Дело № 1-2/2018

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

8 февраля 2018 года Токаревский районный суд Тамбовской области в составе:

Председательствующего судьи Устиновой Г.С., 

при секретаре Кумариной О.В.,

с участием государственного обвинителя прокурора Айдарова С.В. 

подсудимого ФИО2, 

защитника Есикова М.Ю., представившего удостоверение № и ордер №,

подсудимого ФИО3

защитника Тюрина Н.В., представившего удостоверение № и ордер №, 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ рождения, уроженца 

<

адрес>, зарегистрированного по адресу 

<

адрес>, 

<

данные изъяты> ранее не судимого,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 111 УК РФ и п.п. «а», «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ,

ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ рождения, уроженца 

<

адрес>, зарегистрированного по адресу 

<

адрес>, фактически проживающего 

<

адрес>, 

<

данные изъяты> ранее не судимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а», «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

Подсудимый ФИО2 виновен в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью из хулиганских побуждений, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего ФИО1

Он же и подсудимый ФИО3 виновны в совершении кражи чужого имущества, совершенной группой лиц по предварительному сговору, из одежды, находящейся при потерпевшем ФИО1 

Преступления совершены ими при следующих обстоятельствах. 

6 июля 2017 года около 23 час. 30 мин. подсудимые ФИО2 и ФИО3 находились около здания Чичеринского сельского дома культуры, расположенного по адресу 

<

адрес>, где в компании своих знакомых распивали спиртные напитки. Спиртным угостили подошедшего к ним в это время потерпевшего ФИО1, который, употребив спиртное, присел на порог здания клуба и стал вести с ними разговоры о своей жизни. Через некоторое время ФИО3, используя незначительный повод, подошел к ФИО1 и ударил его кулаком в лицо, от удара ФИО1 повалился спиной на порог, из носа у него потекла кровь. 

После чего ФИО1 встал и пошел в сторону военного памятника, а ФИО2 совместно с ФИО3, по предложению последнего, последовали за ним. 

7 июля 2017 года около 00 часов 20 мин. они увидели потерпевшего ФИО1, сидящим около ограды военного памятника, расположенного недалеко от здания по адресу 

<

адрес>, где подошли к нему и ФИО2 около 00 час.25 мин. беспричинно из хулиганских побуждений, реализуя внезапно возникший умысел на причинение тяжкого вреда здоровью, со словами «пойду, добью его», в присутствии ФИО3, а также свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №5, подошел к потерпевшему и нанес последнему не менее двух ударов ногой, обутой в ботинок в область верхней части лица и головы со значительной силой, причинив ему закрытую черепно – мозговую травму головы в виде кровоизлияния в мягких тканях и под апоневрозом в лобной области слева и теменной области, перелома лобной кости, теменной и затылочной кости, смещения лобной кости в полость черепа на 1 мм., эпидурального кровоизлияния в теменной области, субарахноидального кровоизлияния в теменных долях, микро фокусов кровоизлияния в головной мозг в теменных долях, квалифицирующихся в своей совокупности как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

После чего ФИО3 и ФИО2, подняли лежащего на земле после ударов ФИО2 потерпевшего, и повели его в сторону проезжей части дороги. В пути следования, пройдя приблизительно 200 м. от памятника, ФИО2, продолжая свои преступные действия, вновь умышленно нанес потерпевшему не менее одного удара кулаком в лицо, от которого тот упал на землю.

В это время у ФИО2 возник умысел на совершение кражи чужого имущества, и он предложил ФИО3 похитить у потерпевшего мобильный телефон, ФИО3 согласился, подсудимые подняли ФИО1 с земли, и, реализуя преступные намерения, ФИО2 находясь рядом с потерпевшим, наблюдал за происходящим, а ФИО3, обыскав одежду ФИО1 обнаружил телефон в кармане его брюк. Действуя, совместно и согласованно с ФИО2, ФИО3 

<

данные изъяты> и незаметно для потерпевшего вынул из кармана мобильный телефон марки «Nokia X2DS», стоимостью 2500 руб., с картой памяти стоимостью 392 руб., всего на общую сумму 2892 руб. и передал их ФИО2, а тот распорядился похищенным по своему усмотрению. 

Убедившись, что ФИО1 может передвигаться самостоятельно, подсудимые оставили его и с места преступления скрылись. 

С полученными телесными повреждениями потерпевший ФИО1 пришел к себе домой по адресу 

<

адрес>, где в период с 7 по 9 июля 2017 года в точно неустановленное время скончался в результате отека головного мозга от комплекса повреждений входящих в состав закрытой черепно – мозговой травмы осложненной лептоменингитом, где 10 июля 2017 года был обнаружен его труп.

В судебном заседании подсудимый ФИО2 вину в причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшему ФИО1 признал частично, а в совершении кражи телефона полностью и пояснил, что не наносил потерпевшему ударов ногами, подсудимый ФИО3, а также свидетели Свидетель №1 и Свидетель №5 оговаривают его и дают ложные показания. Сам ФИО3 находясь около порога клуба, нанес ФИО1 удар кулаком в лицо, и тот упал, ударившись затылком о бетонные ступени. Затем, когда они с ФИО3 нашли ФИО1 около памятника, то ФИО3 вновь ударил ФИО1 кулаком в лицо и тот упал на землю. В это время к ним подошли Свидетель №1 и Свидетель №5, которая стала возмущаться тем, что они избивают ФИО1, но ФИО3 прогнал их, а они подняли потерпевшего и повели к дороге, где по пути он (ФИО2)также ударил ФИО1 кулаком в лицо. От его удара потерпевший упал на землю вверх лицом, и больше ему никто из них ударов не наносил. Они с ФИО3 подняли ФИО1 с земли, но он, пройдя несколько шагов, упал на землю, ударившись головой, после чего стал тяжело дышать, и ему показалось, что потерпевший умирает. Они подняли ФИО1, и тот сказал им, что все нормально. После этого он предложил ФИО3 похитить у потерпевшего сотовый телефон, тот согласился и незаметно для потерпевшего достал у него из кармана брюк телефон и передал ему. Данный телефон в этот же день он подарил своей знакомой Свидетель №9 

Подсудимый ФИО3 вину признал полностью и показал, что около порога клуба он вместе с другими ребятами распивал спиртное, угостили и подошедших к ним ФИО1 с ФИО17, потерпевший, выпив начал его оскорблять, и тогда он ударил его кулаком в лицо. В момент удара ФИО1 не стоял, а сидел около порога, и повалился на бок, из носа у него потекла кровь. Через некоторое время ФИО1 встал и пошел от клуба в сторону военного памятника. Желая узнать, как чувствует себя ФИО1 после удара, и в случае необходимости проводить его до дома, решил догнать его и позвал с собой ФИО2 ФИО1 сидел около ограды памятника. В это время к ним подошли Свидетель №1 и Свидетель №5, а ФИО2 разозлившись со словами «Пойду, добью его», подошел к ФИО1 и нанес ему два удара ногой, обутой в армейский ботинок в лицо, голову. От этих ударов ФИО1 с корточек упал на землю, на спину. После ухода Свидетель №1 и Свидетель №5, они с ФИО2 подняли его, и повели в направление дороги, когда шли, то ФИО2 нанес потерпевшему еще удар кулаком в лицо, от которого тот упал на землю, после чего ФИО2 предложил ему похитить у потерпевшего сотовый телефон. Он согласился, и когда они с ФИО2 подняли ФИО1, то в кармане его брюк на колене, он обнаружил телефон, вынул его незаметно для потерпевшего, передав его ФИО2, при этом ФИО1 был в сознании, но кражу телефона не заметил, и смог самостоятельно пойти в сторону своего дома. 

В судебном заседании ФИО3 продемонстрировал на статисте механизм нанесения ФИО2 ударов потерпевшему, указал, что удары были нанесены левой ногой и пришлись в верхнюю часть лица и головы потерпевшего. 

Помимо полного и частичного признания своей вины, виновность ФИО2 и ФИО3 в совершении преступлений подтверждается совокупностью собранных по уголовному делу доказательств. 

Так, свидетель Свидетель №1 в судебном заседании показал, что вместе со Свидетель №5 подошел к военному памятнику, где в это время находились ФИО2, ФИО3 и ФИО1, в его присутствии ФИО2, высказывая намерения ударить ФИО1, подошел к сидящему на корточках спиной к ограде потерпевшему, и нанес тому два удара в область лица и головы ногой, обутой в армейский ботинок типа «берц». Свидетель подтвердил суду, что лично видел, как ФИО2 наносил данные удары.При этом в судебном заседании Свидетель №1 не только рассказал, но показал на статисте механизм нанесения данных ударов, подтвердив, что удары наносились левой ногой в верхнюю часть лица, головы. 

По показаниям свидетеля Свидетель №5 около клуба д. Чичерино на улице ФИО3 подошел к сидящему на пороге ФИО1 и ударил его ладонью по лицу. Она вступилась за ФИО1 и потребовала, чтобы ФИО3 прекратил его избиение. ФИО3 послушал ее и отошел от потерпевшего. Когда же они с Свидетель №1 через некоторое время подошли к военному памятнику, то увидели, что около него стоит ФИО3 и ФИО2, а недалеко от них примерно в 1,5 м. на земле лежит ФИО1, который кряхтел, и в их присутствии стал подниматься с земли. В это время ФИО2 сказал, что сейчас добьет ФИО1, поэтому, испугавшись, что ФИО2 будет бить его, она сразу же пошла от памятника, не оборачиваясь, а следом за ней пошел Свидетель №1 

Свидетель Свидетель №2 подтвердил, что слышал крик Свидетель №5 около клуба с просьбой прекратить драку, а затем узнал, что ФИО3 ударил ФИО1, тот лежал на пороге клуба, на спине. Через несколько дней после этого он узнал, что ФИО1 умер.

По показаниям свидетеля Свидетель №6 следует, что он, услышав крики около клуба, понял, что происходит драка и, подойдя к месту драки, увидел, что на спине на ступеньках порога вверх лицом лежал ФИО1, около него сидел ФИО17, оба они были в состоянии алкогольного опьянения. Ему рассказали, что обоих их ударил ФИО3. Он предложил проводить этих мужчин от клуба. Когда ФИО1 подняли, то он сам пошел от клуба, в сторону военного памятника, был недоволен и что – то бормотал. Он проводил до дороги ФИО7, а когда вернулся к клубу, то ФИО3 и ФИО2 уже не было, спустя 15 – 20 мин. они подошли к ним вместе со стороны памятника. Впоследствии ФИО3 рассказал ему, что в этот вечер он взял у ФИО1 сотовый телефон и отдал его ФИО2

Из показаний свидетеля Свидетель №7 следует, что около клуба 

<

адрес> вместе с ФИО3, ФИО2 и другими ребятами распивал спиртные напитки. В его присутствии ФИО3 ударил рукой ФИО1, сидящего на пороге клуба, поскольку тот ему надоел. Вскоре ФИО1 пошел от клуба в сторону военного памятника. После этого, через какое - то время он вместе с ФИО2 приехал в 

<

адрес>, где в его присутствии ФИО2 подарил Свидетель №9 мобильный телефон. Позже ФИО2 рассказал ему, что они с ФИО3 подошли к военному памятнику, там сидел ФИО1, со слов ФИО2 ФИО3 и он (ФИО2) ударили потерпевшего кулаком по два раза, ФИО1 падал, а потом кто – то из них ударил его ногой. После этого ФИО3 достал у ФИО1 из кармана телефон, и передал его ФИО2, а тот в ту же ночь подарил его Свидетель №9. Когда стало известно о смерти ФИО1, ФИО2 переживал, говорил, «лишь бы он умер не от наших ударов». 

По показаниям свидетеля Свидетель №8, оглашенных в судебном заседании (т.1 л.д. 186 - 191) от 30 августа 2017 года, во время распития спиртных напитков около клуба 

<

адрес> ФИО3 недовольно заявил о том, что «надоели старики», после чего подошел к ФИО1 и ударил того кулаком в лицо, от удара потерпевший упал на крыльцо клуба спиной, вверх лицом, раздался звук, как будто потерпевший ударился головой, но он сам этого не видел. При этом ФИО1 ФИО3 ничего обидного не говорил, и не общался с ним, а затем ФИО3 подверг избиению ФИО17, который был с ФИО1 Находившаяся около клуба Свидетель №5, потребовала от ФИО3 прекратить избиение. ФИО1 поднялся и пошел от клуба в сторону военного памятника. После его ухода вслед за ним побежали ФИО3 и ФИО2, говоря, что они его проводят. После этого спустя 10 – 20 мин. к их компании вернулся ФИО3, был он зол и взволнован. После удара ФИО3 видел у ФИО1 кровь в области носа.

В судебном заседании Свидетель № 8 изменил свои показания, стал утверждать, что ФИО3 подошел к стоящему около порога клуба ФИО1 и нанес ему удар кулаком в лицо, от которого тот упал и ударился затылком о порог клуба, потерял сознание и длительное время находился в бессознательном состоянии. 

Однако затем после оглашения его показаний данных на предварительном следствии их достоверность подтвердил, заявив, что в действительности не видел, чтобы ФИО1 ударился затылком головы, слышал только звук и потому предположил, что тот ударился головой. 

Поэтому суд признает показания Свидетель № 8 данные на предварительном следствии правдивыми и соответствующими действительности, и отвергает его показания в судебном заседании, поскольку они основаны на предположениях. 

По показаниям свидетеля Свидетель №11, когда он услышал крик Свидетель №5, которая призывала ФИО3 не бить пожилого человека, то подошел ближе к клубу и увидел ФИО1 сидящего на пороге клуба. При нем ФИО1 встал и пошел от клуба в сторону дороги, а затем повернул к военному памятнику. Спустя 40 мин. после данного конфликта, он пошел домой и, идя по асфальтовой дороге, встретил ФИО1, идущего ему навстречу от моста в сторону клуба. 

Согласно показаниям свидетеля Свидетель №9, то последняя подтвердила, что в июле 2017 года в вечернее время к ней приехал ФИО2 и подарил сотовый телефон, рассказав, что данный телефон он вместе с ФИО3 забрали у избитого ими ФИО1 

Из показаний свидетеля ФИО4, участкового инспектора, следует, что 6 июля 2017 года днем в период с 10 до 11 часов дня он вместе с Свидетель №10 был у ФИО1 дома, последний был жив, никаких жалоб по поводу избиения или кражи телефона от него не поступало. В период нахождения у потерпевшего ему звонил работник миграционный службы, после разговора, с которым он поинтересовался у ФИО1 о его выписки из дома Свидетель №4, поскольку последний собирался уезжать из 

<

адрес>. 10 июля 2017 года ФИО1 был обнаружен в своем доме мертвым. Обстановка в доме была не нарушена, на берегу пруда, куда постоянно ходил ФИО1 купаться и стирать вещи была обнаружена постиранная мокрая одежда, в которой потерпевший был одет 6 июля 2017 года, в том числе там находились бриджы и лежала кепка без солнцезащитных очков. Сотовый телефон при нем обнаружен не был. 

Свидетель Свидетель №10 подтвердил, что вместе с участковым был у ФИО1 в четверг 6 июля 2017 года до обеда, разговаривал с ним по поводу возврата денег, который тот был должен предприятию. Никаких конфликтов у них с ним в это время не было. 

Допрошенная судом свидетель Свидетель №4 показала, что действительно видела днем, стоящие около дома ФИО1 автомобиль участкового инспектора и автомобиль Свидетель №10

Кроме указанных доказательств, вина подсудимых ФИО2 и ФИО3 подтверждается исследованными в судебном заседании в порядке ст. 285 УПК РФ протоколами следственных действий, заключениями экспертов и иными документами, а именно: 

По протоколу проверки показаний на месте от 9 августа 2017 года подсудимый ФИО2 пояснил, что 6 июля 2017 года между 21 и 22 часами он вместе с ФИО3 находился около клуба 

<

адрес>, распивал спиртное, спиртным угостили подошедшего ФИО1, который присев на порог стал вести с ними разговоры, ФИО3 со словами «как он надоел» подошел к ФИО1 и ударил его один раз рукой в лицо, от удара ФИО1 повалился спиной на порог клуба. Спустя некоторое время ФИО1 встал и пошел в сторону памятника, они с ФИО3 пошли в след за ним. Около памятника ФИО1 подошел к ним и ФИО3 ударил его кулаком в лицо. ФИО1 упал на землю на правый бок, и с головы у него упала кепка с солнцезащитными очками. ФИО1 практически сразу встал и пошел в сторону дороги, а они с ФИО3 пошли ему наперерез. Догнав ФИО1, он ударил его кулаком в подбородок, ФИО1 прошел несколько метров и упал на колени, после того как они его подняли тот вновь упал на спину и ударился головой о землю затылком, потерял сознание и захрипел, они подумали, что он умирает, стали приводить его в чувства. ФИО1 пришел в себя, сообщил им, что все нормально. В это время ФИО3 незаметно для ФИО1 залез в карман его бридж, достал телефон, и передал ему. Он извлек сим – карту из телефона и выбросил ее, а сам телефон в последствие передал свидетелю Свидетель №9. (т. 2 л.д. 183 – 187).

В соответствии с протоколом проверки показаний на месте с подсудимым ФИО3 от 9 августа 2017 года и 15 сентября 2017 года, последний сообщил во время распития спиртных напитков около клуба 

<

адрес> он ударил сидящего на пороге ФИО1 кулаком в лицо, увидев, куда пошел после этого ФИО1, пошел вместе с ФИО2 за ним, обнаружили его около военного памятника. На лице ФИО1 после его удара была кровь, и стали ждать, когда кровотечение остановится. В это время к ним подошли свидетели Свидетель №1 и Свидетель №5, в их присутствии ФИО2 разозлившись от долгого ожидания, со словами «Пойду, добью его» подошел к сидевшему на корточках спиной к ограде ФИО1 и ударил его два раза левой ногой в верхнюю часть лица, головы, на которой был обут «берц». При этом было проверено, что с места, где находился ФИО3, хорошо просматривался как ФИО1, так и момент нанесения ему ударов, обзор ничего не перекрывало. После чего подсудимые повели потерпевшего в сторону дороги, ФИО3 из кармана брюк ФИО1 по просьбе ФИО2 достал сотовый телефон и передал ФИО2, после чего ФИО2 неожиданно ударил ФИО1 рукой в лицо, и тот от удара упал на землю, лицом вверх. Они подняли его, и ФИО1 самостоятельно пошел в сторону своего дома. (т. 3 л.д. 8-11,51-60) 

При проверке показаний на месте свидетеля Свидетель №1 от 15 сентября 2017 года, последний показал и рассказал, что вместе со Свидетель №5 подошел к военному памятнику в 

<

адрес>, где находились ФИО3, ФИО2 и около ограды на корточках сидел ФИО1, услышал, как ФИО2 сказал «пойду, добью», он оглянулся и увидел как ФИО2 левой ногой обутой в ботинок нанес потерпевшему два удара в верхнюю часть лица, лба, головы. Участники данного следственного действия подтвердили, что с того места, откуда за действиями ФИО2 наблюдал Свидетель №1, все отчетливо просматривалось. (т. 1 л.д. 136-142)

В судебном заседании подсудимый ФИО3 и свидетель Свидетель №1 в присутствии судебно – медицинского эксперта ФИО18 показали на статисте, каким образом ФИО2 наносил удары потерпевшему, продемонстрировав при этом идентичные действия подсудимого во время их нанесения.

В соответствии с протоколом осмотра места происшествия от 10 июля 2017 года и фототаблицей к нему, составленного в 10час.30 мин. по адресу 

<

адрес> обнаружен гнилостно измененный труп ФИО1, хозяина дома, на котором были одеты штаны, куртка и темный свитер. В доме наблюдался общий беспорядок и антисанитарные условия. Следов насильственной смерти не обнаружено. 

В ходе дополнительного осмотра от 24 октября 2017 года в присутствии участкового Свидетель №3 и свидетеля Свидетель №4 была осмотрена прилегающая территория к дому, где проживал ФИО1, по тропике от дома они пришли на берег пруда, где обнаружили брюки «бриджи», в которых Свидетель №3 видел ФИО1 в последний раз перед смертью. 

(т. 1 л.д. 76-78,т. 3 л.д. 135 – 139) 

Согласно протоколам осмотра предметов от 8 ноября 2017 года, от 13 ноября 2017 года и от 10 ноября 2017 года проведенных с участием подсудимых ФИО2 и ФИО3, обнаруженные на берегу пруда бриджи, принадлежат ФИО1, как указали ФИО2 и ФИО3 именно в них тот был одет 6 июля 2017 году при встречи с ними, и из накладного кармана указанных бридж, находящегося в области колена ФИО3 достал сотовый телефон, принадлежащий потерпевшему. Осмотрена была также кепка темного цвета, изъятая на берегу пруда 14 июля 2017 года, принадлежащая потерпевшему на которой он носил солнцезащитные очки и которая была одета на нем в момент его избиения около памятника. (т. 4 л.д. 120-121,124, 125-127,132-135) 

Из протоколов осмотра места происшествия от 9 августа 2017 года, от 28 сентября 2017 года, 17 октября 2017 года со схемой и фототаблицами к ним следует, что около военного памятника на расстоянии 2 м. от металлического забора с западной стороны монумента были обнаружены и изъяты солнцезащитные очки с темными стеклами, принадлежащие потерпевшему ФИО1 и находившиеся при нем в момент избиения. (т.3 л.д. 167-171, 173-176,177-180,184-188) 

В соответствии с протоколами осмотра предметов от 29 октября 2017 года данные солнцезащитные очки осмотрены и приобщены к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств. (т. 4 л.д. 91- 97, 112)

При осмотре данных очков с участием участкового инспектора полиции Свидетель №3 7 ноября 2017 года подтверждено, что изъятые около памятника в д. Чичерино очки, были на козырьке кепки, которую перед смертью, в том числе 6 июля 2017 года, носил потерпевший ФИО1(т.4 л.д. 113- 116) 

В соответствии с протоколами осмотра предметов со сведениями о телефонных соединениях ФИО1 от 31 июля 2017 года, имеющихся на дисках, листах с детализацией телефонных соединений, представленных ПАО «Мегафон» судом установлено, что ФИО1 использовал сотовый телефон, имеющий IMEI № и № и его сим – карта № работала в данном телефоне до 6 июля 2017 года 11час. 18 мин. Телефон с указанным IMEI и сим – картой ФИО1 работал в зоне действия двух станций «ТО Чичерино» и «Токаревка». 

С 7 июля 2017 года по 12 июля 2017 года телефонный аппарат, принадлежащий ФИО1, работал уже с сим – картой №, принадлежащий свидетелю Свидетель №9 (т. 4 л.д.149-151,152, 171-173,174)

По сообщению ПАО «Мегафон» свидетель Свидетель №3 действительно 6 июля 2017 года в 10 час.29 мин. имел соединение с работником миграционной службы по базовой станции Токаревка – 1, при этом ПАО «Мегафон» указал, что жители 

<

адрес> к которым относился ФИО1 и Свидетель №3 обслуживаются двумя базовыми станциями ТО Чичерино – 7 и ТО Токаревка -1.(т.6 л.д. 232,235) Данное обстоятельство также подтвердил допрошенный в судебном заседании представитель компании «Мегафон» ФИО20, менеджер по развитию сети, указавший, что жилой дом, в котором проживал потерпевший, находится в зоне действия как станции Чичерино -7, так и станции Токаревка -1, проиллюстрировав свои показания на схеме. 

В соответствии с протоколом осмотра дисков с детализацией телефонных соединений ФИО2 и ФИО3, подсудимый ФИО2 действительно 7 июля 2017 года с 00 часов 50 мин. в течение нескольких часов общался с Свидетель №9 и Свидетель №7 путем телефонных разговоров и смс – сообщений. (т.4 л.д. 187 – 194, 198)

Согласно протоколу выемки от 8 августа 2017 года у свидетеля Свидетель №9 был изъят мобильный телефон, который ей подарил ФИО2, принадлежащий ФИО1, флеш карт и сим - карт, которые она использовала в данном телефоне. ( т. 3 л.д. 216-220) 

В соответствии с протоколом осмотра от 12 августа 2017 года в качестве вещественных доказательств был приобщен к материалам дела изъятый у Свидетель №9 телефон «Nokia X2DS», его IMEI № и № карта памяти « X – flash» micro – SDHC, который соответствует техническим характеристикам телефону, принадлежащего потерпевшему ФИО1 (т.4 л.д. 199- 201,204)

По заключению судебного товароведческого эксперта от 25 сентября 2017 года рыночная стоимость мобильного телефона «Nokia X2DS» в ценах на 5-6 июля 2017 года составила 2500 руб., а рыночная стоимость карты памяти - 392 руб. (т. 5 л.д. 209 -210) 

По сведениям, предоставленным воинской частью №, где проходил военную службу ФИО2, последнему действительно были выданы армейские ботинки (берцы). (т.4. л.д. 228)

В результате обыска в жилище ФИО2, согласно протоколу обыска от 18 сентября 2017 года, сотрудниками была обнаружена и изъята фотография с изображением ФИО2 в военной форме, армейских ботинках (берцах). (т. 4 л.д. 46-51). 

В соответствии с протоколами осмотра фотографии от 29 октября 2017 года, от 7 ноября 2017 года и от 13 ноября 2017 года данная фотография была осмотрена, последняя подтвердила наличие у подсудимого ФИО2 армейских ботинок (берц), данная фотография в качестве вещественного доказательства приобщена к материалам дела. На фотографии ФИО2 изображен во время прохождения военной службы, которая завершилась в конце июня 2017 года, незадолго до смерти ФИО1, присутствующий при осмотре фотографии ФИО2 подтвердил, что на данной фотографии изображен именно он. (т.4 л.д. 91- 97, 112, 113 – 116, 125 – 127) 

Согласно рассекреченным сведениям по прослушиванию телефонных разговоров подсудимого ФИО2, состоявшего 21 сентября 2017 года тот попросил своего родственника ФИО21 сообщить органам следствия о том, что он оставил у него «берцы» и тот их выбросил. В ответном телефонном разговоре 22 сентября 2017 года ФИО5 сообщил подсудимому, что по поводу берц он заявил сотрудникам, что после армии ФИО2 «приехал, оставил, он их выкинул», и рекомендовал ему держаться данной версии, и если будут брать «на панты не на что не вестись» (т. 4 л.д. 75 -81, 84-86)

По заключениям судебно - медицинского эксперта от 20 июля 2017 года № от 22 сентября 2017 года № и от 25 октября 2017 года № смерть ФИО1 наступила в период с 7 по 9 июля 2017 года от отека головного мозга в результате комплекса повреждений входящих в состав закрытой черепно- мозговой травмы осложнённой лептоменигитом. Это подтверждается патоморфологической картиной (кровоизлияние в мягких тканях и под апоневрозом лобной области слева и теменной области; перелом лобной кости, теменной и затылочной кости; смещение лобной кости в полость черепа на 1 мм; эпидуральное кровоизлияние в теменной области, субарахноидальное кровоизлияние в теменных долях, микро фокусы кровоизлияния в головной мозг в теменных долях) и результатами лабораторных исследований (мягкая мозговая оболочка набухшая, сплошь диффузно инфильтрирована круглоклеточными элементами /нейтрофильные лейкоциты, местами распадающиеся, плазмоциды и макрофаги разрозненно в небольшом количестве/, фибрин в виде сети практически диффузно, сосуды не равномерного кровенаполнения, в просвете отдельных - сплошь лейкоциты, местами фибриново-лейкоцитарные тромбы. 

При судебно-медицинском исследовании трупа гр-на ФИО1 были обнаружены следующие телесные повреждения: 

1.Рубцы (след имевшей место здесь ранее раны): в лобной области (2), на границе лобной и теменной области. 

2. Ссадины в области левого локтевого сустава (2). 

3. Ссадины: на тыльной поверхности правой кисти в проекции головки 2 пястной кости, на тыльной поверхности правой кисти в проекции основания 3 пястной кости.

4. Консолидированный перелом (костная мозоль) 7 ребра справа по около грудинной линии; 6 ребра справа по средней подмышечной линии; 7,8 ребер справа по лопаточной линии; 8 ребра слева по около грудинной линии, 9 ребра слева между лопаточной и позвоночной линией. 

5. Перелом в стадии консолидации (остеоидная мозоль) в нижней трети локтевой кости.

6. Кровоподтеки на наружной поверхности левого предплечья в средней трети (2) и в верхней трети. 

7. Кровоподтек в области верхнего и нижнего века левого глаза.

8. Ссадина на задней поверхности правого предплечья в верхней трети. 

9. Кровоподтёк на задней поверхности правого плеча и нижней трети. 

10. Кровоподтек на тыльной поверхности левой кисти. 

11. Локальный разгибательный перелом 9,10 ребер слева по задней подмышечной линии с повреждением реберной плевры (9 ребро). Мягкие ткани в области перелома красно-коричневатого цвета. 

12. Повреждения головы: кровоизлияние в мягких тканях и под апоневрозом в лобной области слева и теменной области, перелом лобной кости, теменной и затылочной кости, смещение лобной кости в полость черепа на 1 мм. эпидуральное кровоизлияние в теменной области, субарахноидальное кровоизлияние в теменных долях, микро фокусы кровоизлияния в головной мозг в теменных долях, - объединяемые в силу анатомической локализации и особенностей патогенеза в единый комплекс закрытой черепно-мозговой травмы (ЗЧМТ). 

Линия перелома свода и основания черепа начинается от левой надбровной дуги, огибает лобный бугор справа, идет по лобной чешуе в сторону сагиттального шва, проходит по нему продольно и далее спускается в сторону наружного затылочного выступа, не доходя до него затухает. 

Вышеуказанные телесные повреждения образовались не одномоментно, повреждения указанные в пунктах № 1-5 образовались гораздо ранее рассматриваемых событий 18 июня 2017 года, образование повреждений указанных в пунктах 6 - 12 в установленный следствием период происшедших событий, т.е. в ночь с 6 на 7 июля 2017 года не исключается.

Повреждения, указанные в пунктах 6-12, обладают признаками прижизненного происхождения, образовались от воздействия тупого, твердого предмета (предметов) либо при ударе о таковой (таковые) и не несут в себе информации достаточной для уточнения узкогрупповых характеристик (формы, размеров, массы и тому подобное) данных предметов. 

Кровоподтеки, ссадины не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и поэтому признаку расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека [основания пункт 9 медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (Приложение к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24.04.08 за № 194н)]. 

Раны относятся к категории легкого вреда причинённого здоровью человека, квалифицирующий признак - кратковременное расстройство здоровья (временное нарушение функции органов и (или) систем продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы (до 21 дня включительно)) [основания - пункт 8.1. медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (Приложение к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24.04.08 за № 194н)]. 

Учитывая морфологические особенности повреждений, указанных в пункте № 11, последние относятся к категории средней тяжести вреда здоровья, квалифицирующий признак - длительное расстройство здоровья (временное нарушение функций органов и (или) систем продолжительностью свыше трех недель от момента причинения травмы (более 21 дня), [основания - пункт 7.1. Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (Положение к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24.04.08 за № 194н)]. Образование перелома 9,10 ребер слева по задней подмышечной линии при падении ФИО1 на спину из положения, стоя с высоты собственного роста на неровную поверхность, покрытую крупным щебнем, камнями – не исключается.

Все вышеуказанные телесные повреждения, входящие в комплекс закрытой черепно – мозговой травмы оцениваются в совокупности, относятся к тяжкому вреду здоровья, квалифицирующий признак - опасность для жизни [основания - пункт 6.1.2 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (Приложение к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24.04.08 за № 194н)]. Образование повреждений головы не исключается при воздействии (нанесении ударов) ногами, на которые обуты ботинки. Характер, локализация и взаиморасположение телесных повреждений у ФИО1 позволяют исключить возможность их образования при однократном падении потерпевшего из положения стоя с высоты собственного роста.

Наличие повреждений, подобных, установленным на трупе ФИО1 не исключает возможности активной целенаправленной деятельности (ходьба, снятие одежды, переодевание, стирка белья и т.д.) пострадавшего на протяжении ограниченного промежутка времени непосредственно после их причинения. Продолжительность этого временного промежутка определяется, с одной стороны, характером повреждения, (локализацией повреждения, размерами повреждения и т.д.), с другой стороны – индивидуальными адаптационными возможностями человеческого организма, достоверно определить, время промежутка по имеющимся данным не представляется возможным. 

При судебно - химическом исследовании крови от трупа ФИО1 в крови и почке найден этиловый спирт в количестве 0,3 промилле.

Телесные повреждения, обнаруженные на трупе ФИО1, не сопровождались наружным кровотечением, за исключением ссадин. Следы крови, обнаруженные под задней частью трупа ФИО1 по месту его жительства, могли образоваться в результате поздних трупных изменений. 

(т.5 л.д. 55- 63, 76-96, 107 – 126)) 

Приговором Токаревского районного суда от 22 сентября 2017 года виновным в причинении ФИО1 телесных повреждений указанных в пунктах № 1- 5, в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ был признан ФИО22 (т. 5 л.д. 68-70)

По заключению дополнительной судебно- медицинской экспертизы назначенной и проведенной в судебном заседании от 22 декабря 2017 года № эксперт указал, что нога как травмирующий предмет, обладает свойствами тупого твердого предмета, в связи, с чем образование комплекса повреждений закрытой черепно – мозговой травмы, при нанесении ударных воздействий ногой, в том числе обутой в армейский ботинок «берцы», как показали свидетель ФИО6 и подсудимый ФИО3, а именно в область головы не исключается.

Образование телесных повреждений (комплекс закрытой черепно – мозговой травмы) при ударе ФИО3 ФИО1 у клуба и с последующим ударом ФИО1 затылочной частью головы о бетонную ступень, исключается. (т.6 л.д. 238-245)

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО18 подробно разъяснил судебно – медицинские заключения в отношении ФИО1, подтвердил их правильность.

Согласно заключению комплексной судебной психолого - психиатрической экспертизы от 22 сентября 2017 года № ФИО2 не обнаруживает признаков какого – либо психического расстройства и не страдал им ранее. В период, относящийся к совершению инкриминируемого деяния, он мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время он также может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В принудительных мерах медицинского характера не нуждается. Не обнаруживает признаков алкогольной или наркотической зависимости. В момент совершения инкриминируемого деяния ФИО2 не находился в состоянии аффекта, а находился в состоянии простого алкогольного опьянения, что могло способствовать снижению самоконтроля, облегчать открытые проявления агрессии в поведении и снизить контроль над своими действиями. (т.5 л.д. 218-221) 

Разрешая вопрос о достоверности и объективности, перечисленных и исследованных в судебном заседании доказательств, суд считает, что приведенные выше доказательства получены с соблюдением требований уголовно - процессуального закона, дополняют друг друга, суд находит все доказательства, приведенные выше, относимыми, допустимыми и достоверными, а в своей совокупности достаточными для подтверждения вины подсудимых ФИО2 и ФИО3 в совершении данных преступлений. Проведенные по делу экспертные исследования, по мнению суда, полностью соответствуют требованиям уголовно - процессуального закона, поскольку выполнены специалистами, квалификация которых и стаж их работы сомнений в их компетентности не вызывает. Выводы судебно – медицинского эксперта изложенные в заключениях, его показания в судебном заседании, суд считает объективными, обоснованными, убедительными, соответствующими требованиям закона, они не противоречивы, дополняют друг друга и отвечают на поставленные перед экспертом вопросы, а потому оснований не соглашаться с ними у суда не имеется. 

Судом не установлено, каких – либо данных для критического отношения к произведённым по делу судебно – медицинским экспертизам, поскольку произведены они в каждом конкретном случае на основании соответствующего постановления следователя, суда, с предоставлением необходимых материалов, экспертом, в установленном порядке предупрежденного об уголовной ответственности, выполнены в полном соответствии с требованиями ст. 204 УПК РФ. В равной степени судом не установлено оснований для критического отношения к показаниям эксперта в судебном заседании, которыми были детализированы данные им ранее заключения. При этом эксперт в судебном заседании на схеме детально указал телесные повреждения, имеющиеся на трупе ФИО1, которые могли образоваться в период с 6 на 7 июля 2017 года. 

Выводы судебно – медицинского эксперта, изложенные в заключениях, его показания в судебном заседании, суд считает достоверными, и оснований не соглашаться с ними у суда не имеется, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам дела, согласуются с показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей, исследованными в судебном заседании доказательствами и обоснованно положены судом в основу приговора.

Другие письменные документы также составлены в соответствии с требованиями закона, в необходимых случаях с участием понятых, и объективно фиксируют фактические данные, поэтому суд также принимает их как допустимые доказательства, подтверждающие виновность подсудимых в совершении данных преступлений. 

Переходя к анализу показаний допрошенных в судебном заседании свидетелей, которые судом положены в основу приговора, суд полагает, что показания свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №5, которых суд рассматривает как очевидцев причинения ФИО2 тяжкого вреда здоровья потерпевшему ФИО1, которые они давали как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании правдивы и соответствуют действительности. Кроме того, каких – либо оснований оговаривать подсудимого ФИО2 у свидетелей, судом не установлено. Сам подсудимый ФИО2 подтвердил, что данные свидетели действительно подходили к ним, когда они с ФИО3 и ФИО1 находились около военного памятника. 

В присутствии данных свидетелей именно ФИО2 со словами «пойду, добью» направился в сторону потерпевшего, и нанес ему два удара ногой в верхнюю часть лица и головы, причинив потерпевшему тяжкие телесные повреждения. 

Защита ФИО2, оспаривая достоверность показаний свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №5, заявила об их противоречивости, ссылаясь на то, что Свидетель №1 говорит о том, что потерпевший сидел около ограды, а Свидетель №5 утверждает, что лежал. Но суд не соглашается с этими доводами и отвергает их, поскольку Свидетель №1 описывает позу потерпевшего в момент нанесения последнему ударов ногой ФИО2, а Свидетель №5 указывает его положение в тот момент, когда они только подошли к памятнику, заявляя, что услышав угрозы ФИО2, она сразу же пошла от памятника в сторону клуба, не оборачиваясь, момент нанесения самих ударов она не видела, и тем самым не могла знать, в каком положении в это время находился потерпевший, тогда как свидетель Свидетель №1 показал, что хотя он пошел следом за Свидетель №5, но он обернулся и наблюдал момент нанесения этих ударов, что позволяет суду прийти к выводу о том, что когда ФИО2 подошел к потерпевшему для нанесения этих ударов ногой тот уже успел подняться и находился в положении сидя. 

При этом Свидетель №1 сообщил суду такие сведения о механизме образования телесных повреждений у ФИО1, месте совершения преступления и обстоятельствах совершения преступления, которые могли быть известны только лицу, являющимся очевидцем совершенного преступления. 

Свидетель Свидетель №1 в период предварительного следствия и в судебном заседании давал последовательные и не противоречивые показания, которые полностью подтвердил при проверке своих показаний на месте и на очной ставке с подсудимым ФИО2, он уверенно как на следствии, так и в судебном заседании показал и продемонстрировал в присутствии судебно – медицинского эксперта ФИО18 механизм нанесения ФИО2 двух ударов ногами в область лица, головы потерпевшего. При этом его показания об обстоятельствах совершенного преступления подтверждаются заключениями судебно – медицинского эксперта, в соответствии с которым линия перелома свода и оснований черепа начинается от левой надбровной дуги, и идет в сторону наружного затылочного выступа и, не доходя до него затухает.

Эксперт в своих выводах от 22 декабря 2017 года прямо указал, что телесные повреждения повлекшие смерть потерпевшего, могли быть получены при обстоятельствах указанных свидетелем Свидетель №1 

Изобличая ФИО2 в совершении преступления, свидетель Свидетель №1 указал, что удары ногой подсудимый наносил со значительной силой и ногой обутой в армейский ботинок «берц». 

Однако сам подсудимый данный факт оспаривает, заявляя, что в этот день он был обут в кроссовки. Его пояснения в судебном заседании подтвердили свидетели Свидетель №9 и Свидетель №7, но суд к показаниям подсудимого и указанных свидетелей в этой части относится критически, поскольку эти пояснения опровергаются объективными доказательствами, а именно рассекреченными сведениями, добытыми в ходе проведения оперативно – розыскных мероприятий. 

Как установил суд, ФИО2 вернулся из армии в конце июня 2017 года, письменными доказательствами подтверждено наличие у него на указанный момент данных армейских ботинок, то, что они на нем были обуты в день совершения преступления, свидетельствуют его телефонные разговоры со своим родственником, с которым они выработали версию, озвученную ФИО2 в судебном заседании, о том, что сразу после возвращения из армии он оставил берцы в 

<

адрес> у данного родственника и тот их выбросил, а также его поведение в последующем, т.к. он скрыл эти ботинки от органов следствия. Хотя для квалификации содеянного, наличие или отсутствие армейских ботинок на ногах подсудимого, значения не имеет, имеющиеся телесные повреждения в области головы, от которых наступила смерть потерпевшего по заключению судебно – медицинского эксперта могли быть образованы как ударами ногой обутой в «берц», так и без него. 

При таких обстоятельствах, суд находит показания свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №5 соответствующими действительности, поскольку они подробны, детальны, последовательны, согласуются между собой, друг другу не противоречат, подтверждаются всей совокупностью собранных по делу доказательств, находят свое отражение в других собранных по делу доказательствах, заключениях экспертиз, и потому они обоснованно положены в основу обвинительного приговора. 

При этом суд в полной мере доверяет показаниям свидетеля ФИО4 о том, что он видел живым в последний раз потерпевшего ФИО1 до его избиения 6 июля 2017 года между 10 и 11 часами дня, в его доме, куда он приезжал со свидетелем Свидетель №10, данные показания последовательны на всем протяжении предварительного следствия и в судебном заседании, подробны, сведения о какой либо заинтересованности в исходе дела не имеется, оснований по которым он мог оговаривать подсудимых, не установлено, его показания конкретны, подтверждены объективными данными, и потому их достоверность у суда сомнение не вызывает. 

Вместе с тем показания свидетеля защиты Свидетель №4 о том, что она видела участкового и свидетеля Свидетель №10 около дома ФИО1 7 июля 2017 года голословны, какими - либо доказательствами не подтверждаются, не согласуются с другими добытыми по делу доказательствами, и противоречат фактическим обстоятельствам дела. 

Однако ее пояснения соответствуют показаниям свидетеля ФИО4 в той части, что в случае избиения и похищения телефона потерпевший обязательно бы обратился в органы полиции, с учетом особенностей его характера. Но такого обращения от потерпевшего 7 июля 2017 года не поступило, что позволяет суду сделать вывод о том, что он не имел возможности это сделать по состоянию здоровья. 

Помимо этого суд установил, что свидетель Свидетель №4 до допроса ее следователем общалась с матерью подсудимого ФИО2 и обсуждала данное уголовное дело, а потому суд не исключает, что данный свидетель могла дать показания в интересах подсудимого ФИО2 

Оценивая показания свидетелей Свидетель №6, Свидетель №2, Свидетель № 11 Свидетель №10, приведенные выше, а также показания свидетелей Свидетель №7 и Свидетель №9 в той части, которые они не противоречат установленным обстоятельствам дела, у суда сомнения не вызывают, суд признает их достоверными.

При этом суд считает, что из письменных доказательств, представленных стороной обвинения, подлежит исключению явка с повинной ФИО2 (т.1л.д. 85) и заключения специалиста по результатам психофизиологического исследования ФИО3, Свидетель №3, Свидетель №1 (т.3 л.д. 28-35, т. 2 л.д. 19-25, т. 1 л.д. 156-162), как недопустимые доказательства. 

Уголовно – процессуальный кодекс РФ не предусматривает законодательной возможности применения полиграфа в уголовном процессе, является научно - необоснованным методом, и потому в силу гл. 10 УПК РФ, данные полученные в результате использования полиграфа, не могут быть отнесены судом к числу допустимых доказательств и положены в основу приговора. 

При написании явки с повинной подсудимый ФИО2 реальной защитой обеспечен не был, в самом протоколе явки с повинной отсутствуют сведения о разъяснении ему его прав, предусмотренных ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ, и потому в соответствии с правовой позицией, изложенной в п. 10 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» подсудимый ФИО2 не был обеспечен возможностью осуществления своих прав, в связи, с чем суд признает данное доказательство, не отвечающим требованиям УПК РФ, что не исключает признания ее судом в качестве смягчающего обстоятельства. 

Показаниям подсудимых суд доверяет лишь только в той части, которые соответствуют требованиям уголовно – процессуального закона и объективно подтверждают доказательства, исследованные в суде. 

Суд считает, что показания подсудимого ФИО3 в той части, что в его присутствии ФИО2 со словами «пойду, добью», подошел к сидящему около ограды потерпевшему и нанес ему два удара ногой, обутой в армейский ботинок в лицо и голову, соответствуют установленным обстоятельствам дела, были подтверждены им в ходе проверки его показаний на месте, на очной ставке с подсудимым ФИО2, а также в судебном заседании в присутствии судебно – медицинского эксперта. Правдивость его показаний подтвердили свидетели Свидетель №1, Свидетель №5, согласуются они также с заключением судебно – медицинского эксперта, в котором прямо указано, что телесные повреждения, повлекшие смерть потерпевшего при обстоятельствах указанных подсудимым ФИО3 не исключается. Оснований не доверять заключению эксперта у суда не имеется, и суд ему полностью доверяет.

Вместе с тем к показаниям подсудимого ФИО3 в части того, что потерпевший около клуба вел себя вызывающе, оскорблял его, за что он ему нанес удар, суд относится критически, данные пояснения никем из присутствующих при этом не подтверждаются, а очевидцы данного конфликта свидетели Свидетель № 8. и Свидетель №7 его показания не подтвердили, а наоборот опровергли, заявив, что ФИО3 ударил не только ФИО1, но и ФИО7, за то, что ему «надоели старики». 

Доводы защиты ФИО2 о том, что все показания ФИО3 не соответствуют действительности, поскольку противоречат показаниям свидетеля Свидетель № 8 . в судебном заседании, суд считает необоснованными, поскольку показания самого свидетеля в этой части признаны судом недостоверными. 

Показания подсудимого ФИО2 в части того, что он только один раз ударил кулаком в лицо потерпевшего, и других ударов не наносил, к его смерти не причастен, суд отвергает и находит их несоответствующими действительности, расценивает данные показания как законный способ защиты от обвинения, избежание ответственности за содеянное, и приуменьшения общественной опасности. 

Его показания опровергаются показаниями свидетелей Свидетель №1, Свидетель №5, подсудимого ФИО3, выводами судебно – медицинских экспертиз, а также всей совокупностью доказательств положенных в основу приговора. 

Таким образом, анализируя и оценивая всю совокупность добытых и исследованных доказательств, суд считает доказанным, что 7 июля 2017 года около 00 часов 25 мин, ФИО2 находясь в состоянии алкогольного опьянения около ограды военного памятника, расположенного вблизи здания по адресу 

<

адрес>, беспричинно из хулиганских побуждений, грубо нарушая общественный порядок и выражая явное неуважение к обществу, противопоставляя себя обществу, нарушая общепринятые нормы поведения и морали, подошел к потерпевшему ФИО1, и умышленно нанес ему не менее двух ударов ногой, обутой в ботинок по лицу, голове потерпевшего со значительной силой, причинив ему закрытую черепно – мозговую травму головы, квалифицирующуюся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, повлекшее за собой по неосторожности смерть потерпевшего в результате отека головного мозга осложненной лептоменингитом в период с 7 по 9 июля 2017 года в точно неустановленное время по месту жительства потерпевшего в 

<

адрес>, и действия его суд квалифицирует по ч. 4 ст. 111 УК РФ по признаку умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, из хулиганских побуждений, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

К такому выводу суд пришел исходя из того, что подсудимый ФИО2 умышленно напал на потерпевшего и, нанося ему два удара ногой, обутой в армейский ботинок со значительной силой в жизненно важный орган человека голову, тем самым осознавал, что совершает деяние опасное для здоровья другого человека, предвидел возможность причинения тяжкого вреда здоровью, но не предполагал возможности наступления смерти потерпевшего, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.При этом, как следует из показаний судебно-медицинского эксперта, его заключений, показаний свидетелей Свидетель №1, Свидетель №5, в совокупности с другими исследованными в судебном заседании доказательствами, именно в результате нанесенных ФИО2, ударов потерпевшему обутой ногой, был причинен тяжкий вред здоровью ФИО1, опасный для жизни человека, и повлекший его смерть. 

Об умысле направленном на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему свидетельствует совокупность объективных признаков, характер и способ причинения телесных повреждений, их локализация, нанесение ударов обутой ногой в жизненно важный орган человека в голову, в силу чего учитывая количество нанесенных ударов, отсутствие сопротивления со стороны потерпевшего, позволяет суду прийти к выводу о том, что, подсудимый ФИО2 отчетливо осознавал, что причиняет погибшему телесные повреждения в виде тяжкого вреда здоровью. Умышленный характер действий ФИО2, у суда сомнения не вызывает, и подтверждается также применением физической силы в проявленном объеме при отсутствии реальных оснований для ее применения.

Между тем учитывая, что смерть потерпевшего наступила спустя время, суд считает, что ФИО2 не предвидел возможности наступления подобных последствий, он не имел умысла на лишение жизни потерпевшего, поскольку если бы такой умысел и был у него, то подсудимому никто не мешал довести его до конца, что свидетельствует о вине ФИО2 в форме неосторожности по отношению к наступившим последствиям в виде смерти погибшего.

При этом мотивом совершения преступления, по мнению суда, явились хулиганские побуждения, поскольку ФИО2 подверг избиению ФИО1 без какого – либо повода, без всякой причины, в общественном месте вблизи военного памятника, в присутствии других лиц. Причиной такого агрессивного поведения подсудимого, как считает суд, явилось проявление грубой силы в состоянии алкогольного опьянения, в целях унижения человеческого достоинства потерпевшего ФИО1 

Как считает суд, подсудимый ФИО2, посягал на здоровье потерпевшего не в связи с личными отношениями, а в силу стремления проявить неуважение к общественному порядку и правилам поведения, общепринятым в отношениях между людьми, о чем свидетельствует его небрежная фраза «пойду, добью», высказанная в присутствии посторонних лиц. 

Как установил суд, потерпевшего ФИО1 ФИО2 до случившегося не знал, лично никаких отношений с ним не поддерживал, перед избиением потерпевшего в конфликт с ним не вступал, ссоры между ними не возникало. 

Поэтому суд считает, что действия ФИО2 правильно квалифицированы по ч. 4 ст. 111 УК РФ, как причинение тяжкого вреда здоровью из хулиганских побуждений повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, поскольку ни в судебном заседании, ни в ходе расследования не установлено, что ФИО2 имел прямой умысел на лишение жизни потерпевшего.

Вместе с тем суд считает, что из обвинения ФИО2 подлежит исключению обвинение его в том, что он около военного памятника подверг потерпевшего избиению, нанеся несколько ударов руками по лицу и голове, поскольку вина его не доказана, основана на предположениях, объективными доказательствами не подтверждается, а показания свидетеля Свидетель №7 в этой части недостаточны для обвинения ФИО2 в совершении указанных действий, т.к. очевидцем произошедшего свидетель не являлся. 

Также суд считает доказанным, что 7 июля 2017 года около 00 часов 35 мин. в 200 м. от военного памятника, расположенного по адресу 

<

адрес>, ФИО2 и ФИО3, находясь в состоянии алкогольного опьянения, по предварительному сговору между собой, действуя совместно и согласованно с распределением ролей, 

<

данные изъяты> из кармана брюк потерпевшего ФИО1 похитили мобильный телефон, стоимостью 2500 руб., с картой памяти стоимостью 392 руб., а всего на общую сумму 2892 руб. и действия их суд квалифицирует по п. п. «а», «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ по признаку кражи, т.е. 

<

данные изъяты> хищения чужого имущества, совершенной группой лиц по предварительному сговору, из одежды, находящейся при потерпевшем. 

При этом суд считает, что действия подсудимых правильно квалифицированы как кража, поскольку хищение было совершено с корыстной целью, имущество было изъято противоправно и безвозмездно, обращено в пользу подсудимых, с причинением ущерба собственнику имущества, их действия носили 

<

данные изъяты> характер и не были очевидны для потерпевшего. 

Суд обоснованно квалифицировал действия подсудимых по признаку группой лиц по предварительному сговору, поскольку в хищении чужого имущества принимали участие два соисполнителя, которые до начала действий, непосредственно направленных на хищение чужого имущества, предварительно договорились между собой о совместном совершении преступления. 

Как установил суд, ФИО2 и ФИО3 вступив в преступный сговор на завладение чужим имуществом, оба выполняли объективную сторону состава преступления, действовали согласованно и согласно, имеющейся договоренности, с распределением ролей. 

Как указал Пленум Верховного суда РФ в своем постановлении от 27 декабря 2002 года № 29 в п. 23. 1. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» ответственность наступает за совершение кражи из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся только при живом лице. 

Нахождение имущества при потерпевшем означает, что одежда, сумка или другая ручная кладь, из которых совершается хищение этого имущества, находятся на потерпевшем, в его руках или непосредственной близости от потерпевшего.

Особенности состояния потерпевшего (например, сон, опьянение, потеря сознания, психическое расстройство и т.п.) значения для квалификации преступления по пункту "г" части 2 статьи 158 УК РФ не имеют, так как использование субъектом преступления состояния потерпевшего не исключает его умысла на хищение из одежды, сумки или другой ручной клади и лишь указывает на 

<

данные изъяты> характер такого хищения.

Судом установлено, что в момент совершения хищения потерпевший находился в алкогольном опьянении, был подвергнут избиению, но он пребывал в сознании, и умыслом подсудимых охватывалось, что их действия по изъятию имущества в любой момент могут быть обнаружены потерпевшим. 

Поэтому наличие со стороны потерпевшего возможности создания препятствий для совершения хищения охватывалось умыслом подсудимых и их действия не исключают квалификацию содеянного по признаку кражи имущества из одежды.

Доводы защиты об отсутствии в действиях подсудимых признака предварительного сговора группой лиц противоречат добытым доказательствам, пояснениям подсудимых в судебном заседании и, по мнению суда, являются несостоятельными. 

Оспаривая вину подсудимого ФИО2, он сам и его защита заявили о том, что ФИО1 мог получить смертельные телесные повреждения в области головы при падении и ударе затылком головы о бетонные ступени порога клуба в 

<

адрес>, от удара нанесенного ему ФИО3, а также в результате падения потерпевшего с высоты собственного роста на землю и ударе затылочной частью головы о дорогу, покрытую камнем и крупным щебнем в 200 метрах от военного памятника. 

Однако эти доводы, как на предварительном следствии, так и в судебном заседании не нашли своего подтверждения и были полностью опровергнуты заключениями судебно – медицинского эксперта, который в данных заключениях от 25 октября 2017 года и от 22 декабря 2017 года категорично сделал вывод о том, что телесные повреждения, входящие в комплекс закрытой черепно – мозговой травмы не могли быть получены в результате падения и ударе затылочной частью головы, как о бетонные ступени, так и о камни и щебень на дороге.

Выводы эксперта мотивированы, научно обоснованы, подтверждены непосредственным исследованием трупа, согласно которого перелом свода и основания черепа начинается от левой надбровной дуги, в связи, с чем эксперт полностью исключил образование телесных повреждений, входящих в комплекс закрытой черепно – мозговой травмы в результате падения погибшего и ударе затылочной частью головы. 

В судебном заседании защитник ФИО2 также заявил о его непричастности к причинению потерпевшему тяжкого вреда здоровья, повлекшие его смерть и выдвинул версию о том, что ФИО1 мог быть избит другими лицами уже после того как его около дороги оставили ФИО2 и ФИО3, в тот период когда он ходил по дороге, где его после избиения недалеко от моста видел свидетель Свидетель №11, возвращался к памятнику за кепкой, по пути домой, поскольку до дома ему необходимо было пройти 2 или 3 км., в зависимости от того какой путь он избрал, а также в самом доме, где он проживал. 

Однако суд считает, эти доводы несостоятельными, они носят предположительный характер и опровергаются совокупностью приведенных выше доказательств. Как на предварительном следствии, так и в судебном заседании таких обстоятельств установлено не было, доказательств тому не имеется.

Свои доводы защита обосновала тем, что в доме, в котором проживал потерпевший, при осмотре были обнаружены тампоны со следами крови потерпевшего, а также банка с кофе со следами пальцев рук свидетеля ФИО24, по заключению судебно – медицинского эксперта потерпевшему было нанесено не менее 9 ударов, а подсудимые заявляют только о трех ударах нанесенных ими потерпевшему, кроме того у погибшего имелся перелом 9 и 10 ребра слева по задней подмышечной линии, и он, по мнению защиты, не мог с этим телесным повреждением активно передвигаться, переодеваться, стирать одежду, а учитывая, что следствие предполагает, что потерпевший получил это телесное повреждение при падении на дороге в 200м. от памятника, и ударе о кирпичи и щебенку, то он бы остался так и лежать на этом месте. 

Однако, по мнению суда, наличие следов пальцев рук на банке с кофе не свидетельствует о том, что смерть ФИО1 была причинена иными лицами, поскольку отсутствуют доказательства того, что указанные следы пальцев рук были оставлены на банке в ночь с 6 на 7 июля 2017 года. Что же касается тампонов со следами крови потерпевшего, то учитывая выводы судебно – медицинской экспертизы телесные повреждения, обнаруженные на трупе потерпевшего, не сопровождались наружным кровотечением, за исключением ссадин, в связи, с чем суд не исключает того, что потерпевший сам при возвращении домой мог убрать следы крови при помощи тампонов, и этот факт не свидетельствует и не подтверждает доводы защиты об избиении потерпевшего в доме, по месту жительства.

Рассматривая доводы защиты касающихся количества нанесенных потерпевшему ФИО1 ударов, суд исходит из заключения судебно – медицинского эксперта и пояснений эксперта в судебном заседании. Как указал в своих выводах эксперт в заключение от 22 сентября 2017 года, характер и взаимное расположение повреждений, обнаруженных на трупе погибшего, дают основание выделить некоторое минимальное возможное количество изолированно расположенных зон воздействий травмирующей силы на различных частях тела пострадавшего, составляющих на голове - не менее двух, на левой верхней конечности не менее четырех, на правой верхней конечности не менее двух, на грудной клетки не менее одной, но при этом эксперт указал, что означенное количество зон могло, как соответствовать, так и не соответствовать «количеству ударов, воздействий, которыми причинены повреждения».

Таким образом, эксперт в своем заключении выделил только зоны травмирующего воздействия, а не количество нанесенных ударов, указав в судебном заседании, что зона травмирующего воздействия и зона приложения травмирующей силы различаются между собой, поскольку не всякое воздействие на тело сопровождается возникновением повреждений, при одном ударном воздействии может возникнуть несколько телесных повреждений, и повреждено несколько частей тела. Каких – либо судебно – медицинских признаков, позволяющих высказаться о количестве травматических воздействий, как указал эксперт, не имеется. 

Выводы эксперта обоснованы и мотивированы, ставить их под сомнение у суда нет оснований, они положены судом в основу приговора, тогда как доводы защиты как установил суд, противоречат вышеуказанному заключению эксперта и потому являются необоснованными. 

При этом рассуждая о количестве нанесенных ударов, суд исходит из того, что помимо прямых ударов нанесенных ФИО1 подсудимыми, последний неоднократно падал, ударялся о бетонные ступени, дорогу покрытую камнями и щебенкой, и образование телесных повреждений в результате таких падений, экспертом не исключается. 

Тем самым, заявление защиты о возможной причастности к избиению потерпевшего других лиц, со ссылкой на количество имеющихся у него телесных повреждений, в судебном заседании не нашло своего подтверждения и опровергнуто вышеуказанными выводами судебно – медицинского эксперта. 

Что же касается версии защиты об избиении потерпевшего в доме по месту жительства и возможной причастности к нему участкового инспектора ФИО4 и свидетеля Свидетель №10, то суд считает ее необоснованной, противоречащей установленным обстоятельствам по делу, и опровергнутой совокупностью доказательств исследованных судом.

Судом установлено, что указанные лица были в доме у ФИО1 6 июля 2017 года в дневное время в период с 10 до 11 часов дня, а не 7 июля 2017 года, как утверждает свидетель защиты Свидетель №4

Судом была дана оценка показаниям данных свидетелей, показания свидетелей ФИО4 и Свидетель №10 были признаны судом достоверными и соответствующими действительности.

Суд проверял показания свидетеля ФИО4 о дате посещения им вместе с Свидетель №10 потерпевшего, и установил, что в соответствии с добытыми объективными доказательствами, такое посещение имело место именно 6 июля 2017 года, и эти пояснения были положены судом в основу приговора. Тогда как свидетель Свидетель №4, не смогла пояснить суду, в связи с чем она запомнила эту дату, что было связано с ней, заявив только то, что «запомнила просто так». Поэтому учитывая такие пояснения свидетеля и ее общение с матерью подсудимого ФИО2 перед допросом у следователя, суд признал ее показания о дате необъективными. 

При этом суд установил, что действительно между Свидетель №10 и ФИО1 26 июня 2017 года на рабочем месте произошел конфликт, в возбуждении уголовного дела по данному факту по результатам проверки было отказано постановлением от 10 июля 2017 года, из которого следует, что еще при жизни потерпевший примирился с Свидетель №10, поэтому заявление защиты о том, что данное обстоятельство могло явиться поводом для избиения потерпевшего указанным свидетелем, суд считает надуманным, данное заявление не нашло своего подтверждения в судебном заседании. 

Придерживаясь версии об избиении потерпевшего по месту жительства, защита сослалась на наличие у погибшего разгибательного перелома 9,10 ребер слева, которые по ее утверждению якобы были причинены ему непосредственно перед смертью или в момент ее наступления. Однако эти заявления защиты противоречат выводам судебно - медицинского эксперта, и полностью их опровергают. 

В соответствии с заключениями судебно – медицинского эксперта как от 22 сентября 2017 года, так и от 25 октября 2017 года, а также пояснений эксперта в судебном заседании следует, что у погибшего имелся разгибательный перелом 9, 10 ребер слева по задней подмышечной линии. Учитывая, что края перелома были «завальцованы», т.е. имело место закругление краев, отсутствие крови в левой плевральной области, отсутствие повреждения левого легкого, эксперт сделал вывод о том, что у потерпевшего в момент получения травмы повреждение реберной плевры отсутствовало, повреждение реберной плевры возникло непосредственно перед смертью, либо в момент смерти. 

Данные сведения были подтверждены экспертом и в судебном заседании, где он, обосновывая свое заключение, указал, что реберная плевра у ФИО1 не была нарушена сразу после получения перелома, о чем свидетельствует «завальцованность» ребер, которая могла произойти только при жизни, в результате ходьбы и совершении других движений, при которых ребра соприкасались между собой, что привело в результате к закруглению краев. 

Таким образом, в заключение эксперта речь идет о времени повреждения реберной плевры, а не времени получения телесного повреждения в виде разгибательного перелома 9, 10 ребер слева. 

Следовательно, с учетом установленных судом обстоятельств, ФИО1 не мог получить телесное повреждение в виде разгибательного перелома 9,10 ребер непосредственно перед смертью или в момент смерти, и вопреки доводам защиты не подвергался избиению дома по месту жительства. 

Эти выводы суда помимо заключения судебно – медицинского эксперта, подтверждаются протоколом осмотра места происшествия, согласно которого в доме обстановка была не нарушена, все было так, как и при жизни потерпевшего, какие – либо следы борьбы, драки внутри дома отсутствовали.

Следствие пришло к выводу о том, что телесное повреждение в виде перелома ребер возникло в результате падения потерпевшего с высоты собственного роста на дорогу в 200 м. от военного памятника, и ударе о кирпичи и крупную щебенку.

Данные выводы предварительного расследования соответствуют заключению судебно – медицинского эксперта, который не исключает причинение этого телесного повреждения при указанных обстоятельствах.

Вина подсудимых в причинении перелома ребер потерпевшему, следствием не установлена, и никому из них обвинение не предъявлено.

Ссылка защиты на то, что с имеющимся переломом ребер после падения, потерпевший так бы остался лежать на дороге, где бы умер, является необоснованной и противоречащей выводам судебно – медицинской экспертизы и установленным обстоятельствам по делу, поскольку как указал эксперт, сам по себе перелом ребер для жизни не опасен, опасность представляют сопутствующие повреждения внутренних органов, а их у потерпевшего не было. Смерть ФИО1 наступила не от переломов ребер, а в результате тяжелой травмы головы, причем смерть его наступила после того как в головном мозге начался воспалительный процесс под мягкими мозговыми оболочками, а до этого как утверждает эксперт, погибший имел возможность совершать активные действия – ходить, стирать, переодеваться и т.д., что и было установлено в судебном заседании, исходя из показаний свидетелей и письменных материалов уголовного дела. Период в течение, которого потерпевший мог совершать активные действия, экспертом не установлен, поскольку он определяется не только характером повреждений, но и индивидуальными адаптационными возможностями человеческого организма, в том числе индивидуальными возможностями потерпевшего.

Доводы защиты о том, что потерпевший не мог совершать активные действия при наличии имеющихся у него телесных повреждений, носят предположительный характер, являются неубедительными, поскольку противоречат обстоятельствам, установленным судом, заключениям судебно – медицинских экспертиз, а также пояснениям эксперта в судебном заседании, который указал, что обнаруженные у потерпевшего телесные повреждения позволяли потерпевшему совершать целенаправленные активные действия, т.к. потерпевший скончался не от самой травмы, а от осложнений.

Исходя из обстоятельств, совершенных преступлений, последовательности действий подсудимых, заключения судебно – психиатрической экспертизы в отношении ФИО2, справки Токаревской ЦРБ о том, что ФИО3 на учете у психиатра не состоит, у суда не возникает сомнений в психическом состоянии подсудимых, поэтому суд признает ФИО2 и ФИО3 вменяемыми, и подлежащими привлечению к уголовной ответственности за совершенные ими преступления. 

При определении меры наказания в силу ст. 60 УК РФ суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного и данные, характеризующие личность подсудимых, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семьи.

Согласно ст. 6 УК РФ наказание и иные меры уголовно – правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. 

В силу ч.2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений. 

В соответствии со ст. 61 УК РФ суд учитывает обстоятельства смягчающие ответственность – ФИО3 в содеянном чистосердечно раскаивается, полностью осознал свою вину, активно способствовал раскрытию и расследованию преступления, учитывает явку с повинной подсудимого ФИО2 

В силу ч. 1 ст. 63 УК РФ обстоятельств, отягчающих наказание ФИО2 и ФИО3, не имеется. 

Вместе с тем на основании ч. 1.1. ст. 63 УК РФ суд признает обстоятельством отягчающим наказание подсудимых ФИО3 и ФИО2, совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, поскольку, по мнению суда, состояние алкогольного опьянения способствовало совершению ФИО2 двух преступлений, а ФИО3 одного. Как установлено судом, только после употребления спиртных напитков, ФИО2 и ФИО3 догнали потерпевшего ФИО1, и ФИО2 причинил ему тяжкие телесные повреждения, а затем они с ФИО3 договорились совершить кражу чужого имущества, и похитили у потерпевшего мобильный телефон. Заключением судебно – психиатрической экспертизы сделан вывод о нахождении ФИО2 в момент совершения преступлений в состоянии простого алкогольного опьянения, данное состояние способствовало утрате подсудимым ФИО2 контроля над своим поведением и совершению преступления, облегчило проявление агрессии. Поэтому суд считает, что состояние опьянения подсудимых являлось фактором, повышающим общественную опасность деяния и личности виновных, принимая при этом во внимание характер и степень тяжести совершенных преступлений, в связи, с чем суд приходит к выводу о наличии указанного отягчающего наказания обстоятельства в действиях подсудимых. 

Принимая во внимание изложенное, не подлежат применению при назначении наказания подсудимым положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Помимо этого, суд учитывает, что в силу ст. 15 УК РФ ФИО2 совершены преступления, относящееся к категории особо тяжких и средней тяжести.

Поэтому исходя из конкретных обстоятельств совершенных подсудимым ФИО2 преступлений, одно из которых, направлено против жизни и здоровья, обладающее повышенной степенью общественной опасности, необратимость наступивших последствий, данных о личности и руководствуясь принципом справедливости и судейским убеждением, учитывая, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, в целях восстановления социальной справедливости, суд приходит к выводу, что исправление подсудимого ФИО2 возможно лишь в условиях изоляции от общества, и наказание за каждое преступление должно быть ему назначено в виде лишения свободы. 

При этом суд принимает во внимание, что ФИО2 ранее не судим, преступление совершил впервые, его положительные характеристики, учитывает его молодой возраст, и считает возможным дополнительное наказания за каждое преступление в виде ограничения свободы не применять. 

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время и после совершения преступления, а также обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности указанных преступлений, для применения ст. 64 УК РФ и ст. 73 УК РФ, судом не установлено, как считает суд, менее строгое наказание не сможет обеспечить достижение целей наказания.

Учитывая категории совершенных ФИО2 преступлений, окончательное наказание должно быть ему назначено в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения. 

Принимая во внимание данные о личности подсудимого ФИО3, который ранее не судим, преступление совершил впервые, его положительные характеристики по месту работы и жительства, а также то, что совершенное им преступление в силу ст. 15 УК РФ законом отнесено к преступлениям средней тяжести, суд приходит к выводу о том, что исправление и перевоспитание подсудимого возможно без изоляции его от общества и, считает необходимым, назначить ему наказание с применением ст. 73 УК РФ условное осуждение под контролем государственного специализированного органа и дополнительное наказание ограничение свободы не применять. 

При этом суд полагает необходимым в целях профилактики возложить на ФИО3 определенные обязанности, предусмотренные ч. 5 ст. 73 УК РФ.

Суд считает, что иное наказание, с учетом личности подсудимых ФИО2 и ФИО3, степени тяжести совершенных преступлений, не достигнут цели перевоспитания осужденных, по мнению суда, назначенное наказание подсудимым сможет восстановить социальную справедливость и предупредить совершение новых преступлений.

С учетом фактических обстоятельств преступлений и степени их общественной опасности, суд не усматривает оснований для изменения в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ категорий преступлений на менее тяжкое.

В соответствии с положениями п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ ФИО2 необходимо назначить отбывание наказания в колонии строгого режима, как лицу, совершившему особо тяжкое преступление.

Поскольку суд пришел к выводу о виновности подсудимого ФИО2 и необходимости назначения ему за совершенное преступление наказания в виде реального лишения свободы, для обеспечения исполнения приговора, с учетом того, что обстоятельства, послужившие основанием для применения к ФИО2 меры пресечения в виде заключения под стражу не изменились, до вступления приговора в законную силу суд полагает необходимым оставить ему без изменения прежнюю меру пресечения - в виде заключения под стражу.

По настоящему уголовному делу ФИО2 содержался под стражей с 08.08 2017 г. по 10.08. 2017 г., и с 19.10.2017г. по 07.02. 2018 года включительно, в связи с чем, в соответствии с ч. 3 ст. 72 УК РФ, время содержания под стражей должно быть засчитано в сроки лишения свободы. 

Вещественные доказательства по уголовному делу – мобильный телефон и карту памяти, солнцезащитные очки, принадлежащих погибшему, фотография, брюки, принадлежащие подсудимому, на основании п. 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ подлежат возвращению законным владельцам.

Иные вещественные доказательства – диски, листы с детализацией телефона, в соответствии с п.3 ч. 3 ст.81 УПК РФ подлежат уничтожению. 

Потерпевший по делу Потерпевший №1 заявил гражданский иск о взыскании с ФИО2 в качестве денежной компенсации морального вреда в сумме 600 000 руб. 

В силу ст. 151 ГК РФ суд считает, что гибелью отца, потерпевшему причинен моральный вред, данное обстоятельство общеизвестно, и не нуждается в доказывании.

Однако определяя размер денежной компенсации морального вреда, согласно ст. 1101 ГК РФ суд учитывает, характер причинных потерпевшему нравственных страданий, степень вины ФИО2, его материальное положение, межличностные отношения между отцом и сыном, принимая во внимание требования разумности и справедливости, суд считает возможным взыскать с подсудимого ФИО2 денежную компенсацию морального вреда в сумме 300 000 руб. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 302, 303, 304, 307 - 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО2 виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 111 УК РФ и п. п. «а», «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ и назначить ему наказание по ч. 4 ст. 111 УК РФ – 9 лет лишения свободы без ограничения свободы, по п. п. «а», «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ - 1 год 6 месяцев лишения свободы без ограничения свободы. 

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно назначить наказание по совокупности преступлений путем частичного сложения в виде лишения свободы сроком 9(девять) лет 6 месяцев без ограничения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима. 

Срок отбытия наказания ФИО2 исчислять с ДД.ММ.ГГГГ.

На основании ч. 3 ст. 72 УК РФ зачесть ФИО2 в срок лишения свободы время содержания под стражей по настоящему уголовному делу в качестве меры пресечения с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ 

Признать ФИО3 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. п. «а», «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ и назначить ему наказание 1(один) год 6 мес. лишения свободы без ограничения свободы.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное ФИО3 наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком 1 год.

Обязать ФИО3 без согласия уголовно – исполнительной инспекции не менять место своего жительства, являться в инспекцию для регистрации один раз в месяц, запретить ему выход из дома с 22 часов до 6 часов утра следующих суток, если это будет не связано с его работой. 

Меру пресечения ФИО2 оставить прежнюю содержание под стражей и до вступления приговора в законную силу содержать в СИЗО № 

<

адрес>, ФИО3 оставить прежнюю подписку о невыезде и надлежащем поведении. 

Взыскать с ФИО2 в пользу Потерпевший №1 в возмещение денежной компенсации морального вреда в размере 300 000(триста тысяч) руб. 

Вещественные доказательства по уголовному делу мобильный телефон, карту памяти, солнцезащитные очки возвратить потерпевшему Потерпевший №1, а фотографию и брюки подсудимому ФИО2, диски и листы с детализацией телефона уничтожить после вступления приговора в законную силу. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Тамбовский областной суд в течение 10 суток со дня провозглашения через райсуд, а осужденным ФИО2 в тот же срок со дня получения копии приговора. 

В случае подачи апелляционной жалобы или апелляционного представления, осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, указав об этом в апелляционной жалобе либо в ходатайстве, поданном в течение 10 суток со дня получения копии представления, и поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику, либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника, о чем обязаны уведомить суд в тот же срок.

Председательствующий судья Устинова Г.С.