенная речь была, видно было, что он пил, бредил очень много, на похоронах умерший сидел выпивал. В декабре 2015 года встретилась с умершим в ЦРБ в коридоре, не узнала его. В августе 2016 года также встретились в ЦРБ, он выходил из кабинета с И. был отекший, еле передвигался, И. помогала ему идти. Умерший не мог найти кабинет, как врач смогла оценить состояние, у него был цирроз печени. При данном заболевании начинаются отклонения, страдает головной мозг, имеет место нехватка кислорода, не выводится билирубин. При разговоре с И. выяснилось, что не узнал свидетеля. На похоронах умерший был одет не по сезону, были летние туфли в дырочку, одежда не соответствовала размеру. У умершего была отдышка, он часто падал, тяжело выходил из запоев. 

Суд, выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, приходит к следующему. 

Согласно свидетельству о рождении ФИО66 Н.А. (истец) её отцом приходился умерший ФИО8

ФИО33 19.08.2011 года вступила в брак с ФИО31, после заключения брака ей была присвоена фамилия «Гаркуша».

ФИО8 умер ДД.ММ.ГГГГ. 

На дату смерти ФИО8 состоял в зарегистрированном браке с ФИО3 (ответчик).

Пунктом 2 ст. 1 ГК РФ установлено, что граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права по своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают, в том числе, из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.

Согласно п. 1, 2 ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В соответствии с п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422).

Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Из смысла правовых норм о договоре дарения следует, что договор дарения является безвозмездной сделкой, и хотя данная сделка является двусторонней, ее существо по своей правовой природе в основном зависит от воли дарителя, при этом вещь обязательно должна быть передана одаряемому.

В силу положений ст. 574 ГК РФ договор дарения движимого имущества должен быть совершен в письменной форме.

Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 на основании договора дарения земельного участка с квартирой, произвел отчуждение принадлежащих ему земельного участка и квартиры, расположенных по адресу: 

<

адрес>, своей супруге ФИО3, договор прошел государственную регистрацию. 

Собственником спорного имущества в настоящее время является ФИО3 

В соответствии со ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Истец, заявляя требования, указывала на то, что её отец ФИО8 не мог понимать значение своих действий при совершении оспариваемых сделок в виду наличия у него ряда заболеваний, а также в виду того, что в течение многих лет умерший злоупотреблял алкоголем. 

Согласно сведениям, представленным в материалы дела, ФИО8 на учете у врача-психиатра не состоял. 

В материалах наследственного дела имеется справка врача-психиатра, согласно которой на момент осмотра 15.08.2016 года у ФИО8 психопатологии выявлено не было, справка была выдана на руки на основании добровольного освидетельствования. 

Для определения юридически значимых обстоятельств по делу, а именно, мог ли ФИО8 понимать значение своих действий и руководить ими при заключении брака, подписании договора дарения, судом были назначены посмертные комплексные психолого-психиатрические экспертизы. 

Согласно заключению комиссии экспертов ГБУЗ «Оренбургская областная клиническая психиатрическая больница № 1» № 283 от 09.02.2017 года объективно оценить психическое состояние подэкспертного ФИО8 на исследуемый период не представляется возможным в связи с имеющимися противоречиями в медицинских документах, так и в показаниях свидетелей. Необходимо проведение дополнительной посмертной судебно-психиатрической экспертизы, с предоставлением оригинала амбулаторной психиатрической карты с полным текстом психиатрического освидетельствования от 15.08.2016 года, допросом участковых врачей-терапевтов, наблюдавших подэкспертного, предоставлением данных о жизни подэкспертного, его образовании, трудовой биографии, указанием причин разводов, допросом нотариуса. 

Из заключения экспертизы от 06.04.2017 года № 780 следует, что комиссия экспертов пришла к выводу о невозможности достоверно оценить психическое состояние ФИО8 и дать однозначный ответ на поставленные вопросы как на момент исследуемой сделки (15.08.2016 года) так и на период заключения брака в мае 2016 года в связи с наличием существенных противоречий в оценке состояния подэкспертного как в медицинской документации, так и в показаниях свидетелей. 

Согласно заключению комиссии экспертов ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации № 334/з от 19.09.2017 года в период совершения юридически значимых действий – заключения брака с ФИО3 и подписания оспариваемого договора дарения ФИО8 страдал синдромом зависимости от алкоголя, на что указывают данные о многолетнем злоупотреблении им спиртными напитками, запойном характере пьянства с постепенным снижением толерантности, что сопровождалось его эмоциональной лабильностью, легковесностью суждений, отмеченными врачами, и наряду с другими заболеваниями (атеросклероз сосудов, гипертоническая болезнь, эндокринная дисфункция) способствовало нарастанию полиорганной патологии (цирроз печени с печеночно-клеточной недостаточностью, портальной гипертензией и асцитом, кардиомиопатия, энцефалопатия, явившейся причиной его ранней инвалидизации и последующей смерти. Исходя из записей врачей за 2015-2016 годы (в том числе, психиатра-нарколога, осматривавшего ФИО8 15.07.2016 года, и психиатра, производившего его освидетельствование 15.08.2016 года), на тот период имевшееся у ФИО8 психическое расстройство не сопровождалось выраженным интеллектуально-мнестическим снижением, существенными нарушениями критико-прогностических функций, психической симптоматикой. В деле отсутствуют данные о том, что в момент заключения брака и последующего договора дарения ФИО8 находился в состоянии запоя или острой алкогольной интоксикации. Действия ФИО8 носили не сиюминутный, ситуационный обусловленный характер, а были пролонгированными, достаточно последовательными и логично обоснованными – заключение брака с женщиной, с которой вел совместное хозяйство на протяжении многих лет, оформление и подписание нотариально заверенного договора дарения супруге, ухаживающей за ним, с последующей подачей соответствующих документов на регистрацию. Совокупность данных обстоятельств позволяет прийти к выводу о том, что на момент заключения брака – 14.05.2016 года и подписания договора дарения – 15.08.2016 года ФИО8 мог понимать значение своих действий и руководить ими. 

Психолог пришел к заключению, что в определении суда о назначении экспертизы не представлено вопросов, непосредственно относящихся к компетенции психолога, однако отметил, что в объективных данных медицинского характера не содержится сведений, указывающих на наличие у ФИО8 существенных нарушений интеллектуальных и волевых функций. Так, с учетом указаний на эмоциональную лабильность, облегченность суждений, отсутствием критики к злоупотреблению алкоголем, отмечалось, тем не менее, что при врачебных осмотрах ФИО8 был контактен, адекватен. При освидетельствовании МСЭ 02.08.2016 года был всесторонне ориентирован, контакту был доступен, отмечалось, что объективных данных за проведение экспериментально-психологического обследования выявлено не было. При осмотре психиатром 15.07.2016 года в беседе был спокоен, общителен, речь по существу, память не нарушена, интеллект сохранен. При добровольном медицинском освидетельствовании психиатром 15.08.2016 года находился в ясном сознании, контакту был доступен, ориентирован полностью, отвечал в плане заданного, настроение было ровным, мышление – последовательным. Кроме того, анализ свидетельских показаний, в том числе, и негативно характеризующих психическое состояние ФИО8, не выявляет конкретизированных, четко очерченных описаний, каких-либо существенно выраженных интеллектуальных нарушений. Также в объективных сведениях и свидетельских показаниях не имеется и указаний на грубые нарушения регуляторно-волевых функций, в том числе, на наличие повышенных внушаемости и подчиняемости. Помимо этого, анализ юридически значимых действий свидетельствует о том, что они не имели импульсивного, ситуационного характера, оформление брака и заключение договора дарения предварялось долговременным совместным проживанием и ведением совместного хозяйства с ответчиком. 

В соответствии с ч. 1, 4 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Согласно ч. 3 ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 данного Кодекса, то есть во взаимной связи и совокупности с другими доказательствами по делу.

Реализация предусмотренных положениями этой статьи правомочий суда по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия.

В соответствии с ч. 1 ст. 55 ГПК РФ, доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле (ч. 1 ст. 57 ГПК РФ).

Суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела (ст. 59 ГПК РФ).

Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами (ст. 60 ГПК РФ).

На основании ч. 1 ст. 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

В соответствии с п. 1 ст. 1 ГК РФ необходимым условием применения того или иного способа защиты гражданских прав является обеспечение восстановления нарушенного права.

Статьей 11 ГК РФ закреплена судебная защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов. Защита гражданских прав осуществляется перечисленными в статье 12 ГК РФ способами.

Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ).

Судом с учетом имеющихся в материалах дела документов, а также заключения экспертов ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации установлено, что в момент подписания договора дарения ФИО8 мог понимать значение своих действий и руководить ими, не был лишен дееспособности. Договор дарения от 15.08.2016 года заключен в письменной форме, соответствует требованиям ст. 572, 574 ГК РФ и иным требованиям, предъявляемым к форме и содержанию договора, подписан сторонами, при его исполнении стороны достигли правового результата, характерного для данной сделки, а именно: ФИО8 по своей воле передал в дар принадлежащие ему недвижимое имущество своей супруге – ФИО3 Стороной истца иного заключения, подтверждающего, что ФИО8 в момент совершения сделки не мог понимать значение своих действий и руководить ими, не представлено, как не представлено и иных бесспорных доказательств в обоснование своих доводов. 

Доводы представителя истца о том, что экспертами не в полном объеме были исследованы представленные доказательства, показания свидетелей, суд находит не состоятельными, поскольку судебная экспертиза проведена в соответствии с требованиями ст. ст. 79, 84 ГПК РФ, экспертное заключение соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, эксперты, дававшие заключение, предупреждены об уголовной ответственной за дачу заведомо ложного заключения, в связи с чем суд принимает данное заключение экспертов в качестве надлежащего доказательства юридически значимых обстоятельств для разрешения настоящего спора.

Суд, в данном случае не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения судебной экспертизы, представленной в материалы дела, поскольку экспертиза проведена компетентными экспертами, имеющими значительный стаж работы в соответствующих областях экспертизы, рассматриваемая экспертиза проведена в соответствии с требованиями Федерального закона от 31.05.2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» на основании определения суда о поручении проведения экспертизы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выводы экспертов аргументированы, мотивированы, содержат полную информацию, со ссылкой на нормативные документы. 

При таких обстоятельствах, суд полагает, что заключение судебной экспертизы, выполненное экспертами ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств, основания сомневаться в ее правильности отсутствуют, в связи с чем, принимает данное заключение за основу. Кроме того, следует отметить, что заключение экспертов не противоречит совокупности имеющихся в материалах дела доказательств, доказательств обратного стороной истца не представлено. 

Представителем истца также заявлялось ходатайство о признании справки врача-психиатра ГБУЗ «ООКПБ № 2» недопустимым доказательством, поскольку врачом-психиатром был нарушен порядок выдачи справки.

Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда (ч. 2 ст. 55 ГПК РФ).

Представитель истца достоверных доказательств того, что врачом-психиатром справка была выдана в нарушение порядка представлено не было. 

Согласно журналу приема врача-психиатра Оренбургского района ФИО8 присутствовал на приеме 15.08.2016 года, в журнале значится под номером 6 на странице 59, цель приема – осмотр. Журнал прошит, пронумерован. Также согласно ответу врача-психиатра журнал о выдаче справок, а также записи пациентов на прием не ведется. Доказательств иного стороной истца представлено не было, в связи с чем, у суда отсутствуют основания для исключения указанной справки из числа доказательств. 

При этом суд исходит из того, что указанная справка, заключение экспертизы, также подтверждается пояснениями свидетелей врачей, нотариуса, другими пояснениями свидетелей. 

К пояснениям свидетелей, допрошенных по ходатайству истца, третьего лица, суд относится критически, поскольку данные показания опровергаются материалами дела, пояснениями свидетелей, заключением экспертизы, доказательств обратного суду не представлено. 

С учетом выше изложенного суд приходит к выводу о том, что на момент заключения договора дарения 15.08.2016 года ФИО8 не был лишен дееспособности, не страдал заболеванием, препятствующим осознавать суть договора, а также отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершить данный договор на крайне невыгодных для себя условиях, договор подписан ФИО8 собственноручно, прошел государственную регистрацию, то есть ФИО8 самостоятельно решил вопрос о заключении договора дарения, имел достоверное представление о сделке, был полностью посвящен в мотивы и цель его заключения, поскольку как следует из показаний нотариусу, ФИО8 приходил несколько раз по поводу заключения договора дарения, дал свое согласие на его заключение, подписав договор 15.08.2016 года, а также лично присутствовал при сдаче договора на регистрацию. При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения заявленных требований не имеется. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО5 к ФИО3 о признании договоров дарения недействительными, применении последствий недействительной сделки, отказать.

Решение суда может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме в Оренбургский областной суд через Оренбургский районный суд путем подачи апелляционной жалобы.

Мотивированное решение изготовлено 23.10.2017 г.

Судья Д.И.Юнусов